История японской православной церкви в 1912-1970 гг.: Вехи на пути к автономии



Скачать 425.21 Kb.
страница2/2
Дата13.10.2012
Размер425.21 Kb.
ТипАвтореферат
1   2
Степень изученности проблемы. До настоящего времени проблема становления автономии Японской Православной Церкви не была концептуализирована ни японскими, ни отечественными исследователями. Приоритет в исследованиях по истории Японской Церкви принадлежит, безусловно, японской стороне. Научный интерес к церковному прошлому пробудился в 1970-е гг., после обретения автономного статуса и канонизации святителя Николая (Касаткина). В значительной мере активизировались эти исследования в последние 10–15 лет.

Обращаясь к работам церковных авторов, в первую очередь следует отметить книги «Нихон сэйкё си» («История японского православия») (Токио, 1978) и «Ками-но мимунэ ни икита гэкидо дзидай-но симобэ-тати» («Рабы Божьи, по Воле Его пережившие бурные времена») (Токио, 1985) протоиерея Прокла Усимару. Первая работа, охватывающая всю историю японского православия, концентрирована главным образом на эпохе святителя Николая; вторая целиком посвящена истории Церкви после его смерти в 1912 г. По случаю завершения реставрации Николай-до в 1998 г. вышла довольно объемная книга «Токё фуккацу дайсэйдо сюфуку сэйэсэй кинэнси» («Памятное издание в честь освящения отреставрированного Токийского Воскресенского собора»), посвященная истории собора и токийской православной общины. Периодически выходят в свет и юбилейные издания провинциальных церквей с подробными историческими очерками. Богатый фактографический материал этих работ представляет несомненный интерес, однако все они носят преимущественно хроникальный характер и не склонны акцентировать болезненные проблемы истории Японской Церкви в ХХ в. Для японской официальной церковной историографии 1970–1990-х гг. отстранение от власти митрополита Сергия (Тихомирова) и позднейшее подчинение Американской Митрополии были прискорбной исторической необходимостью, существование после войны оппозиционной группы в московской юрисдикции – досадным и бесперспективным обстоятельством; «независимость» Церкви рассматривалась как нечто ей безусловно присущее, так что обретение автономии (часто именуемой просто «независимостью» – без канонических подробностей) было своего рода восстановлением исторической справедливости. Вопросы каноничности действий Церкви в 1930–1940-е гг., наличия альтернатив по существу не затрагивались.

После смены церковного предстоятеля в 1999 г. наметилась тенденция к более взвешенным и многогранным оценкам церковного прошлого, расширению тематики, что нашло выражение в исторических изысканиях епископа Сэндайского Серафима (Цудзиэ). Так, в статье «Сергий фусюкё-но сибо кококу» («Официальные известия о смерти митрополита Сергия») в выпуске «Сэйкё дзихо» за февраль 2007 г. владыка обращается к последнему трагическому периоду жизни митрополита Сергия, используя материалы не только церковного, но и светских архивов. Однако проблемы послевоенной истории Японской Церкви, в первую очередь ее подчинения Американской Митрополии в 1947 г.
и последовавшего раскола на две юрисдикции, по-прежнему остаются неразработанными.

Для исследователей-русистов история японского православия изначально представляла интерес в контексте проблем взаимодействия двух культур, и ключевой, безусловно, была личность святителя Николая и его деятельность по основанию и утверждению Японской Православной Церкви в эпоху Мэйдзи, когда Япония, «открытая» миру после двух с половиной веков изоляции, активно осваивала достижения цивилизации Запада и его духовное наследие (см., например, книгу «Сэнкёси Никорай то Мэйдзи Нихон» («Святитель Николай и Япония периода Мэйдзи») известного специалиста по русской литературе профессора Кэнноскэ Накамура (Токио, 1996)). Хронологические рамки и круг проблем были расширены в работе проф. Мицуо Наганава «Никорай-до-но хитобито – Нихон киндайси-но нака-но Росиа сэйкёкай» («Люди Николай-до: Русская Православная Церковь в новой истории Японии») (Токио, 1989). На примере о. Симеона Мии, чья судьба во многом показательна для представителей духовной элиты Японской Церкви, автор проанализировал развитие Церкви, ее ответы на наиболеее актуальные вызовы японской истории вплоть до 1920-х гг., затронув, в частности, проблему сотрудничества японского православного духовенства с армией во время интервенции в Сибирь.

Со второй половины 1990-х гг. интерес профессора Наганава также обращен к личности митрополита Сергия (Тихомирова). На сегодняшний день его можно назвать ведущим японским специалистом по 1912–1940 гг. Этому периоду посвящен ряд статей Наганава, составивших отдельную главу «Никорай го-но сэйкёкай – Сергий фусюкё сёдэн» («Японская Православная Церковь после [святителя] Николая. Краткая биография митрополита Сергия») в его недавно вышедшей книге «Никорай-до ибун» («Малоизвестные страницы истории Николай-до») (Токио, 2007). В них впервые был дан анализ сложных отношений владыки Сергия с частью русских белоэмигрантов и православных японцев в 1930-е гг., обусловленных его признанием юрисдикции Московского Патриархата, а также подробно рассмотрен процесс отстранения митрополита от власти в 1940 г. К истории японского православия в последние годы обращаются и другие исследователи - члены Ассоциации по изучению русских эмигрантов в Японии, такие как Т. Симидзу, К. Кондо, М. Симидзу, Ц. Тогава, наибольший интерес для которых представляет ее переплетение с русской духовной традицией и судьбами русских эмигрантов. Вопросы собственно церковного развития в ХХ в., особенно в послевоенный период, пока не привлекают внимания японских ученых.

