Аннотация Роман "Пылающие скалы"



страница9/33
Дата13.10.2012
Размер4.91 Mb.
ТипДокументы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   33

XII
Хоть и белели средь пропыленной колючки верблюжьи рёбра, даже костей не осталось от тех, кто проторил дороги в монгольской степи. Скорее всего они сами возникли, когда загрохотали по караванным тропам колонны трёхосных грузовиков. Тяжёлые жаркие шины сожрали траву и навеки впечатали в жёлтую землю свой бесконечный узор.

Порой двойной протекторный след бежал, то уходя, то вновь приближаясь, вдоль трассы, а то и пересекал её под острым углом, теряясь в глуши. Пологие спуски сменялись подъёмами, когда машина взлетала прямо в вещее небо и дух захватывало, как на качелях, и распахивалась такая безбрежность, что сердце сжималось от радости и тоски. Ах, что это было за небо над выжженной солнцем равниной! Оно обнимало весь мир, все времена года, ход светил и перемены ветров.

Где то очень высоко слева густо нависали тучи, и горизонт едва угадывался сквозь отвесные нити дождей. Чуть правее в свинцовом замесе уже проглядывали белила. Щупальца ливня постепенно укорачивались, втягиваясь в живое клубящееся нутро, и рядом с радугой дрожали зарницы. А прямо по ходу безмятежно сияло солнце, туманясь изредка в набежавшей дымке. Слева же от него в сжиженном кислороде морозно дымился алебастровый слепок луны со всеми её кратерами и цирками. Степь под ней казалась угольно серой, ночной, и жутко было взглянуть назад, где непостижимо смыкалось кольцо мироздания.

Да и не стоило оборачиваться. За машиной тянулся непроглядный удушливый шлейф. Тончайшей пудрой оседала вековечная пыль на ресницах, забивала ноздри, першила во рту. Выбирать, однако, не приходилось. Ехать в раскалённой кабине с задраенными окнами было совершенно невыносимо.

Укачанная тряской и жарким всепроникающим светом, Лебедева временами проваливалась в вязкое забытье. Задремав на короткое мгновение, она пробуждалась освежённая и с жадным любопытством высовывала голову. Степной волнующий ветер упруго овевал разгорячённое лицо, трепал волосы, схваченные косынкой, бередя душу незабвенным дурманом полыни. Перебегали дорогу проворные полёвки, посвистывали, вытягиваясь в столбик, сурки, и длинноногие тощие лисы без опаски разбойничали в чистом поле, где от нового века останутся только потерянные железки машин. Их много ржавело по сторонам — лопнувших рессор и распотрошённых фильтров, болтов да гаек. И даже на вершинах холмов, где по древнему обычаю складывали в честь духов каменные кучи — обо, высились теперь пирамидки протёртых скатов с пучком ковыля в чёрной кружке цилиндра.

Былинной была и былинной пребудет вековечная вольница. Как гнали ветры, так и погонят перекати поле навстречу скачущим табунам.
Как стерёг свои владения степной сарыч или орлик, так и качается он в восходящих потоках, растопырив острые перья на кончиках крыл. И зорко примечает каждую мелочь вокруг, и не торопится пасть на добычу. В запасе у него вечность.


Анастасия Михайловна думала о древних кочевьях. Вспоминая страшные маски, которые видела во дворце чойжина — оракула, она интуитивно понимала теперь безвестных аратов, ловивших веления неба в камне и радуге, пустоглазом черепе под ногою и облаке, подпалённом зарёй.

Эта поездка на “Волге” старой модели в дальний северо западный аймак, где временно обосновалась комплексная геологическая экспедиция, и в самом деле чем то напоминала кочевье. Они останавливались у первой попавшейся юрты, входили, как к себе домой, под гостеприимный кров, где незнакомые люди привечали их, словно близких друзей.

Вместе с сопровождавшим её прошлогодним выпускником кафедры Лобсаном Дугэрсурэном и шофером Сандыгом Лебедева садилась на ковёр и, пока обрадованные хозяйки жарили баурсаки и вытапливали пенки, пила душистое кислое молоко. Вначале она дивилась той непоколебимой уверенности, которую проявлял, принимая знаки уважения, милый, застенчивый, как девушка, Лобсан. Чувствуя себя незваной гостьей, стеснялась есть, а переночевав, торопилась с отъездом. Но радостное оживление хозяев было столь непосредственно и непринуждённо, что она в конце концов успокоилась. Не то чтобы вовсе привыкла, но страдать от неловкости перестала. И уже не пыталась отдаривать, раздав после первой ночёвки молодым хозяйкам и детворе нехитрые московские сувениры.

