Бессмертный ларионов



страница3/43
Дата30.06.2014
Размер6.03 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43
Глава 5
Пигмалион ненавидел женщин, но с мальчиками не блудил. Работал как одержимый, в остальном довольствуясь малым, и, тем не менее, посмеивался над аскетами, упорствующими в телесных и умственных упражнениях. Нагнетать дух и накачивать мускулы - одно баловство, прихоть самолюбивой скуки. Откровенный и не гордый, он легко сходился с людьми и в то же время терпеть не мог шумных собраний и праздничных зрелищ. Даже атлетические состязания, проводившиеся без участия кифаредов и платных шутов, раздражали его азартом соперничества, а дружеские застолья (с торжественным омыванием ног, с уважительной беседой по кругу и пьяными излияниями под конец) вгоняли в тоску. Лишь в работе он по-настоящему отдыхал, хотя и сосредоточенность требовала постоянного напряжения и самодисциплины, пусть небольшого, но насилия над собой, истощавшего его волю. Во всём, к чему стремился Пигмалион и на что был способен, обнаруживался разрыв, противостояние равных взаимоуничтожающих сил. Он боролся с духом и боролся с плотью, и всякий раз проигрывал себе. Таков итог любой внутренней борьбы.

Видно, боги готовят меня к райской жизни, говаривал он Евпраксии, иначе какой прок в испытаниях?

Пигмалион неплохо разбирался в логике и внимательно прочёл труды Гераклита, но так и не составил ясного представления об умопостигаемых началах бытия. Потому и не ввязывался в публичные дискуссии. Ещё в молодости, наслушавшись бродячих философов и записных диалектиков, он понял, что искусство вести спор заключается не в обмене мнениями, а в отстаивании личных или групповых интересов, а поиск истины напоминает стрельбу из лука по скрытой мишени.

С утра до позднего вечера на главной площади толклись бездельники и краснобаи, обсуждая всё сразу и всё сводя к проблемам завоевания, удержания и использования государственной власти. Наверное, глядя на них, Аристотель пришёл к выводу, что человек - городское животное, zōon politicon, которое пасётся на общественных пастбищах и питается подножным кормом. Само понятие политической войны с её убойной лексикой (стратегические резервы, тактические задачи, круговая оборона, захват инициативы) наводило на мысль о кровопролитии и вызывало в Пигмалионе стойкое физиологическое отвращение.

Разумеется, как любой гражданин, уважающий свои права, он был вынужден захаживать в булевтерий или исправно являться в дикастерий для уплаты налогов. По воскресным дням наведывался на рынок, чтобы пополнить запасы провизии и прикупить кое-что из гончарных изделий, которые привозились из Аттики, Беотии и Коринфа, известных мастерами и лавочниками. Все дороги вели в акрополь, но и стихийно втянутый в его суматоху, он обходил агору, как отхожую яму, в которую мог ненароком упасть, да нароком выгадиться.

Однако самой мучительной из повседневных забот была его затянувшаяся тяжба с богами. Поклонение идолам, будь они вырезаны из обрубка дерева или из благородной слоновой кости, до смешного походило на заигрывание черни с отцами города.
И славословия и покаяния вымогателей были нацелены не столько на отпущение старых грехов, сколько на вымаливание новых. И боги, как архонты, то брезгливо снисходили к просьбам, то безжалостно карали, порой за самый незначительный проступок, тех же простаков, что и в небо и в потолок булевтерия пялились с одинаковым страхом и умилением. Чаще хозяева Олимпа и полисной власти оставались равнодушными к ним, и тогда предоставленные себе ахейцы развязывали братоубийственные войны и устраивали пышные погребальные игры на тризнах ими же принесённых в жертву героев.

Пигмалион готов был согласиться с Гераклитом, что первооснова сущего - мировой огонь, логос, из которого путём сгущения возникают все вещи и путём разрежения возвращаются в него, и что в космосе, раздираемом противоположностями, существует тайная гармония, но поверить в непогрешимость олимпийцев, хладнокровно совершающих безрассудные поступки, он не мог. Не мог, потому что не хотел.