На Западе существует обширная историография, посвященная становлению и проблемам японского христианства, однако история японского православия до сих пор представлена в ней весьма скудно. Так, в вышедшем сравнительно недавно коллективном труде «Handbook of Christianity in Japan» («Справочник по христианству в Японии») (Brill, 2003), затрагивающем самые различные его аспекты – исторический, богословский, философский, политический и т.д., обзор истории Японской Православной Церкви практически ограничивается Российской Духовной Миссией при святителе Николае (см. статью H.J. Ballhatchet «The Modern Missionary Movement in Japan: Roman Catholic, Protestant, Orthodox» («Миссионерское движение в Японии в новое время: римско-католическое, протестантское, православное»)), а положению Церкви в ХХ в. уделено буквально несколько строк (статья H.A. Ion «The Cross under an Imperial Sun: Imperialism, Nationalism, and Japanese Christianity, 1895–1945» («Крест под имперским солнцем: империализм, национализм и японское христианство в 1895–1945 гг.»)). В том же 2003 г. монастырем св. Иоанна Шанхайского в США была издана книга «Saint Nikolai Kasatkin and the Orthodox Mission in Japan. A Collection of Writings by an International Group of Scholars about St. Nikolai, his Disciples, and the Mission» («Святой Николай (Касаткин) и Православная Миссия в Японии. Сборник работ международной группы ученых о св. Николае, его учениках и Миссии»), ставшая, по-видимому, первым достаточно серьезным англоязычным изданием по истории Японской Православной Церкви до 1912 г. Однако она состоит в значительной мере из переводов ранее изданных работ японских и русских исследователей.

Для отечественных японоведов исследования по истории Японской Православной Церкви стали возможны лишь с конца 1980 х гг., и до сих число работ по этой теме сравнительно невелико. В основном посвящены они опять-таки становлению Японской Православной Церкви в эпоху Мэйдзи (см. сборники «Православие на Дальнем Востоке» (Санкт-Петербург, 1996, 2001, 2004), исторический очерк в путеводителе Г.Е. Бесстремяной «Японская Православная Церковь» (Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2006) и др.), что, очевидно, вызвано большей доступностью источников по этому периоду (дневники святителя Николая, русская дореволюционная православная периодика), его большей разработанностью в японской историографии, а также окутывающим его ореолом героического подвижничества. Наиболее объемным отечественным трудом по истории японского православия на данный момент является монография Э.Б. Саблиной «150 лет Православия в Японии. История Японской Православной Церкви и ее основатель Святитель Николай» (Москва, 2006), рассматривающая историю Российской Духовной Миссии с точки зрения ее роли в истории японской культуры и российско-японских отношений. Дальнейшей истории Японской Церкви посвящена глава «Николай-до – центр японского православия», однако, поскольку период после 1912 г. находился на периферии интересов исследователя, изложение ее достаточно схематично. Таким образом, проблемы истории Японской Православной Церкви после смерти святителя Николая в отечественной историографии остаются неразработанными до настоящего времени.

Апробация работы. Диссертация подготовлена во время учебы в аспирантуре на кафедре зарубежной журналистики и литературы факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова (2002–2007 гг.), обсуждена и рекомендована к защите в Институте всеобщей истории РАН. Основные положения и выводы диссертации были изложены в 1 книге и 4 статьях в отечественных журналах и 1 статье в зарубежном журнале, а также представлены в виде докладов на Международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов-2003» (Москва, 6 апреля 2003 г., МГУ им. М.В. Ломоносова), Девятой ежегодной конференции «История и культура Японии» (Москва, 12–13 февраля 2007 г., РГГУ) и зимней сессии XVIII ежегодной богословской конференции Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета (Москва, 22–26 января 2008 г.).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, подразделенных на параграфы, заключения, библиографии и приложений.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении определяются объект, предмет, хронологические рамки и основные направления исследования, его цели и задачи, а также методология; обосновываются актуальность избранной темы, научная новизна и практическая значимость исследования, содержится информация об апробации диссертации; дается анализ использованных источников и предшествующей историографии.

В первой главе «Проблема церковной независимости при митрополите Сергии (Тихомирове) (1912–1940 гг.)» прослеживается формирование в Японской Православной Церкви тенденций к разрыву канонических связей с Московским Патриархатом после русской революции 1917 г. и их усиление в 1930-е гг., анализируются причины и обстоятельства вынужденного ухода главы Церкви митрополита Сергия в отставку в сентябре 1940 г.

Потенция независимости была изначально заложена в Японской Православной Церкви ее основателем св. равноап. Николаем (Касаткиным), чья деятельность в Японии в 1861–1912 гг. реализовала лучшие принципы православного миссионерства, направленные на создание новой Поместной Церкви – перевод Священного Писания и богослужебных книг, создание клира из представителей местного населения и т.д. Первым поводом почувствовать разницу исторических путей русского и местного православия стала русско-японская война 1904–1905 гг., во время которой многим верующим, особенно в провинции, довелось испытать притеснения со стороны соотечественников (хотя святитель Николай и благословил свою паству на войну с Россией, как того требовал их гражданский долг). К последним годам жизни святителя в Японской Церкви обозначилось стремление к достижению большей степени независимости от Матери-Русской Церкви. Однако авторитет св. Николая удерживал его в разумных пределах. Вся тяжесть этой проблемы, многократно усиленной драматичными событиями японской и русской истории первой половины ХХ века, легла на плечи его преемника – митрополита Сергия (Тихомирова).

