Мы нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа



страница2/24
Дата13.10.2012
Размер4.52 Mb.
ТипРассказ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

3.
ЛЮБОПЫТНАЯ ИСТОРИЯ
...Как-то летом, а может зимою – Гоша Горюнов был тогда в мастерской, – позвали его к телефону.

– Иди, Георгия просят, – сказали ему. – Женский голос. Блондинка, сразу слыхать... Раньше Гришке Левину побольше звонили, теперь ты его заместитель... Бабоукладчик-полуавтомат...

– Ладно вам, – сказал Гоша. – Это насчёт машинки, наверно.

– Точно, насчёт неё...

Когда он взял трубку, там были короткие гудки. Разыграли, подумал Кандидов, но не обиделся.

Он вышел из мастерской в шесть вечера и направился к метро. За углом к нему подошёл мужчина.

– Георгий? – сказал он.

– Да, – ответил Гоша. Он не удивился: привык, что часто обращаются. – У вас какая? – спросил он, имея в виду машинку.

– Это неважно, – сухо ответил мужчина, имея в виду место своей работы. – Горюнов? – снова спросил он.

– Ну да. А вы от кого?

– От ... самогó, – сказал мужчина в рифму. – Пройдём в скверик, сядем?

Чудила какой-то, подумал Гоша, но клиентов он успел повидать всяких, да и делать было нечего. Они прошли в сквер, сели на скамейку.

– Кури, – сказал мужчина и вытащил сигареты.

– Спасибо, не курю.

Мужчина закурил, испытующе поглядел на Гошу.

– Ты должен нам помочь, – сказал он. – Георгий. – Имя было произнесено так, словно само его звучание бесповоротно предопределяло получение от Гоши помощи.

– Пожалуйста, – сказал Кандидов. – Я не против. Только вы же не говорите, чего у вас.

– Не у меня лично.

– Служебные мы обслуживаем по наряду, – сказал Кандидов.

– Георгий, – сказал мужчина, помолчав, – ты давно знаешь Чалкина?

– Он ваш знакомый? Чего ж сразу не сказали? У него машинка хорошая... "Дипломат" это, в общем, та же "Олимпия". Фирма что надо. У вас такая же, да?

– Георгий, – повторил мужчина, – дело не в "Олимпии"...

– А в чём?

Мужчина не ответил. Он глубоко затянулся сигаретой и поглядел на Гошу серьёзно и печально. Как Сикстинская Мадонна на картинке из "Огонька"...

И тут шофёр затормозил, их тряхнуло, и Гоша увидел, что сидит в чёрной "Волге", – он сразу понял, что в чёрной, по цвету капота, – и ещё в машине двое мужчин. Один смотрел на него умными усталыми глазами, в руках у второго была зачётка заочного юридического института и скрипка.

– Хочешь, сыграю? – спросил второй.

– Не надо, – сказал Гоша. – Куда мы едем?

– В детский парк имени Песталоцци, – сказал первый, и у него вдруг выросла борода.

– В парке хорошо, – сказал Гоша. – Там цветы.

Он был почти уверен, что опять его разыгрывают. Только, на этот раз, не братва из мастерской, а кто-нибудь из клиентов – хотя бы тот же Чалкин Владимир Семёнович, или профессор один: всегда шутить любит; пока машинку чинишь, маски разные напяливает и такие анекдоты отчебучивает!..


Тем временем машина свернула с площади на узкую улицу, подкатила к высокому массивному зданию, остановилась. "Подъезд № 7", – прочитал Гоша. Цифра "7" ему нравилась с детства... Ясно, профессор, опять подумал он. К другому, тоже профессору, привёз. А может, к академику: дом подходящий...

