Бессмертный ларионов



страница7/43
Дата30.06.2014
Размер6.03 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   43
Глава 16
Он взял её, как последнюю девку. Повалил на пол и обмотал голову подолом платья. Она царапалась, поджимала ноги и норовила ударить в живот. Он разломил ей колени, с хрустом, как яблоко...

Любящие Маяковского! Читайте Маяковского! Плюйте в сердца!

Но ему, эфиопу, этого хотелось. Да, стыдненько. Зато честненько. Гнал от себя чумные бациллы, но уже был ими заражён: зрели бубоны в паху, раздувались узлы под мышками. Пробовал лечиться водкой, не помогло, враньё.

А «бубон» на греческом и есть пах. Неудачно перевели, но как удачно подметил. Он уже и думать не может просто так. Ковыряется в каждой мысли, отделывает её, придаёт ей художественную форму. Бегает, как пёс за собственным хвостом. Карантин, карантин, до полного уточнения диагноза.

Дважды приходила Аня, оставляла записки. Первая: «Где вы?» Последняя: «Где ты?» Прямо и бесповоротно. Он тоже не сдвинулся, стоял на своём, как общий памятник, сработанный рабами.

Лида возобновила односторонние переговоры. Всё-таки потащился к ней, приспичило. Скорчила рожу, как обещала, и невесту припомнила и божий день, а ночевать пустила. До утра что-то молол, пока крыша не поехала. Потом слонялся по комнате, лапал безделушки, перевернул горшок с алоэ, совсем одурел. Лиду это несколько успокоило.

- Ты бы женился на мне, заболеешь, - сказала с издёвкой, но без обычной язвительности.

- И не мечтай, - отрезал, - здоров как микенский бык. Седьмой подвиг Геракла.

- Критский, - злорадно поправила.

Она и в постели оставалась учительницей.

- Нет, дорогая, и на Крите и в Аттике он был заурядным бешеным быком, а в Микены прибыл как равный под равным.

- Тебя погубят твои аналогии.

- Не известно, что хуже.

- А ты подумай на досуге. Я относительно умная и положительно добрая.

- Куда прикажешь отнести и положить?

- Ну не можешь без словоблудства, прёшь, как паровоз.

Он покрыл поцелуями её крупные (на этот раз пастернаковские) руки, дрожа от признательности и раскаяния. Лида пустила в ход им созданный паровоз и сделалась близкой, почти родной, и параллели легли, как рельсы, заколачивая образ и освобождая путь.

- Проси что хочешь, - погнал во всю прыть, - по-царски воздам, проси, моя безотказная, жизни не пожалею.

Будь она действительно умной, воспользовалась бы моментом и выторговала себе пай в их паровозной кампании, будь доброй, не взбеленилась бы.

- Опять за своё?

- За твоё.

Пар вышел, колёса крутились вхолостую. Опять. О, пять обманутых чувств.

- Нет, Лидка, - сказал, - с тобой каши не сваришь, уйду-ка я подобру-поздорову.

- Уж не в Микены?

- В Москву! в Москву! А оттуда в Ларнаку, восточное побережье Кипра. Нажрусь тарихоса и пропади всё пропадом.

- Ах, вот оно что, мальчик проголодался.
У тебя, мой милый, не одно, а целых два животных начала, которые подавляют третье.

- Какое?

- Бездуховное.

Ларионов задумчиво выругался, не проронив ни слова.

- Хочешь топлёного молочка? Не дуйся, я пошутила.

- Ну, матушка, шутки шутками, а песня песней. Влез бы я на тебя, как на пальму с виноградными кистями, да режет мне слух это мудрое соломоново разночтение. Был бы я...

- Да пошёл ты!

И пошёл. По дороге клялся, божился, что никогда, ни ногой, человек он или нет?

Но, боже мой, как по ночам пели птицы… В третьем часу, ни свет, ни заря, на исходе марта, и не какие-нибудь приблудные галки-воробьи, а звонкогорлые, перелётные, хлебнувшие вольного ветра чужбины, сполоснувшие глотку жидким морским серебром. Жаль, не разбирался в пернатой зоологии и не знал, кто не даёт ему уснуть, чьи изумлённые трели, уговаривающий бормоток, и вслед за ними щёлканье, свист, исступлённый натиск рулады и обрыв... смертная мука любви. Боялся пошевельнуться: неужели всё? Но снова и снова, робко вопрошая, поднималось: «ты ли это, ты?» и с тем же упорством захлёбывалось и выдыхалось.

Желания не умирают, сказал себе Ларионов, они истощаются и нарастают.