Поворотным моментом явилась русская революция 1917 г. После прихода большевиков к власти всякое финансирование из России, бывшее до той поры основным источником жизнедеятельности Японской Церкви, было прекращено, контакты обеих Церквей прерваны, и Японская Православная Церковь фактически стала функционировать как автономная. Финансовая независимость, плачевным образом сказавшаяся на положении Церкви в целом и благосостоянии ее служителей, привела к значительному ослаблению позиций митрополита Сергия. Это зафиксировал принятый в 1919 г. церковный устав, существенно ограничивший власть архиерея за счет расширения полномочий Консистории и ежегодных церковных Соборов. Связи с Русской Церковью превратились для японских верующих в формальность, притом – как и во время русско-японской войны – компрометирующую в глазах общества и государства. Тем не менее, владыка Сергий, видевший в русском священноначалии единственный гарант своих прав на управление Японской Церковью, настаивал на продолжении подчинения Московскому Патриархату.

Дополнительным дестабилизирующим фактором стал раскол единого прежде русского православия на несколько юрисдикций. Крупнейшим церковным образованием диаспоры стала Русская Православная Церковь Заграницей (РПЦЗ), в Дальневосточный округ которой были объединены центры русской эмиграции в Маньчжурии. На протяжении 1920-х гг. владыка Сергий не отказывался от связей с РПЦЗ – вел переписку с ее главой митр. Антонием (Храповицким), поддерживал дружеские отношения с еп. Камчатским Нестором (Анисимовым) и другими представителями Дальневосточного округа. Однако, когда в 1927 г. заместитель патриаршего местоблюстителя митр. Сергий (Страгородский), возглавивший Патриархию в 1925 г., издал «Декларацию» о сотрудничестве с советской властью и потребовал подобной же лояльности от русских архиереев, находившихся за границей – что вызвало окончательное размежевание МП и РПЦЗ – митрополит Сергий (Тихомиров), в отличие от подавляющего большинства иерархов, сделал выбор в пользу Московского Патриархата. Позиция владыки не нашла понимания ни, как уже было сказано, у его японской паствы, склонной рассматривать возобновившиеся связи митрополита с Москвой как его личные, а не общеобязательные для всей Церкви, ни у эмигрировавших в Японию русских (в 1920–1930-е гг. в стране их находилось до полутора тысяч человек), симпатизировавших РПЦЗ.

В 1930-е гг., по мере того как в японском обществе все отчетливее вырисовывались милитаристские устремления, нарастала напряженность и в Японской Православной Церкви. На фоне постоянной антисоветской пропаганды формальная зависимость от Московского Патриархата становилась для Церкви все более опасной. Не единожды на Соборах этих лет звучали предложения принять резолюцию об «отсутствии связей» с московской церковной властью, однако они неизменно наталкивались на противостояние митрополита Сергия. Отметим разницу в расстановке акцентов: для японского духовенства и верующих, стремившихся избежать обвинений в связях с «красной Церковью» СССР, самым важным являлось признание их отсутствия, акцент делался на «независимости от». В канонических терминах эта независимость не осмыслялась. Сам же владыка Сергий видел статус Японской Церкви автономным, понимая, что фактически она уже являлась таковой – но не автокефальной, и сохранял убеждение в необходимости строго канонического оформления этой автономии при сохранении связей с Патриархатом. Митрополит Сергий дважды (в 1927 г. и 1932 г.) обращался в Москву с просьбой о даровании автономии. Однако Русская Церковь, переживавшая жестокие гонения, оказалась не в состоянии решить этот вопрос.

В 1931 г. произошел окончательный разрыв владыки Сергия с РПЦЗ: Синод в Сремских Карловцах постановил прекратить с ним церковное общение. В том же году прочитанная в Токийском кафедральном соборе (Николай-до) проповедь, в которой владыка, ссылаясь на полученное от давнего знакомого из Новгорода письмо, заявил, что СССР становится «прекрасной страной» и эмигрантам лучше было бы возвратиться на родину, вызвала волну недовольства в русской диаспоре. Особенно острым оказался конфликт в Кобэ, где местная русская колония – самая многочисленная в западной Японии – раскололась на две части и большинство, устроив новую церковь, пригласило служить в ней священника из Харбина, т.е. от РПЦЗ. И, хотя это противостояние можно считать «побочной» линией в истории Японской Церкви, оно способствовало усилению интереса к митрополиту Сергию со стороны полиции, подчеркнув его «просоветскую» позицию, обострив эту проблему также и внутри самой Церкви.

После того как вторжение японских войск в Северный Китай в 1937 г. положило начало активным военным действиям на материке, в стране развернулась кампания по «мобилизации национального духа», к участию в которой активно подталкивались и религиозные организации, в частности, христианские. Это нашло выражение в Законе о религиозных организациях 1939 г., который давал государству возможность легализовать путем новой регистрации только те организации, которые окажутся достаточно «патриотичными». И если в случае католичества и протестантства посильным вкладом в устроение «нового порядка в Восточной Азии» было переподчинение соответствующих деноминаций японским организациям вместо западных, то в случае Японской Православной Церкви речь скорее шла о содействии в работе с русской диаспорой в Маньчжурии, рассматриваемой японскими властями в качестве плацдарма для возможной войны с СССР. Так возник проект объединения Японской Православной Церкви и Дальневосточного округа Зарубежной Церкви, предложенный митрополиту Сергию маньчжурскими иерархами с санкции Японской военной миссии в Харбине. Разумеется, условием такого объединения был разрыв канонических связей с Москвой, пойти на который митр. Сергий, как и прежде, отказался. Это решило его судьбу: Собор 1940 г., обсуждавший меры, необходимые для регистрации Церкви в соответствии с новым законом, принял резолюцию о разрыве связей с Московским Патриархатом, а также о необходимости избрания нового епископа – японца. 5 сентября 1940 г. митрополит Сергий был вынужден передать управление Церковью первому из двух кандидатов в епископы – мирянину Арсению Ивасава, некогда профессору Токийской духовной семинарии, долгое время преподававшему также русский язык в Академии сухопутных войск. Его программа, нацеленная на «приведение Православной Церкви в соответствие с японским национальным духом», предполагала и объединение с «Православной Церковью в Восточной Азии».