Мужчины потолковали о чём-то у входа и вот уже вместе с Гошей поднимаются по широкой лестнице. Один этаж, второй, на третьем входят в коридор – широкий, словно улица, и на ней ни души, как в мёртвом городе. Мужчины идут впереди, не оглядываясь, быстро и в ногу, словно на параде по Красной площади, Гоша за ними. Когда замедлял шаг, чуял, его подталкивает что-то в поясницу или пониже и заставляет держаться на прежнем расстоянии. Он даже раза два оглядел себя: не привязан ли? – оказалось, нет. Они шли и шли, и шагов слышно не было – как если бы летели над квадратным паркетом коридора... Направо, налево, ещё коридор... Вот и дверь, она открылась сама, как теперь в некоторых больших магазинах, её створки уходят в небо, конца не видно. За дверью – стеклянная перегородка, там сидит блондинка, словно манекен в витрине ЦУМа, налево – ещё дверь, обыкновенная, обитая чёрным.

Мужчины прошли сквозь дверь, как сквозь стену, Гоша за ними. Напротив двери – стол чёрной буквой "Т", с чёрными кавычками стульев, слева – чёрное тире дивана.

Что-то щёлкнуло: мужчины переключились с прямолинейного равномерного движения на другие его виды. Один уселся за поперечину "Т", другой опустился в кресло с левой стороны, вытащил сигарету и застыл. Третий остался у двери, в руках у него появился автомат Калашникова. Настоящий.

– Садитесь, – услыхал Гоша.

Он сел. Тот же голос продолжал:

– Фамилия, имя, отчество, год рождения, национальность, не служил, не состоял... Расскажите о ваших знакомых.

– Зачем? – спросил Гоша. – Неохота сейчас. Не надо...

– Надо, Горюнов, надо, генацвале, клянусь! – И у голоса вдруг появился грузинский акцент, а на носу пенсне. – Отвечайте: почему не дали выспаться в Голицыне детскому писателю Генитальеву, чьи произведения так необходимы народу?

– Он же на чужую кровать улёгся! И наблевал в комнате. Пьяный был.

– Не пьяный, а выпивши... Повторяю: много у вас приятелей? Отвечайте, или...

Он кивнул тому, кто с автоматом.

– Сейчас... Значит, так. Толик во дворе был – раз. Его топором убили... Потом Серёжка, Петька, Сашка, Гришка Левин. Он в Израиль уехал... Это из мастерской.

– А не из мастерской?

– Я же говорю: Толик. Да к чему вам? Его же один псих... Топором.

– А Чалкин Владимир Семёнович в Израиль не уехал? Знаете такого?

– Какой же это приятель? Я машинку ему чиню.

– Частную лавочку устраиваете?

– Его машинка, мои руки – чего такого? А вы слесаря не зовёте, если кран испортился?

– Мы не зовём, а вызываем. О чём вы говорили с Чалкиным? Что у него в синей папке?

– Да зачем вам? У него много их... папок на столе. Синяя, чёрная, жёлтая...

– Горюнов! Делаем вам сорок первое серьёзное предупреждение!

– Нет, правда. Я же вас не спрашиваю, чего у вас на столе и о чём вы с кем говорите. С ним, например. – Гоша кивнул на неподвижную фигуру в кресле.

– Вы сбрендили, Горюнов?

– А чего? Разве спрашиваю?

– Отвечайте на вопрос! Или мы вас задержим.

– Прямо тут? А чего я делать буду?

– Загорать... Ха-ха.

– Ну да, у вас солнца никогда не бывает. Северная сторона... А в Америке есть штат, Северная Дакота. Главный город знаете какой? Бисмарк... Я географию здорово люблю.

– Отставить географию! Вы знали, что Чалкин постоянно читает журнал "Юный мастурбист" и к тому же сам пишет? Отвечайте!

– А про что пишет?

– Про то, как у нас якобы всё плохо, а у них якобы всё хорошо.

– Вот давно хотел спросить... Почему...

– Нашёл время и место!

– Нет, правда. Почему у нас нельзя про плохое писать? Или говорить? Только про хорошее. Ведь если...

– Кончайте с вопросами, Горюнов! Переходим к водным процедурам.

– Я умывался сегодня. И зубы чистил.

– Тогда ответьте прямо: делился с вами Чалкин своими взглядами?.. Что значит, какими? Вредными! Ругал он качество машинок, лифтов, лифчиков, скрепок, яиц, трусов, часов, поясов?

