Бессмертный ларионов



страница6/43
Дата30.06.2014
Размер6.03 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43
Глава 12
Их медовый месяц длился девять с половиной дней. Свадьбу сыграли под Новый год. Напрасно переживали, что гости не соберутся, праздник-то домашний, со стариками, роднёй, и вьюга как назло разыгралась, весь двор завалило снегом.

Явились вовремя и в полном составе, да ещё незнакомца по пути прихватили, заснул в подъезде. «Приехал к тётке из Могилёва, а на Курском ограбили, и паспорт сняли, и тёткин адрес, и тыщу рублёв, ну подчистую». Ядовитый Сенечка не удержался: «таки на Киевском». Набросились, как не стыдно, человек в расстройстве, сам не знает что говорит. Пустили по кругу шапку, набрали с верхом, и на обратный билет и на перекусить. Потом еле утихомирили, «впал в радость»: гнул вилки, глотал горящие спички. Но как было весело, и Лёва сказал: «Это на всю жизнь».

В семь вечера ворвались с обыском. Два ванька с винтовками встали у двери; понятые, якобы соседи, сроду их не видели, прилипли к окнам. Главный, судя по тому, как отдавал лающие команды, уселся на стол, смахнув только что законченный ею конспект завтрашней лекции. Половина его лица была обезображена бурым родимым пятном с проросшими чёрными волосками, и в ней шевельнулась жалость, не отвращение. Двое подручных рылись в бумагах, книгах, фотографии из альбома бросали на пол, наступали на них, оставляя рваные следы.

Вот она шестилетняя, «фаечка-фуфаечка», как дразнила мама, с букварём в обнимку; переснятая вырезка из «Комсомолки»: Лёве вручают патент на изобретение; их школьный выпуск, «виньетка»: овальные портретики с фамилиями, выведенными печатными буквами, сверху пропись: «Дело Ленина живёт и побеждает»; отец с мамой, на даче, он сидит на траве, она на скамейке, напяливает на него свою панаму, смеются.

Интересно, подумала, их специально натаскивают, как ищеек, или навык приходит с опытом? У неё бы не вышло пролистать двенадцать томов Карамзинской «Истории...» в считанные минуты, да ещё залипая на каждой заложенной странице. Научить бы этих умельцев читать, цены бы им не было. В голову лезли какие-то посторонние, приблизительные мысли, мешая сосредоточиться и понять: что происходит, наяву ли?

- Паспорт, военный билет, - поторапливал главный.

- Я туберкулёзный, - оправдывался Лёва, - меня комиссовали, честное слово! Фая, где наша синяя папочка с документами?

- Как воевать, - последовал сложный семантический ряд, - так все кровью харкают.

Война? растерялась она, какая война? В Испании? Но если бы объявили всеобщую мобилизацию, прислали бы повестку, вызвали в комиссариат, да и в интербригады идут добровольно, не под конвоем. Арест?

- В комоде, я говорю, в нижнем ящичке, Фая, посмотри, пожалуйста.

- Стоять! - Главный с кошачьей ловкостью спрыгнул со стола. - Где прячешь валюту, гад?

Лёва беспомощно улыбнулся и вывернул карманы: ключи, трёшницы, мелочь, смятые квитанции. Припомнилось, что, уходя, «тётка» полез в карман и выронил новенькую сторублёвку.
Таких купюр в шапку не кидали, откуда они у них, бессребреников?

- Смешливый какой, - оскалился главный и побурел второй половиной лица. - А ну, пакуй барахло, жидовская подстилка!

Лёва заплакал. Она кинулась искать тёплые вещи, но всё куда-то вдруг запропастилось. Запихала в рюкзак лыжный свитер, свою душегрейку, две пары простых носков и один шерстяной, второй так и не отыскался.

Лёву уже уводили. Он словно одеревенел, даже попрощаться забыл. Она обняла его вдогонку, со спины, поцеловала в жёсткий ворс пальто, купленного недавно, к свадьбе, как он радовался... Лёва потёрся подбородком о её руки и ничего не сказал.

Только на лестнице, толкали вниз, прикладами и ногами, он опомнился и рванулся к ней, крикнул:

- Передай маме, что я вас безумно, безумно люблю!

Её взяли на следующий день.

