Историческое сознание как проблема социальной онтологии



страница3/4
Дата28.01.2013
Размер0.51 Mb.
ТипДиссертация
1   2   3   4
, то история необходимым образом теряет своих главных действующих лиц, то есть исторических субъектов: она в равной степени будет относиться и к природе, и к человеку, не делая между ними никаких различий. В случае, когда мы ограничиваем объективную историю рамками человеческого общества, возникает другая трудность. Во-первых, отделить социальное бытие от природного бытия человека практически невозможно. Во-вторых, «объективная» история является предметом изучения историка, но в поле зрения исследователя не может попасть все многообразие таких явлений: мы неизбежно приходим к выводу о большей или меньшей степени «историчности» событий для историка. В-третьих, признавая наличие исторического процесса, но не указывая критериев выделения исторических событий, мы «спасаем» историю как вещь-в-себе, но сам такой конструкт становится совершенно бесполезным для исследователя.

Для социально-гуманитарной сферы проблемы методологического плана оказались насущными по двум причинам. Во-первых, обнаружение проблемы соотношения эмпирического и теоретического уровня познания настигает социальные науки в период их формирования, когда сложившейся методологии социальных исследований еще не было. Во-вторых, интуитивная очевидность чувственной реальности для меня менее достоверна, нежели открытость собственного сознания, но даже она в свою очередь вызывает больше доверия, нежели моя интерпретация мыслей и поведения других людей. То есть на уровне простого восприятия социальной реальности горизонтом очевидности чувственное познание уже не является. Это означает, что для социальных наук необходимы какие-то особые познавательные процедуры, позволяющие постигать социальную реальность непосредственно, как некоторую базовую очевидность. Но такая постановка вопроса порождает проблему описания и постижения самой этой особой познавательной процедуры, позволяющей постигать социальную реальность. Иными словами, речь идет о проблеме исторического сознания как специфическом способе постижения социального бытия. Данная проблема оказывается для социально-гуманитарных наук ключевой.

В третьем параграфе «Историческое сознание как проблема социального органицизма» отмечается, что идея исторического процесса составляет сущность органического подхода в социальной онтологии. Однако, мысля себе социальное бытие как особого рода динамический процесс, мы с неизбежностью должны поставить вопрос об особом познавательном методе, позволяющем постигать этот процесс в его полноте. В противном случае сама эта динамика предстанет перед нами как сугубо теоретический конструкт, не имеющий онтологического статуса. Очевидно, что такой особый метод познания находится с самим историческим процессом в тесной и неразрывной связи, поскольку становится залогом адекватного отношения к социальной реальности.
Возникает определенный логический парадокс: социальное бытие имеет исторический характер, объективный исторический процесс является формой существования общества, однако само представление об истории как таком процессе далеко не очевидно.

Более важным становится как раз вопрос о теоретическом статусе самого способа восприятия истории, безотносительно онтологического статуса истории как процесса. Основной акцент исследований в этой области переносится из сферы внешней, объективно-исторической в сферу внутреннюю, область восприятия истории субъектом-историком.

Таким образом, строя социальную онтологию не на основе ее элементной базы, а целостно, мы с неизбежностью получаем для анализа несколько принципиальных проблем. Первой из них является проблема целостного восприятия социального бытия и вытекающего из него объективного исторического процесса как отражения этой целостности. Далее ставятся проблема исторического сознания как способа постижения исторического процесса и вопрос о внутреннем историзме самого исторического сознания. Наконец признание исторического характера восприятия социальной реальности ставит перед нами вопрос о типологии форм общественного сознания и месте исторического сознания в этой типологии. В качестве дополнительных проблем могут быть рассмотрены проблема генезиса исторического сознания и вопрос о внутренней структуре этого типа сознания.

В четвертом параграфе «Проблема истории и исторического сознания в рамках историко-онтологического подхода» отмечается, что определяющее влияние на изменение характера социальных исследований оказал «онтологический поворот», сделавший недостаточным обращение к бытию просто как представляемому, вещному. В то же время при переходе от проблемы объективной истории к проблеме исторического сознания многие общие подходы раннего социального историзма были просто перенесены на новое предметное поле исторической гносеологии. Фактически, из исторического сознания создается объект, являющийся прямым аналогом объективного исторического процесса. При этом упускается из виду то, что субъект исторического познания нельзя рассматривать как обыкновенное пред-стоящее вне структуры его отношения к объекту.

