Российская Академия наук



страница24/56
Дата09.02.2013
Размер6.88 Mb.
ТипКнига
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   56

***


Проблема понимания текста – отнюдь не узкая литературоведческая проблема. И одновременно анализ поэзии не исчерпывается пониманием самого текста. Смысл текста – загадочная субстанция, измеряющая близость текста человеку, способность человека встроить данный текст в свой жизненный мир, обогатить и расширить свой мир с помощью данного текста. Наличие внетекстовой реальности является необходимым условием смысла.

Используемые в современной гуманитаристике понятия «лингвистический контекст», «контекст ситуации», «культурный контекст» важны именно для того, чтобы локализировать и структурировать реальность за пределами текста и очертить, тем самым, область смысла. Лингвист, литературовед и культуролог, казалось бы, могут этим ограничиться. Однако эти понятия удивительным образом обнаруживают свою относительность в анализе конкретных текстов и контекстов; за ними начинает проглядывать трансцендентальная реальность Культуры как таковой, которая не измеряется ни этносом, ни языком, ни нравами, ни верой. Чем определяется для Бродского обращение к Цветаевой? Случайным обнаружением параллелей двух текстов? Личными поэтическими предпочтениями? Ситуацией приглашения на конференцию? Отношением к искусству, поэзии, русской поэзии, в частности? Или к европейской культуре ХХ века? Или еще шире?

Чем определяется преемственность, ставшая предметом рассмотрения Бродского? Для Пастернака чтение стихов Цветаевой представляло собой погружение в близкий ему лингвистический контекст, а общение с ней (на фоне сходных или знакомых обоим московских реалий) – ситуацию его жизни, своего рода несбывшийся проект любви, подобной любви Живаго и Ларисы. Наконец, Рильке, Блок, Маяковский символизировали (и, конечно, не исчерпывали) собой контекст культуры, одинаково родственный обоим русским поэтам. Однако этот культурный контекст оборачивается лингвистическим, ибо его нельзя усвоить вне чтения и понимания текста. И в нем же неистребимая ситуативность для людей, имевших возможность войти в него посредством более или менее близкого, но все же личного общения. Контексты, как картинки в калейдоскопе, меняют свои конфигурации в зависимости от точки зрения и сами становятся производными от текстов – культурных архетипов, задающих способы мышления, восприятия и переживания.

Для ретроспективного взгляда ни в одном из контекстов не обнаруживается ничего случайного; напротив, в них, говоря словами поэта, «дышит почва и судьба». И одновременно, само их множество и различие оказывается эфемерным, обязанным эмпирическому и аналитическому методу. В дальнейшем они сливаются воедино по мере реконтекстуализации текста, что и было задачей нашей историко-культурной реконструкции, контекст которой, никогда не очевидный для автора, в свою очередь обусловливает ее результаты.
Нам хотелось, чтобы миф о трех поэтах, который взялся выстраивать Бродский, не просто расширился на еще одну гениальную душу, но и был понят как стоящая за текстом реальность. Соразмерить глубину отдельных текстов, с одной стороны, и глубину всей человеческой культуры, с другой – вот сверхзадача, которая оправдывает и смелость претензий, и несовершенство их реализации.


Глава 10. Ситуационный контекст

1. Понятие «ситуация»



Для эпистемолога, занятого рассмотрением знания с высоты птичьего полета или c точки зрения вечности, не слишком важно, как в действительности человек продуцирует смыслы и как на этот процесс влияют многообразные условия, окружение, среда. Неудивительно, что и понятие «ситуация», которое как раз фиксирует взаимодействие индивида со средой, не приобрело эпистемологического статуса, проходя в основном по ведомству других социально-гуманитарных дисциплин – социологии, психологии, культурной антропологии. Даже в среде философов было принято ограничивать область применения понятия «ситуация» социальной философией. В число немногих исключений попадает К. Ясперс, который писал: «Ситуация означает не только природно-закономерную, но скорее смысловую действительность, которая выступает не как физическая, не как психическая, а как конкретная действительность, включающая в себя оба эти момента, - действительность, приносящая моему эмпирическому бытию пользу или вред, открывающая возможность или полагающая границу. Эта действительность является предметом не одной, а многих наук. Так, ситуации методически исследуются биологией, например, понятие среды животных при исследовании приспособления; политической экономией – закономерности ситуации спроса и предложения, исторической наукой – однократные, важные виды ситуаций. Существуют, следовательно, ситуации всеобщие, типические или исторически определенные, однократные ситуации»369.