При желании всё можно понять, а значит, в какой-то мере оправдать: и желчь архонта (египтяне опять взвинтили пошлины на золото, вздорожала привозная пшеница, стало быть, оскудеет казна и ужесточится учёт, лишнего в карман не положишь), и ярость фета, сокрушающего налоговые столбы (земля отощала, а жена девятым брюхата), и жестокость воина, подавляющего мятеж в расчёте на повышение и награду, и даже рок, позволяющий богам капризничать, а людям пенять на них. Ещё проще было считать, что все события обусловлены, все государства безнравственны, а общественное благоденствие зависит от степени развития его граждан, и никакие перевороты ничего не могут изменить. Вмешательство высших сил тоже не прибавляло ни благ, ни добродетелей.

Короче, Пигмалион не нуждался в опёке богов и отцов города. Резать кость его научил не Аполлон, а старый мастер с Родоса, куда он отправился мальчишкой, прослышав о славе Агесандра. И кормил его не архонт, а ремесло, дающее хлеб и удовлетворение, заключавшееся в том, чтобы аккуратно платить налоги и считаться порядочным человеком.

Загвоздка была в другом. Всякий раз, когда он ощущал в руках жар, постепенно охватывающий его всего вместе с душой и разумом, он испытывал острую бессознательную благодарность к тому, кто делился с ним мировым огнём. Жар приходил извне и, бесспорно, он был божественного происхождения. Теми же руками, с той же страстью и опытностью Пигмалион не смел прикоснуться к удаче, которая сама шла к нему, едва загорались руки. И ложки и крутобёдрых афродит он мастерил бездумно, рукомесло не требовало священнодействия. Но молиться на то, чего он не понимал, Пигмалион не умел. И не пытался понять, так как стремление к высшему, заложенное в человеке, доказывало присутствие высшего, непостижимость которого лишала смысла любое продвижение на этом пути.

Нет, он не жаловал небеса, но верил в небесный промысел, что не зависел от богов, даже если бы они и существовали. Более того, не сомневался, что каждому человеку отпускается жар, но не все умеют отличить его от чесотки и ломоты в костях, а огонь, который не поддерживают, рано или поздно угасает. В этом прахе алчности и бессилия некогда затонула сказочная Атлантида, задохнулся стоязыкий Шумер и жреческий Египет, та же участь постигнет и блистательную Элладу. Люди слишком доверяют символам и слишком подозрительно относятся друг к другу. Они не способны противиться чужой воле, потому что снисходительны к своим слабостям. Надо ли удивляться, что пресекается беззащитный дух?

После плотного обеда Пигмалион впадал в меланхолическое благодушие. Откидывался в камышовой качалке и потягивал виноградный сироп, вскипячённый с гвоздичными почками и корицей, шутливо поругиваясь с Евпраксией, хлопотавшей по хозяйству. Нянька пропускала колкости мимо ушей или с ехидцей поддакивала, давно усвоив, что с ним лучше не связываться.

- Я и в детстве был страшен, а, нянька? - вдруг спрашивал, гадливо пощипывая на руке мохнатую черно-бурую шерсть.

- Что ты, светик, хорошенький был.

- То-то что был, не умеешь врать.

- А хоть и так... Старость, кого она красит? И платье, сколько ни береги, когда-нибудь сносится.

- Любимое рвётся быстрей.

- Не любишь ты себя, не наговаривай.

- Тупая ты стала, при чём тут я?

- При том, что куда ни ткнусь, везде ты со своими придирками. У тебя жизнь не ладится, а цепляешься ко мне. Жениться тебе надо.

- Одной дуры мало, будет две.

Посмотрел бы ты на себя, ворчуна, и на своих дружков, болтуна, хвастуна и пьяницу, поджимала губы нянька, послушал бы час-другой, с горя бы и женился. Чем две дуры хуже четырёх дураков?

