Психологический анализ виртуальной реальности



Скачать 172.23 Kb.
Дата11.01.2013
Размер172.23 Kb.
ТипДокументы
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ВИРТУАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ

1. Реальность реальная и виртуальная

Термин, вынесенный в заглавие статьи, вызывает весьма противоречивое отношение: одни видят в нем знак перемен, вызванных успехами компьютерной техники, другие — считают очередным интеллектуальным излишеством. Вторые при этом ссылаются на очевидный конфуз: техническим путем построено нечто, чего не только объяснить, но и назвать-то толком никто не умеет. Сам термин вызывает законный вопрос: виртуальная реальность — это, действительно, реальность или что-то другое?

Востребованный ответ обнажает трудности с определением понятия “реальность”. Неожиданно выясняется, что оно относится к числу ключевых, чуть ли не мировоззренческих, определяя взгляды на место человека в универсуме и даже ответ на кантовский вопрос: на что я смею надеяться? Недостаточная проясненность смысла приводит к парадоксам (возможно, и сам термин “виртуальная реальность” из их числа).

Расхожее словоупотребление, затушевав явную многозначность, наделяет реальность двумя атрибутами. Во-первых, — существование. Реальность есть что-то несомненно присутствующее во мне или в окружающем мире, при этом допускающее критическую проверку этого обстоятельства и успешно ее выдерживающее. Это однако лишь половина дела. Чтобы существовать в этой роли реальность требует абсолютно достоверного “носителя”, какого-то материала, из которого она и будет “сделана”. (Причем, материала не случайного, а имеющего непосредственное отношение к сути существования в этой реальности. Так, головной мозг, безусловно, является телесным органом человеческого сознания. Но считать его материалом, из которого сложено сознание, по меньшей мере, странно). Именно этот второй атрибут придает реальности ее несомненность и верифицируемость, а также служит дополнительным аргументом в борьбе с внутренними и внешними скептиками. Что может быть реальнее, чем температура пламени, которое обжигает вам руку, или болевое ощущение, которое возникает в этой связи, чем твердость каменной стены, сквозь которую вам не дано пройти!

Подобный ход мысли весьма распространен. Понимание реальности как того, “что есть”, выступает общим местом в структуре самых разных мировоззрений. Одной из самых известных является почтенная традиция, в рамках которой здравый смысл, традиционное естественнонаучное мышление и даже отдельные направления философии объявляют реальностью (объективной!) то, “что существует вне и независимо от человеческого сознания, т.е. материальный мир, природу, бытие” (Энциклопедический словарь, 1954).

Структура такой реальности может быть хорошо описана привычной двоичной субъект-объектной схемой, в которой человеческому познанию противостоит “равнодушная природа”, выступающая объектом познания (см. Рис. 1).
Тесная связь познавательных структур и объекта познания, цементирует схему и создает заметные проблемы для любого научного исследования, претендующего на объективность. Кажется, что в рамках такого подхода виртуальной реальности, вообще, не находится места. Будучи реализована в материале, она теряет все свои особенности и становится просто реальностью. Однако не все так просто.

По-видимому, здесь виртуальная реальность может проявлять себя в двух взаимосвязанных формах. Именно посредством этого понятия удается зафиксировать возможность еще не случившегося, но вероятного на полюсе объекта (в мире) и субъективную непроявленность на полюсе структур познания. Итак, виртуальное в этой схеме — это еще не случившееся, возможное, с одной стороны, и еще не воспринятое или неосознанное, с другой. Принципиальное единство или конгруэнтность познающего и познаваемого остается незыблемым. Важно заметить, что в этом контексте неверное восприятие или осознание — это не более, чем досадная ошибка.