Следует отметить, что понятие стандартной, всеобщей или типической ситуации является достаточно сильной абстракцией. На деле всякая ситуация взаимодействия человека с человеком или человека со средой обладает уникальными особенностями, которые, вместе с тем, могут обладать той или иной степенью важности с точки зрения практических или теоретических задач. К. Ясперс полагает, что философа интересуют в первую очередь именно уникальные ситуации; я интерпретирую его точку зрения так, что только философ способен, благодаря критической рефлексии, в каждой стандартной ситуации найти отклоняющиеся от стандарта, специфические элементы. Типологии, в которых выделяются стандартные и пограничные, общие и уникальные, культурные, социальные, когнитивные и т.п. ситуации, оказываются в таком случае нерелевантными. В дальнейшем мы будем говорить о ситуациях, полагая их равно специфическими в том смысле, что они всегда обусловлены различающимися совокупностями условий, даже если эти различия оказываются невидимыми или несущественными.

Мы уже использовали, хотя и не пытались прояснить и уточнить понятие ситуации, говоря о концепции М. Дуглас и ситуациях производства знания. Теперь же, задаваясь вопросом о специфике ситуационного контекста как отличного от контекста языка, с одной стороны, и контекста культуры, с другой, обратимся к одной из специально-научных концепций, в которой понятие ситуации приобретает особую значимость.

Речь идет о концепции Т.М. Дридзе, которая, критикуя объективистский подход в социологии и других социально-гуманитарных науках, естественным образом обращается к понятию ситуации. В своей статье общеметодологического характера370 она ставит задачу повернуть теорию социального познания и социального действия лицом к живому человеку, обитающему в многослойной жизненной среде и эволюционирующему в процессе непрерывной обратной связи с ней. Т.М. Дридзе вполне отдает себе отчет в том, что такой поворот ведет к возникновению в социальной науке нового обширного поля научно-исследовательского поиска и требует пересмотра целого ряда сложившихся предпосылок современной социогуманитарной и естественнонаучной эпистемологии, дробящей научное знание о природе, человеке и обществе на множество разнопредметных дисциплин. В результате такой фрагментации за пределами исследования оказываются то, что Т.М. Дридзе называет «механизмами интерференции (взаимовлияния) индивидуальных и экосоциокультурных детерминант», предопределяющих тот или иной исход разнообразных соприкосновений человека с окружающим его миром.

Мы очень бегло рассмотрим основания предлагаемых Т.М. Дридзе двух новых, пересекающихся парадигм социального познания – экоантропоцентрической социологии, интегрирующей разнопредметное знание под общим углом зрения на жизненные и социокультурные реалии как изменчивые следствия человеко-средовых интеракций, и семиосоциопсихологии – теории социальной коммуникации как универсального социокультурного механизма. В целом они представляют собой развитие на ниве социологии как раз того коммуникативно-семиотического подхода, который мы анализировали в главе 4. Примечательно, что эти парадигмы вызревают в целом ряде социально-гуманитарных наук: в социологии, психологии, антропологии и этологии, экологии и социальной географии, урбанистике и правоведении, культурологии, семиотике и лингвистике. В философии они, по мнению Т.М. Дридзе, в основном соответствуют социально-экзистенциальному направлению (В. Дильтей, Г. Зиммель, M. Хайдеггер, К. Ясперс, А. Камю, Г. Марсель, Х. Ортега-и–Гассет, M. Мерло–Понти, Ф. Брентано, К. Штумпф, Э. Гуссерль, А Шюц)371.