Я уж постараюсь, раскачивался Пигмалион, чтобы никто не дышал мне в душу, ни бабьей жалости, ни бабьей спеси я не потерплю. Красавица за меня не пойдёт, а уродку я не возьму. Да, чёрен, брюхат и эта непотребная привычка всё щупать, мять руками, как глину... а не возьму.

- Тогда приищи кого-нибудь на стороне.

Пигмалион залпом допивал сироп и отсылал няньку в кладовую за вином. Он избегал разговоров, которые, так или иначе, касались его маленькой тайны, известной, к сожалению, многим и принесшей ему славу незадачливого любовника. Была и большая, надёжно скрытая от посторонних глаз и ушей, но доставлявшая уже не мелкие, а великие огорчения.

Он стыдился продажной любви, делового угрюмого скотства. Оттого был робок и вял в уговорах, а в постели до безобразия груб. Разобидев женщину до слёз, плакал сам, и за это его презирали сильней, чем за всё остальное, как будто раскаяние отягчало вину. Кичливые гетеры заворачивали его с порога, да и старые потаскухи с выбитыми зубами оскорбительно торговались с ним, обговаривая условия случки.

Пигмалион пробовал разобраться в причинах своих невезений и однажды пришёл к неожиданному выводу: он ненавидел женщин за то, что они не способны к идеальной любви. До сих пор среди невест и жён он не встретил ни одной, равной его пониманию счастья. Той, с которой он был бы счастлив на любых условиях. Это и есть идеальная любовь.

По силам она ему? Двужильный, шутя впрягался в повозку с поклажей и протаскивал её с четверть стадия, и бивни с пристани волок на себе, почти не сгибаясь. Чепуха, внутри он хрупок и ломок, как сколок обсидиана, вот именно, вулканическое стекло.

- Или купи рабыню, - не отставала нянька, подливая вина в килик и масла в огонь. - Родишь сыночка, будет кому тебя похоронить, несчастный.

- Что бы я делал без тебя, многоумная.

Отмахивался, а на рынок зачастил. По воскресеньям привозили живой товар, и на торги съезжались со всех окрестностей Лемеса. Спрос на работников был велик, и невольники доставлялись огромными партиями, до пятисот человек.

Раньше, во времена материковых войн, их набирали из числа пленных, и взнос в городскую казну за право участвовать в дележе не превышал нескольких оболов, но по жребию доставались и немощные старики, и увечные воины, и ни на что не годные полудурки. Благодаря мирной передышке добыча рабов превратилась в налаженный промысел: фригийцы разбойничали на Геллеспонте, финикийцы на юго-востоке, и обедневшие малоазийские князьки охотно продавали своих поданных. К тому же на Кипр высылали мятежников из Сидона и Тира. Теперь здоровый мужчина стоил не меньше двух быков, а знавший ремесло и вдвое дороже. Красивые рабы шли уже за цену овечьего стада, а порой и десятка быков.

Сначала скупали мужчин для работы в поле и мастерских, потом мальчиков и задёшево пожилых для ухода за скотиной и садом. Эти сделки совершались стремительно, по зубам и костяку определялись возраст и крепость раба.

Женщин высматривали с пристрастием. Их брали в няньки собственным детям, в прислуги, ну, и для утех, поэтому в расчёт брались здоровье и наружность. В этом смысле рабыня была вдвойне вещью, которая должна и служить и украшать.

Кого ни перевидал, красавиц и уродин всех мастей: чёрных, белых, красных и жёлтых, как пергамент. Таких и сам мастерил, по десятку в день. А к этой рыжей, ни то ни сё, вдруг потянулся. Впрочем, был ему знак - вспыхнули руки.

...Нянька возилась с девчонкой, а он жевал тёплые пшеничные лепёшки, запивая их кислым молоком, и думал обо всём и о том, что сегодня он начал новый круг и что этот круг последний. Очень круто он взял разбег. Ополоснул лицо и, разыскав чистый хитон, отправился в термы.