Она научилась высокому искусству степенной беседы, когда приезжего человека обстоятельно расспрашивают о его доме, семье, о дальних странах и вообще обо всём на свете. Переступив порог юрты, Анастасия Михайловна уже не садилась в мужской стороне, как в первые дни, а сразу проходила налево — к женщинам. И хотя никто не хвалил её за догадливость, как, впрочем, не порицал и за ошибки, она знала, что людям приятно, когда чтут их вековые обычаи. Что то подметив сама, кое о чём выспросив Лобсана, она принимала теперь пиалу с верблюжьим чалом или пельменями обеими руками, а не одной, как вначале, и условным знаком показывала, когда насыщалась. Даже научилась, разбрызгивая на все четыре стороны, ублажать духов, если случалось распить со стариками бутылку архи.

Ей открылась тайная мудрость пастушеского жилища, с его резными дверцами, оберегами и колесом дымника, разделённого, как небосвод, на двенадцать частей. Она узнала назначение веслообразного шеста и алтарика против входа, где вместо бурханов и образов стояли теперь фотографии родичей да восковые цветы.

С приближением к Хангаю местность неуловимо менялась. Дорога всё чаще выписывала причудливые вензеля. Объезжая балки и вздыбленные над плоской равниной каменистые плато, Сандыг лихо бросал машину в грохочущие ручьи, а то и вовсе гнал напрямик по целине, припорошенной, как снегом, крупинками соли. И уже не дорожная колея, а само бескрайнее поле вздымалось к зениту, обрываясь, как срезанное ножом, на вершине очередного холма, откуда открывалась необозримая горная панорама. Испещрённые иероглифами снега, густо фиолетовые склоны застыли в суровом безмолвии. За ними, почти сливаясь с потерянным горизонтом, выдвигалась следующая гряда, неприступная и почти неземная. И как менялось всё с освещением, как вспыхивало и угасало, холодея к закату.

Зябко дрожали жёлтые и лиловые подснежники. Грызуны забивались в норки. Неровной цепочкой, почти чёрная против света, пропала с глаз журавлиная стая. От непомерно разбухшего солнца даль пошла пунцовыми пятнами. Пыльными неровными полосами расслоились хребты. Степь вокруг будто вспыхнула, задымила, косой завесой заволакивая расплавленный жуткий провал.

— Такого больше нигде не встретишь, — не скрывая волнения, произнёс внезапно Лобсан. — Вы спрашивали, Анастасия Михайловна, почему я не остался в аспирантуре? Теперь вы знаете. Я хочу видеть горизонт, а не окна соседнего дома.

— Понимаю, — проникновенно откликнулась она. — Мы слепнем, упираясь глазами в лабиринт стен, глохнем в грохоте улиц и беднеем душой. Я много думала об этом… Только, Лобсан, не знаю, как поточнее сказать, но нам не выскользнуть из потока. Ни мне, ни вам — никому. Человечеству не только нельзя повернуть назад, но даже остановиться немыслимо. Плохо это, хорошо ли — не в том суть. Другого не дано.

— Я знаю. Урбанизация, демографический рост, людей много — места мало. Но кто то учтёт наш опыт. Когда полетим на другие планеты, иначе распорядимся собой. В космосе всего вдоволь: пустого места, нетронутого сырья. У нас в Монголии ламы не разрешали копать землю. Это теперь мы добываем медь, строим шахты, бурим на воду и газ. Но ещё жив мой дедушка, который помнит, как забросали камнями палеонтолога, искавшего кости драконов. Считалось страшным грехом тронуть демонов, спящих в земле. Мы даже не вспахивали её, не засевали. Только пасли отары, перегоняя на летовки через горы и реки. Оттого нас так мало. Пастуху, чтоб прокормиться, нужен простор.

— Вот видите! А как изменился Улан Батор? Большой современный город с многоэтажными зданиями, телевидением, транспортом… Мне рассказывали, что там юрты стоят на улицах, а я, признаться, не видела.

— Остались кое где за заборами. Но мало…

— Или взять тот же Эрдэнет? — Лебедева ещё находилась под впечатлением от посещения города металлургов. — Он вырос на голом месте, среди пустыни, где разве что миражи маячили на горизонте. Но фата моргана обернулась явью: тополиные аллеи, фонтаны, цветники… Двулик прогресс, за каждую победу приходится чем то платить.