Но кто пел? Грачи? Куда там, хотя облепили все скверы, тучно раскачивались на ветвях, с важностью расхаживали по чернозёму. Дроздам рановато и уж заведомо не игривые лирохвосты. Кипрские ласточки? Кажется, не поют. Но щебечут, он читал.

Не так ли и Пигмалион ворочался на жёстком ложе бессонницы, вслушиваясь в ночные голоса? Жизнь уходила, и не было в ней возобновления. Девочка крепко спала. И умирало тысячелетье.

Он не просто устал, игра превратилась в пытку. Призраки, которых он выманил на божий свет, как рабыня вытянула из толпы жирного грека, уже не вились в воздухе, а удобно разместились в нём: ели, пили, хозяйничали, требовали исключительных прав.

Физически ощущал, что разрастается изнутри, как греческий полис: от затхлого капища с лужицей жертвенной крови к двускатному периптеру, окруженному лесом колонн; к площадям с разбегающимися от них уже не кривыми пыльными улочками, а проспектами, вымощенными спёкшимся кирпичом; вверх, разметав камышовые крыши хижин, к башням и стенам из тёсаного известняка; вниз, к фонтанам, мозаичным водоёмам в глубине фруктовых садов; и всей грудью вдохнув многоголосый акрополь, к торговым рядам, к сырцовой сыпи лачуг, обметавшей верхний город до нижних крепостных валов, до отвесных лестниц и покатых пандусов, присыпанных галькой; к раскалённым печам причала и а! с головой, в открытую гавань... понятно чего, «не дай мне бог сойти с ума», не дай, Александр Сергеевич.

Когда подходил к зеркалу, не узнавал себя, до того отощал и зарос. Дыховичный всё настойчивей призывал к внешнему облику, Фаина Марковна спрашивала, не задумал ли он ограбить банк.

А снег начал потихоньку таять. Блеснуло солнце, а с ним и слабая надежда, что скоро что-то изменится, если не к лучшему, то и не к худшему, а как бывает, когда свернёшь на боковую тропинку, где пробились первые анемичные фиалки.

Он продолжал писать, но длинно, скучно, путаясь в придаточных предложениях. От графоманства до писательства было так же далеко, как от гражданской казни до расстрела без суда и следствия. С поповской гривой он мог бы уже сойти за врага народа. С бородой стал похож на народовольца. Это его добило.

В воскресенье нагрянул нежданный гость, пожилой мужчина в железнодорожном кителе.

- Я Анин отец.

Пожал Ларионову руку, «Чеханцов», сел на единственный стул. Резкое обветренное лицо, по-крестьянски правильные черты. Ничего общего с Аней.

Ларионов облокотился о спинку кровати и приготовился слушать. Папаша не спешил. Снял фуражку с жестяной блямбой, изображающей скрещённые кувалды, покосился на свою ветеранскую планку и пригладил сивый бобрик.

- Я говорить не умею, - сразу предупредил. - Дело такое: я за Аню боюсь.

- Я тоже боюсь, - вяло поддержал Ларионов.

- Вбила себе в башку, что вы больной. Не ест и спит вполглаза, как сова.

- Я не болен.

- Сами ей скажите, мне не поверит. Да и не знает, что я у вас. Мне Петька, если по-честному, всё рассказал.

- Что «всё»?

Он был отработанный и берёг свои силы. Он просто-напросто промолчал. Спокойно смотрел на Ларионова и мял корявыми пальцами свой перпендей.

- Хорошо, я зайду.

Кивнул с одобрением, встал.

- Девчонке четырнадцать лет. Ей учиться надо. И дохлая она. - Он помялся. - Мать у неё была туберкулёзная. Поэтому боюсь.

Они обменялись суровым мужским рукопожатием.

- И это... будьте с ней построже. Дурная она.

- Понял, - поморщился Ларионов.

Так что там с яблоком? А, закон всемирного тяготения.

Глава 17
Пошёл одиннадцатый день её новой жизни. После допроса перевели в камеру попросторней, с нарами и круглым железным столом, привинченным к полу. Только женщины, она восемнадцатая.

- Светёлка, - шепнула соседка, - пятый этаж.

- Лефортово?

- Лубянка.

Спали по двое, тело сводила судорога. Вставать ночью строжайше запрещено, не исхитришься - свет горит круглосуточно, в глазок присматривают. Днём больше молчали, сидели, поджав ноги, как куры на насесте. Были и настоящие «наседки», но она, непуганая, в таких тонкостях ещё не разбиралась. Каждый день кого-то уводили, на их место прибывали новые. Текучесть чудовищная: за неполные две недели человекооборот составил сто шестьдесят семь человек. Наплыв объяснялся массовой чисткой, проводившейся по линии высшего образования. В числе врагов народа оказались и заслуженные пенсионеры, и вчерашние школьники. Самой юной, Танечке из педагогического, первокурснице, едва исполнилось семнадцать.