Ситуация значительно усложняется, но остается принципиально той же самой, если расширить состав реальности или выстроить ее из другого материала. В качестве “строительных блоков” помимо материи и ее производных, могут быть использованы структурные составляющие индивидуального или коллективного бессознательного, идеи, нейтральные элементы опыта, а также многое другое. В этом случае процессы познания будут иначе организованы (например, будут преимущественно рефлексивными или интуитивными), направлены на иной объект, их результат будет выражен на другом языке (скажем, интенций и феноменов, архетипов или превращений либидозной энергии и т.п.). Однако познавательное отношение субъекта к объекту останется неизменным.

В значительной степени отличным от предыдущего случая оказывается способ формирования виртуальной реальности: его можно назвать “превращенным осознанием”. Даже будучи просто названы, обозначены словами, содержания сознания включаются в совершенно необычные связи и отношения. Любое содержание, будучи осознано человеком, становится для него реальностью вне зависимости от своего соответствия чему-то, лежащему вне сознания или в его пределах. Оно наделяется атрибутом существования, становится несомненным и подменяет собой внеположные содержания и факты. В этом смысле галлюцинация также реальна, как лицо диктора на телеэкране, воспоминание о первой школьной учительнице или физические свойства окружающих предметов. Популярная идеологическая формула недавних времен (“Овладев массами, идеи приобретают материальную силу”) хорошо иллюстрирует “превращенную” природу виртуальной реальности.

Ситуация становится еще более драматичной, если мы используем метафоры – специальные средства для разговора о содержаниях сознания. В такой ситуации можно легко поверить, что Эдипов комплекс — реальный факт биографии, имеющий место у большинства мальчиков в определенном возрасте, черная кошка, пересекающая дорогу, — знак грядущей неудачи, а психика человека функционирует по аналогии с компьютером. Подмены такого рода — характерный пример виртуального характера понятий, которые мы используем для изъяснения нашего внутреннего мира.

Всплеск интереса к “виртуальной” проблематике инициирован лавинообразным развитием и распространением новых информационных технологий. Сам факт рождения и “новейшее” употребление термина выдает явное удивление: “компьютерная” виртуальная реальность — это реальность без соответствующего “материального” носителя. Реальность, которая опирается, не понятно на что. В этом, видимо, и заключается ее виртуальность. Кажется, что техническими средствами сконструирована то ли “ненастоящая”, то ли “ненормальная” реальность. В этом отношении это, конечно же, явная альтернатива вышеописанному. Здесь уже возникло огромное количество резонных терминологических уточнений — возможная реальность, воображаемая реальность и т.д.

Однако такая виртуальная реальность достаточно просто укладывается в ту же “привычную” схему. Все дело в том, что по аналогии с примером о человеческом мозге и сознании компьютерное “железо”, hard-ware, необходимое для реализации сетей типа Internet или сложных имитационных систем, не может служить полноценным материалом для межличностного общения или для хранения и трансляции накопленных человеческих знаний. Ведь они явно слеплены “из разного теста”.

Но это совершенно не означает, что материал в этом случае, действительно, отсутствует. Психологическая реальность, которая возникает помимо и вне компьютера, доминирует в процессе “сетевого” общения. Вы апеллируете именно к другому человеку, а если собеседника в явном виде нет (скажем, при работе с традиционной базой данных), наделяете технические устройства психологическими чертами. Если процесс общения идет без сбоев, то наличие компьютера (как и факса или телефона и т.п.) просто не осознается, равно как не осознаются психологические механизмы, обеспечивающие нормальное общение в привычных житейских ситуациях. Параметры работы техники (медленный темп передачи сообщения в режиме on-line, например) интерпретируется пользователем как психологические особенности собеседника (он – тугодум). Для невнимательного взгляда все это лишь усиливает ощущение “ненормальности” такой реальности.

