Лекция о современном искусстве



Скачать 373.1 Kb.
страница1/4
Дата20.02.2013
Размер373.1 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3   4






ЖАК МУЖЕНО

КАЗУС ПОСЛЕРА
(ЛЕКЦИЯ О СОВРЕМЕННОМ ИСКУССТВЕ)
Перевод с французского Ирины Мягковой

На пустой сцене столик лектора с графином воды. Сбоку – экран для проекции диапозитивов. Входит лектор с пачкой документов, которые он кладет на стол. Здесь монография о Послере, журнал “Art Plastic”, сборник рецензий на выставку «Следом», каталог выставки «После всего», другие журналы по изобразительному искусству (“Palette”, La tribune des arts”), каталог продаж “Deleu & Vanelle” от 12 декабря 1989. В карманах у лектора- карточки с заметками, письмо Пегги д’Аржансон и четыре репродукции Послера.
Все, что в тексте подчеркнуто, лектор читает как цитаты из книг и документов.

Собственно текст должен произноситься в разговорной манере, очень непринужденно, как это делает хороший лектор, когда он владеет темой и крайне редко обращается к шпаргалке.

ЛЕКТОР: В момент, когда современное искусство изобилует жанрами, тенденциями, школами и движениями, следовало опасаться, как бы не поддающаяся классификации живопись, без уже навешанной этикетки не отпугнула критику, и как бы художника, которому удалось почти невозможное: соединить в себе и традиции, и авангард, не заклеймили сторонники и того, и другого; короче говоря, как бы тот, кого прозвали живописателем незамеченного, сам бы не остался незамеченным. По счастливому стечению обстоятельств, которому я не устаю удивляться, ничего подобного не произошло, и творчество Филиппа Послера с самого начала рассматривалось как полноценное, призванное ознаменовать конец ХХ века.

Вот, каким образом Мадам д’Аржансон, арткритик и галеристка (впрочем, теперь уже скорее бывшая галеристка) в Париже, начинает свою монографию, посвященную современному художнику Филиппу Послеру, который, впрочем, сам уже не является нашим современником, поскольку преждевременно покинул нас пятнадцать лет назад, однако живопись его продолжает оставаться современной. Так вот, живопись его сама по себе, возможно, и не стала бы достаточным основанием, для того чтобы мне захотелось поговорить с вами о Филиппе Послере… в том, что я так говорю, нет ничего уничижительного, я не собираюсь, да и не позволил бы себе давать оценки этой живописи. Но даже если лично я отношусь к ней более сдержанно, чем Мадам д,Аржансон, скажем, - с меньшим энтузиазмом (в конце концов, о вкусах не спорят), думаю, что знать ее все же следует, и что, как написано в монографии, место свое в искусстве последних двадцати лет она займет. Кстати, если вам она не знакома, я покажу репродукции. В любом случае это необходимо, чтобы понять дело Послера.
Раз уж я о нем заговорил, следует сказать, что оно связано с событием, о котором многие из вас могут помнить (прошло всего лет пятнадцать с тех пор), событием достаточно любопытным, хотя и несколько двусмысленным, которое, впрочем, вызвало гораздо меньший отклик в средствах массовой информации, чем того заслуживало (вы увидите, что оно вовсе не было таким уж безобидным). Все дело в том, что в то же самое время, а именно в феврале 1991 года, средства массовой информации были отвлечены на войну в Персидском заливе, они больше интересовались высадкой войск коалиции в Кувейте, захваченном Саддамом Хусейном, то есть международными конфликтами, нежели современным искусством. Их можно понять, потому что те ужасы, которые мы наблюдаем в современном искусстве, все же теряют в силе по сравнению с реальными ужасами войны. К тому же многие журналисты сочли означенное событие просто розыгрышем и не приняли его всерьез. В современном искусстве подобное случается нередко. Так, в 1913 году, когда Марсель Дюшан выставил в качестве объектов искусства сушилку для бутылок, унитаз и велосипедное колесо, немало людей восприняло это (кстати, и до сих пор воспринимают) просто как шутку, а не как результат творчества. Что же касается дела Послера, то оно заслуживало специального расследования, которое я провел. Теперь мне понятна суть, но в интересах беспристрастности ваших суждений вам я сообщу о своих выводах лишь в конце лекции. К тому же не хотелось бы разрушить интригу спектакля, который, на самом деле таковым не является (нет, нет, не уходите: в том, что я вам собираюсь показать, есть весьма зрелищные моменты, а в тексте моем – много смешного!). Но речь идет скорее о зрелищности лекции и одновременно – репортажа, потому что я намерен поделиться с вами результатами моего расследования. Поскольку я не журналист, не арткритик и уж совсем не специалист в области истории искусств, мне не удалось бы провести мое расследование без драгоценной помощи цитированной мною выше Мадам д’Аржансон, за которую я, пользуясь всяким случаем, не устаю ее благодарить. Именно она явилась и осветила мир, прежде чуждый мне, если не глубоко чужой. Я имею в виду мир, где торгуют современным искусством, но также и мир современного искусства в целом.