– Про скрепки не помню, а про ботинки говорил, про зимние: никак хорошие достать не может.

– А предлагал он вам почитать свои так называемые произведения, напечатанные на машинке "Дипломат", иначе говоря, на той же "Олимпии"?.. А знаете вы, что в одном из его рассказов секретарь райкома превращается в кота? Первый секретарь, не второй!.. Да или нет?.. А известно вам, что он установил у нас в стране новый праздник: ДОУ – День открытых убийств? В который можно всех, кого хочешь... От живота веером... Пу-пу-пу!.. А? Это куда же дальше? Дальше куда?.. Я вас спрашиваю!

– Не знаю. Откуда мне знать про веер? Я и не видел его никогда.

– Тогда отвечайте честно: как дышит Чалкин? Как советский человек: сначала вдох, потом выдох?.. Или наоборот?

– Не знаю... Не буду ничего говорить! Согласно Великой Хартии Вольности, подписанной в 1215 году королём Джоном Безземельным...

– Не увиливайте, Горюнов! Иначе вас упекут по статье УПК!

– Отстаньте вы! Мне ещё две "Эрики" сегодня ремонтировать. И голодный я...

– Что это значит, Георгий? – крикнул голос в пенсне. – Куда вы?.. Горюнов! Стойте!..

Но Гоша уже не слышал его. Он вылетел в окно и опустился на тротуар перед подъездом № 7. Здесь его ждал самый лучший друг детсадовских времён Витя Черняк с паровозиком в руке. А лицо у Вити было совсем как у Толика – даже след от топора остался. Они постояли немного и пошли к метро. Был конец рабочего дня, все спешили и не заметили, откуда вылетел Гоша.

У входа в метро стояла блондинка Галя.

– Знаешь чего? – сказала она Гоше. – Я решила: поеду с тобой. В Северную Дакоту. И Витю Черняка с собой возьмём. И Толика... Если он оживёт.

– И Гришку Левина, – сказал Гоша. – И Диму. Который в Древнюю Грецию недавно ездил... Пусть прокатятся...

И тут вошла сестра и сделала ему третий укол.
(К сожалению, ни я, ни мой alter ego Глеб не смогли в своё время воспользоваться примером Гоши-Кандида: я ещё не знал о его существовании, а у Глеба тогда не было крыльев.)
4.
...Следователь Кондовый говорил, держа в руке паспорт Глеба:

– ...Через десять минут вы уйдёте, я подпишу пропуск. Но сначала вы должны написать...

– Что написать? – с испугом спросил Глеб.

– То, что сами говорили, – жёстко сказал следователь. И добавил уже мягче: – Не беспокойтесь, я помогу вам... Пожалуйста, вот ручка... Пишите! "В Комитет госбезопасности... Заявление... От гражданина такого-то..."

Ещё менее часа назад, отвечая на вопросы этого человека, Глеб считал самым главным для себя не признаваться, что знает про то, что Марк передавал свои рукописи за границу для опубликования. Таким образом Глеб рассчитывал подбросить следователю мысль, что, если они туда всё же попали... Что ж, мало ли кто мог послать... без всякого участия и разрешения автора. Однако теперь, когда стало понятно, что им всё уже известно – и каким образом произведения Марка очутились за границей (а каким, в самом деле?) и кто их напечатал, упирать на свои неосведомлённость нелепо и не приносит никакой пользы Марку. Но тогда о чём писать в этом проклятом "заявлении"?

Глеб задумался, что не понравилось следователю.

– Пишите! – снова сказал он и, словно угадав причину затруднения, добавил: – Можете указать, что не знали о передачи всего этого за рубеж. А ещё – о своём отношении к поступку вашего приятеля не забудьте. Что не одобряли, укажите... Или вы одобряли?..

