Территориальная дифференциация языка русского фольклора



страница2/5
Дата14.10.2012
Размер0.82 Mb.
ТипАвтореферат
1   2   3   4   5

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во Введении дается обоснование актуальности исследования, формулируются цель, задачи диссертационного сочинения и исследовательская гипотеза, отмечается научная новизна диссертации, характеризуется теоретическая и практическая значимость, методология, выдвигаются основные положения, выносимые на защиту.

В главе 1 «Предмет фольклорной диалектологии» формулируется и обосновывается одна из актуальных проблем современной лингвофольклористики – проблема территориальной дифференциации фольклорной речи.

1.1. Территориальная дифференциация фольклорной речи как проблема лингвофольклористики. Многочисленные наблюдения языковедов культурологов, музыковедов, фольклористов позволяют говорить о том, что русский фольклор так же регионален, как и вся традиционная русская материальная культура. В параграфе отмечается, что усилия многих специалистов направлены на выявление местных традиций и локально-региональных особенностей народного творчества, и в этом сложном процессе особое место занимает язык русского фольклора – явление, не получившее до сих пор однозначной оценки.

1.2. История изучения фольклора в территориальном аспекте. Здесь рассматривается историография вопроса, начиная с середины XIX века до наших дней. Впервые идея территориальной неоднородности фольклора возникла в процессе сбора и первичной обработки народно-поэтических текстов. Собирателями были отмечены специфические черты, связанные с местом бытования, почти во всех фольклорных жанрах. Наблюдения и замечания собирателей героического эпоса (А.Ф. Гильфердинг, А.Д. Григорьев, Н.Е. Ончуков, П.Н. Рыбников), народной лирики (Н.М. Лопатин, В.П. Прокунин, М.Г. Халанский) и других фольклорных жанров (Е.В. Барсов, П.В. Шейн) отличаются интуитивной точностью оценок и представляют несомненный интерес для исследователей и ценителей устного народного творчества. Изучение языковых особенностей территориального характера, начало которому было положено в XIX столетии, продолжилось современными фольклористами.

Определенную корректировку в направление, связанное с исследованием территориальных особенностей народного творчества, внесла идея картографирования фольклора, возникшая в 20-е годы XX столетия (В.М. Жирмунский) и поддержанная впоследствии работами Н.И. Толстого, К.В. Чистова и других. В последние пятнадцать лет все активнее вводится в научный обиход понятие «географическое пространство», будь то «географическое пространство культуры» (С.М. Толстая) или «географическое пространство русских былин» (З.К. Тарланов), обсуждаются проблемы регионоведения как научного направления на стыке лингвистики и межкультурной коммуникации, выдвигается идея «геопанорамности» русской культуры.


Неоднократно были предприняты попытки использования классических приемов лингвистической географии для решения вопросов, связанных с территориальной неоднородностью языка фольклора, но они не дали ожидаемого результата. Методики изоглосс, изопрагм и изодокс оказались неэффективными применительно к языку фольклора, что требует от современных исследователей поиска новых приемов и технологий.

1.3. Природа языка фольклора. В этом фрагменте диссертации представлены и проанализированы различные точки зрения на характер устно-поэтической речи. Отмечается, что практически все собиратели фольклора сопровождали свои записи пояснениями местных и малопонятных слов, таким образом признавая язык устного народного творчества диалектным по своей генетической основе. Их точку зрения поддерживает большинство современных диалектологов, отмечая вместе с тем сложность разграничения фольклорной лексики и диалектных форм.

Фольклорный материал привлекателен не только с точки зрения красочности, образности, но и как убедительное свидетельство семантических и грамматических перемещений и превращений, непосредственно связанных с функционированием языка. Подавляющее большинство слов свободно циркулирует в народно-разговорном языке и в языке устного народного творчества. В текстах же песенно-повествовательного фольклора есть слова, которые «живут» только в народно-поэтических произведениях.