Речь ведется о принципиально ином онтологическом статусе исторического субъекта и субъекта вообще. Наиболее показательным в этом смысле является историко-онтологический проект феноменолого-герменевтического направления. Признавая бытие сознания единственным наличным бытием, Гуссерль, а за ним и Хайдеггер постулируют совершенно нетрадиционное понимание характера этого бытия. Фундаментальным свойством такого «бытия вообще» выступает временность и через эту временность – историчность: гуссерлианское чистое сознание и хайдеггеровское Dasein существуют как проекции самого себя в себя же. То есть сознание может существовать лишь как осуществление собственной возможности, реализацию себя в себе самом и в этом смысле существование сознания всегда исторично.

Подобного рода онтологический поворот представляет собой радикально новую трактовку историчности. В центре истории такого рода оказывается субъект, но субъект этот не рассматривается более как исторический деятель, значимая фигура мировой истории. Речь идет о личности историка, исследователя как ключевой фигуре для понимания вековой тайны историзма. История не существует без историка как субъекта исследования, автора исторического нарратива.

При изменении подхода к построению социальной онтологии мы радикально меняем иерархию имеющихся у нас проблем, связанных с объяснением социальной динамики. Проблемы исторического процесса и универсального исторического духа, ключевые с точки зрения механистического и органического подходов, уходят на второй план, становятся вторичными проблемами. Наоборот, проблема исторического сознания оказывается центральной, основной проблемой в феноменологическом смысле. Если для социального органицизма историческое сознание – одна из многих форм общественного сознания, то в рамках исторической онтологии изначальная историчность сознания позволяет конституировать не просто способ мирополагания, но и сам этот мир для индивида.

В пятом параграфе «Теоретические затруднения исторической онтологии» рассматривается комплекс теоретических проблем историко-онтологического подхода.

В первую очередь возможны обвинения в крайнем субъективизме предлагаемого подхода. Признание того факта, что история становится для нас доступной только в рамках исторической реконструкции, заставляет ощутить себя заложником произвола исследователя. Гораздо проще признать существование какой-то особой исторической реальности, к которой обращается историк, используя особые «правила перевода». Тогда нарушение этих правил автоматически обозначало бы впадение в грех субъективизма, а их соблюдение – наоборот, следование объективным критериям. Увы, но объекты прошлого не имеют автономного от нарратива статуса. В силу этой особенности предмета исследования понятие объективности для исторической науки имеет смысл заменить более мягким и нейтральным понятием интерсубъективности.

Второй вопрос со стороны критиков историко-онтологического подхода к историческому сознанию может звучать следующим образом: если историчность нашего сознания оказывается исходным пунктом для самой тематизации реальности, то в чем специфика научно-исторического отношения к миру? Возвышая историчность как общий принцип познания, мы не оставляем места для разделения исторического и неисторического в нашем опыте. Повседневность во всей ее обыденной простоте оказывается уравненной в правах с изысканиями историков-профессионалов.

В этой ситуации вопрос о специфике истории и исторического сознания становится важным в методологическом и социологическом смысле, ведь теперь на карту поставлен вопрос о статусе истории как научной дисциплины. Вопрос о разграничении сферы деятельности профессиональных историков и повседневной жизни обычных людей – это проблема установления скорее количественных, нежели качественных критериев, поскольку в основе своей имеет одну и ту же внутреннюю историчность сознания.

В шестом параграфе «Историческое сознание как основная проблема» указывается на то, что проблема историчности сознания онтологически и логически оказывается первичной по отношению к остальным проблемам историко-онтологического направления. Называя историческое сознание основной категорией социальной онтологии, мы указываем на его трансцендентный по отношению к последующей рефлексии характер. С другой стороны, мы намекаем на потенциальную выводимость всех стандартных проблем философии истории, например, проблемы исторической динамики и выделения законов истории, проблемы методологии исторической науки и специфики исторического описания из данной основной проблемы.