Бритоголовый эфиоп размял ему бока и спину. Пигмалион кряхтел и беззлобно ворчал. Ноги велел не трогать, крутило суставы, ещё бы, целыми днями на ногах, такая туша. Он не умел работать сидя, и мелкую утварь поделывал, упёршись коленом в кресло, а бедром навалясь на стол. Причуды, старческие причуды. Приобретённые сызмальства.

Долго размокал в бассейне, полудремал. Привиделась покойная мать. К добру, говорила нянька. К добру и ладно, отмахивался, лишнее не помешает. Завернувшись в покрывало, вытянулся на мраморной скамье, жадно вдыхая её сухой холодок. Он любил мрамор, легко поддающийся полировке, недаром его прозвали блестящим камнем.

Когда проснулся, солнце уже зашло. Эфиоп принёс настой календулы для орошений и розовое масло для втираний. Пигмалион взамен попросил вина и орехов и перебрался во внутренний дворик. Сладко, до одурения, пахли магнолии, факелы отбрасывали причудливые тени. Свежий ветер с моря играл листьями эвкалипта, и они издавали стрекозий треск. Из гимнастического зала доносился звероподобный рык и грохот падающих снарядов. У нынешней молодёжи, подумал, весьма животное представление о человеческом совершенстве. В дверях фригидария шёпотом пререкались двое, по-видимому, отец и сын. В юном голосе не слышалось послушания, а в стариковском - уважения.

Он не заметил, как стемнело, и приятная ломота сменилась ноющей болью и слабостью во всём теле. Как обычно после удовольствия его одолевали угрызения совести, досада, что зря потрачено время. Прав Есклепий, все болячки от дурного расположения духа, нельзя распускаться. Но и радоваться вроде нечему. Чего он добился своим каторжным трудом? Почестей? Богатства? Что-то не видно лавровых венков, зато сквозь монеты в сундучке проглядывает щербатое дно. Кость нынче дорога, и не всякому по карману украсить залу искусной скульптурой, а средние люди предпочитают подделки и копии. Но брюхо наел и рабыню завёл. Будет ласкова с ним, придётся дарить ей браслеты, выслушивать её детские глупости. Ни в чём нет отрады, стар он.

Пигмалион с бешенством отшвырнул фиал, опрокинул треногу.

А это мы ещё посмотрим!

Глава 6
На рассвете посыпался снег. Падал отвесно, не задевая фонарей, крупными размашистыми мазками растушёвывая сумрак и очертания улиц. Было что-то потустороннее и величественное в этом почти театральном действе, где главные роли отданы сверхъестественным силам, а мизансцены разыграны неодушевлёнными предметами.

Ларионов погасил лампу, закрыл глаза и сквозь чёрно-зелёные круги смотрел в ослепительную белизну.

Как тихо и хорошо, как просто всё и разумно, что совершается без ведома человека. Не потому ли мы ищем смысл за чертой сознания? Но лучший мир тем и замечателен, что нас там нет.

Влажные хлопья ударялись о стекло и мгновенно таяли, стекая извилистыми ручейками. Ночью снег кажется гуще, он теряется на свету.

Всегда, когда лило как из ведра или мело во все пределы, он испытывал громадное облегчение, словно не с неба, а с его души спадала тяжесть, и конвульсивное ожидание исхода вдруг разряжалось. Может, и он участвует в круговороте природы, в её панических катаклизмах? Но всё, и сознательное и бессознательное, развивается незаметно, подспудно, внезапны и ощутимы лишь последние силовые рывки.

Уснул, уронив голову на стол. Снилась Москва, станция Новослободская, окошко с деревянными ставенками в глухой бездверной стене, надпись полукругом: «Горячие бублики». У входа в метро продавали пирожки с горохом, по пять копеек, мятые и недожаренные. Их развозили в металлических ящиках на колёсиках, и у каждой шарманки был отдельный воющий скрип. «Sсharmantе Katharine, scharmante». Из этой немецкой песенки и вылупилась «шарманка». По левую сторону тянулась вереница пригородных автобусов, покачивались кусты набухшей сирени, ещё не обломанной, не облепленной пылью. Он купил в угловом киоске кулёк чернослива и отдал его Лиде, проходившей мимо под руку с Дыховичным. Она его не узнала. Потом куда-то ехал, стоял за чем-то в очереди, не досталось. Проснулся с чувством вины и потери.