— Это закон природы. — Лобсан бросил озабоченный взгляд на остывающую зарю и что то сказал шофёру. — У каждой вещи, у каждого явления есть свой антипод. Вот я, например, внук арата, стал геологом, потому что сердце моё тоскует по звёздному небу. Я живу в городе и мечтаю о настоящей еде, приготовленной на живом огне, пью из крана, а думаю о талой воде ледников.

— И я, представьте себе, тоже, — призналась Анастасия Михайловна. — Хотя мои предки, насколько знаю, потомственные горожане… После поездок в Туркмению, Западную Сибирь стала прямо таки сама не своя. Моё место в лаборатории, я привыкла делать анализы, что то такое сопоставлять, — словом, заниматься кабинетной наукой. Но, как видите, зачем то лезу в чужие дела.

— Что вы, Анастасия Михайловна! — запротестовал Лобсан. — Мы, ваши ученики, совсем иначе думаем. Без вас мы бы даже не узнали, что такое геохимия и зачем она нужна.

— Узнали бы, будьте уверены! Если предмет значится в учебном плане, его необходимо… — она не договорила, лукаво взглянув на Лобсана.

— Сдать и поскорее забыть, — с улыбкой закончил он. — Но ведь мы не забыли?

— А куда вам деться без геохимии?.. В древних законах тоже есть, между прочим, своя мудрость. Нечего лишний раз землю тревожить. Копать надо, конечно, но осмотрительно, не вслепую.

— Об этом я и хотел сказать. В земле и вправду спят демоны. Посмотрите, чем обернулось железо? Нефть? Это плоть и кровь чудовищ, оскалившихся ракетами, штыками. Их дыхание — беды и мор, ожесточённые схватки, вражда… Вы скажете, капитализм? Верно! Но ведь и запреты наших прадедов родились не при социализме. Монголия вообще была феодальной страной…

— Вас очень интересно слушать, Лобсан, вы оригинально мыслите.

— Я больше чувствую, чем мыслю. Всем существом ощущаю, как ускоряется бег времени. Здесь, дома, это даже острее, чем в Москве, в МГУ. Ярче как то, ощутимее перемены. Мой земляк, сын пастуха, взлетел в космос. И хоть его вознесли ваши добрые руки, вам, я не лично про вас говорю, Анастасия Михайловна, вам не понять потрясающей грандиозности этого шага так глубоко, как я понимаю и чувствую. Солнце, Луна для монгола не просто светила. Они веками смотрели на нас с субурганов, с молитвенных свитков, они и теперь в нашем древнем гербе соембо. Это и мир, и сам человек, и судьба. И вот, вы только вдумайтесь, пастушеский мальчик, с детства привыкший к седлу, взлетает над всем мирозданием! Над Полярной звездой, над закрученной нитью судьбы, что у нас называют улдзы!.. Я думаю, сейчас только и начинается новая история человечества. А вы?

— Не знаю, Лобсан. — Она задумчиво покачала головой. — Истинное значение событий постигают обычно не современники, а потомки… Но в чём то вы глубоко правы. Мне по доброму завидно, что человеку доступна именно такая, не всегда понятная мне глубина.

Лебедевой недоставало привычных слов, чтобы выразить волновавшее её чувство. Она словно стояла на пороге неизъяснимого откровения, приметы которого были щедро рассыпаны в повседневном быте и речи людей, в окружающей природе, в самом образе их мысли.

— Какой воспалённый, какой душераздирающий закат! — Она загрустила, проникаясь трагическим, как ей ощущалось, безмолвием вечера.

— Вы не возражаете, Анастасия Михайловна, — вполне буднично обратился к ней Лобсан, обменявшись с шофёром короткими репликами, — если мы немного перекусим под открытым небом? Тут сплошное безлюдье и негде остановиться, как следует…

— О чём разговор, Лобсан? Буду даже очень рада.

Сандыг ещё немного проехал по щебнистой пустыне, затем, куда то свернув, осторожно свёл машину с глинистого откоса. Впереди сумрачно заблестела стремительная река. Судя по бесчисленным отпечаткам копыт, здесь было место водопоя.

Остановились на галечном мысу, куда течением нанесло немного плавника, Лобсан набрал веток и запалил костерок. Прогулявшись вдоль берега, он принёс стопку аргала. Потом тщательно отмыл несколько окатанных камней в реке и, выложив их вместе с сухими лепёшками в пирамиду, подбросил немного дров. Вскоре пламя охватило аргал, и густой сладковатый угар заглушил речную прохладу.