В традиционных подходах реконструкция динамики исторического процесса становится одной из главных проблем, поскольку в наличии для исследователя имеются лишь разрозненные документы, предположительно характеризующие прошлое, и некоторые ранние исторические сочинения, которые также нуждаются в переинтерпретации. В идеале, за этими актуальными фактами исследователь должен обнаружить исторический процесс как некоторый участок прошлой реальности. При этом мы предполагаем, что данный участок реальности не просто существует, но и имеет рациональный смысл. На практике это не приводит ни к чему, кроме длительных и бесплодных споров об истинности или ложности обнаруживаемых закономерностей, апелляциям к последующим обнаруженным фактам и прочим процессам.

Данная проблема легко решается при переходе к историко-онтологической парадигме в социальных исследованиях. Как и в предшествующем случае, исходными данными для нас служит некоторый набор исторических документов и свидетельств. Очевидно, что сами эти документы для нас оказываются уже явным или неявным образом проинтерпретированными. Горизонтом интерпретации в этом случае служит историографическая традиция, возможно разная для разных исследователей. Этим объясняется расхождение в подходах разных научных школ уже на этапе отбора исходных источников. Дальнейшая работа историка – построение реконструкции «исторической действительности» на базе имеющихся интерпретированных источников. Реконструкция на деле представляет собой теоретическую схему, в которую на уровне деталей включены уже известные факты, но также и догадки, предположения. При построении такой интерпретации ограничивающими факторами становятся: эмпирические данные, методы исторического исследования, правила нарративного построения в узком (как литературная форма) и широком (как языковые правила) смыслах.

Традиционной для философии истории является дискуссия о методе исторической науки, или даже методе социально-гуманитарных наук. Если не вдаваться в детали, суть спора – в вопросе о характере построения теории в исторических науках. Различаются два альтернативных способа: дедуктивный (в его гипотетико-дедуктивной форме), или номологический в гемпелевском смысле, с привлечением понятия объективного исторического закона, и наоборот индуктивный: от фиксации единичных уникальных фактов к установлению некоторого единства описания.

Преимущество, предоставляемое нам историко-онтологической перспективой – вопрос о глобальном методе исторической науки вырождается в вопрос о тактике построения локальных исторических нарративов. В данной ситуации внутреннее соперничество научных школ внутри официальной историографии не всегда обозначает факт, что какая-то из этих школ оказывается псевдонаучной. Наоборот, многообразие методов истории позволяет нам заявить об отсутствии догматизма и начетничества в рамках исторической науки и всего корпуса социально-гуманитарных наук в целом. А тот факт, что конкретному исследователю не нравятся методы, используемые другими учеными, оказывается условием дальнейшего развития современной историографии. В самом деле, единственный способ критики исторической реконструкции в рамках историко-онтологического подхода – это столкновение нашей реконструкции с ранее неизвестным фактом, не ложащимся в структуру теоретической схемы. Поэтому критике подлежат не методологические установки оппонента, а всего лишь их согласованность с имеющимися фактами. Поиск таких фактов и составляет суть научной критики в истории.

Третья глава «Структура исторического сознания и его происхождение» состоит из семи параграфов и посвящена анализу центральной категории исследования – исторического сознания. Также рассматривается проблема генезиса исторического сознания и возможность его дальнейших трансформаций.

В первом параграфе «Категории исторического сознания» рассматриваются свойства исторического сознания, которые выделяют его из потенциального множества других форм тематизации интенциональности сознания. Наиболее наглядными данные категории становятся при анализе сознания ученого-историка как квинтэссенции сознания исторического. Всего в рамки нашего рассмотрения попало пять взаимосвязанных категорий, вместе составляющих сущность историзма: временность, или длительность как мера изменения изучаемых объектов, прошлое как основной предмет рассмотрения, причинность, или каузальность как инструмент восстановления целостности картины прошлого, индивидуальность и, наконец, тотальность, или целостность.

В некоторых случаях категории исторической индивидуальности и тотальности возможно рассматривать как две стороны одного общего параметра: индивидуальной тотальности, как это например происходит в методологии Э. Трельча. В этом случае общее количество категорий сокращается до четырех.