Сегодня пространственная неоднородность традиционной народной культуры признается большинством ученых и рассматривается как необходимое условие для дальнейшего духовного развития этноса.

В.К. Чистовым в научный обиход введено понятие «фольклорный диалект». Поводом для появления нового термина стало то обстоятельство, что национальный фольклорный репертуар не всегда возможно уложить в рамки традиционных «диалектных» зон, и это служит условием образования специфических фольклорных ареалов, не вписывающихся в этнические границы или не покрывающих всю этническую территорию.

Поиски фольклорных диалектов представляются трудоемкой работой. Ситуация осложняется наличием давней нерешенной проблемы, в основании которой лежит вопрос о природе языка фольклора. Существуют два взгляда на соотношение устно-поэтической речи и речи диалектной. Первая точка зрения, согласно которой язык фольклора представляет собой литературную форму диалекта (А.П. Евгеньева), художественный тип диалектного языка (В.И. Собинникова), получила широкое признание прежде всего среди диалектологов и лингвофольклористов и была подкреплена многочисленными исследованиями, демонстрирующими единство бытового и фольклорного диалектов на уровне фонетики, грамматики, функционирования и пр. В основе второй точки зрения лежит представление о языке фольклора как наддиалектном образовании. Понятие наддиалектности, зародившееся применительно к поэзии Гомера, было подхвачено исследователями фольклора европейских народов и затем приобрело многих сторонников в стане русских фольклористов. Наддиалектность подразумевает языковое единство представителей разных территориальных диалектов, предельную обобщенность форм, относящуюся практически ко всем уровням языковой системы. Специалисты считают, что наддиалектная форма речи имеет столь же обобщенный характер, что и литературная форма общенародного языка (А.В. Десницкая).

Неоднократно предпринимались попытки найти компромиссное решение данной проблемы. Одним из первых был М.Н. Сперанский, который предлагал рассматривать соотношение языка фольклора и диалекта на двух уровнях – уровне языка и уровне речи (в терминологии М.Н. Сперанского – на уровне «записи»), считая, что речь – явление диалектное, язык же произведения находится вне диалекта. Острота вопроса не снята до сих пор, о чем свидетельствуют продолжающиеся публикации на эту тему.

В плане решения данной проблемы на сегодняшний день нам представляется наиболее взвешенной и убедительной позиция, согласно которой язык русского фольклора есть функционально-стилевая разновидность диалекта, генетически однородная с диалектно-бытовой речью и отличающаяся от последней своей функцией и жанровой дифференциацией. Функция и жанровая дифференциация делают возможным появление в устно-поэтической речи отдельных языковых элементов, свойственных только этой разновидности речи. Вместе с тем происходит изменение в сочетаемости элементов, присущих всем разновидностям диалекта. В целом отличия невелики, что не позволяет считать язык фольклора наддиалектным явлением. Полагаем, что в дискуссии о диалектном и наддиалектном характере языка фольклора многое станет ясным после того, как будет изучена локальная дифференциация фольклорных произведений.

1.4. Фольклорный диалект как отражение территориальной неоднородности языка народного творчества. Здесь уточняются определения бытового и фольклорного диалектов, говорится о сложности вычленения последнего, что связано с трудностью разграничения диалектной неоднородности языка и идиолектности, пространственной и временной дифференциации языка устного народного творчества.

Для решения проблемы взаимоотношения языка фольклора и диалекта в уточнении нуждается сам термин диалект. Рассмотрение диалекта в его коммуникативной функции применительно к языку устного народного творчества сразу же вызывает возражение против того, что фольклорное произведение базируется на диалектной основе (П.Г. Богатырев). Ситуация меняется в том случае, если речь идет о диалекте фольклорном, объединяющем в себе речь обиходно-бытовую и устно-поэтическую. Фольклорный и бытовой диалекты неразрывно связаны друг с другом, но имеют весьма существенное различие. Бытовой диалект определяется через факт наличия, а фольклорный – через факт актуализации языковой единицы, т.е. ее выбор, включение в текст, учет ее сочетательных возможностей.

