Аннотация Роман "Пылающие скалы"



страница29/33
Дата13.10.2012
Размер4.91 Mb.
ТипДокументы
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   33

XXXV
Подлетая к Москве, Доровский испытывал приятное волнение. Впервые за шестьдесят с чем то лет он возвращался в свой город не “навсегда” — человеку свойственно ощущать жизнь в категориях вечности, — но на короткий срок, обозначенный в командировочном удостоверении. Он прожил, в сущности, суматошную жизнь, и постоянные разъезды с их встречами проводами стали нормой существования, привычкой.

Вызванный телеграммой Президиума на годичную сессию Академии наук, Евгений Владимирович думал о том, что впервые займёт деревянное кресло как полноправный участник собрания. Без унизительного ощущения неполноценности и, главное, без зависти, которая нет нет да и всколыхнётся кислотным облачком при встрече с более удачливыми коллегами. Чувство тщеславия, с коим Доровский и не пытался бороться, на сей раз было полностью удовлетворено. Довольный достигнутым, он уже и в мыслях не покушался на полный академический титул.

В Академгородке ему предоставили крупный отдел в солидном, оснащённом новейшим оборудованием институте, отдельный коттедж среди мачтовых сосен и неограниченные возможности для научного поиска. О чём же ещё мечтать? Поручение выступить на сессии с десятиминутным сообщением явилось для Евгения Владимировича пусть маленьким, но необыкновенно чувствительным подарком, притом совершенно нежданным. Его бодрящий холодок пробуждал благодарные воспоминания о юношеской поре, лаская смутными отголосками былых вожделений, давным давно перегоревшего жадного нетерпения.

Подтрунивая над собственной впечатлительностью, ещё способной воспламеняться из за таких мелочей, Доровский размышлял о том, что всё, о чем мечталось когда то, так или иначе осуществилось, и он должен быть благодарен судьбе. Но под убаюкивающим умиротворением подобного рода дум не угасала глубоко запрятанная уверенность в том, что внутренне он совершенно не изменился и ещё покажет себя с неожиданной стороны, ещё выкинет фортель, который заставит ахнуть сановных старцев.

С такими примерно мыслями и приехал Евгений Владимирович к себе на Чкаловскую. Торопливо расцеловавшись с Марьей Алексеевной, уже высматривавшей его с балкона, он швырнул туго набитый портфель на диван и схватился за телефон. Предстояло сделать уйму звонков и назначить дюжину самых неотложных свиданий. Марлена Ровнина он пригласил в Дом учёных, определив ему время в перерыве между утренним и вечерним заседаниями. Ничто не менялось, не смело меняться в его образе жизни. Он снова был дома, привычный распорядок незаметно облёк его, как застиранная, но тщательно выглаженная пижама.

— Опять растолстел, нехорошо. — Доровский увлёк Малика в. пустующий в обеденные часы кабинет директрисы. — Не годится. Спортом надо заниматься, берите пример с меня.
 — Он молодецки вздёрнул плечи, вобрав едва намечающийся живот. — Нуте с, докладывайте, как жизнь молодая. Что нового?


— Особых новостей нет. — Малик достал из бокового кармана пакет с фотографиями готового стенда. — Возимся потихоньку.

— Ну ка, ну ка! — Евгений Владимирович надел очки в тонкой золочёной оправе. — А что? Очень даже солидно. Вполне.

— Правда, нравится? — польщённо порозовел Малик. — Это вам не какая нибудь стеклянная трубочка!

— Силище! — басовито прогудел Доровский. — Что твой атомный котёл! И работает?

— С этим хуже, Евгений Владимирович. “Козлы” за “козлами”. Едва успеваем выковыривать. Главное, никак не поймёшь, в чём заковыка. Иногда шурует, как паровоз, по пять шесть часов без перерыва. Уже думаешь — всё, отладилось, слава аллаху, а оно возьми и встань. Сущее наказание!

— Режим?