О ней словно забыли. Уже потом узнала о методе психической обработки: «идейных» выматывали ожиданием, нагнетали иллюстративный страх. Люди, попавшие в мясорубку случайно, искренне верившие, что своими признаниями они помогают следствию, промалывались молниеносно. Подлость была в том, что именно из них и формировалась основная масса лагерного потока. Ей это открылось как-то вдруг, когда соединила одно с другим, чтобы найти вывод, прямо по Екклесиасту.

Сошлась с «землячкой» Беллой, аспиранткой с истфака. Разговаривали фигурально.

- Ассоциация по смежности. Радонежский. Примыкает одесную. На грани. Очное отделение укомплектовано. Мне предложили полставки. Криофилы активизировались.

Это означало, что Ларионов находится в соседней справа камере, что у Беллы была с ним очная ставка, что Ларионов в плохом состоянии, что одноклеточные, то есть энкаведешники, что-то затевают.

Эзоповские побаски всегда имели успех у рабов, измождённых непосильным молчанием, но по иронии судьбы они стали классикой благодаря тиранам, предпочитавшим кривой смысл здравому. Без огласки горбун и заика, сброшенный со скалы и, может, поэтому осмелившийся заикнуться о пропасти, разделяющей слабых и сильных, не дохромал бы на своих «разных» (эзопос) ногах до наших баснословных времён. Надо выжить, подумала, хотя бы для того, чтобы когда-нибудь рассказать об увиденном и услышанном. Но поверят ли, захотят поверить? Пройдёт несколько лет, и страшное настоящее станет прошлым, ностальгически светлым из прекрасного далека. Частью истории, в которой рабы и тираны время от времени меняются местами, как слагаемые, а суммарный результат всё тот же. Утешилась тем, что, понимая целое, легче примириться с частностями.

Видимо, их тарабарщина насторожила несушек, потому что Белле было приказано: «на выход с вещами», а ей: «на выход, руки назад».

И начались ежедневные многочасовые допросы. Версия строилась по схеме: разоблачена крупная контрреволюционная организация; налицо «пропаганда и агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву...» и т.п. (всего не упомнишь); Ларионов - один из руководителей-вдохновителей; Лёва, она и десятки их коллег - изменники Родины или выродки, соблазнённые валютными подачками «оттуда». Не поленились разъяснить: обвинение серьёзное, подпадает под три статьи.

Расчёт был прост. Обилие юридических терминов и зловещих формулировок ей, далёкой от правоведения, должно было внушить священный ужас, который по логике чувств вызывает потребность искупить вину чистосердечным раскаянием, замолить грех жертвой. Для пущей ясности угрозы подкреплялись отборной бранью. Внедряли настойчиво и убеждённо, что Ларионов «раскололся и замёл всех». Воровской жаргон в устах законников был настолько правдоподобен, что казалось: разыгрывается не трагедия, а пошлый фарс.

Это был беглый взгляд, со стороны, он исчерпывал и гадливость и любопытство. Помнила же прописную истину, что идея достоинства, без которой бессмысленно страдание человека, ставшего невольным участником фарса, и составляет основу трагического, как учил Аристотель. Но что, кроме отчаяния и недоумения, могла она противопоставить тем, для кого не существовало ни чести, ни стыда? Бросить вызов - собственноручно подписать себе смертный приговор. Сдаться и погубить других - то же самое, если не хуже. Вот уж не думала, что придётся переживать прямо-таки античные страсти. Выход был один: прикидываться умной добросовестной дурочкой, держаться, пока достанет сил.

Однажды ночью случился переполох. В коридоре топали, гремели ключами, что-то волокли. Крики и ругань доносились из правой камеры, в тишине можно было расслышать отдельные слова: «ах ты, падло», «тяни, сука», «цыть, зашибу!» Когда всё стихло, достучалась к соседям, ответили: профессор повесился.

На утреннем допросе потребовала очной ставки с Ларионовым. Еры вилял, но как бы проговорился: «оплошал старик».

В пересыльной тюрьме попыталась удавиться косой. Не вышло, у неё всегда были слабые руки.

Глава 18
Ларионов брился битый час. То мыло выскальзывало, то из станка выпадала бритва - всё пришло в негодность. Без бороды лицо вытянулось и одичало, даже в глазах появилась неандертальская сталь. Железо в палеолите? Неандерталь, ФРГ. Занимает первое место в Европе по выпуску стали. В глазах появилась немецкая, то есть не местная, то есть не наша... оп! бритва поймана на лету.