Как еще один путь возникновения фольклорных диалектов мы рассматриваем явление идиолектности в устном народном творчестве. Именно индивидуальные особенности исполнения зачастую закладывали основу для дальнейшей территориальной дифференциации. Исследователи неоднократно подчеркивали тесную связь между идиолектными и региональными чертами, связь, граничащую с невозможностью отделить одно от другого. Сложность в разграничении идиолектного и регионального объяснима, так как наука до сих пор не выработала четких критериев выделения как одной, так и другой категории; отсюда многие вопросы, связанные с отнесением языкового явления к индивидуальным, или территориальным, или другим особенностям, приходится решать с некоторой долей условности.

Мы учитываем и изменения временного характера, хотя они и минимальны в силу устойчивости устно-поэтического текста и аккумулирующего характера фольклорного слова. Согласно известной концепции Н.И. Толстого, изучение языков и диалектов, где не действует литературная норма, дает возможность наблюдать развернутую в пространстве диахронию, в которой временная последовательность развития систем или их фрагментов манифестируется в территориальной проекции. Считаем, что временные отличия так или иначе поглощаются пространственным фактором, а для разграничения идиолектных и диалектных явлений достаточным критерием можно считать количественные показатели: уникальное использование любого языкового средства свидетельствует в пользу его идиолектности.

Сложилось мнение, что, несмотря на строгое подчинение индивидуального традиционному, каждое исполнение фольклорного произведения, как бы хорошо оно ни было известно слушателям, должно обязательно содержать элемент импровизации, создающий эффект новизны. Фольклорный текст в процессе неоднократного воспроизведения подвергается различного рода изменениям, сокращениям, дополнениям, которые допустимы в определенных рамках, установленных устно-поэтической традицией. Исполнитель, не отступая от канона, привносит в текст произведения что-то новое, какие-то дополнительные вербальные средства, черпая их из резерва традиции. Все это укладывается в определение «вибрация текста», под которым понимается «варьирование как чередование обратимых замен элементов с одинаковыми функциями» (К.В. Чистов) Вибрация текста, основываясь на устойчивости опорной содержательно-художественной конкретики, дополняется так называемым «добиранием» подробностей (В.М. Гацак), что может рассматриваться как явная демонстрация идиолектности.

Идиолект в фольклоре проявляется в своеобразии отражения певцом фольклорной картины мира и, как следствие, в использовании различных языковых средств для передачи мироощущения.

В одном ряду с идиолектностью находится явление «семейного диалекта». Изучение творчества былинных сказителей Рябининых позволило сделать вывод, что использование отдельных грамматических форм в исполняемых ими былинах приводит к созданию своеобразной семейной традиции, которую можно назвать и местной традицией, поскольку во многом она определяется и особенностями местной разговорно-бытовой речи (О.И. Богословская).

Мы полагаем, что традиция, лежащая как в основе индивидуальной импровизации, так и в семейной исполнительской манере, сыграла основополагающую роль в формировании сказительских школ. Понятие «школа» формировалось в результате наблюдения за одиночными исполнителями. Сегодня понятие «школа», хорошо известное благодаря трудам советских фольклористов, нуждается в корректировке. Ю.А. Новиков пришел к выводу, что многие факты и наблюдения, полученные им в результате расширения исследовательской базы, не укладываются в жесткую схему теории «школ» сказительского мастерства, а некоторые вообще ей противоречат, поэтому правомернее говорить о локальных эпических традициях, а от термина «школы сказительского мастерства» целесообразно отказаться, чтобы избежать схематизации и упрощения при исследовании сложных, диалектически противоречивых процессов эволюции былинной поэзии (Ю.А. Новиков). Наша работа убедительно показывает, что региональный компонент, положенный в основу теории сказительской традиции, безусловно, работает на усиление позиций сторонников фольклорной диалектологии.