Однако взаимодействие человека с сетью не исчерпывается поиском информации. Контакт с Internet и иными техническими новшествами устроен гораздо сложнее: здесь мы и вправду сталкиваемся с какой-то иной реальностью. Но она становится таковой отнюдь не за счет тактовой частоты процессора, продуманного soft-ware’а или наличия специальных имитирующих устройств. Расхожая фраза “да они там живут!” по адресу пользователей, не встающих от компьютера, достаточно точно передает суть возникающих взаимоотношений. Реальность предоставляет человеку сопричастное ему место для жизни и определяется не столько познавательным, сколько экзистенциальным (жизненным) отношением к ней. Только если люди начинают выполнять определенные условия и как следствие относиться к ним соответствующим образом, нечто (скажем, компьютерная игра) начинает существовать в качестве реальности и открывается как возможное место для жизни.

Первыми о наличии бытийной составляющей реальности заговорили философы-экзистенциалисты. Таким образом “экзистенциальная” схема реальности оказывается сложнее “привычной”. Она несет в себе наряду с процессами и структурами познания включенность человека в мир, вовлеченность его в бытие (Рис.2). Самой простой иллюстрацией этой мысли выступает не очень удачное понятие “экологической ниши”, которая в силу того, что “свита играет короля”, задает способ жизнедеятельности человека. Существование в такой реальности связано с обычными человеческими вопросами: как жить? зачем жить? жить ли?

В рамках “экзистенциальной” схемы термин “виртуальная реальность” также находит вполне осмысленное применение. Им описывается два сорта явлений: с одной стороны, суждения, иллюзии, выдумки, не имеющие отношения к миру, и не познанное и неосознанное бытие, которое может обходиться совсем без осознания, с другой. Любопытно, что и с наращиванием, и с преодолением такой виртуальности, по-видимому, связано будущее рынка программных продуктов. Ведь многочисленные кровавые миры (пока, к счастью, чисто игровые), наполненные монстрами, в которых вопросы смысла действий играющего вообще не возникает, — реальность сегодняшнего дня.

Одно из наиболее известных применений данного хода мысли в психологии связано с понятием Зоны ближайшего развития (Л.С. Выготский). Суть этого явления заключается в том, что между результатами самостоятельных действий ребенка и его действий вместе со взрослым существует весьма значительный разрыв. Оно интерпретируется в буквальном смысле слова как зона ближайшего развития поведения и психики ребенка. Именно на основе этого явления строится взаимодействие в ходе обучения и воспитания. Т.е. взрослый ориентируется не на актуальное состояние ребенка, а на его еще не до конца проявленные возможности, которые и могут выявиться только по ходу их развития.

Чтобы четче оттенить различия двух обсуждаемых схем, попробуем сравнить их на простом примере. Как известно, некоторые психические состояния (например, депрессия или страх) имеют достаточно четкие телесные стигмы — точки их субъективной локализации. Вопрос о том, имеют ли аналогичные телесные “знаки” психические процессы, представляет собой весьма занятную проблему. Излишне говорить о том, что субъективная и объективная локализация — две большие разницы. Мы опрашивали в свободной форме испытуемых разного пола, возраста и профессиональной принадлежности о субъективной локализации их мышления, т.е. о том, чем они думают, где они ощущают мышление или где оно локализовано. Вопрос имеет явно провокационный характер, так как просит указать пространственное расположение того, что пространственных атрибутов в явном виде не имеет. (Лишь двое испытуемых из более чем 140 человек указали на это обстоятельство).

Распределение ответов очень характерно с точки зрения обсуждаемой темы. Первый тип ответов (12 % от всей выборки) — “мозг - орган мышления. Там оно и происходит” — четко характеризует “привычную” точку зрения. Связь такого мнения со знаниями, почерпнутыми, по-видимому, еще из курса школьной биологии, не вызывает сомнений. Любопытно, что испытуемые, дававшие ответы такого рода, неявно предполагали, что объективная (анатомо-физиологическая) и субъективная локализация мышления совпадают. Даже сомнение в этом пункте казалось им странным: если мышление — познание реальности, то при отсутствии ошибок обе локализации просто обязаны совпасть.