Изложенное в первой главе позволяет сделать следующие выводы: 1. Предпосылки для обретения Японской Православной Церковью автономии сложились после русской революции 1917 г., однако трагическое положение Церкви в СССР сделало невозможным предоставление этого статуса в канонической форме. 2. Признание митрополитом Сергием подчинения Московскому Патриархату в 1920-е и особенно в 1930-е гг. противоречило желанию японского духовенства и верующих, считавших формальные связи с Москвой компрометирующими Японскую Церковь, а также части русских эмигрантов, симпатизировавших РПЦЗ. 3. Издание в 1939 г. Закона о религиозных организациях подтолкнуло Японскую Православную Церковь к разрыву канонических отношений с Московским Патриархатом и спровоцировало отстранение митрополита Сергия от управления Церковью 4 сентября 1940 г.

Во второй главе «Конфликты военных лет и присоединение к Американской Митрополии (1941–1947 гг.)» дан анализ противостояния в Японской Православной Церкви в годы Тихоокеанской войны, рассмотрены обстоятельства присоединения Японской Церкви к Американской Митрополии в 1946–1947 гг. и возникновения оппозиционной группы, признавшей юрисдикцию Московского Патриархата.

Вопреки ожиданиям, отстранение митрополита Сергия (Тихомирова) от власти стало зерном еще большего внутрицерковного конфликта. Отсутствие в Японской Православной Церкви монашествующего духовенства долгие годы делало невозможным поставление епископа-японца, о котором мечтал еще святитель Николай. И потому форс-мажорной ситуацией 1940 г. смогла воспользоваться немногочисленная, но влиятельная промилита­рист­ская группировка, передавшая управление своему ставленнику Ивасава. Однако отсутствие в Церкви епископа не только снимало вопрос о ее самоопределении, но и препятствовало нормальной церковной жизни. Почти сразу же возникло оппозиционное движение, быстро набиравшее обороты, поскольку Ивасава оставался мирянином, категорически отказываясь принимать духовный сан. 11 января 1941 г. церковное большинство организовало Чрезвычайный Собор, принявший решение об отставке Ивасава и выдвинувший нового кандидата для рукоположения в епископы – осакского протоиерея Иакова Тохэй. Ивасава и его сторонники проигнорировали решение «несанкционированного собрания верующих». Тем не менее, необходимость скорейшего поставления архиерея-японца была ясна всем.

В это время новый глава РПЦЗ митрополит Анастасий (Грибановский) узнал из газет об отставке владыки Сергия и направил Ивасава письмо, убеждая его как можно скорее избрать нового архиерея и обещая содействие в его рукоположении иерархами Дальневосточного округа в Харбине. Откликнувшись на это предложение, группа Ивасава определила своего кандидата – им стал 70-летний протоиерей Иоанн Оно, прежде настоятель церкви в Такасаки, с 1939 г. назначенный служить в Иокогама и проживавший на территории Токийского собора. В конце февраля 1941 г. он был спешно направлен в Харбин. Из-за многочисленных писем и телеграмм протеста, посыпавшихся на руководителей Дальневосточного округа от верующих Японской Православной Церкви, вопрос с рукоположением затянулся на целый месяц. И все же, испытывая давление со стороны японских военных властей, маньчжурские иерархи в конце концов были вынуждены дать свое согласие. Приняв постриг с именем Николай (для чего ему пришлось развестись со своей матушкой), Оно был хиротонисан в Харбине 6 апреля 1941 г.

Вернувшийся в Японию епископ поначалу не был допущен верующими к служению в Николай-до. Однако 18 июня при прямом вмешательстве жандармерии и Министерства просвещения был организован «Чрезвычайный Собор» (после войны признанный недействительным), утвердивший еп. Николая в качестве правящего архиерея Японской Церкви. Таким образом, формально Церковь оказалась в юрисдикции РПЦЗ. Резолюции Собора предусматривали возведение в епископы и прот. Иакова Тохэй, а также формирование Консистории из представителей обеих партий и поочередное (по году) управление Церковью двумя епископами; но Японская военная миссия в Харбине разрешения на хиротонию Тохэй так и не дала. На протяжении войны епископ Николай оставался единственным архиереем Японской Православной Церкви, однако ему не удалось снискать расположения верующих: фактически в Церкви наступило безвластие. Изначально дискредитированному в глазах харбинских иерархов епископу было не под силу и наладить контакт с Православной Церковью в Маньчжурии, да и сама эта задача в ходе войны теряла свою актуальность. Все это обусловило падение интереса к Японской Православной Церкви со стороны японского военного режима, вследствие чего она так и не получила регистрации в качестве религиозной организации. К концу войны административный и финансовый центр Японской Церкви – Николай-до пришел в полный упадок. В 1943 г. несколькими верующими был возбужден суд против еп. Николая по охране имущества Церкви, и в 1945 г. управление перешло к сформированной по решению суда новой Консистории, выражавшей интересы партии большинства. С падением милитаристского режима участь епископа Николая была предрешена.