Таким образом, в диссертации обозначена и описана совокупность факторов, благоприятно повлиявших на зарождение и формирование устно-поэтических диалектов на территории бытования русского фольклора.
В главе 2 «Инструментарий и технологии фольклорной диалектологии» разрабатывается методология фольклорной диалектологии и реализуется цель апробировать и детально описать исследовательский инструментарий фольклорной диалектологии, представить технологию выявления территориальной дифференциации языка русского фольклора, выявить наличие русских народно-песенных диалектов и определить специфику фольклорной диалектологии.

В диссертации отмечается, что современная лингвофольклористика как часть филологии складывалась одновременно с актуализацией в лингвистике идей корпусности и лексикографизации материала. Идея корпусности в филологии, и прежде всего в лингвистике, возникает как желанная возможность преодолеть ту субъективность наблюдений и выводов, в которой представители естественнонаучного знания обвиняют филологов. Многое в лингвистике изменилось в связи с появлением так называемых национальных корпусов языка – современных справочно-информационных систем, позволяющих быстро и эффективно найти большое количество надёжных языковых примеров с заданными свойствами. К сожалению, создаваемый национальный корпус русского языка пока не располагает достаточным количеством фольклорных текстов, а потому идея корпусности для лингвофольклористики остаётся до конца нереализованной. С идеей корпусности органически связано стремление к лексикографизации филологической методологии. Работа с большим объёмом текстового материала имеет смысл только в том случае, если в поле внимания исследователя находится каждая единица текста. Такую возможность может обеспечить исключительно лексикографическая форма представления знания.

В лингвофольклористике идея корпусности, на наш взгляд, может быть реализована в форме мегатекста, а идея лексикографизации – в разработке совокупности специальных методик, которые мы предлагаем (составление и анализ словников, анализ формул квантитативного сопоставления, доминантный анализ на базе частотных словарей, составление и анализ конкордансов, концептография и концептуальный анализ, создание субмегатекстов).

2.1. Фольклорный мегатекст как эмпирическая основа лингвофольклористического анализа и инструмент фольклорной диалектологии. В этой части работы проводится мысль о том, что даже в тех случаях, когда лингвофольклорист исследует текст конкретного фольклорного произведения, он сознательно или на бессознательном уровне учитывает потенциальную совокупность текстов, связанных между собой тем признаком, который актуален в анализе избранного материала. Полагаем, что эмпирической базой лингвофольклористики должна являться совокупность фольклорных текстов, которую мы предлагаем называть термином «фольклорный мегатекст». Согласно одному из определений, мегатекст – это совокупность текстов, которые воспринимаются или исследуются как единое дискурсивное целое, пронизанное общими темами, лейтмотивами, архетипами, символами, ключевыми словами, стилевыми приёмами. Наше понимание мегатекста отличается от общепринятого. Обычно мегатекст воспринимают как нечто виртуальное, потенциальное, фоновое, как некую совокупность, которая присутствует в голове исследователя и учитывается им при выявлении особенностей того или иного конкретного текста, имеющего отношение к данной совокупности. Для нас же мегатекст – это текст, объединяющий конкретные паспортизированные тексты, существующий реально и материально представленный в письменной или электронной форме. Если фольклорное произведение это данность, не зависящая от исследователя, то фольклорный мегатекст – образование искусственное, определяемое задачами исследования. Мы утверждаем, что объединяющим началом фольклорных мегатекстов может явиться жанровая, территориальная, индивидуально-исполнительская принадлежность объединяемых текстов. В нашей практике технология подготовки мегатекстов такова. Во-первых, выбирается жанр описываемых текстов. Во-вторых, определяются территории бытования и записи текстов. В-третьих, определяется источник объединяемых текстов.

Для разработки и апробации методов, методик и приёмов фольклорной диалектологии мы избираем необрядовую народную лирику. Русская народная необрядовая песня – жанр повсеместного бытования, практически лишённый личностного начала, в силу этого анонимный и массовый. К тому же этот жанр чрезвычайно интересен с точки зрения исследовательских перспектив: генетика жанра, своеобразие поэтического сознания, архетипика, динамизм и территориальная адаптивность – всё это присутствует в песне.