Глеб пожал плечами и начал писать. Он писал, как во сне, почти не думая, желая одного – чтобы скорей всё кончилось, отодвинулось, ушло – как будто вовсе не было. Написал – как ему потом показалось, мельком, вскользь – и про то, что не всё из прочитанного у Марка нравилось: одно – больше, другое – меньше. Повторил скептические слова о "фиге в кармане", о ненужности и бесполезности, с его точки зрения, писать для заграницы...

Он, в самом деле, так считал тогда и вполне искренне говорил Марку, что вся эта словесная битва за правду никому в нашей стране не нужна – во всяком случае, огромному большинству, и потому не приносит пользы, а самим правдолюбцам и их семьям только ощутимый вред. Сам же он, мягко выражаясь, давно не любил и презирал власть и её действия, но был убеждён, что какие-либо перемены к лучшему если и возможны, то лишь через много поколений. Что же касается незначительного меньшинства, к которому и сам относился, то в этой кучке, насколько он понимал, не умирала всё же надежда на какие-то послабления для свободы в словах и мыслях. Однако ждать всего этого приходилось исключительно от Неё, нелюбимой и презираемой, а потому нетерпеливо подстёгивать её к скорейшим шагам на этом пути неразумно и опасно, ибо может привести к остановке едва заметного движения, к задержке едва наметившейся оттепели.

Об этом он, конечно, не написал в заявлении, но зачем-то, для большего правдоподобия что ли, повторил (чего не мог себе потом простить) слова о том, что одну из забавных тем для рассказа Марк позаимствовал у своей пожилой знакомой Зинаиды Оскаровны. Глебу показалось тогда, что это могло как бы свидетельствовать о том, что Марк писал свой рассказ как обычный, бытовой, не придавая ему никакого политического смысла...

С отвращением отложив ручку, Глеб ядовито поздравил себя с тем, как ловко сумел противостоять могучей и злой силе, разлитой в самом воздухе заведения, и закончить всё так, что и волки были сыты, и овцы целы. То есть, по одной из пословиц, о которых только что прочитал в стихах Марка.

– ...Вот и всё, – сказал следователь с улыбкой. Стало видно теперь, что у него приятные черты лица, весёлые глаза компанейского человека. – Возьмите ваш паспорт, Глеб Зиновьевич. Я провожу вас.

– Спасибо, – сказал Глеб. Ощущение нереальности происходящего окончательно отпустило, он почувствовал себя уверенно и спокойно и снова спросил совершенно естественным голосом:

– А что, другу моему... Что ему будет?

– Пожурят, – улыбаясь, повторил следователь.

И ещё спросил Глеб, в дверях, когда выходили в первую комнату, и вопрос прозвучал уже не так непринуждённо:

– А у меня?.. Я в школе работаю... И тоже пишу немного...

– Ну и пишите, – приветливо сказал следователь. – Кто вам мешает?

Они шли обратно теми же коридорами и лестницами, мимо тех же высоких дверей, но сейчас всё было иным: не так зловеще блестел паркет, не так устрашающе-пустынно растянулись коридоры, не с такой безнадёжностью отстукивали шаги, не столь угрожающа фигура сопровождавшего.

В подъезде, возле дежурных, следователь протянул Глебу руку, сказал сердечно, как старому знакомому:

– До свиданья, Глеб Зиновьевич, всего вам хорошего.

И улыбнулся. Свойской улыбкой. Разве что заходить почаще не пригласил.

Вот и всё, твердил себе Глеб, идя к метро, вот и миновало. Хорошо, что так... Интересно, а как у Марка? Позвонить? Нет, не надо по телефону. Лучше заеду...

Но ехать не было сил: жара, духота, сейчас бы снова под душ, отмыться как следует, а потом лечь, не говорить ни с кем, расслабиться, поспать немного. Даже есть не хотелось.

Дверь открыла жена – он и ключа не успел достать: видно, услышала, как вышел из лифта.

– Где ты был? – спросила взволнованно. – Так долго конференция?

– В одном месте, – сказал он по привычке сухо: никогда не любил отчитываться, отвечать на подобные вопросы, считал их покушением на свою свободу. И добавил: – Не слишком приятном.