Отдельной страницей в истории этих лет было положение русской диаспоры и митрополита Сергия, в январе 1941 г. переехавшего в арендованный им миссионерский дом в районе Сэтагая и с 8 октября начавшего вести службы для русских токийцев, большинство которых в 1943 г., когда иностранцы стали выселяться из крупных городов, собралось в т.н. «русскую деревню» («роскэ мура») в районе Итабаси на окраине Токио. Официальных контактов с Японской Церковью после ее вхождения в юрисдикцию РПЦЗ у владыки не было, хотя немало верующих японцев и провинциальных церквей оказывали ему материальную помощь. Между тем, за время войны в отношениях государства и Церкви на родине владыки произошли серьезные изменения. По мере того как военные действия приближались к концу и вырисовывались перспективы послевоенного передела мира, Сталин понимал, что Русская Православная Церковь могла бы стать важным инструментом советского влияния. Летом 1943 г. им было подписано секретное постановление Государственного комитета обороны «Об утверждении мероприятий по улучшению зарубежной работы разведывательных органов СССР», в котором религиозные организации были отнесены к категории интересов советской разведки. В сентябре 1943 г. Сталин дал санкцию на восстановление нормальной деятельности Московской Патриархии и избрание Патриарха. В то же время при правительстве был образован Совет по делам РПЦ во главе с полковником госбезопасности Г.Г. Карповым, который стал контролировать деятельность Русской Православной Церкви и направлять ее в нужное государству русло. С Советом сотрудничали и иные ведомства, в частности, дипломатическое.

В мае 1944 г. с митрополитом Сергием установили отношения сотрудники советского посольства, передавшие ему послания из Патриархии с предложением выехать в СССР, где владыке обещалось выделить епархию. Митр. Сергий принял предложение Патриархии и летом 1944 г. получил советское гражданство. Тем не менее, он не спешил с отъездом, чему препятствовали как проблемы со здоровьем, так и опасения по поводу своего будущего в Советском Союзе. В мае 1945 г. владыка Сергий был арестован по подозрению в шпионаже в пользу СССР. Около месяца он провел в тюрьме. За это время его дом в Сэтагая сгорел (то были месяцы жесточайших американских бомбардировок Токио). В конце концов обвинение было снято, но заключение подорвало физические и душевные силы митрополита, и 10 августа 1945 г. он скончался в убогой однокомнатной квартире в Итабаси, ставшей его последним пристанищем, не дожив пяти дней до окончания Тихоокеанской войны.

Конфликты военных лет выплеснулись на первом послевоенном Соборе Японской Православной Церкви 5–6 апреля 1946 г., созванном новой Консисторией, на котором церковное большинство отправило еп. Николая (Оно) в отставку. Но, пойдя на этот шаг, Церковь вновь осталась без архиереев. Между тем, за военные и первый послевоенный год скончались 8 японских священников (почти половина); теперь же задача срочного пополнения клира оказывалась невыполнимой. Потому одной из главных проблем, вставших перед апрельским Собором, стала необходимость установления связей с какой-либо православной Церковью, от которой мог бы прибыть епископ. Так проблема независимости японского православия сменилась проблемой выбора юрисдикции.

Победа СССР и союзников во Второй мировой войне сместила мировые центры тяжести, изменила и ситуацию в мировом православии. Русской Православной Церкви удалось воссоединить ряд эмигрантских церковных образований, в частности, Дальневосточный округ РПЦЗ, что привело Консисторию Японской Церкви к мысли о возобновлении связей с Московским Патриархатом. Но, сознавая необходимость большей лояльности штабу оккупационных войск под командованием Макартура, в чьих руках оказалось фактическое управление Японией, Церковь приняла решение просить штаб о командировании русского епископа не из Москвы, а из Америки (где существовал экзархат Московского Патриархата). Резолюция об этом и была принята на апрельском Соборе 1946 г. Однако основной православной русской юрисдикцией в США была вовсе не московская, а т.н. Американская Митрополия, провозгласившая независимость в 1924 г. и не имевшая канонических отношений с Московским Патриархатом. Видя развертывание «холодной войны», Консистория Японской Церкви сочла за лучшее не оговаривать юрисдикционной принадлежности просимого из Америки «русского епископа», оставив таким образом окончательный выбор юрисдикции на усмотрение штаба.

Позиционирование Митрополией себя как истинно американской, лояльной американскому государству Церкви, а также родственные связи ее главы митрополита Феофила (Пашковского) со служившим в штабе полковником Борисом Пэшем предопределили присоединение Японской Церкви к Митрополии. Двум епископам, командированным в Японию из Москвы, американские власти не выдали разрешения на въезд, а 7 января 1947 г. в Токио прибыл епископ Митрополии Вениамин (Басалыга). 20 января 1947 г. состоялся Чрезвычайный Собор, на котором были приняты резолюции о признании епископа Вениамина правящим архиереем Японской Православной Церкви и вхождении в подчинение Американской Митрополии «до установления полной независимости», более того, решено, «принимая во внимание нынешнее положение Японской Православной Церкви, а также внутреннюю ситуацию в стране, ликвидировать принятые ранее решения Консистории и Собора 6 апреля 1946 г. о признании Московского Патриарха».

Подчинения Митрополии не признала часть русских эмигрантов, принявших после войны советское гражданство и ратовавших за возвращение в юрисдикцию Московского Патриархата. Поскольку въезд священнослужителей из СССР оказался невозможен, для совершения богослужений ими были востребованы японские клирики, изгнанные из Церкви за связи с милитаристским режимом и злоупотребление церковным имуществом (епископ Николай (Оно), бывший настоятель церкви в Нагасаки о. Антоний Такаи), с которыми пришли и их немногочисленные сторонники. Прошение Патриарху Московскому о принятии в лоно Русской Православной Церкви подписали 183 человека русских и японцев.