В песне индивидуальное практически отсутствует, а потому любое своеобразие можно квалифицировать как исключительно территориальное. Сказочный и былинный тесты в аспекте фольклорной диалектологии анализировать сложнее, поскольку сказочные или былинные тексты, равно как и тексты причитаний, – это произведения конкретного исполнителя, записанные в определённом месте и в определённое время. В этих текстах присутствует личностное начало, которое определено той или иной исполнительской традицией. В указанных жанрах диалектное трудно отделить от идиолектного (индивидуально-речевого). Вот почему мы начинаем анализ с необрядовой лирической песни.

На первом этапе мы сопоставляем мегатексты Юга России (Курская губерния) и Русского Севера (Архангельская и Олонецкая губернии). Выбор двух сопредельных северных губерний определён следующим соображениями. Во-первых, олонецкий материал может быть контрольным по отношению к архангельскому как ведущему в рамках нашего исследования. Во-вторых, возникает возможность проверить, влияет ли территориальная близость регионов на степень сходства/различия используемых языковых и поэтических средств. Если сравнение Курской и Архангельской губерний – это выявление различий наиболее общего характера – фольклорные наречия, то сравнение Архангельской и Олонецкой предположительно соответствует поиску фольклорных говоров. В-третьих, Олонецкая губерния – один из основных центров русского эпоса, что обеспечивает в перспективе возможность сопоставления лирических и эпических мегатекстов.

Из свода А.И. Соболевского «Великорусские народные песни: в 7 тт.» (СПб, 1895–1902) нами были извлечены народно-песенные тексты, записанные в Курской, Архангельской, Олонецкой губерниях и в Сибири. В итоге у нас оказалось 190 курских текстов, 183 архангельских текста, 114 олонецких и 112 сибирских, которые и легли в основу четырёх уже используемых мегатекстов.

Выбор свода А.И. Соболевского в качестве базы указанных мегатекстов обусловлен несколькими соображениями. Во-первых, свод справедливо считается одним из авторитетнейших собраний русской народной лирики. Во-вторых, семитомный свод содержит большое число текстов, из которых можно сформировать достаточное количество значительных по объёму мегатекстов. В-третьих, в своде представлена практически вся народно-песенная Россия от Архангельска до Кубани и от Смоленска и Пскова до Томска и Дальнего Востока. В-четвертых, свод содержит песенные тексты, собранные и изданные в XIX в., когда народная лирическая традиция была живой и продуктивной. В-пятых, своду присуща более или менее единая эдиционная практика. Все эти обстоятельства делают возможные сопоставления достаточно корректными.

Каждый наш мегатекст – это совокупность паспортизированных песенных текстов, существующая в бумажной и электронной версиях. Электронная версия мегатекста объединена в один комплекс со специально разработанной компьютерной программой посредством электронного автоматизированного словника, который позволяет практически мгновенно извлекать из мегатекста любую лексему или словоформу с полным набором контекстов, в котором есть искомое слово. В результате лингвофольклорист получает надёжный поисково-справочный инструмент.

Идея мегатекста в решении проблемы территориальной дифференцированности языка фольклора, на наш взгляд, весьма перспективна. Курский, архангельский и другие мегатексты гипотетически можно считать реальным воплощением курского, архангельского и других диалектов. Исследователю остаётся одно – путём сопоставления выявить те единицы текста, слова и значения слов, лакуны и доминанты, которые и составляют своеобразие фольклорного дискурса, вербализующего курский, архангельский и другие «профили» народно-поэтической картины мира или, вслед за Н.Ю. Шведовой, «картинки» мира.