Глава 13
Ещё по приезде он затеял одну афёру с подачи Генки Гуляева, приятеля по филфаку, теперь заправлявшего прозой в Краснодарском книжном издательстве. В плане будущего года стояла книженция об истории города Армавира, и Генка, они изредка перезванивались, предложил ему «осветить период 50-х годов». Ларионов, не раздумывая, согласился: и деньги, и слава, и работка, не сопряжённая с творческими муками. Жирного грека не было и в помине, и рыжая девочка не застилала глаз, нечего было ломаться.

Итак, сказание о граде Армавире обрастало шерстью. Начал он веселенько, с ударением на третье «е», попрыгал козликом на зелёном лужке… и сорвался с привязи. Лес дремучий, стоокий. Ободрал бока о колючки, полез в рассуждизмы. Сквозь лирические кудри пробились филологические рога. Ну и пошёл бодаться направо и налево, эдакая тетюшанская дереза.

В городском музее познакомился с Игорем Вячеславовичем, здешней краеведческой знаменитостью, занозистым правильным старичком. Когда-то он, быв школьным учителем, тихо преподавал историю. Выйдя на пенсию, решил отыграться на прославившихся земляках и заодно «приложить руку», его слова, к археологическим находкам, весьма сомнительного происхождения. Он уже разработал свою методику датировки скифских сокровищ (бронзовый шлем с шишаком и с полпуда глиняных черепушек), а также «оригинальнейшую систему отбора архивных данных». Всё это было не смешно. Однако с энтузиастом считались, и он умело пользовался авторитетом: на всех открытых собраниях заседал в президиуме, нёс скифскую туфту и цитировал бессмертных автохтонов.

В каждом захолустном городке есть свой дурачок и свой сумасшедший. Игорь Вячеславович находился где-то на полпути от одного к другому. Для дурачка он был слишком хитёр, а для сумасшедшего недостаточно искренен. Но благодаря ему Ларионов получил допуск к архиву и с удовольствием глотал пыль раскуроченных курганов и раскулаченных хуторов, осевшую в папках под астрономическими номерами, как то: 11 583. Неплохая задачка для блаженной памяти Зигмунда, любителя цифровой символики.

Сегодняшний день Ларионов решил посвятить другу Гуляеву.

- На всякий случай изложите мне вашу автобиографию, - скороговоркой выпалил Игорь Вячеславович, забежав к нему поздороваться и заодно попрощаться, очень спешил. - В двух экземплярах, через два интервала, и фоточка «молодые годы». Могу заверить, что пригодится, у меня чутьё на всякую будущность. Когда и где печатались, где учились, пару строк о родной Кубани.

- Родной? - обалдел Ларионов.

- Ну а как же, - ласково пожурил дедушка по скифской бабушке. - Во-первых, «и всё вокруг народное и всё вокруг моё», а во-вторых, почва у нас такая, благодатная, что ни прибьётся, тут же корни пускает. Ай нет?

- В широком смысле, - отмахнулся.

- Вот, горячо приветствую вашу широту. Мы с вами ещё развернёмся, не сомневайтесь, и слух об нас пройдёт по всей Кубани... Вы же пушкинист, а значит, патриот.

Ага, подумал Ларионов, самое время объявиться певцом родной Эфиопии.

- У меня все таланты тут лежат. - Игорь Вячеславович постучал кулачком по драному портфелю. - И Савва Дангулов, скоро открою его личный музей, и Боря Каспаров с Юрой Крутовым, и ещё кое-кто, даже красивая женщина есть. Хотите, карточку покажу?

- Не надо, - взмолился Ларионов.

- Смелей, мой друг! В вашем возрасте я был влюбчив, как... - Он запнулся, не мог подыскать достойного кролика или петуха. - Да что там, горел как свеча!

Только бы не стал рассказывать о последней жене, мысленно обратился к небу Ларионов.

- И сейчас горю, - загадочно улыбнулся краевед.

Ларионов с ненавистью отвернулся от неба.

Глава 14
Привезли в воронке, вытолкнули во двор. Отпечаталось, как на моментальном снимке: свинцовые ворота, подъезд с фонарём в проволочной сетке, сверкающий снег. И гулкая давящая теснота, словно находишься на дне высохшего колодца. Встала на цыпочки, чтобы разглядеть соседние здания, понять, где это. Везли долго, минут сорок, но по дороге, перед высадкой, расслышала бой Спасских курантов, восемь басовых ударов. Померещилось или нарочно петляли, сбивая с толку? Не могли столько времени добираться с Новослободки, неслись как угорелые.