Попытка реально почувствовать свое мышление приводит к совершенно иному типу ответов: наблюдается как расширение и изменение зоны локализации, так и изменение языка описания (появляются рисунки, разного рода указания на динамику ощущений, конкретные примеры). Все полученные мнения были классифицированы по месту субъективной локализации мышления. Приведем несколько примеров полученных групп: “голова, лобная часть” (5% от общего числа ответов), “голова, без четкой локализации” (18%), “глаза” (9%), “голова и тело” (18%), “все тело” (4%), “части тела” (3%), “во мне и вне меня” (3%), “вне меня” (4%), “в речи” (3%), “в душе и в теле” (5%), “не знаю” (3%) и т.д.

Несмотря на всю “размытость” исследовательской ситуации, совокупность зафиксированных мнений вполне укладывается в единую структуру. Выявлено три “оси”, по которым они могут быть распределены: 1) “голова – тело”; 2) “внутри меня – снаружи”; 3) “тело – душа”. Особняком стоит только группа ответов “в речи”. Еще одним любопытным моментом при анализе результатов выступили различия в локализации мышления у мужчин и женщин: мужчины чаще мыслят “головой”, а женщины телесно — “головой и телом” или “телом”.

Полученные результаты показывают, что субъективная локализация мышления, действительно, существует. Однако она не отличается особой строгостью (хотя голова, включая ее отдельные части, доминирует) и, главное, обладает отчетливыми непространственными характеристиками. Так, указание на душу или на речь как на место нахождения мышления подчеркивает особенности его фиксации. И если в рамках “привычной” схемы описанные результаты – это просто ошибка, аберрация сознания, то в границах “экзистенциальной” схемы – это следствие приспособления человека к свойствам своего мышления.

Интерпретация результатов строится на том предположении, что испытуемые, отвечая на наши вопросы, обнаруживали иную плоскость отношений с собственным мышлением. Дело в том, что в силу своих особенностей (сверхчувственный, во многом скрытый от сознательного контроля характер) процессы мышления с трудом поддаются наблюдению и уж тем более управлению. “Субъективная локализация” мышления — один из возможных “экранов”, на который проецируются интеллектуальные процессы. Таким образом создается возможность их фиксировать, описывать, появляются какие-то модельные представления о них. Традиционно подобный вид знаний — знаний о собственной психике в психологии называют метакогнициями. Но в данном случае дело не ограничивается познанием. Описываемая плоскость, выявляя особенности мышления, открывает возможность работы с ним. Значительное количество специальных приемов активизации творческого поиска — эвристик — опирается именно на описанные феномены. (Например, система очень мощных и продуктивных “личных” аналогий в синектике Гордона).

Итак, если в рамках “привычной” схемы реальность — это реальность познания, то в рамках “экзистенциальной” помимо того — место для жизни человека. Именно этот момент и позволяет уживаться с собственным мышлением.

2. Виртуальная реальность: игры с реальностью

И “привычная”, и “экзистенциальная” схемы лишают виртуальную реальность всякой компьютерной специфики. Вопрос о том, чем же жизнь в такой реальности отличается от нашей обыденной жизни, получает однозначный ответ — ничем. Это человеческая жизнь с ее особенностями и проблемами. Да и термин “виртуальная реальность” кажется избыточным: большинство указанных пунктов его применения уже имеют устойчивые терминологические обозначения.

Однако ситуация, которую мы анализируем, имеет дополнительные нюансы. Виртуальная реальность, построенная посредством компьютерной техники, может быть сопоставлена с целым рядом иных реальностей, которые исторически возникли раньше и на другой “основе”. В этот список попадает: восприятие произведений искусства, “психологическое время” (Кроник, Головаха, 1984), игры, молитвы и медитации, воспоминания, мечты и надежды, ритуалы, “состояние потока” (состояния погруженности в деятельность), сновидения и иные измененные состояния сознания и многое другое. Что объединяет эти чрезвычайно разнородные явления?