Итак, предметом исследования экоантропоцентрической социологии372 являются механизмы и социально значимые следствия интерактивного обмена (метаболизма) человека с его природным, культурным и социальным окружением, опосредуемого социальной структурой и социальной инфраструктурой, а также жизненными и вытекающими из них локальными социокультурными ситуациями. И здесь Т.М. Дридзе особое внимание уделяет понятию интенции (с учетом его истории и современных дискуссий), позволяющему понять истоки зарождения, становления и распространения образцов поведения, деятельности, общения и взаимодействия людей со всеми элементами их жизненной среды. Ситуация выступает как своеобразный неявный медиатор – динамическое антропокультурное образование, интегрирующее свойства среды с их личностной интерпретацией. Т.М. Дридзе подчеркивает, что ситуации обладают специфической структурой и конфигурацией, придающей образу жизни людей характер направленного и непрерывного процесса, в рамках которого воспроизведение уже известных (кодифицированных в данной культуре) образцов выхода из проблемных состояний перемежается с рождением новых, доселе неизвестных способов решения жизненно важных проблем373. Соответственно, в качестве единиц анализа используются понятия «конкретно-историческая ситуация», «социальная (социокультурная) ситуация» и «жизненная ситуация». В частности, под жизненной ситуацией индивида Т.М. Дридзе имеет в виду совокупность значимых, т.е. втянутых в орбиту его жизнедеятельности, событий и обстоятельств, оказывающих влияние на его мировосприятие и поведение в некоторый конкретный период его жизни.

Эпистемологическое значение этой концепции обусловлено тем, что одно концептуальное целое с понятием «ситуация» образуют не только «интенция», но также «диалог», «текст» и «смысл». Текст, трактуемый в семиосоциопсихологии как единица не столько языка, сколько коммуникации374, рассматривается как иерархия коммуникативно-познавательных программ, объединяемая концепцией или замыслом (коммуникативной интенцией) партнеров по общению, а текстовая деятельность оказывается одним из ключевых механизмов социокультурной регуляции, обеспечивающих путем включения сознания и интеллекта, интенции, воли и эмоций субъекта общения саму возможность обмена деятельностью и ее продуктами между людьми. Диалог определяется Т.М. Дридзе как режим коммуникации, связанный с интенциональностью коммуникативно-познавательных действий. Именно этот режим отличает коммуникативные процессы от процессов информационно-поточного характера, когда отправитель и получатель информации разведены на разные полюса информационного канала. Наличие эффекта диалога позволяет эффективно распознавать феномен коммуникации в отличие от феноменов псевдокоммуникации (попыток диалога, не увенчавшихся адекватными интерпретациями коммуникативных интенций) и квазикоммуникации (ритуальных действий, подменяющих общение и не предполагающих диалога по исходному условию). Диалог – это попытка «войти в ситуацию друг друга».

Будучи формой социального взаимодействия и одновременно – текстовой деятельностью, успешная коммуникация предстает также в виде смыслового контакта. Последний достигается лишь тогда, когда взаимное ситуационное распознавание собеседников приводит к совмещению в их сознании «смысловых фокусов», или коммуникативных доминант порождаемого и интерпретируемого текста. В режиме диалога с другими людьми формируются установки личности, ее картина мира, осуществляется обмен идеями; в диалоге люди усваивают социальный и культурный опыт. В диалоге люди проживают разные жизненные ситуации и распределяются по разным эпистемическим группам. Тем самым формируется то социокультурное пространство-время, которое является контекстом жизнедеятельности для зарождения, воспроизводства, поддержания и развития цивилизованных форм существования общественных организмов, а знание как раз и является одной из таких форм.