Робкий голос взывал к нему из коридора:

- Сергей Петрович, к вам пришли.

- Скажите, чтоб пропустили.

Выглянул и чуть не столкнулся с Аней.

- Здрасьте.

Срезанные валенки, полусогнутые колени, балахон. Волосы забрызганы снегом, глаза... с такими бросаются в прорубь.

- Молодец, что пришла. - Выдавил. Молодец.

Исписанные листы валялись на полу, на столе, на кровати. Сгрёб. В незаконченной рукописи есть что-то стыдное. Сроду не грешил писательским суеверием (творчество - та же порча и сглаз), но когда заглядывали в его черновики, чувствовал себя, как голый дурак на площади. Голый, и к тому же дурак. Но так и возникают крылатые фразы: чирикнул - и понеслась.

Аня щёлкнула замком портфеля и вытащила злополучную шляпу. Видно было, что с ней основательно повозились: велюр приглажен волосок к волоску, поля расправлены.

- Берегите голову.

Бесстрашный ребёнок.

- А у вас просторно. Можно я форточку открою?

Чтобы ещё просторней? Неистребимая женская логика. «Благодарю тебя, Боже, что ты не создал меня женщиной». Этой молитвой начинали день ветхозаветные иудеи, раньше других осознавшие первородный грех.

Кивнул. Челюсти не размыкались.

- Я вам не мешаю?

Длиннорукая, легко дотянулась до форточки.

- Бог с тобой. Давай пальто.

Протянула с опаской. У девочки в тринадцать лет вполне устойчивые предрассужденья.

- Я по утрам не в духе. Ничего? - Вроде как извинился.

- Я тоже никогда не высыпаюсь.

Целое умозаключение.

- Мне жалко спать.

- Как это?

- Обыкновенно. Полжизни спим.

Он включил электроплитку и принялся за бритьё. Отскребал щетину, словно наросшую за ночь старость, и следил за Аней, бросавшей в зеркало трассирующие взгляды.

Заныл чайник.

- Выпьем с горя? - Вымучил подобие улыбки.

- Где же кружка?

Знает классику, уже кое-что. Он был чёрств, как вчерашний батон.

- Я не люблю чай. У него деревянный вкус. Вы пейте, а я посижу. Сбежала с уроков, отец дома, ругаться будет.

Она говорила странно, перескакивая с пятого на десятое. Он-то её понимал, ну а другим каково?

- Зачем? - спросил на её языке.

- Из-за вашей шляпы. Еле влезла.

- В руках бы принесла.

- Долго объяснять.

Кому? Ему, отцу, всем интересующимся? Ларионов напялил шляпу и начал прихлёбывать обжигающую бурду. Аня разглядывала зимний пейзаж в окне. Жёсткий профиль.

- Я бы хотела умереть зимой. А вы?

- Как-то не думал. Почему?

- Тихо, светло, все по углам сидят.

Он усмехнулся.

- Стихи пишешь?

Стиснула зубы так, что скулы подпрыгнули. Совершенно не владела лицом.

- Петька сболтнул?

- Нет, Петька чист, как голубь.

- Не просите, всё равно не прочту.

Не кокетничала, а всё же дразнила. Безотчётно, по-детски.

- Не буду.

За окном медленно кружился снег. Очёсы ткацкого производства. Штуки отсыревшего полотна валялись тут и там, некуда ступить. Дыра лихорадочно готовилась к досрочной сдаче продукции. Греция, Кипр, таинственная рабыня... у него слишком развито воображение. Нормальная девочка. Пальцы вымазаны чернилами.

- Я хочу умереть зимой, потому что хочу домой...

Он рискнул.

- А Петрович, товарищ мой, рыцарь сумрачный, но прямой, не пускает меня домой.

Залилась румянцем. Ларионову стало не по себе.