— Пробовали и так, и эдак. И угол наклона, и шпек варьировали, и чего только ни делали. Вы бы съездили, посмотрели? — Малик поднял на шефа умоляющие глаза. — Мне ваша поддержка во как нужна! Хотя бы для авторитета. Отношения сложные с местной командой. На волоске висим.

— Понимаю, Марлен Борисович, понимаю, но в этот раз никак не получится — расписано по минутам. Попробуем в следующий приезд. Это я вам твёрдо обещаю. Вы только не теряйте оптимизма. Ещё ничего не появлялось в законченном виде. Поверьте моему опыту: наладится. Подобные осложнения в порядке вещей. Временные трудности неизбежны в любом деле. Так и нужно смотреть.

— Я понимаю, — вздохнул Малик. — Да уж больно тяжко, Евгений Владимирович. — Сил моих больше нет.

— Это у вас то нет сил?! — возмутился Доровский. — Здоровяк, мальчишка, кровь с молоком! Что тогда про меня говорить? Но ведь держусь? Вот и вы держитесь… Как диссертация?

— Если стенд пойдёт, можно будет попробовать.

— Э, нет, батенька! — Евгений Владимирович протестующе погрозил пальцем. — Я таких проб не признаю. Здесь действовать нужно наверняка, а стенд, не сомневайтесь, пойдёт.

— Я ведь на технические науки хочу, — сказал Марлен с оттенком вопроса.

— Само собой разумеется, одобряю. Но теоретическая часть и особенно обсуждение результатов должны быть на высоте.

— Кира поможет, он обещал.

— Кстати, где он?

— В Монголии, как ни странно, газ ищет.

— Смелый он парень, — с оттенком неодобрительного удивления заметил Доровский. — Так резко сменить тематику…

— Я бы не сказал, что резко. Он нашёл ей применение в геологии. Говорит — интересное.

— Может быть, может быть, — протянул Доровский. — Однако я рад, что вы продолжаете дружить и сотрудничать. Он ведь тоже должен защищаться?

— Да, на химические. У него в принципе уже всё готово, только времени нет.

— Значит, живёт полноценной жизнью, раз времени не хватает, и, следовательно, счастлив.

— Это уж как посмотреть, Евгений Владимирович.

— Счастлив, счастлив! Только не замечает этого до поры. Потом оглянется с высоты прожитых лет и поймёт. И вы тоже, Марлен Борисович, вспомните когда нибудь, каким были безумно занятым и счастливым.

— Наверное, — Малик мечтательно подпёр ладонью округлую щеку. — Но пока я чувствую только усталость. Всё тороплюсь, тороплюсь и не знаю, куда. В консерватории, почитай, полгода не был, девок своих почти не вижу. Растут без меня, как трава.

— Отдохнуть хочется? — со скрытой подковыркой спросил Доровский. — Пожить спокойно, как говорят, для себя? Знакомое и вполне понятное желание. Только ведь, дорогой мой, ни уют, ни покой не снимают главного в человеческой жизни вопроса: “Куда?” Праздные жуиры и сонные ленивцы тоже спрашивают себя: “Куда?” Причём много чаще, чем труженики, благо досуг есть. Вы меня поняли?

— Чего ж тут непонятного?

— Тогда не валяйте дурака и достойно делайте своё дело. Пока оно у вас есть, вы ничего, слышите, ничего не упускаете в жизни. За одним исключением! — Доровский хитровато прищурился. — Как бы ни было жёстко со временем, не смейте тянуть с защитой. Это не просто ритуальный акт, но необходимый этап, притом не только в научном плане. Степень и ступень почти синонимы. С высокой площадки по новому открываются старые виды. Нет ничего хуже привычки, Марлен Борисович, она порождает нелюбопытство. На скрипочке, чай, давно не пиликали?

— Давно, Евгений Владимирович.

— И совершенно зря! Берите инструмент в командировки. Надо уметь отвлекаться от тупиковых раздумий.

— От тупиковых? — не понял Марлен.