Видите ли, сегодня практически невозможно точно определить, что такое современное искусство: слишком уж обширная это область, и, кроме того, будучи современным, оно пребывает в непрерывном развитии, всякий день рождая новые выразительные формы и, разумеется, новых художников. Не знаю, заметили вы или нет, но в настоящее время существует несметное количество современных художников. Просто идя по улице, вы, сами того не подозревая, постоянно встречаете современных художников. Стоит вам сотворить что-то реальное или концептуальное, как вы получаете право на звание современного художника. Известно ли вам, к примеру, что сегодня в Германии ( я недавно видел репортаж по телевидению) имеется галерея, которая выставляет и продает за безумные деньги (потому что спрос велик!) полотна, нарисованные шимпанзе… Ну что ж, мы не можем отказать бедняге в звании современного художника. Во-первых, потому что это животное живет в одно время с нами (что само по себе уже немалая заслуга, ибо век шимпанзе недолог – 40 лет, то есть, у него в два раза меньше, чем у нас, масштаб современности). А во-вторых, оно, то есть животное, - художник, потому что с беспрецедентной, кстати говоря, непосредственностью, накладывает краски на полотно (неважно, что и мимо полотна накладывает тоже: у каждого художника свои технологические секреты, свой почерк). Разумеется, его живопись не похожа на творения Шардена или Веласкеса. Что из того!? Зато чрезвычайно напоминает живопись многих современных художников. До такой степени, что невольно задаешь себе вопрос: действительно ли шимпанзе это сделал? И нет ли за этим очередного подлога? Ибо, когда имеешь дело с современным искусством, всегда существует опасность не разобраться, искусство перед тобой или свинство, а когда имеешь дело с современным художником – искренне он себя выражает, или издевается над тобой. В случае с шимпанзе искренность его не может быть подвергнута сомнению, но с другими современными художниками порою возникают проблемы, до тех самых пор, пока там, наверху, их за нас не решат, поместив их творения в Бобур или выставив на Елисейских полях. Что обнадеживает во взаимоотношениях с современным искусством, так это то, что, наряду с нами, профанами, неофитами, которые не в состоянии оценить истинную художественную ценность произведения, существуют, к счастью для нас, понимающие люди. В Министерстве культуры, в музеях, галереях и даже иногда среди критиков встречаются весьма компетентные специалисты. И они-то способны отличить сушилку для бутылок Марселя Дюшана от аналогичной сушилки из супермаркета. И не верьте, если вам скажут: ну да, мол, у той, что из супермаркета, есть этикетка с ценой. Всё совсем не так просто (даже, если сравнить цену одной и другой, впрочем, это я пошутил). Речь идет о вкусе, общей культуре, знаниях, короче, о проницательности. Не каждому дано. И в этой области лучше полагаться на людей ответственных.

Должен извиниться за то, что в продолжение последних пяти минут я вроде бы пытаюсь дискредитировать современное искусство! Нет, моя задача не в этом, да и нет во мне этой враждебности. Согласен, что, с моей стороны, не совсем корректно предлагать лишь примеры крайних проявлений сегодняшнего искусства: можно подумать, что в нем нет ничего путного. Это не так! И вопреки некоторым крайностям, о которых быстро забываешь, современное искусство существует и прекрасно себя чувствует. Как существуют известные и мне, и вам заслуженные художники, действия которых честны, искренни, вызывают восхищение. И, разумеется, Филипп Послер принадлежит к этой категории.