В глаза бросился скат крыши неосвещённого дома и бледный месяц, выкатившийся из-за туч. Стукнули по затылку, упала, очки отлетели. Ползала, шарила в темноте. Загадала: найду - спасусь. Нашла на звук, хрустнули под коленом.

Камера два метра на полтора, душегубка? с глухой цельнометаллической дверью. Мужчины и женщины впритирку, лица каменные, по очереди затягиваются папиросой. Дышать нечем, хотя в квадратном отверстии под потолком нет стекла, из-под намордника сочится студенистая хмарь. Прилепилась сбоку, на полусогнутых, пересчитала: четырнадцать голов. Очки запотели, хотела снять их и протереть, но выпростать руки не удалось. Так всё и запомнилось сквозь муть и трещины.

Допрашивал следователь Е.Р. Моложавый румяный, упитанный, в новеньком френче, без конца оглаживал, с виду почти добродушный, если бы не привычка отводить глаза. Начал издалека: расспрашивал о родителях, о работе, «а помните ёлку в Сокольниках в двадцать восьмом? какой был каток! бегали на снегурках?» Нет, усмехнулась, я в это время кандидатский минимум сдавала. Рассыпался бисером, «да, запамятовал». Внезапно сделал страдальческое лицо.

- Но вы же учёный, умная женщина, как вы могли... запятнать себя браком с таким ничтожеством?

- Это ошибка, - бросилась переубеждать, ещё на что-то надеялась, - он талантливый физик и порядочный человек, это ваша ошибка.

- Нет, уважаемая, не наша... мы тут такую рыбину вздёрнули на крючок... И что любопытно: рыба, а заговорила человеческим голосом... мы и смекнули, что золотая...

От добродушия не осталось и следа.

- А что чудотворнице делать в спокойной воде? Известно что: мутить да подлавливать дурачин-простофиль... сказочки-то для них писаны...

Он расщеплял интонацию в конце каждой фразы и сладостно ею вибрировал.

- А мы её цап! и на стол... Много чего узнали: и где щуки прячутся и где раки зимуют, и где ваш паучок... ножками сучит.

Ей стало дурно, показалось, что куда-то летит, но не вниз, а по кругу, как на карусели. Заботливо пощупал пульс. Смочил водой из графина вафельное полотенце и, аккуратно сложив его вчетверо, положил на лоб.

- Поняли, о ком говорю?

- Нет.

- А что ж так разволновались? - Похлопал себя по карманам, извлёк янтарный мундштук. - Не верю я вам, ой не верю...

Не соображала, день или ночь, допрос длился несколько часов, вся затекла, держалась краем сознания - только бы Лёве не повредить.

- Бывали, бывали, он сам сказал...

- Кто? Где?

- А вы не уплывайте, рыбонька моя... - И грохнул кулаком по столу. - Вобла! Подстилка жидовская!

Сразу отрезвела, но нервы не выдержали резкого перехода, и вырвался смех. Что это у них, рабочий термин?

Хлестал по щекам полотенцем, выкрикивал что-то отборное, замысловатое, лексически невообразимое. Ещё немного посижу, уже хохотала в голос, и накатаю учебник по ломовому фольклору. Истерика закончилась слезами и затяжной изматывающей икотой. Потом отупение, паралич.

- Авансы исчерпаны, - подытожил Е.Р.

Его физиономия вновь подобрела, разгладилась и приобрела сытое выражение, постепенно переходящее в сосредоточенность. Она почувствовала: сейчас начнётся страшное.

- Имена, адреса, контакты по вертикали. Итак, когда Ларионов привлёк вас к работе?

Глава 15
У примуса возилась соседка, неряшливая баба с перетянутым животом, и Ларионов проворно (коммунальный рефлекс) спрятал цветы за спину. Бабе того и надо было. Удовлетворённо гыкнув, перегородила ему дорогу.

- Кто такой?

- К Чеханцовым. С официальным визитом.

- Нету хозяина.

- Я к хозяйке.

Дёрнула поросячьим носом.

- Ань, ты дома? Тут до тебя пришли!

- Пусть войдут.

Аня пришивала пуговицу к мужскому пиджаку, примостившись на валике дивана, как присаживаются на чемодан в ожидании поезда, готовность номер один.

- Привет, - протянула, - я сейчас.

И откусила нитку. Очаровательный женский жест.

Ларионов положил метёлку на стол. Свежезамороженные гвоздики, раздобытые по сосновскому блату, не трепыхались, и барышня бровью не повела, чтобы выразить своё удивление или благодарность. Но в комнате чистенько, как в амбулатории: диван обтянут бязевым чехлом, на столе опрятная скатёрка, кровать застелена перекрахмаленным пикейным покрывалом.