Выводами второй главы являются следующие: 1. Отсутствие достойного преемника митрополита Сергия в годы Тихоокеанской войны привело Японскую Православную Церковь к кризису власти, завершившемуся отставкой епископа Николая (Оно) на Соборе 5–6 апреля 1946 г., что вызвало необходимость установления отношений с какой-либо православной юрисдикцией для приглашения от нее епископа. 2. Японская Православная Церковь имела намерение восстановить канонические связи с Московским Патриархатом, но условия оккупации Японии США и начавшейся «холодной войны» заставили ее предоставить выбор юрисдикции просимого епископа на усмотрение штаба оккупационных войск, результатом чего стало ее присоединение к Американской Митрополии в 1947 г. 3. Возникновение оппозиционной группы, вошедшей в московскую юрисдикцию, было результатом вынужденного объединения в одной церкви советских граждан и изгнанных из Церкви японских клириков и их сторонников.

В третьей главе «Противостояние американской и московской юрисдикций в 1947–1970 гг. и получение автономии в юрисдикции Московского Патриархата» анализируется динамика противостояния Японской Православной Церкви и группы в подчинении Московского Патриархата и оцениваются возможности их доминирования в будущей автономной Церкви; рассматриваются предпосылки восстановления канонических связей Японской Церкви с Московским Патриархатом в 1970 г., анализируется ход и позиции участников четырехсторонней церковной конференции в Токио 26–28 ноября 1969 г. и оцениваются ее итоги, закрепленные в Томосе об автономии Японской Православной Церкви.

Вхождение в американскую юрисдикцию поставило крест на активных действиях Японской Церкви по достижению самостоятельности. В течение 23 лет подчинения Митрополии она имела статус обычной епархии и управлялась архиереями, командированными из Америки. Мириться с этим положением при еп. Вениамине (Басалыге) (1947–1953 гг.) Японскую Церковь во многом вынуждала боязнь вступить в конфликт с оккупационными властями; при следующем епископе, Иринее (Бекише), возглавлявшем ее до 1960 г. и добившемся значительной финансовой поддержки из США, на первый план вышли материальные соображения. Важной причиной оставалось отсутствие японских архиереев, без которых, как и прежде, Церковь не могла быть самодостаточной. Показателен эпизод 1959 г., когда членом комитета по подготовке к празднованию 100-летия прибытия святителя Николая в Японию, намечавшемуся на лето 1961 г., было предложено в качестве праздничного мероприятия «избрать епископа-японца и реализовать независимость Японской Православной Церкви». Консистория резко осудила это предложение, заявив, что Церковь на данном этапе не сможет существовать без американской финансовой поддержки (хотя и согласившись с тем, что «иметь епископа-японца – заветная мечта, таящаяся в глубине сердца японских верующих»). Впрочем, степень автономности Японской Церкви и в период подчинения Митрополии была выше, чем у епархий в самих Соединенных Штатах, а незнание американскими владыками японского языка не давало им возможности контролировать все сферы церковной жизни.

Наиболее активно к идее самоопределения Японской Церкви в послевоенные годы апеллировал Московский Патриархат, заявлявший о своей готовности предоставить ей автономию в случае восстановления канонических связей. Однако инициатива эта оставалась без ответа, тем более что действия малочисленной группы в московской юрисдикции лишь усиливали отторжения большинства верующих. После того как в 1954 г. престарелый епископ Николай (Оно) примирился с Японской Церковью (спустя два года он умер), острота конфликта несколько уменьшилась, но с середины 1960-х гг. начался новый его виток.

Еще в 1957 г., после того как восстановление дипломатических отношений с СССР сделало возможными краткие визиты в Японию советских священнослужителей, на базе оппозиционной группы было учреждено Благочиние Московского Патриархата. В 1961 г. в него перешел выпускник Свято-Владимирской духовной академии в Нью-Йорке, настоятель небольшого прихода на юге Японии о. Петр Саяма, принявший в СССР монашество с именем Николай. После смерти о. Антония Такаи в 1966 г. он стал руководителем Благочиния. Японскую Православную Церковь в 1962 г. возглавил молодой епископ карпато-русского происхождения Владимир (Нагосский), чьи отношения со старшими архиереями Митрополии оставляли желать лучшего, вследствие чего материальная помощь из Америки к середине 1960-х гг. сошла на нет. Это привело к обострению отношений японского духовенства со своим владыкой и серьезным конфликтам внутри Японской Церкви, которые, в свою очередь, спровоцировали эскалацию противостояния с группой в московской юрисдикции.

Наиболее серьезные последствия имел конфликт епископа Владимира с Канда – одним из приходов, располагавшихся на территории Николай-до. После того как Собор 1964 г. постановил продать часть церковной земли, настоятель Канда (чье здание оказалось на предназначенном для продажи участке) о. Иоанн Иосимура и прихожанин Александр Манабэ, имевшие сложную историю взаимоотношений с Японской Православной Церковью, выразили протест и были подвергнуты мерам прещения. Перейдя в оппозиционную группу, они предложили план борьбы с Японской Церковью. Суть его заключалась в восстановлении Московским Патриархатом Российской Духовной Миссии (первоначальной формы организации японского православия, в качестве глав которой святитель Николай и митрополит Сергий в прошлом заключали договоры с государством относительно земельного участка Николай-до) и возбуждении иска по поводу незаконного присвоения Японской Православной Церковью миссийского имущества – земли и кафедрального собора. Патриархия согласилась на такой шаг. В декабре 1967 г. Синод восстановил Духовную Миссию и назначил хиротонисанного в епископа Николая (Саяма) ее начальником. 18 марта 1968 г. новый архиерей обратился в суд, и через два дня на недвижимое имущество Николай-до был наложен арест. 26 марта состоялась пресс-конференция, на которой еп. Николай объявил, что возбуждает иск для того, чтобы «призвать Японскую Православную Церковь, которая по политическим причинам действует по желанию раскольнической церкви, как можно скорее вернуться в лоно истинно Православной Церкви». В уставе Миссии (зарегистрированной в Японии как вторая «Японская Православная Церковь») подчеркивалось, что именно она «должна стать основной Церковью, с тем, чтобы объединить все православные церкви, находящиеся на территории Японии». Таким образом, речь шла не просто о психологическим давлении на руководство Николай-до с целью его примирения с московским священноначалием, но о примирении через установление отношений с Миссией на условиях последней, что в будущем гарантировало бы доминирование миссийских лидеров в управлении новосозданной автономной Церковью. Однако подобная позиция Миссии, обусловленная в большей мере желанием реванша, нежели интересами церковного домостроительства, не способствовала началу диалога между Японской и Русской Церквами.