Отстаивая идею целесообразности мегатекстов, подчеркнём, что работа с мегатекстом обеспечивает корректность рассуждений и выводов, поскольку текстовое пространство в этом случае строго очерчено, и такие оценки, как часто/редко, много/мало и т.п., обретают реальные значения, что если не снимает, то заметно снижает степень исследовательского субъективизма.

2.2. Место словника в выявлении территориальных особенностей мегатекста. С помощью компьютерной программы мегатекст «рассыпается» на словоформы с указанием количества словоупотреблений. В итоге получается упорядоченный по алфавиту список словоформ, который затем путём лемматизации может быть превращён в словоуказатель лексем. В своей практике мы остановились на смешанной форме словника, который содержит в основном лексемы и некоторые словоформы, играющие важную роль в фольклорном тексте – диминутивы, архаизированные фонетические и грамматические формы и т.п. Благодаря словнику, который мы рассматриваем как надёжный исследовательский инструмент для решения проблемы территориальной принадлежности мегатекста, мы имеем целостное представление о количественных и качественных параметрах лексического состава мегатекстов.

Наше исследование показало, что словарный состав мегатекста неоднороден. В нём преобладает лексика общеупотребительная, которая внешне не имеет территориальной маркированности. Меньшую часть словника составляет лексика устаревшая, просторечная, топонимическая, диалектная и фольклорная. Поскольку наличие топонимической и диалектной лексики предопределено фактором территориальной распределённости, она, полагаем, должна стать предметом специального исследования.

2.2.1. Топонимика как аргумент в определении территориальной ориентированности мегатекста.

Топонимическая лексика, содержащаяся в каждом словнике, распадается на несколько групп, каждая из которых может быть рассмотрена с позиции как единства географического пространства в народно-песенном мире, так и дифференцированности этой территории.

Мы разделяем точку зрения В.Н. Топорова, О.Н. Трубачева и др. о том, что самая древняя часть топонимической лексики – гидронимы. Так, во всех мегатекстах фиксируется гидроним Дунай, Дунай-река, Дунай-речка. Наши наблюдения показали, что великая русская река Волга Дунаю уступает: нет существительного Волга в сибирском мегатексте. Нева упоминается во всех мегатекстах, кроме курского. В олонецком мегатексте рядом с Невой упоминается Невага и Невагушка. В каждом мегатексте нами отмечаются имена рек, связанных с тем или иным регионом. Для курского это Дон, Доночек. Отсюда оттопонимическое прилагательное донской. Для архангельского мегатекста знаково имя реки Двина. В сибирском мегатексте фиксируем географически закономерные топонимы Ангара, Ишим, Томь. В северных мегатекстах упоминаются малоизвестные реки Казанка, Рябинка, Перебрага, в сибирском – Дарья, Казарка, Чебайка. Заметим, что эти географически малоприметные водные объекты в песенном мире весьма важны. Их происхождение – результат трагических или драматических обстоятельств, описываемых в песенных текстах.

Мы выявили, что наименования городов (ойконимы) в наших мегатекстах можно разделить на повсеместно употребительные и географически связанные с территорией мегатекстов. К первой группе относится Москва. Питер уступает Москве только в одной позиции: нет Питера в сибирском мегатексте. Оба города – Москва и Питер – олицетворение города вообще. В северных текстах упоминается не только Питер, но и Петербург. Как видно из контекстов, упоминания о Москве, Питере или Петербурге весьма условны, случайны, никаких дополнительных смыслов не несут. Для факта территориальной дифференциации существенна лишь лакунарность: единичное упоминание о Москве и полное отсутствие такового о Питере в сибирском мегатексте. Для северных мегатекстов актуальна «волжская линия» городов: Еруслав (Ярославль), Ярославль, Яруслав, Саратов, Астрахань. Такой «линии» нет в курском и сибирском мегатекстах. Единично в сибирском мегатексте прилагательное астраханский. Географически обусловлены в курском мегатексте топонимы Белгород, Белёв (город в Тульской области), Воронеж. В архангельском мегатексте это Архангельск, Вологда. В олонецком отметим Петрозаводский (город). В сибирском мегатексте упоминаются города Колывань, Новое Усолье, Томский город. Для сибирской фольклорной традиции характерно двучленное название городов: не Иркутск, а Иркутский город, не Смоленск, а Смоленский город, не Томск, а Томский город.