Все они представляют собой образцы реальности в “экзистенциальном” смысле этого слова — т.е. места для жизни. Но во всех перечисленных случаях в явном виде выполняются и некоторые дополнительные условия, которые накладывают ограничения на человека: на его взаимодействие с реальностью и на существование в ней. Здесь мы как будто вступаем с ней в своеобразную игру. Попробуем проиллюстрировать эту мысль на примере сновидений.

Сновидение является удивительным объектом, чрезвычайно неудобным для рационального обсуждения. С ним связано огромное количество интеллектуальных трудностей и парадоксов разного рода. Так, до сих пор не сформулирован ясный критерий различения сна и бодрствования (яви). Причем это верно как для своего, так и для чужого сновидения. Знаменитая легенда о том, кто кого видит во сне: Лао цзы бабочку или бабочка Лао цзы, — и сегодня служит вызовом интеллектуальным способностям теоретиков.

Какие же свойства сновидение не умещаются в “экзистенциальную” схему реальности?

Пройдя очень специфические процедуры “вхождения” (чего стоит одна только бессонница!), человек оказывается включенным в качестве части в некоторое целое. Причем, вовлеченным полностью и разумом, и чувствами. Обратный процесс, именуемый просыпанием, также весьма своеобразен. Например, одна из традиций подчеркивает, что, погружаясь в сон, человек не всегда уверен, что проснется. Ведь, как утверждает пословица, “сон — младший брат смерти”.

Нахождение “в” сновидении автоматически связано с определенными интеллектуальными ограничениями, хотя их описание по понятным причинам отличается определенной условностью. Скажем, создается впечатление, что в сновидении ирония и критика (Карасев, 1994), и рефлексия, как способы отношения к происходящему, отсутствуют. Это обстоятельство влечет за собой много различных следствий. Например, мы теряем возможность отнестись к сновидению как к целому, будучи “внутри” него. За исключением редчайших случаев нам не удается остранить (термин В.Б. Шкловского) события сновидения. Мы даже не имеем возможности осмысленно использовать высказывание “Я сплю” в его прямом значении (Малкольм, 1993).

Часто, будучи уверенны, что сновидение содержит какое-то сообщение, мы испытываем существенные трудности с выносом “наружу” полученной информации. После пробуждения сон быстро забывается. Хрестоматийной в этом отношении является история об известном философе, который, увидев во сне смысл сущего, смог зафиксировать его ночью на бумаге. Проснувшись утром, он кинулся к своей записи и прочитал: “Все предметы пахнут нефтью”. Но даже если после пробуждения содержание сновидения доступно в значительной степени, оно обычно требует интерпретации и дешифровки.

Еще одной принципиальной, но редко описываемой особенностью сновидений выступает своеобразное явление, которое можно назвать “фальсифицированным Я”. Суть дела состоит в том, что тождественность личности человека (его Я) в состоянии бодрствования и в сновидении — иллюзия. Сновидение (как и любая другая виртуальная реальность) открывает возможности для выявления скрытых характеристик и особенностей личности. Накладывая заметные ограничения, сновидение выявляет человека, предоставляет место для обнаружения его разных Я. Более того, то значение которое имеют сновидения в различных культурах и в отдельных индивидуальных биографиях, по-видимому, позволяют говорить об их формообразующей роли по отношению к человеческой личности. Возможно, сновидения предоставляют формы, необходимые для ее становления.

Таким образом, мы сформулировали несколько дополнительных условий, ограничивающих реальность сновидения. Это наличие определенных процедур входа-выхода; сопричастность, невозможность отстраненного рефлексивного и критического отношения к сновидению как к целому; трудности с извлечением “наружу” полученной информации; существование “фальсифицированного Я”, нетождественного личности человека в состоянии бодрствования. Создается впечатление, что здесь проступает весьма своеобразный процесс взаимодействия с реальностью. Например, явно ставится определенного рода запрет на исследование ее “изнутри”.