Во втором параграфе «Генезис исторического сознания» мы переходим к решению проблемы возникновения исторического сознания. В рамках так называемой объективной философии истории подобная проблема рассматривается достаточно давно. Коль скоро само историческое сознание при данном подходе является атрибутом сознания коллективного, то проблема его возникновения фактически совпадает с проблемой возникновения и становления социальных общностей: народов, наций и так далее. Подобное решение проблемы неизбежно приводит нас к зависимости от выбранных нами критериев развития, мы оказываемся бесповоротно привязанными к конкретному хронологическому событийному ряду. Иными словами, рассмотренная таким образом проблема генезиса исторического сознания становится теоретически вторичной по отношению к более фундаментальной проблеме обоснования объективности исторического процесса целиком.

Данного недостатка лишен историко-онтологический подход. Здесь мы оказываемся вне подозрительного соседства с идеей рациональной истории, приводящей нас к проблеме субъективности исследования и самого исследователя, а соответственно и к логически небезупречной и потенциально опасной идее историчности исторического субъекта. Рассматривая историческое сознание как особый род метафизики, мы переводим проблему его генезиса из разряда социально-исторических в примитивном хронологическом смысле в разряд онтологических проблем сознания. В этом случае для разрешения проблемы генезиса историзма нам необходимо представить уже рассмотренные нами исторические категории в виде явной жесткой структуры и связать эту систему с системой дометафизического плана, в которой эти категории содержались бы в скрытом, неявном виде.

После фиксации метафизического статуса рассматриваемого нами явления, наша проблема приобретает преимущественно технический характер. Нам необходимо найти в мифологии возможные предпосылки формирования категорий рационального сознания и в первую очередь выделенных ранее категорий историзма. Если мы признаем сам факт преемственности и взаимоперехода разных типов культур, то механизмы трансформации такого рода обязательно должны существовать. Кстати говоря, исходя из подобного рода логики, возможен и переход обратного рода: от логоса к мифу путем нивелировки исторических категорий и возврата мифологической неразличенности.

1   2   3   4

Похожие:

Историческое сознание как проблема социальной онтологии iconКонференция "Бытие как центральная проблема онтологии"
Источник: Кафедра онтологии и теории познания факультета философии и политологии спбГУ
Историческое сознание как проблема социальной онтологии iconРуглый стол Историческое сознание
«Время перемен»: «кризисы» средневековой истории или кризисы современной историографии (начало средневековья, проблема миллениума...
Историческое сознание как проблема социальной онтологии icon"Идентификация" человеком себя выражение Э. Эриксона
Карначук Н. В. Европейская средневековая народная культура: образ "чужака-врага" в историческом сознании // Историческое сознание...
Историческое сознание как проблема социальной онтологии icon1. Проблема абстрактных объектов
Другие резко возражают против этой процедуры как нарушающей основные принципы эмпиризма и ведущей назад к метафизической онтологии...
Историческое сознание как проблема социальной онтологии iconАртемьева И. Л., Высоцкий В. Н., Рештаненко Н. В. Модель онтологии предметной области (на примере органической химии)
Также описывается структура модульной онтологии и ее модели. Приводятся три модуля онтологии и ее модели, описывающие электронное...
Историческое сознание как проблема социальной онтологии iconKfi/rph zs 2012 – 2013 Téma 2 Бытие как центральная категория онтологии Эволюция представлений о бытии Термин «онтология»
«знание о сущем». Данное значение сохраняется до сих пор, и онтология понимается как учение о фундаментальных структурах бытия. Невозможно...
Историческое сознание как проблема социальной онтологии iconЛексика, отражающая национально-культурную специфику коренных народов США как переводческая проблема
Специальность 10. 02. 20 – сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание
Историческое сознание как проблема социальной онтологии iconСознание и физическая Вселенная
Совокупность подобных вычислений как обработки квантомеханической информации в рамках целостной волновой функции поля или квантового...
Историческое сознание как проблема социальной онтологии iconМетодическое пособие для подготовки аспирантов специальность 07. 00. 03 «Всеобщая история (соответствующего периода)»
Своеобразие предмета и методов исторического исследования. Широта исследовательского поля и возможность различных подходов к изучению...
Историческое сознание как проблема социальной онтологии iconСознание дзэн сознание начинающего
Книга «Сознание дзэн, сознание начинающего», впервые полностью публикуемая на русском языке, обращена к тем, кто серьёзно интересуется...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org