Проведенный анализ контекстов подтверждает наше предположение о том, что наиболее убедительной географической “привязкой” фольклорного мегатекста служат наименования уездных городов, микротопонимических объектов, а также соответствующие им оттопонимические образования. В курском мегатексте – расхавецкий, сиделевский, Тим, щигровский (Тим и Щигры – уездные города Курской губернии, Расховец – село в Советском районе Курской области). В архангельском мегатексте есть заонежский, каргополы-разнополы, пинежанка, пинежский (от Пинега). В песнях поморов называются арктические объекты – Варгаев, Варгаус, Грумант, Мандолина, Медведь, Нордкап. Особое место занимают «фантазийные» города из архангельского мегатекста – Верейский, Волынский, Ворецкий, Маморфис. Эти никому не известные города упоминаются исключительно в рекрутских песнях как знак чужих, далёких мест службы. Отсюда их подчёркнутая нерусскость. В олонецком мегатексте города Антоновец, Ореховец кажутся позаимствованными из былинного эпоса. В сибирском мегатексте упоминается город Еруслан (Иерусалим?).

Таким образом, исследование мегатекстов доказывает, что топонимическая лексика, особенно на уровне микротопонимики, может служить вполне убедительным доводом к отнесению народно-песенных текстов к конкретной местности.

2.2.2. Диалектные и фольклорные слова как средство территориальной паспортизации фольклорного мегатекста. В диссертации отмечается, что в народно-песенных текстах немало обиходно-бытовых диалектных слов. По нашим подсчётам, в курском мегатексте их более четырёхсот, в архангельском – более трёхсот. Недаром инициаторы создания СРНГ считали фольклорные тексты в целом и свод русских песен А.И. Соболевского в частности важным источником материала для диалектной лексикографии. Нет сомнений в том, что эта лексика тоже может служить тестом на территориальную дифференцированность. Проведенный анализ диалектных и фольклорных лексем в четырех словниках показал, что наборы этих слов по мегатекстам существенно разнятся. Однозначная связь диалект –мегатекст отчётливо выявляется только для курской народной лирики.

Мы считаем, что роль диалектного слова как маркера территориальной определённости мегатекста можно продемонстрировать на примере концептосферы «народная хореография». Родовым понятием этой концептосферы является существительное хоровод ‘собранье сельских девок и молодёжи обоего пола, на вольном воздухе, для пляски с песнями’ [Даль: 4: 561]. Даль сообщает, что хоровод включал в себя «хороводные песни, особые, протяжные», и хороводные пляски, «медленная, более ходьба, нередко с подражаниями в движениях словам песни». Территориальными эквивалентами существительного хоровод, по Далю, служат существительные харагод и карагод, на юге круг, танок, улица. Слово хоровод фиксируется во всех мегатекстах. В курском мегатексте собственно хореографическое содержание хоровода обозначается диалектным словом танок ‘(танец?) хоровод, игровая пляска, круг, улица’ [Даль: 4: 390]. В других мегатекстах это слово отсутствует. Заметим, что лексем танец и танцевать, зафиксированных в северной лирике, в курском мегатексте не отмечено, нет этих слов и в сибирском мегатексте. Кроме того, в курском мегатексте используется диалектизм корогод/карагод. Даль особо отмечает территориальную распространённость этого диалектизма ‘ряз. орл. вор.’