Теперь, когда вы предупреждены оратором о возможных злоупотреблениях, я могу представить вам Филиппа Послера… Думаю, что среди вас имеются люди, которые знакомы с ним, не ведая об этом. Потому что он автор произведения (не всегда было известно, что это он), достаточно известного, во всяком случае, весьма часто встречавшегося вам несколько лет назад, даже если вы не интересуетесь живописью. Вы могли видеть его на развороте журнала или на афише. Я сейчас вам его покажу Диапозитив №1: После Джоконды). Ну как, знакома вам эта картинка? Так вот, автор ее Филипп Послер. Понимаю вашу растерянность. Лично я, когда впервые это увидел (в 80-е годы), даже внимания сначала не обратил. Трудно понять, почему именно после этого полотна (именно этого, а не другого!) Филипп Послер проснулся знаменитым и был признан одним из лидеров современной живописи. Облегчает понимание название картины. Она называется «После Джоконды» и представляет собой просто пейзаж – вы ведь узнали его?! – который мы видим, позади Джоконды, а вернее сказать, смогли бы рассмотреть, если бы она, к примеру, опоздала на встречу с Леонардо! Вот, показываю вам Джоконду (Диапозитив №2: Джоконда), представлять ее нет необходимости: портрет всегда можно увидеть в Лувре сразу за группой японцев (они не мешают, потому что как правило низкорослы). А теперь – Послера (Диапозитив 1: После Джоконды). Почувствуйте разницу. (Погасить проектор). Я сейчас вам быстренько и другие покажу, а эта была нужна, чтобы определить место Послера, показать работу, которая составила его славу, и чтобы вы поняли, что он не совсем для вас незнакомец.

Так что же такое Филипп Послер? Это французский художник, родился в Лилле в 1947 году (сверяется с монографией). Отец его – служащий на таможне, мать – без определенной профессии, так…это не нужно…учился в Лилле…не имеет значения… перехожу к главному ( имея в виду образование): в 66 году Послер поступает в Школу изящных искусств в Париже. 66 год – не самый лучший момент…(впрочем, зависит от точки зрения)…не самый лучший момент для поступления в Школу изящных искусств, поскольку процесс обучения, обычно продолжающийся три года, будет грубо нарушен майскими событиями 68-го. А вам известно, что Школа была одним из самых активных очагов этих событий. Сами же события, как говорят, оказали решающее воздействие на творчество Послера, если согласиться с утверждением, что оно, то есть творчество Послера явилось варварским, нигилистическим, разрушительным по отношению к традиции. Однако утверждать подобное – значит совсем не знать Филиппа Послера, который не позволял себе никакого варварства и в любом случае был достаточно далек от политических пристрастий своих товарищей. В отличие от большинства из них (а большинству не терпелось избавиться от обучения в Школе), он использовал школьные годы, чтобы удовлетворить свое пристрастие к копиизму (теперь мы понимаем, почему). Дни напролет проводит он в Лувре в Токийском дворце (поскольку в то время не было еще ни Бобура, ни Орсей), изо всех сил копируя классических и современных мастеров, кстати, без особых предпочтений, и копируя скрупулезно, ученически, ничего от себя не внося, словно подделку делал. Разумеется, его за это ругали – и учителя, и товарищи, и, кстати говоря, после школы он приобрел известность именно как копиист, а не как свободный творец. В течение двенадцати лет жил он очень пристойно, имел многочисленные заказы, ибо талант его (а он бесспорен) был быстро признан, но не имел, как всем казалось, ни малейшего сходства с творческим даром. Пегги д’Аржансон (встреча с ней оказалась главной встречей в жизни Послера, но произойдет это значительно позже) пишет по этому поводу следующее: «…У Послера были художественные наклонности, но его поиски были скорее умозрительными, внутренними и не выливались ни в какое творчество. Многие полагают это недостатком воображения, но позднее Послер доказал, что воображение у него было. На самом деле, речь идет о недостатке вдохновения, что не одно и то же. Важно отметить, что это отсутствие творчества предвосхитило всё его творческое будущее в целом, которое, пусть и впадая в некоторый схематизм, можно назвать творчеством отсутствия. (Да, хочу сказать вам, что у картины, которую я вам показывал, есть шутливое название «Джоконда на лестнице»). Эти долгие годы бесплодия и обучения можно сравнить с зимой, возвещающей весну. Инкубационный период был необходим, чтобы творчество вызрело. Но что следует также подчеркнуть (это все она говорит): творческий гений Послера дал о себе знать одновременно с его болезнью». В самом деле, десять лет спустя после окончания Школы, в 78 году Послер узнаёт, что у него рассеянный склероз (болезнь, которая станет для него смертельной: он погибнет от нее в возрасте 42 лет), и, как свидетельствует Мадам д’Аржансон, именно это известие скорее всего и спровоцирует начало творческой эры.. Как некий сигнал тревоги для жизни. Он срочно берется за работу, и уже через три года, в 81-ом, открывается первая выставка Послера в Галерее Аркадия в Марэ. Публика открывает, наконец, его живопись и вместе с ней (цитирую): «двойственность этого особенного и пленительного творчества, чрезвычайно близкого к игре, которое, опровергая условные понятия традиции и модернизма, заявляет о себе, прежде всего, как в высшей степени современное».