И раньше был бледен и сух, но выручала улыбочка, ищущий (и не находящий) взгляд, ну, и необщее выраженье, выраженьице, снова вошедшее в моду. Красавчиком его считала только мама. Но женщинам нравился, почему бы и нет? Мальчик способный и старательный.

В пятом классе увлёкся мемуарной литературой. Похождения Казановы понравились больше, чем похождения Чичикова. С нарастающим интересом проштудировал де Молину, Мольера, Гофмана, Байрона и Пушкина. Нашёл много общего. Вдохновенный образ любовника всех времён и народов будоражил воображение и звал на подвиг.

Годы были глухие, конец сороковых. Завершалась четвёртая пятилетка, продолжалось восстановление порушенного войной хозяйства, увенчалась ещё одна одиссея - выселение кубанских, сухумских и приазовских греков в Среднюю Азию, всё чаще в газетах мелькало слово «космополит», что по-гречески «гражданин мира» (запустил Диоген), а по-советски, как написано в энциклопедии, «человек, лишённый чувства патриотизма», читай: жидок. Уши закладывало от бесконечных сплотиться вокруг и против, трудиться во имя и на благо, учиться ещё и ещё, как завещал и как... Спасение было в старых книгах и личных чувствах.

Однако многовековый опыт не пригодился. Кого могли умилить страстные письма, закапанные слезами, тайные свидания на могильных плитах, кошачьи серенады под балконом? Разве что сельскую учительницу или старую деву. Острые девочки, за которыми он ударял, любили тупых и богатых, тётеньки, зазывавшие на чаёк... чёрт, порезался.

Когда подрос и пообтёрся, выяснилось, что быть обольстителем - раз плюнуть. Плюнул и возобладал. Всего-то и требовалось: двумя-тремя намёками возбудить любопытство, смутить сомнительным комплиментом, обнадёжить и элегантно, под локоток, ввести в заблуждение (чего и добивались его инициативные ниночки и людочки), а потом, как ни в чём ни бывало, отсесть за дальний столик и, потягивая винцо-дрянцо, наблюдать, как разыгрывается женская «стихия», это неукротимое греческое «первоначало».

Но появилась рыжая девочка. И скрипел деревянный помост, и она стояла вся голенькая, насквозь просвеченная солнцем, и он, жирный грек, уже хотел её купить, и тридцати драхм в кожаном кошельке вполне хватило бы, и жарко, и перстни жмут, и... и... он, с его любовными талантами, с патрицианскими замашками (и римский нос) стоит, как дурак на площади, знака ждёт.

Не придуривайся, девочка выбрала тебя. Но той ли любви она хочет, крепкой, как смерть?

Ну и морда, лучше бы не брился. Совершенно чужой человек. Как вчера сказала тётя Дуся? В какой поезд ни сяду, всё еду не туда. Сын отбывал срок где-то под Краснодаром (по пьянке нахлобучил на милиционера гипсовую урну, тот отделался тяжёлым испугом, а этот двумя годами за хулиганство), и раз в месяц тётя Дуся ездила к нему на свиданку. Прямых поездов в Краснодар нет, да и нервничала «ужасть как, единственный сын и в тюряге, с бандитами и уркачами, а парень хороший, хоть и лентяй, насилу кончил семь классов, потому и вкалывал на Армалите, но зарплату отдавал до копейки, и не гулящий, вот только пить не умеет», короче, добиралась на перекладных, как он, нетудыка.

Где же эта благоуханная кёльнская водичка, eau de Cologne, переметнувшаяся из Французии в Московию? Здесь была, на третьей полке, видал он её в гробу. Попросить бы взамен вина и орехов, да кто даст?

«А вы похожи на деда. Не чертами. Жилкой. Ларионовской».

Небрежно отвесила, как жалуют шубу с плеча. А удавиться хотела, точно девка с баштана. Оттого и вышутила «Верёвку».

В том, что ему рассказала Фаина Марковна, не было ничего неожиданно нового, и он не задал ей главного вопроса. Предательского.

Судьба деда давно обросла легендой, которая развивалась по законам собственного жанра. Былинный склад, драматическая интрига и первобытная дикость - всего в ней было с избытком. И душок, без которого не обходится ни одно народное предание. Проскальзывало мненьице (о, эти безличные предложения), что Ларионов стал жертвой бесспорно роковых обстоятельств, но жертвой предположительно добровольной. Якобы доверился извергам (вряд ли признался под пыткой, крепкий и вредный был старик) и невольно погубил всех, подшитых к его делу. А то, что повесился, лишнее тому подтверждение.