— Природе не присуще понятие цели и смысла в том числе. — Доровский, казалось, убеждал самого себя. — Она слепа и бездумна, а мы, человеки, в своих умствованиях подменяем себя природой, пытаемся мыслить в масштабах вечности. В итоге — тупик. Не лучше ли принять расхожий постулат о том, что смысл жизни в ней самой?

— Допустим, приняли? — с пробудившимся интересом поддержал разговор Малик, хотя лично его подобные темы никогда глубоко не затрагивали. — Что дальше?

— Достойная мыслящего существа определённость. Из чего слагается наша жизнь? Работа, семья, друзья, удовольствия, — Доровский на мгновение прислушался к себе. — Да, удовольствия, причём в самом широком смысле. Иначе зачем жить? Сам процесс жизни должен приносить радость. Вы в целом довольны своей жизнью, Марлен Борисович?

— В целом доволен, — с готовностью ответил Малик. — Хотя отдельные частности портят мне всё удовольствие.

— Что и требовалось доказать! — торжествуя, воскликнул Доровский. — Частности, неудачи, горечь поражения и прочие неприятные штуки входят в условия игры. Без них нет радости преодоления и восторга победы. Пока у вас есть стержневая забота, доставляющая вам, вопреки любым издержкам, удовольствие, вы счастливы. Потому что замыкается круг, и понятия “работа” и “удовольствие” становятся неразличимы. Только тогда в основе своей бессмысленное существование человека наполняется особым, я бы сказал благородным, смыслом.

— Я полностью с вами согласен, Евгений Владимирович, хотя Кира, наверное, понял бы вас намного глубже. Но я парень практический, как говорят, себе на уме. Меня интересуют частности, издержки, по вашему. В принципе я не возражаю: надо, так надо. Но почему бы не свести их до минимума? Чуточку помочь себе и своим близким? Имею право?

— Полное. У вас есть практические рецепты, коль вы такой практический человек?

— Как раз об этом я и хотел с вами посоветоваться! — Зная привычку шефа к многословной риторике, Малик умело перевёл разговор на конкретную почву. — Я надумал уйти из института, — заявил он, собравшись с духом.

— Вот те раз! — воспаривший духом Доровский мигом обрушился с облаков. — Только этого мне недоставало! И почему так, вдруг?

— Не вдруг, Евгений Владимирович. Я уже давно об этом подумываю.

— И куда же вы нацелились, друже?

— На завод!

— Как? — Доровский даже поперхнулся от неожиданности. — На какой завод?

— Судите сами, — вкрадчиво заворковал Малик. — В институте я остался в полном одиночестве. Новый завлаб уже косится на меня за постоянные отлучки, и вообще неизвестно, будет ли возобновлена тема на будущий год. Что я теряю?

— Прежде всего, экспериментальную базу, созданную с таким трудом!

— Ничего подобного. В заводской лаборатории прекрасно освоили нашу методику. Практически все необходимые анализы сейчас выполняются только там. Кстати, намного быстрее. Можно сказать, в тот же день. Ведь у них поток, производство. Я уж не говорю о том, что стенд требует постоянного присмотра. Меня некому там заменить, Евгений Владимирович.

— Допустим, — Доровский уже понял, что Малик не намерен оставить тему, как это сделал Ланской, и немного успокоился. — Но в какой роли вы видите себя там? Вы же экспериментатор, а не инженер, притом химик.

— Да найдут они мне подходящую должность! — Марлен беспечно махнул рукой. — Зато я буду постоянно при деле. На данном этапе всё упирается в стенд. Лабораторные опыты себя исчерпали. Самая пора сосредоточить усилия на главном. Если бы мы хоть на режим вышли!

— До этого, как я понял, далеко.

— В том то и суть! И вместо того чтобы день и ночь возиться со стендом, я занимаюсь челночной дипломатией. Установка неделями простаивает, механики работают спустя рукава, с прохладцей, отношение руководства скептическое. Того и гляди, свернут исследования. Нужен хозяйский глаз. Уверяю вас, что заводчане совершенно иначе станут относиться к делу. А так, кто я для них? Гастролёр! Приехал и уехал, голова не болит. Замглавного конструктора и без того жалуется, что мы ему камень на шею повесили. Со своей точки зрения, он прав. От основной работы его же никто не освобождал. Долго так продолжаться не может на голом энтузиазме.