Между тем, в 1969 г. сама Американская Митрополия начала переговоры о примирении с Русской Православной Церковью, что было вызвано сложной ситуацией в американском православии, где на гегемонию все явственнее претендовал Константинопольский Патриархат. Результатом переговоров стало согласие Москвы на дарование автокефалии Митрополии (отныне именуемой «Православная Церковь в Америке»); одним из его условий было возвращение в московскую юрисдикцию Японской Православной Церкви, которой Московский Патриархат обещал предоставить автономию.

Ни Японская Православная Церковь, ни Миссия долгое время не были поставлены в известность о ведшихся переговорах. Лишь 8 сентября 1969 г. прилетевший в Токио прот. Александр Шмеман проинформировал о них епископа Владимира и духовенство Николай-до. Заключительным этапом переговоров должна была стать конференция в Токио, назначенная на ноябрь. В ее преддверии (19 октября 1969 г.) состоялся Чрезвычайный Собор, на котором епископ Владимир заявил, что Японская Церковь в скором времени получит «независимость» (не уточняя, что речь идет об автономии в юрисдикции Московского Патриархата). Как первейшее условие этого, Собором был избран кандидат для рукоположения в епископы, предложенный еп. Владимиром священник Феодосий Нагасима, постриженный накануне в монахи. 2 ноября состоялась его хиротония. Миссия, которая так и не была проинформирована Патриархией о ходе дел, крайне негативно относилась к действиям Японской Церкви, намеревающейся, по ее мнению, «в результате политических интриг Американской Митрополии стать полностью независимой от СССР и США Церковью».

Токийская американо-советско-японская церковная конференция 26–28 ноября 1969 г., призванная определить будущее Японской Православной Церкви, явилась после всех многосложных перипетий «моментом истины». Ее итоги в общем и целом соответствовали договоренностям, заключенным прежде между Патриархатом и Митрополией, но оказались неожиданными для обеих юрисдикций Японии. Представители Японской Православной Церкви намеревались добиться «полной независимости» – автокефалии. Однако представлявший Московский Патриархат глава Отдела внешних церковных сношений митрополит Никодим (Ротов) сумел убедить их, что наиболее адекватной формой независимости в случае Японской Церкви является автономия. Гораздо более тяжелый удар получила Миссия, с восстановлением отношений терявшая свое значение как единственный оплот канонического православия в стране. Представители Николай-до не только отказались вести переговоры с делегатами Миссии, но и потребовали ее скорейшего упразднения. Этот пункт вызвал самые ожесточенные споры. В конце концов митрополит Никодим, изначально надеявшийся на примирение обеих групп, был вынужден пойти на преобразование Миссии в Подворье Московского Патриархата, исключенное из юрисдикции новой автономной Церкви и подведомственное непосредственно Москве. В таком виде оно существует до сих пор. Все судебные разбирательства были прекращены.

Итоги конференции были закреплены в Томосе Патриарха Алексия I об автономии Японской Православной Церкви от 10 апреля 1970 г., заложившем правовые основы ее современного устройства. В Японии были учреждены три епископские кафедры. В марте 1972 г. митр. Владимир (Нагосский) вернулся в США, и Церковь впервые за всю ее историю абсолютно каноническим образом возглавил архиерей-японец – Феодосий (Нагасима), что стало последним шагом на ее пути к автономному существованию.

Вышесказанное позволяет сделать следующие выводы: 1. В период подчинения Американской Митрополии стремление Японской Православной Церкви к самоопределению оставалось латентным в силу политического давления США, материальной зависимости от Митрополии и отсутствия национального епископата. 2. Возвращение Японской Православной Церкви в юрисдикцию Московского Патриархата стало итогом нормализации отношений Патриархата с Американской Митрополией в 1969 г. Статус автономии, определенный на церковной конференции в Токио 26–28 ноября 1969 г., был наиболее адекватным для Японской Церкви. 3. Высокий конфликтный потенциал группы в московской юрисдикции не способствовал примирению Николай-до с Московским Патриархатом и сделал невозможным ее объединение с новоучрежденной автономной Церковью, результатом чего стало преобразование Миссии в Патриаршее Подворье.

В заключении подводятся итоги диссертационной работы и делается вывод, что обретение Японской Православной Церковью внутренней самостоятельности стало, с одной стороны, раскрытием потенциала, заложенного еще ее основателем святителем Николаем, с другой – было форсировано внутри- и внешнеполити­ческими обстоятельствами. По мнению автора, статус автономии был и до сих пор остается для Японской Православной Церкви наиболее адекватным. Однако церковная автономия является по сути состоянием переходным, предполагающим возможность как прогресса в направлении автокефалии, так и регресса. Потому Японской Православной Церкви, чья автономия сейчас в большей мере обусловлена такими факторами, как географическая отдаленность, этнокультурное своеобразие и иная геополитическая ориентация Японии, нежели ее деятельным преумножением наследия святителя Николая, необходимо стремиться к более полной реализации предоставляемых этим статусом возможностей. Очевидно, в этом ей могло бы помочь более тесное сотрудничество с Московским Патриархатом.