Сандыг тоже не сидел сложа руки. Он расстелил кошму, вынул из багажника завёрнутое в газету мясо, буханку хлеба и несколько луковиц. Пока галька калилась на угольях, он разрезал баранину на куски, щедро накрошил луку и засыпал всё солью.

— Сейчас будем есть шашлык по монгольски, — пояснил он на ломаном русском языке.

— Это, конечно, не шашлык, — поправил Лобсан, — но, думаю, Анастасия Михайловна, вам понравится.

— Не сомневаюсь, — заверила Лебедева, присев на кошму. Дразнящий дым кизяка и завораживающая пляска огненных прядей пробудили приятные воспоминания. Зябко поёжившись, она придвинулась к костру.

Когда с оглушительным треском лопнул первый камень, Лобсан сложил мясо в бидон и с немыслимой ловкостью принялся забрасывать туда раскалённую гальку. Через несколько минут в воздухе распространилось соблазнительное благоухание.

— Сначала поешьте бульона, — предложил Лобсан, разливая по кружкам мясной, немыслимой крепости и вкусноты сок, выгнанный каменным жаром.

Выложив дымящиеся куски на тряпицу, он отделил ещё горячие камни и прижал один из них к пояснице.

— Старики так от радикулита спасаются.

— А у вас разве болит? — удивилась Анастасия Михайловна.

— Нет, я просто так, на всякий случай.

Мясо оказалось несколько жестковатым, но это не помешало Лебедевой отдать ему должное.

— Отменно! — с полной искренностью оценила она, собирая хлебным мякишем солёный пронзительный сок. Заметив, что монголы отдают предпочтение жиру, она подложила им на ломти хлеба самые изысканные куски.

В ночной тишине, нарушаемой только потрескиванием костра, хорошо было думать о доме, вызывая в памяти родные лица. Так отчётливо, что сердце сжималось, вставали они перед внутренним оком, не подвластные времени и расстояниям.

Неузнаваемы были очертания созвездий. Бормотала река, бесшумно кружились совы, всплескивала сильная рыба на быстрине.

— Мы поедем с вами по всем точкам? — спросил Лобсан.

— Что вы сказали? — переспросила Лебедева, возвращаясь из своего далёка. — В этом нет надобности… Имеется обширный материал: космическая съёмка, геохимия, геофизика. Обсудим, наметим на карте. Нам с вами важно знать не только, где отбирать керны, но и до какой глубины бурить… Будем собираться? — поднялась она с кошмы, с трудом одолевая обволакивающее очарование ночи.

— Да, Анастасия Михайловна, дорога дальняя. Хорошо, если к двум часам доберёмся до ночлега.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   33

Похожие:

Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconАннотация Роман «Паутина»
Роман «Паутина», как детище Интернета, — роман «виртуальный» и о виртуальном. Действие происходит в России в 2018 году. Захватывающий...
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconАннотация Роман " Странник "
Роман " Странник " мастера американской фантастики Ф. Лейбера повествует о всепланетной катастрофе, обрушившейся на Землю, о Галактической...
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconАннотация Роман «Свидание с Рамой»
Роман «Свидание с Рамой», предлагаемый читателю, увлекает безудержной смелостью авторской фантазии, мастерским описанием многочисленных...
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconГотический роман (англ the Gothic novel), «черный роман»
«черный роман», роман «ужасов» в прозе предромантизма и романтизма. Содержит таинственные приключения, фантастику, мистику, а также...
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconЭдуард Тополь Завтра в России Аннотация
«Роман предсказание» — это книга, события которой, как ни забавно, могут сбыться — и сбываются. События нелепого путча отходят в...
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconАннотация
«Манчестер юнайтед». Вся мировая спортивная общественность выразила сочувствие стране, которую постигла такая трагедия. Роман показывает...
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconЛев Гурский Игра в гестапо Аннотация
Роман состоит из трех повестей – «Яблоко раздора», «Игра в гестапо» и «Мертвый индеец», – объединенных одним главным героем
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconАннотация Роман «Молчание ягнят»
Бессмертной и Игоря Данилова. Теперь мы представляем в их переводе заключительную часть трилогии о докторе Лектере – «Ганнибал»....
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconАннотация Роман «Молчание ягнят»
Бессмертной и Игоря Данилова. Теперь мы представляем в их переводе заключительную часть трилогии о докторе Лектере — «Ганнибал»....
Аннотация Роман \"Пылающие скалы\" iconРаздаточный материал
«Робинзон Крузо» это и путешествие, и автобиографическая исповедь, и роман воспитания, и авантюрный роман, и роман-аллегория, а вместе...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org