— В ваших аргументах есть известный резон, но в целом — прожектёрство, маниловщина. Вредная маниловщина!

— Почему же маниловщина, Евгений Владимирович?

— Да потому, что своими фантазиями вы рискуете оставить нас у разбитого корыта. На чём держится сотрудничество с комбинатом?

— Прежде всего на расположении директора или, говоря иначе, на вашем и Михаила Евгеньевича авторитете.

— Связи, мой дорогой, и вообще личные взаимоотношения фактор важный, но не определяющий. Они могут либо ускорить, либо замедлить объективный процесс, не более. Вы понимаете, что я имею в виду? Если бы за нашим изобретением не стояла принципиально новая технология, причём сулящая выгоды, не помогли бы никакие авторитеты.

— Согласен, Евгений Владимирович. Кира тоже так считает. Но ведь без поддержки нас и загробить могли, невзирая на все выгоды? Очень просто.

— Могли и загробить, — совершенно спокойно согласился Доровский. — Но надолго ли? Пусть не сегодня, а завтра или даже через год, но мы бы всё равно получили свидетельство. Таково свойство объективной истины. Поверьте моему опыту.

— А нервотрёпка? А потерянное в бесконечных спорах и обсуждениях время, отнятое у работы?

— Тут я с вами согласен. Поддержка на то и нужна, чтобы сберечь силы и время для главного. Борьба в науке неизбежна. Новое не может утвердиться без борьбы. Элементарная диалектика. — Евгений Владимирович взглянул на часы. — Однако мы отвлеклись. Вернёмся к вашим фантазиям. Трудность положения усугубляется тем, что юридическую основу сотрудничества института с заводом составляет хозяйственный договор. Если вы уйдёте, он потеряет всякий смысл, превратится в фикцию.

— Но я же останусь при установке! — продолжал упорствовать Марлен, мысленно признав легковесность аргумента.

— В каком качестве? — холодно спросил Доровский. — Тема то ваша тю тю…

— Её и без того прикроют.

— Только на будущий год, а за год можно — ого го — сколько сделать. Во вторых, бабушка надвое сказала. Пусть попробуют! Мы и сами с усами!

— Трудновато мне придётся одному, — вздохнул Марлен, раздавленный железобетонными доводами шефа. В Доровском вполне мирно уживались приверженность к философским витийствам с трезвым знанием потаённых пружин и винтиков хозяйственно управленческого механизма. Крыть было нечем.

— Чего чего, а лёгкой жизни пообещать не могу, — согласился шеф чуть ли не с радостью. — Но вы ведь и не искали себе лёгкой жизни? В науке, к сожалению, на одного с сошкой приходится семеро с ложкой. Вот им действительно живётся безбедно. Работёнка не пыльная, притом престиж. Однако не нам им завидовать, Марлен Борисович. Это они завидуют нам чёрной завистью и всячески ставят палки в колеса. Продержитесь уж как нибудь годик, а там видно будет. В крайнем случае заберу вас к себе вместе с темой. Поедете?

— С превеликой радостью! — растрогался Марлен. — Спасибо, Евгений Владимирович. Признаться, я давно ждал.

— Чего же молчали, если давно? Надо было сказать. Не чужие.

— А нельзя сделать так, чтобы вы тему забрали, а я всё же при установке остался, на меткомбинате? — вкрадчиво возобновил натиск Марлен. — Это был бы идеальный вариант.

— Почему вы так думаете? — Доровский мысленно оценил предложенный вариант. — Вас что, действительно туда тянет?