В приложения включены отчеты японской полиции по внешним делам «О волнениях в русской эмигрантской церкви в Кобэ», «О разделении русских эмигрантских церквей в Кобэ» (1931 г.) и «О состоянии трех русских эмигрантских церквей в Кобэ в последнее время» (1932 г.); доклад митрополита Сергия (Тихомирова) в Московскую Патриархию 1944 г.; письмо главы Российской Духовной Миссии в Корее архим. Поликарпа (Приймак) архиепископу Нестору (Анисимову) 1946 г.; воспоминания полковника Бориса Пэша «Шах и мат! Как Советы пытались прибрать к рукам Японскую Православную Церковь, используя "дипломатические каналы"» 1958 г.; справка сотрудников Советской части Союзного Совета для Японии о заседании Консистории 24 ноября 1946 г.; доклад протоиерея Михаила Зернова 1957 г. о посещении верных Патриархии приходов в Японии; Томос о даровании Японской Православной Церкви автономии от 10 апреля 1970 г., а также 36 архивных фотографий, отражающих жизнь Церкви в рассматриваемый период.

Список публикаций автора по теме диссертации:

Статьи в журналах, рекомендованных ВАК РФ


1. Суханова Н.А. Японское православие юрисдикции Московского патриархата (1947–1970 гг.) // Восток. Афро-азиатские общества: история и современность. – М.: Наука, 2008. – № 1. – С. 49-63. (1,4 п.л.).

Другие публикации


2. Суханова Н.А. Цветущая ветка сакуры. История Православной Церкви в Японии. – М.: Издательство храма святой мученицы Татианы, 2003. – 96 с. (3,4 п.л.).

3. Суханова Н.А. Православная церковь в Японии в 1946–1970 гг. // Ломоносов-2003. Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых при поддержке ЮНЕСКО. Секция «Журналистика». Материалы конференции. – М.: Факультет журналистики МГУ, 2003. – С. 63-66. (0,25 п.л.).

4. Суханова Н.А. Японская Православная Церковь в 1939–1947 гг.: хроника отторжения от Матери-Церкви // Знакомьтесь – Япония. – 2005. – № 38. – С. 47-63. (1,3 п.л.).

5. Суханова Н.А. Японская Православная Церковь в 1918–1948 гг.: от Московской патриархии к Американской митрополии // Япония 2006. Ежегодник. – М.: АИРО-XXI, 2006. – С. 272-288. (1 п.л.).

6. Суханова Н.А. Советско-американо-японская церковная конференция 1969 г. и автономия Японской Православной Церкви // Slaviana. Slavonic Studies. – Tokyo: Tokyo University of Foreign Studies, the Society of Studies in Slavonic Culture and Languages, 2006. – № 21. – С. 105-122. (1,2 п.л.).



1   2

Похожие:

История японской православной церкви в 1912-1970 гг.: Вехи на пути к автономии iconПрограмма 2011 г. История Грузинской Церкви в IV-XI веках
История присоединения Грузинской Православной Церкви к Российской Православной Церкви
История японской православной церкви в 1912-1970 гг.: Вехи на пути к автономии iconИстория миссионерской деятельности Русской Православной Церкви и современность
России большое значение приобретает обращение к историческому опыту и традициям Русской Православной Церкви в деле апостольского...
История японской православной церкви в 1912-1970 гг.: Вехи на пути к автономии iconНовейшая история Русской Православной Церкви (1917-2000)
История Русской Православной Церкви после 1917 года. Русская Православная Церковь при Временном правительстве
История японской православной церкви в 1912-1970 гг.: Вехи на пути к автономии iconОпределение Освященного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви «О вопросах внутренней жизни и внешней деятельности Русской Православной Церкви»
Документ принят 4 февраля 2011 года Архиерейским Собором Русской Православной Церкви
История японской православной церкви в 1912-1970 гг.: Вехи на пути к автономии iconПослание Архиерейского Собора Русской Православной Церкви Заграницей Старообрядцам
Верующих чад Русской Православной Церкви на Родине и в рассеянии, держащихся Старого Обряда, Собор Епископов Русской Православной...
История японской православной церкви в 1912-1970 гг.: Вехи на пути к автономии iconРешение общецерковного суда Русской Православной Церкви по делу №01-02-2012 Общецерковный суд Русской Православной Церкви
Общецерковный суд Русской Православной Церкви, в составе председателя – митрополита Екатеринодарского и Кубанского Исидора, судей...
История японской православной церкви в 1912-1970 гг.: Вехи на пути к автономии iconРасцвет Прекрасной эпохи (1900-е гг.). Основные вехи
Свободное слово"; в тот же год Святейший Синод постановил, что граф Толстой своими "безбожными писаниями" поставил себя вне Русской...
История японской православной церкви в 1912-1970 гг.: Вехи на пути к автономии iconКанонические и церковно-правовые основы воссоединения Русской Православной Церкви Московского Патриархата и Русской Православной Церкви за границей
Русскую Православную Церковь за границей (рпцз). Взаимоотношения Русской Православной Церкви Московского Патриархата, определяемой...
История японской православной церкви в 1912-1970 гг.: Вехи на пути к автономии iconИстория становления н служения Отечеству Русской Православной Церкви
Вся история нашего Отечества доказывает, что, только благодаря сохранению православной веры на всех судьбоносных и переломных ее...
История японской православной церкви в 1912-1970 гг.: Вехи на пути к автономии iconМетодическое пособие по греческому языку для духовных школ русской православной церкви круглый стол по религиозному образованию Русской Православной Церкви
Вплоть до минувшего столетия на Руси переводились шедевры греческой письменности вообще и христианской в част­ности, и благодаря...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org