- Болеем, - сказала, дёрнув плечом.

Ларионов пристально посмотрел на неё: а ну как читает мысли? Не разберёшь - глаза хитрющие зеленющие.

- А что с тобой?

- «Сердечный друг, я нездорова».

Он смутился, роль няньки показалась ему унизительной.

- Я не умею давать советы, но ходи-ка ты в валенках, не форси.

Воткнула иголку в подушечку, вышитую болгарским крестом, какие обычно дарят мамам на 8 марта, и, вынув из шкафа плечики, повесила на них пиджак. Взяла с тумбочки пластмассовый оранжевый сосуд с узким горлом (как же, милосская амфора, по-милосски безрукая), зачем-то заглянула внутрь и дунула. Он тайком ею любовался. Всё, что ни делала, выходило живо и естественно, как растёт трава, получаются дети, происходит невероятное.

В коридоре забулькала вода. Амфора вернулась на тумбочку.

- А я не умею ахать.

Вот так пауза. И откуда в расслабленном существе столько выдержки? От верблюда. Тут хоть понятно, не то что с бунинским смаком.

- Ну и не ахай, - сказал, направляясь к вешалке, чтобы достать из пальто сигареты.

Решила, что уходит, и приросла к полу.

- Я закурю?

- Кур-рите.

Что и требовалось доказать.

Присела на корточки перед печкой, прочистила кочергой колосники и задвинула в пекло совок угля и две чурки. Ничего лирического. И тапочки со стоптанными задниками.

- Вам чаю заварить или кофе? - Голос ещё дрожал.

- Кофе.

Двигалась легко, но порывисто. Чуть не перевернула стул, наткнулась на этажерку, приложилась к печке. Поди все бёдра в синяках.

- Крепкий или слабосильный?

- Чтоб ложка стояла.

Коврик с попугаями и привет из Дедеркоя куда-то исчезли, и птичка упорхнула, какая жалость. Ларионов бросил окурок в поддувало, не дождавшись, когда ему принесут пепельницу, походил по комнате и оседлал расшатанный стул. Надо было о чём-то говорить, но он не находил слов или не там их искал - в глубоком вырезе аниной кофты роились родинки, классическая мошкара, летящая на пламя.

- Да... - сказал Ларионов.

Пожала плечами, «ну и что». Неужели всё понимает?

- Какие успехи?

- Бешеные. Пару схватила. Сочинение по «Евгению Онегину». Написала что думаю, да ещё пушкинской строфой.

- Например.

- «Но, боже мой, какая дура!» Это про Татьяну.

- Догадываюсь. Знаешь, что такое ямб?

- Знаю что ямб, но он до меня не доходит, я по слуху пишу.

- Покажи.

Принесла листок, вырванный из тетради, с жирной двойкой за содержание и хиленькой пятёркой за грамматику. Метриопатия а la russe. Он начал читать.
Нет, счастье было невозможно.

Да, счастья требовать нельзя.

Татьяна слишком осторожна -

кругом вельможи и князья,

к тому же цельная натура...

Но, боже мой, какая дура!

А я б всю жизнь его ждала,

себя взаймы не отдала,

я б не могла его оставить,

на что мне гордость, слава, честь,

ведь я не лучше, чем я есть,

ведь я люблю, к чему лукавить?

Пускай душа его темна -

я буду век ему верна.
Ларионов повеселел.

- А что, даже неплохо, слух у тебя есть. Не поленись, выправь вельмож и князей, это одно и то же.

- Зачем? Я свою задачу выполнила, теперь пусть Борискина мечет икру, а мои рыбки уже плавают. Ну Борискина, русский и литература.

- Я бы тебе две пятёрки поставил.

- И я...

Запрокинула кудлатую голову и мечтательно уставилась в потолок. Кофта натянулась, и высветились перепады всяких низменностей и возвышенностей.

Он вдруг ляпнул:

- Росла бы ты быстрей, радость моя.

Она подошла к нему сзади, наклонилась и обвила руками. Он упёрся лопатками в её твёрдые груди, совсем о ней не подумал, а о том, как бы подстраховаться на случай паденья, - стул под ним нещадно трещал. Довёл мысль до конца и спросил:

- Где мой кофе?

Налетела на ширму, наступила на кочергу. В чашке с отбитой ручкой плавала светло-коричневая гуща, смесь ячменя с цикорием, общепитовский суррогат. Села напротив, не поднимая глаз.