Для прояснения ситуации напрашивается аналогия сновидения со вторичными моделирующими системами, описанными структуралистами. Мифы, легенды, художественные произведения и т.д., используя в качестве материала естественный язык, создают на его основе иные образования, живущие по своим законам. Сновидения, опираясь в качестве материала на обыденную реальность (на ее составляющие, представленные на схемах), преломляет ее по своей мерке и создает на ее основе другую. Собственно, здесь мы впервые имеем право по-настоящему использовать термин “виртуальный”.

Описанная ситуация допускает обобщение. Не только сновидения, но иные феномены, упомянутые выше: игры, молитвы, воспоминания, мечты и т.д., используют в качестве материала другую реальность и выдерживают указанные ограничения. Таким образом, все они равно как и компьютерные игры-“стрелялки”, преобразующие социальные реалии и выявляющие мотивацию мальчиков-подростков (возможно, неизжитую к взрослому возрасту), и сложные имитационные системы, адекватно симулирующие материальное окружение при движении в трехмерном мире, и многое другое, являются виртуальными реальностями.

Чтобы как-то упорядочить это множество феноменов, попробуем классифицировать их. В качестве критерия можно использовать степень вовлеченности человека. То есть насколько обсуждаемые явления допускают по отношению к себе критически-отстраненное или рефлексивное отношение. В соответствии с этим виртуальные реальности подразделяются на “сильные” и “слабые”. “Сильная” реальность захватывает человека целиком, практически не допуская внешней по отношению к себе позиции. В этом смысле можно сказать, что она имеет “навязчивый” характер.

Среди приведенных выше примеров к “сильным” виртуальным реальностям практически всегда относятся сновидения и иные глубокие измененные состояния сознания (скажем, медитация). К этому же классу тяготеют и компьютерные имитационные системы. (Даже если сегодня этот вывод не совсем верен, то именно такая цель в явном виде стоит перед их разработчиками). Большинство же других примеров могут интерпретироваться как “сильные” виртуальные реальности лишь в те моменты, когда они полностью захватывают человека: в процессе напряженной игры, в интенсивной деятельности, в ходе упорных размышлений и воспоминаний и т.д.

В противовес сказанному “слабая” виртуальная реальность может быть отрефлексирована и остранена. Это всегда компромисс между нахождением “внутри” нее и возможностью отнестись к ней как к целому из какой-то “внешней”, не включенной позиции. Таким образом, “сильная” виртуальная реальность характеризуется всеми перечисленными признаками, а “слабая” — двумя из них. Однако использование другой реальности в качестве “строительного материала” сохраняется в обоих случаях.

Подводя итоги, можно отметить, что современное использование термина “виртуальная реальность” излишне привязано к миру компьютерной техники и оценочно нагружено (для неспециалиста это, в первую очередь, очень интересная и бурно прогрессирующая реальность, ориентированная на будущее). Кажется, что эта реальность не имеет соответствующего материального носителя. При этом термин неявно несет в себе смешение всех отмеченных выше значений: виртуальное — а) возможное, но еще не случившееся или не осознанное; б) “превращенно осознанное”; в) иллюзорная реальность или новый вид бытия; г) гиперреальность. Однако более широкая трактовка понятия приводит к его существенной переоценке. Представляется, что оно может выступить удобным средством анализа сложных для познания объектов не только в области профессиональных интересов специалистов по искусственному интеллекту (сновидения — хороший тому пример).

Литература:

  1. Выготский Л.С. История развития высших психических функций// Собрание сочинений. Т.3, М., 1983.

  2. Головаха Е., Кроник А. Психологическое время личности. Киев, 1984.

  3. Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии. М., 1994.

  4. Карасев Л.В. Метафизика сна //Сон — семиотическое окно. ХХУI-е Випперовские чтения. М., 1994, с. 135-142.

  5. Леви-Стросс К. Первобытное мышление. М., 1994.

  6. Малкольм Н. Состояние сна. М., 1993.

  7. Мамардашвили М.К. Классический и неклассический идеалы рациональности. М., 1994.