Выставка не без юмора (юмора Послеру было не занимать) называлась «Следом» - намек художника на его деятельность копииста, но в то же время в названии содержался и другой смысл, поскольку все полотна (их было на выставке 19) созданы были по мотивам какого-нибудь шедевра, и все назывались «Следом за чем-то», то есть в соответствии с тем же принципом редукции, что и «После Джоконды». Как если бы автор копии «забыл» написать актеров, дабы лучше представить нам декорацию (сам Послер предпочитал слово «фон», считая «декорацию» слишком вспомогательным, второстепенным понятием). Мы можем видеть это, в частности, на картине «После завтрака на траве» («следом за Мане»): представляете себе поляну без участников пикника? Или же «После игры в карты» («следом за Сезанном»), «После отплытия на остров Цитеры» («следом за Ватто»), «После Анжелюса» («Следом за Милле»)- последняя не слишком уж зрелищна: просто картофельное поле…К сожалению, не могу показать вам много работ, поскольку большинство находится в частных собраниях, но для тех, что приобретены музеями, мне удалось добиться (при помощи все той же Мадам д’Аржансон) разрешения продемонстрировать их вам (сами понимаете, что творчество Послера не предназначено для широких масс…), что требует ответной благодарности хранителям. Забыл сказать, что «После Джоконды» мы получили из берлинского Gegenwärtige Kunst Museum, а, вот, например, (Диапозитив №3: Купание Д ианы) «После купания Дианы» («Купание Дианы» – это Буше из Лувра, а вот вам Послер (Диапозитив №4: «После купания Дианы»), он прибыл из Дюссельдорфа, Gunter Höckel Galerie. Взгляните также на более зрелищную работу «После плота Медузы» (Диапозитив №5 «Плот Медузы»), это Жерико из Лувра, а это Послер (Диапозитив №6 «После плота Медузы»), его прислала Yobbel Foundation из Тель-Авива. А теперь картина менее значительная, зато более раздутая: «После сороки» (Диапозитив №7: «Сорока»). «Сороку» Моне вы знаете, если даже и не видели в музее д’Орсей, то в любом случае – по рождественским открыткам. А Послер (Диапозитив №8: «После сороки») – украшение коллекции Музея современного искусства в Филадельфии. Позволю себе обратить ваше внимание на одну деталь. На нее мне указал один художник, ибо только люди искусства способны это увидеть. Смотрите, на картине Моне (Диапозитив №7:»Сорока») присутствует, разумеется, сама сорока и ее тень на снегу. А у Послера
  1   2   3   4

Похожие:

Лекция о современном искусстве iconФеномен артистизма в современном искусстве
...
Лекция о современном искусстве iconПроблема фольклоризма в современном народном декоративном искусстве
Диссертация посвящена исследованию проблемы фольклоризма в современном народном декоративном искусстве России, наиболее ярко сформировавшейся...
Лекция о современном искусстве icon«Традиции мордовского народного орнамента в современном декоративно прикладном искусстве»
Тема занятия: «Традиции мордовского народного орнамента в современном декоративно – прикладном искусстве»
Лекция о современном искусстве iconТрадиции фольклора и наива в современном искусстве
Соорганизаторы: Государственный историко-архитектурный, художественный и ландшафтный музей-заповедник "Царицыно"
Лекция о современном искусстве iconФилологический факультет
...
Лекция о современном искусстве iconЛекция «Буддизм в современном мире»

Лекция о современном искусстве iconАзербайджанское инструментоведение
Основоположник азербайджанской профессиональной классической музыки Узеир Гаджибейли очень четко определил роль и значение музыкальных...
Лекция о современном искусстве iconСоотношение между информативностью и визуальностью в арт cd и тенденции использования cd-rom технологий в современном искусстве в России
Б. Условно использование интерактивных cd-rom – технологий можно классифицировать следующим образом
Лекция о современном искусстве iconКатастрофизм века в современном искусстве запада, украины и россии
По мнению А. Т. Семенченко – автора одной из специальных работ по теории современного апокалипсиса «Имен­но человек создает хаос...
Лекция о современном искусстве iconИстерство образования Чувашской Республики моу «сош №7» оригами область образования: искусство Работу
Исследовать историю возникновения, развития и различные направления в искусстве оригами. Прикладное использование оригами в современном...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org