- Что тебе надоело? - Еле дотерпел, подмывало с воскресенья. - Только не выкай.

- А мыкать можно?

- Сколько влезет.

- Мне надоели мы.

На этажерке бухал будильник, в печке гудело пламя. Он засёк время - прошло восемь минут. Аня выдерживала характер. Он ждал объяснений и прислушивался к ноющей боли под сердцем.

В дверь просунулась соседка.

- Ань, у тебя сольцы не найдётся?

- В коридоре, за примусом.

- Ага, так я отсыплю маненько?

- Отсыпьте.

Ещё три минуты ждали, пока уберётся из коридора.

- Проверка документов. - Сквозь зубы, сузив глаза. Совершенно женская злая реакция. - За своим бы греком следила.

- Греком?!

- Что вы так испугались? Муж её, могильщик пролетариата. На кладбище работает, плиты долбит: родился минус умер. Любимая присказка: «шёл грека через реку».

Ларионова затрясло. Он перегнулся через стол и изо всей силы сжал её руки.

- Я тебя прошу, я тебя умоляю, держись от него подальше, если что... я его убью...

Вырвалась и отбежала к тумбочке. Зажгла лампу и потушила, зажгла и потушила, зажгла и поправила занавеску, потушила, зажгла. Будильник отщёлкал пять минут.

- Ну сделайте что-нибудь, хоть чашку разбейте!

Ларионов докурил сигарету.

- Ну хоть уйдите.

Натянул пальто, обмотал шею шарфом, надвинул на лоб шляпу. Спросил не оборачиваясь:

- Чего ты от меня хочешь?

- Чтоб у нас было много детей и чтоб мы умерли в один день и час.

Она не соображала, что говорила, она казалась себе очень умной и взрослой.

- Что ты понимаешь, - сказал через силу, - что ты сочиняешь... Я умер сразу, как увидел тебя.

И толчком распахнул дверь. Соседка отлетела к стене.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43

Похожие:

Бессмертный ларионов iconMichael Jackson: The Immortal World Tour Cirque du Soleil Фонд Майкла Джексона и Цирк дю Солей объявил сегодня, 21 июля 2012, что премьера Мирового тура «Майкл Джексон Бессмертный»
Фонд Майкла Джексона и Цирк дю Солей объявил сегодня, 21 июля 2012, что премьера Мирового тура «Майкл Джексон Бессмертный» ™ состоится...
Бессмертный ларионов iconТемная энергия. Физические основы и эволюционные характеристики
М. Г. Ларионов Астрокосмический центр физического института им. П. Н. Лебедева Профсоюзная ул, 84/32, г. Москва, 119991, Россия
Бессмертный ларионов iconУчебное пособие для студентов экологических, биологических и агрономических специальностей вузов Е. Б. Смирнова, М. А. Занина, М. В. Ларионов, Н. Ю. Семенова
Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования
Бессмертный ларионов iconП. А. Ларионов, И. В. Беленкова
Для их решения используют приближенные, в частности, численные методы. Реализация численных методов требует выполнения огромного...
Бессмертный ларионов iconКафедра менеджмент и маркетинг
Впо, обучающихся по направлениям подготовки "Экономика" и "Менеджмент" : рекомендован уполномоченным учреждением Министерства образования...
Бессмертный ларионов iconСказка «Верные друзья Снегурочки и злые силы»
Похитил Снегурочку Кощей Бессмертный. А от Деда Мороза потребовал выкуп привезти Коня – Ледяные копыта
Бессмертный ларионов iconЮрий Андреевич Морозов. Под его руководство
Первый матч в чемпионате СССР среди «показательных команд предприятий и ведомств» в группе «Б» 27 мая 1936 в Днепропетровске, сыграв...
Бессмертный ларионов iconАйзек азимов бессмертный бард
Он был слегка под мухой, иначе бы он этого не сказал. Конечно, в том, то он напился на рождественской вечеринке, ничего предосудительного...
Бессмертный ларионов iconОлег ларионов гадание на рунах
Тот внутренний свет, горящий в мозгу, всегда был определенной конфигурации, в виде некоего символа. Так было с самого раннего детства,...
Бессмертный ларионов iconВасилий Ларионов: Юность войне, зрелость – тюрьме
Теркина. Беседуя с Василием Васильевичем, невольно ловишь себя на мысли, что перед тобой живая легенда, человек, побывавший в самом...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org