– Звонила Раиса, – сказала жена. – У них сегодня был обыск. Марка арестовали.

– Арестовали! – закричал Глеб.

Сволочь, обманул следователь! Или сам не в курсе? Тоже, наверно, правая рука не знает, что левая делает. Как же теперь? И меня, значит, могут?.. Конечно, почему нет... Что ж он Ваньку-то валял, сука, улыбался: "пожурят", "пожурят"? А может, ещё отпустят Марка? Подержат день и отпустят?.. Тьфу ты, чёрт, уже успокоился вроде, поспать хотел, отдохнуть. Заснёшь тут с ними...

– Я оттуда, – сказал он жене. – Меня вызывали. Приехали за мной.

– О чём спрашивали?

– О чём, о чём! Они всё знают. У них его книжка на столе. Читать мне давали... Что же теперь будет, если его уже...

– Умойся и поешь. Надо съездить к Раисе...

От неё они услышали про обыск, который длился пять часов; что сына Костю она отправила к своим родителям: это ей разрешили, но сперва обыскали мальчика, а тот не давался и ещё шутил, этот ребёнок: "щекотно", говорил... А Марка сразу после обыска увели... Когда уводили, он был куда спокойней, чем в последние месяцы...

– Ничего, – сказал Глеб. – Сейчас за такое срок не дадут. Подержат немного и выпустят.

Он сам не верил в то, о чём говорил, но говорил ещё и ещё, утешая Раису и себя, и слова накладывались на немой, безгласный для всех других фон, где звучало одно: "Неужели опять вызовут? Опять... Снова шагать по этим коридорам... Говорить с ними... Сдерживать злость... и страх..."
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Похожие:

Мы нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа iconЛекции 34 часа Экзамен нет семинары 34 часа Зачет с оценкой 3 семестр лабораторные занятия нет
Программа обсуждена на заседании кафедры математических основ управления 15 мая 2011 г
Мы нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа iconКурс лекций по литургическому богословию Предисловие к третьему изданию Милость Божия да пребудет с тобою, дорогой читатель!
Охватывает, и великая тайна, тайна благочестия, венчается чудом. Мучительно и томительно время сопровождает и вмещает в свои рамки...
Мы нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа iconЛекции 64 часа Экзамен 5,6 семестр семинары 64 часа Зачет нет лабораторные занятия нет
Постановка задач оптимизации. Локальный и глобальный экстремумы. Классификация экстремальных задач. Примеры
Мы нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа iconЛекции 32 часа Экзамен нет семинары 32 часа Зачет с оценкой 8 семестр лабораторные занятия нет
Охватывает более простые, главным образом «одномерные» методы; третье задание относится к анализу существенно многомерных данных
Мы нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа iconАвтобиографическая повесть
Вначале вроде кажется, что осталась какая-то оболочка страха советского периода, но когда ближе познакомишься, и они узнают, что...
Мы нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа iconЛекции 32 часа Экзамен нет семинары нет Зачёт с оценкой 4 семестр лабораторные занятия 32 часа
Понятия базы данных, системы баз данных и субд. Требования к субд. Характеристики, функции субд
Мы нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа iconВоскресное слово сказанное настоятелем в храме 4 января о Богочеловечности Иисуса Христа
Нет такой другой близости у души с Богом, какую мы видим на примере Боговоплощения, и нет такой другой близости как близость человеческой...
Мы нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа iconПрименение шаманских техник в психодраме На примере техники «Возвращения души»
Бывает и так, что при переезде часть души ребенка остается в каком-то дорогом и любимом им месте
Мы нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа iconПравда смертного часа
Я знал Владимира Семеновича Высоцкого и встречался с ним около 20 раз на съемках фильма Александра Митты "Как царь Петр Арапа женил"....
Мы нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа iconЛекции 32 часа Экзамен 8 семестр семинары -нет Зачет с оценкой нет лабораторные занятия нет
Некоторые задачи, приводящие к стохастическим аналогам обыкновенных дифференциальных уравнений (стохастические модели, возникающие...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org