- Ну, летите, как хотите, только крылья берегите!

Выпалила и рассмеялась. Смех женский, грудной, но судорожный, на выдохе.

- Не обиделась? - спросил на всякий случай.

- Сочтёмся славою. Я всё-таки пойду. Скажу, что заболела.

Начитанная. А не замечает, что говорит ритмическими периодами.

- Мне надо встать на учёт в военкомате. Может, составишь компанию?

Бедный русский язык.

- Нет, лучше отцу помогу. У нас сегодня стирка.

- Ты же больная.

- Скажу, что физкультуры не было.

Стянула со спинки кровати обвисшего верблюда и нырнула в его обезвоженное нутро.

- Много у тебя отговорок.

- У меня всего навалом. Прощайте.

Прижала портфель к животу и шаг за шагом, спиною к двери.

- Постой.

Ларионов подошёл и взял её за согнутые локти. Показалось, что встал над обрывом. Ветер пробрал до костей, свежий колючий, в иглах взбесившихся льдинок.

- А что, если...

- Потом, - оборвала.

- Принеси стихи, я в этом разбираюсь.

- Потом.

Притянул к себе. Ничего не хотелось.

- Спасибо за шляпу.

Выскользнула из рук и ушла в глубокое море. Лекций нет. Военкомат не известно где. А разбитое корыто, вот оно, качается на волнах, приглашает совершить увлекательное путешествие по живописным окрестностям Эвксинского Понта, а заодно по эгейским, ахейским браздам.

Съел, Ларионов? Приятного переваривания.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43

Похожие:

Бессмертный ларионов iconMichael Jackson: The Immortal World Tour Cirque du Soleil Фонд Майкла Джексона и Цирк дю Солей объявил сегодня, 21 июля 2012, что премьера Мирового тура «Майкл Джексон Бессмертный»
Фонд Майкла Джексона и Цирк дю Солей объявил сегодня, 21 июля 2012, что премьера Мирового тура «Майкл Джексон Бессмертный» ™ состоится...
Бессмертный ларионов iconТемная энергия. Физические основы и эволюционные характеристики
М. Г. Ларионов Астрокосмический центр физического института им. П. Н. Лебедева Профсоюзная ул, 84/32, г. Москва, 119991, Россия
Бессмертный ларионов iconУчебное пособие для студентов экологических, биологических и агрономических специальностей вузов Е. Б. Смирнова, М. А. Занина, М. В. Ларионов, Н. Ю. Семенова
Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования
Бессмертный ларионов iconП. А. Ларионов, И. В. Беленкова
Для их решения используют приближенные, в частности, численные методы. Реализация численных методов требует выполнения огромного...
Бессмертный ларионов iconКафедра менеджмент и маркетинг
Впо, обучающихся по направлениям подготовки "Экономика" и "Менеджмент" : рекомендован уполномоченным учреждением Министерства образования...
Бессмертный ларионов iconСказка «Верные друзья Снегурочки и злые силы»
Похитил Снегурочку Кощей Бессмертный. А от Деда Мороза потребовал выкуп привезти Коня – Ледяные копыта
Бессмертный ларионов iconЮрий Андреевич Морозов. Под его руководство
Первый матч в чемпионате СССР среди «показательных команд предприятий и ведомств» в группе «Б» 27 мая 1936 в Днепропетровске, сыграв...
Бессмертный ларионов iconАйзек азимов бессмертный бард
Он был слегка под мухой, иначе бы он этого не сказал. Конечно, в том, то он напился на рождественской вечеринке, ничего предосудительного...
Бессмертный ларионов iconОлег ларионов гадание на рунах
Тот внутренний свет, горящий в мозгу, всегда был определенной конфигурации, в виде некоего символа. Так было с самого раннего детства,...
Бессмертный ларионов iconВасилий Ларионов: Юность войне, зрелость – тюрьме
Теркина. Беседуя с Василием Васильевичем, невольно ловишь себя на мысли, что перед тобой живая легенда, человек, побывавший в самом...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org