2.2.3. Перспективы изучения диалектной лексики в сибирском мегатексте. Сибирь – интересная в филологическом и фольклорном отношении территория. Освоение Сибири в XVII–XIX вв. – это и перемещение народно-песенных текстов вместе с обиходно-бытовой диалектной речью из различных регионов Европейской части России, Украины и Белоруссии, это и фольклорные контакты, и становление собственной песенной традиции, которая опирается на бытовую речь теперь уже сибиряков, и включение в тексты языковых явлений сибирских народных говоров. С учётом отмеченного можно высказать предположение о том, что диалектные слова в сибирской народной лирике могут оказаться своеобразными культурно-историческими маркерами, изучение которых подарит историкам, теоретикам культуры, фольклористам и лингвистам немало плодотворных идей.

Наше исследование доказывает, что сибирский словник и список диалектных слов данного региона представляют собой особый территориальный народно-поэтический лексикон, который складывался в ходе сложных исторических, коммуникативных и культурно-психологических процессов. Сибирские диалектные слова условно делим на слова «изоглоссные» (имеющие аналоги в других диалектах России) и слова-«эндемики» (отмеченные только в Сибири). К первым отнесём слова заганивать, нонеча, полытать, безвремянье, говоркой, звычный, доповалу, изгибнуть и др. Ко вторым – слова недоход, паз, побоище ‘оружие’, вен ‘венок’, голубина ‘голубь’, ластица ‘ласточка [?]’, повеночекЛаск. Венок’, обедечекЛаск. Обед’ и др. К числу исключительно сибирских прилагательных относятся слова баберековый, камышловый, корыстненький и др.

Итак, проведенный анализ текстов показал, что диалектная и фольклорная лексика – весьма надёжное средство территориальной паспортизации не только конкретного народно-песенного текста, но и всего мегатекста в целом.
1   2   3   4   5

Похожие:

Территориальная дифференциация языка русского фольклора iconОсновы языкознания
Вопросы единства и варьирования языка. Территориальная и социальная дифференциация
Территориальная дифференциация языка русского фольклора iconТерриториальная дифференциация языков Понятие территориальной дифференциации языков
Изучением тех или иных разновидностей языка занимаются такие разделы языкознания, как диалектология, теория литературного языка,...
Территориальная дифференциация языка русского фольклора iconУрока в 6 классе по русской литературе и музыке учителя русского языка, литературы и музыки моу «Гимназия г. Шагонар»
Цели урока: 1 познакомить учащихся с образцами колыбельных песен русского и тувинского фольклора; 2 развивать умения исследовательской...
Территориальная дифференциация языка русского фольклора iconОтражение особенностей родного языка в преподавании русского языка
Велика и ответственна роль учителя русского языка в национальной школе. Он не только учит детей своему предмету, но и решает средствами...
Территориальная дифференциация языка русского фольклора iconУчебной дисциплины (модуля) Наименование дисциплины (модуля) История русского языка (историческая грамматика русского языка, история русского литературного языка) Рекомендуется для направления подготовки
«Историческая грамматика русского языка» изучается после курсов «Введение в языкознание», «Старославянский язык», «Русская диалектология»,...
Территориальная дифференциация языка русского фольклора iconМетодические рекомендации для студента. "Русское устное народное творчество"
Целью преподавания курса является формирование современных представлений по истории русской словесности, поэтике русского фольклора,...
Территориальная дифференциация языка русского фольклора iconВопросы к экзамену по исторической грамматике русского языка д/о, 3 курс
Проблема периодизации истории русского языка. Общая периодизация истории русского языка
Территориальная дифференциация языка русского фольклора iconГод год русского языка татьяна ясинская
Годом русского языка, вызовут большой интерес, принесут пользу и укрепят международные гуманитарные связи. Основной целью Года русского...
Территориальная дифференциация языка русского фольклора iconПеречень вопросов к экзамену по истории русского литературного языка озо, 4 курс, 7 семестр
История русского литературного языка как отрасль языкознания и учебная дисциплина. Место истории русского литературного языка среди...
Территориальная дифференциация языка русского фольклора iconНа уроках русского языка в начальной школе
М. В. Ломоносова в области языкознания, где он является основоположником. Им написана первая грамматика русского языка с систематически...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org