  8. Платон. Собрание в четырех томах. М., 1986-95.

  9. Франк С. Реальность и человек. Санкт-Петербург, 1997.

  10. Фрейд З. Введение в психоанализ. Лекции. М., 1989.

  11. Хайдеггер М. Бытие и время. М., 1993.

  12. Энциклопедический словарь. Т. 2, М., 1954.

  13. Юнг К.Г. Воспоминания. Сновидения. Размышления. Киев, 1994.

  14. Gordon W. I. Sinectics. N.Y., Harper and Row, 1961.



1. Виртуальный (от средн. лат. virtualis) возможный, который может или должен проявиться при определенных условиях. Первые использование термина в технике — железнодорожное дело и теплотехника: виртуальный путь — условная длина горизонтального прямого пути, на прохождение которого затрачивается такая же работа, как на действительном участке со всеми подъемами; виртуальная температура влажного воздуха — температура которую имел бы при данном давлении сухой воздух той же плотности.

2. Этот момент хорошо иллюстрируется известным историческим примером. Что бы ни утверждал Зенон про быстроногого Ахиллеса, реальный человек легко догоняет реальную черепаху.

3. Заметим в скобках, что сознание, таким образом, никакого отношения к реальности не имеет!

4. Термин М. Хайдеггера.

5. Не суть важно, что уровень компьютерных виртуальных реальностей пока не очень высок.

6. Различим сон и сновидение: сон — это сложное психофизиологическое состояние, которое характеризуется существенными поведенческими и физиологическими изменениями относительно состояния бодрствования. Сновидения — это яркие субъективные образы и переживания, которые посещают нас в состоянии сна.

7. Высказано даже предположение (Д.А. Поспелов), что “сильная” виртуальная реальность преобразует все три типа законов задающих реальность: законы физического мира, законы восприятия этого мира, законы интерпретации воспринятого (ср. Рис. 1).

Похожие:

Психологический анализ виртуальной реальности iconРазработка новейших технологий виртуальной реальности о компании
Москве. Основным видом деятельности Компании является построение систем многопользовательской трехмерной виртуальной реальности новейшего...
Психологический анализ виртуальной реальности iconТехническое задание на выполнение работ по теме: «Визуальный анализ виртуальной реальности»
«Формирование системы аналитических компетенций для инноваций в бизнесе и государственном управлении»
Психологический анализ виртуальной реальности iconФилософские проблемы виртуальной реальности (историко-философский анализ) Специальностям: 09. 00. 03 история философии; 09. 00. 11 социальная философия
...
Психологический анализ виртуальной реальности iconРазработка языка сценариев для систем виртуальной реальности

Психологический анализ виртуальной реальности iconД противопоставления систем искусственного интеллекта и виртуальной реальности в преподавании когнитивной графики в университете
...
Психологический анализ виртуальной реальности iconАнализ производительности виртуальной инфраструктуры
Созданное специально для виртуальной среды, решение Veeam Monitor помогает при поиске и устранении неполадок, разрешении проблем,...
Психологический анализ виртуальной реальности iconИсследование пользователей среды виртуальной реальности
Особое место среди современных методик визуализации занимает виртуальная реальность
Психологический анализ виртуальной реальности iconКомпьютерная зависимость, как психологическая проблема у школьников
Зависимостью от компьютерной виртуальной реальности можно назвать чрезмерное, доминирующее в жизни увлечение компьютером или игровой...
Психологический анализ виртуальной реальности iconВиртуальный компонент духовного бытия общества
Мир виртуальной реальности до сих пор ставит множество нерешенных вопросов перед исследователями. Прежде всего, необходимо разобраться...
Психологический анализ виртуальной реальности iconКосмогонические мифы в текстовом выражении теории виртуальной реальности
«виртуальный мир» и «виртуальное пространство», начинаются разработки теории искусственного интеллекта, вышедшей из чисто технического...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org