***

Моменты нашего несогласия с концепцией Т.М. Дридзе связаны с неясностью используемого понятия «смысл»375, а также с упрощенным представлением о процессе понимания и интерпретации в диалоге и коммуникации вообще. Однако в целом предложенную Т.М. Дридзе характеристику ситуации с помощью понятий «интенция», «диалог», «текст» и «смысл» можно взять на вооружение. Как же в таком случае будет выглядеть именно когнитивная ситуация? Очевидно, что это должна быть ситуация целенаправленного и сознательного производства или/и потребления знания в коммуникативном контексте, причем знание выступает в ней как опредмеченная в текстах совокупность социальных смыслов, являющаяся продуктом локальной и профессиональной эпистемической группы. Познавательный процесс как таковой (т.е. различные формы обращения знания в социуме) осуществляется всяким общественным индивидом, однако выработка знания – результат деятельности профессиональных сообществ, в которых происходит взаимодействие индивидов между собой и с обществом в целом в форме конкретных ситуаций. Поэтому ситуационный контекст мы будем понимать как набор конкретных условий, характеризующий ту или иную познавательную ситуацию. Это пространственно-временные координаты чтения, письма, диалога, понимания, убеждения, объяснения, предвидения, наблюдения, проектирования, постановки задачи или проблемы. Как скоро каждый тип языковой коммуникации связан с особой познавательной ситуацией, то выявление этой связи также обнаруживает ее специфический характер. Если всякий текст являет собой коммуникационную единицу, то ей в равной степени являются такие жанры как диалог и трактат, которые мы рассматривали выше как элементы текстовых эпох. Можно говорить, поэтому, о ситуации диалога и ситуации трактата: их отличают особенности контекстуализации и деконтекстуализации. Понять философско-эпистолярные споры, к примеру, между Дж Кларком и Г. Лейбницем или смысл «Застольных бесед» Плутарха невозможно иначе, кроме как путем обращения к ситуационному контексту их написания и восприятия в соответствующую эпоху. Эпистемология отнюдь не исчерпывается анализом конкретных социокультурных, исторических, языковых и прочих ситуаций, взятых в их когнитивном измерении. Однако понятие ситуации является фундаментом особого междисциплинарного метода, к рассмотрению которой мы переходим.

1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   56

Похожие:

Российская Академия наук iconОснование Петербургской академии наук
Императорская академия наук и художеств в Санкт-Петербурге", с 1803 г. "Императорская академия наук", с 1836 г. "Императорская санкт-петербургская...
Российская Академия наук icon10 лет международной академии системных исследований
В стране стали создаваться научные общественные организации, такие как Российская инженерная академия (риа), Российская академия...
Российская Академия наук icon«О текущем моменте», №4 (64), 2007 г. Российская академия наук против лженауки? — “Врачу”: исцелися сам… Столетию со дня рождения и доброй памяти Ивана Антоновича Ефремова1 посвящается
Как сообщило 30. 03. 2007 г радио “Свобода”, Российская академия наук (ран) решила заняться борьбой с распространением в обществе...
Российская Академия наук iconЧудинов В. А. – Русские руны
Российская академия наук научный совет по истории мировой культуры Комиссия по истории культуры Древней и Средневековой Руси Евразийское...
Российская Академия наук iconРоссийская академия наук отделение историко-филологических наук учреждение российской академии наук
В 2011 году сотрудники иимк ран, в рамках «Программы фундаментальных научных исследований государственных академий наук на 2008 –...
Российская Академия наук iconСоглашение о научном сотрудничестве между
Российская академия наук и Национальная академия Республики Мадагаскар, именуемые в дальнейшем Академиями или Сторонами
Российская Академия наук iconРоссийская академия наук отделение наук о земле
«Строение и формирование основных типов геологических структур подвижных поясов и платформ»
Российская Академия наук iconРоссийская академия наук отделение наук о земле
Москва, Старомонетный пер. 35. Игем ран проезд: Метро "Третьяковская" или "Полянка"
Российская Академия наук iconРоссийская академия наук

Российская Академия наук iconРоссийская академия наук

Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org