— Тянет, Евгений Владимирович. Чем глубже врастаю в проблему, тем яснее вижу, что моё место именно там. Без металлургов нам не поднять тему. Работы ведь непочатый край, на всю жизнь хватит. И что самое главное, она мне нравится. Я не могу мыслить формулами, как Кира. Мне обязательно своими руками пощупать надо. Я уж не говорю про условия. Всего за два месяца мы изготовили и опробовали четыре варианта реакторов! Да у нас в институте на это годы уйдут! Это же силища! Могучая техника. Широкие возможности…

— Хорошо, Марлен Борисович, я вас понял, поэтому не надо на меня эмоционально давить. У вас был конкретный разговор с руководством?

— Конкретного не было, потому что я сперва с вами хотел согласовать, но в общих чертах мы с Порфирием Кузьмичом договорились. У меня создалось впечатление, что он отнесётся положительно. Даже больше того…

— Допустим. — Доровский задумчиво побарабанил пальцами по краю стола. — Но всё равно, раньше чем через год я тему взять не смогу. Надеюсь, это то вы понимаете?

— Вполне. Я подожду, Евгений Владимирович.

— Жена то как к вашим завихрениям относится?

— Нормально! — обрадовался Марлен, поняв, что шеф начинает сдавать позиции. — Поедет со мной! И девок возьмём!

— Завидная уверенность, — с затаённой грустью усмехнулся Евгений Владимирович. — Мои вон не поехали… И то правда, сколько мне там осталось? А здесь квартира, дача опять же — надо беречь.

— У них в городе и музыкальная школа есть!

— Ишь чему радуется! Квартира его не волнует, лишь бы музыкальная школа была. — Доровский, словно окончательно отступаясь, покачал головой.

— Для нас это очень важно, — пояснил извиняющимся тоном Марлен.

— Тогда крепись, казак. — Прислушиваясь к прибывающему гомону голосов в коридорах, Евгений Владимирович вновь взглянул на часы. — Ваша задача — продержаться без потерь материальной техники и престижа хотя бы до весны. За этот срок я жду от вас следующего: готовой диссертации в переплетённом виде и по возможности выхода на режим. Договорились?

— Договорились!

— Остальные проблемы решим к обоюдному удовольствию. — Доровский засуетился и, подхватив под мышку неразлучный портфель, бросился к дверям. — Прошу прощения, Марлен Борисович, но надо бежать! Выступаю с докладом…
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   33

Похожие:

Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconАннотация Роман «Паутина»
Роман «Паутина», как детище Интернета, — роман «виртуальный» и о виртуальном. Действие происходит в России в 2018 году. Захватывающий...
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconАннотация Роман " Странник "
Роман " Странник " мастера американской фантастики Ф. Лейбера повествует о всепланетной катастрофе, обрушившейся на Землю, о Галактической...
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconАннотация Роман «Свидание с Рамой»
Роман «Свидание с Рамой», предлагаемый читателю, увлекает безудержной смелостью авторской фантазии, мастерским описанием многочисленных...
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconГотический роман (англ the Gothic novel), «черный роман»
«черный роман», роман «ужасов» в прозе предромантизма и романтизма. Содержит таинственные приключения, фантастику, мистику, а также...
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconЭдуард Тополь Завтра в России Аннотация
«Роман предсказание» — это книга, события которой, как ни забавно, могут сбыться — и сбываются. События нелепого путча отходят в...
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconАннотация
«Манчестер юнайтед». Вся мировая спортивная общественность выразила сочувствие стране, которую постигла такая трагедия. Роман показывает...
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconЛев Гурский Игра в гестапо Аннотация
Роман состоит из трех повестей – «Яблоко раздора», «Игра в гестапо» и «Мертвый индеец», – объединенных одним главным героем
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconАннотация Роман «Молчание ягнят»
Бессмертной и Игоря Данилова. Теперь мы представляем в их переводе заключительную часть трилогии о докторе Лектере – «Ганнибал»....
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconАннотация Роман «Молчание ягнят»
Бессмертной и Игоря Данилова. Теперь мы представляем в их переводе заключительную часть трилогии о докторе Лектере — «Ганнибал»....
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconРаздаточный материал
«Робинзон Крузо» это и путешествие, и автобиографическая исповедь, и роман воспитания, и авантюрный роман, и роман-аллегория, а вместе...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org