Ни глаженых брюк, ни чистых рубашек, страмота, тётя Дуся, страмота. Влез в густопсовый свитер с русопятскими загогулинами: на груди ёлки-палки, на спине Василий Блаженный о девяти шатрах, «привет из Казани», мамочкин юмор. На полдороге хватился пальто. Лень было возвращаться и припекало.

Аня мыла полы. Рукава хлюпающей кофты закатаны до плеч, цыплячья шея, ноги как палки. Разогнулась и обмерла. Всегда бледнела от страха, от стыда детка заливалась румянцем.

- Я не болен, - сказал Ларионов.

Тряпка свисала с руки, вода капала на пол, образуя трёхпалую лужицу.

- Никто не забыт и ничто не забыто.

Нижняя упрямая губа дрогнула, но улыбки не получилось.

- Дай домою.

- На.

Тёр усердно, окунал тряпку в ведро, выкручивал справа налево. Видел в кино, как это делается. Приметливый. Аня доваривала обед.

Управившись, пили чай (купеческий слог, мытищинского пошиба). Ларионов читал газету, заляпанную вареньем. На четвёртой полосе хмыкнул. «Встреча с прекрасным», называлась рецензия на пошехонский спектакль.

- «Нет слов выразить радость, - начал читать вслух, - от встречи с настоящим искусством...» пишет некто Котёночкин, мр-р, «...когда в душе поднимается волна гордости за наших современников». А что, волна - свежо.

- Нет слов - помалкивал бы, - поддакнула Аня и тревожно глянула на него. - Я злая?

- Я тоже. Из гуманных соображений.

Растянула губы, вроде бы улыбнулась, но это надо было видеть: пренебрежительно-снисходительно-укоряюще, как старые дамы выслушивают похабный анекдот.

- А я просто так. Злая, когда злюсь. Читаю газету и злюсь. Слушаю радио и злюсь. Иногда хочется быть древним греком, чтобы ничего не знать про наше светлое будущее.

Это было уже интересно. У Ларионова зачесались руки.

- Ну и кем бы ты была, рыжая девочка? Там, в Древней Греции? А вдруг рабыней?

Родинки прояснились, и на шее запрыгала голубая жилка. Жаль, что не ларионовская.

- А ты бы меня купил за тридцать сребреников.

«Ты». Она сказала: ты.

- В Греции драхмы.

Так вот откуда взялись у него тридцать драхм, а ведь зевнул. Правда, в библейском тексте фигурируют тетрадрахмы, да и вычитал где-то, что за эти деньги в гомеровскую эпоху можно было приторговать до двадцати овец, а это неплохая цена за девственницу.

- Я старый жирный грек, на что мне рабыня?

- А зачем заводят кошек и собак?

Стоп. Уже похоже на розыгрыш.

- У меня нет ни дома, ни мышей. К тому же зверушки лезут в постель к хозяину, а я брезглив.

Ух, как вспыхнула. Ничего, в другой раз подумает перед тем, как брякнуть.

- А где твой котёнок?

- Сбежал. Или соседка прибила.

Что она там увидела под потолком? Странная девочка.

- А куда ты ходишь с портфелем по воскресеньям?

- Никуда. - Удивлённо нахмурилась, словно сама себя отчитала.

- Наша первая встреча состоялась в воскресенье, на берегу пустынных волн. Ты была с портфелем.

- В субботу.

- Ты ничего не путаешь?

- Я путаю всё, но не это.

Ларионов почувствовал острую боль в боку, словно ему воткнули в ребро раскалённый прут.

- Пишешь что-нибудь?

- Ага. «Души моей последняя услада - Эллада».

- А дальше?

- Не помню, что-то про эвридиток.

- Эвридик. Ты всё же собери свои перлы и покажи мне. Над стихами надо работать. Я буду приходить по субботам, скажем, в четыре часа. О’кэй?

Смотрела, не отрываясь, сквозь никуда. Она была невозможно красива.

С крыльца, провожая его, бросила:

- А ты всё-таки купил меня, жирный грек.

Он сделал вид, что не расслышал.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   43

Похожие:

Бессмертный ларионов iconMichael Jackson: The Immortal World Tour Cirque du Soleil Фонд Майкла Джексона и Цирк дю Солей объявил сегодня, 21 июля 2012, что премьера Мирового тура «Майкл Джексон Бессмертный»
Фонд Майкла Джексона и Цирк дю Солей объявил сегодня, 21 июля 2012, что премьера Мирового тура «Майкл Джексон Бессмертный» ™ состоится...
Бессмертный ларионов iconТемная энергия. Физические основы и эволюционные характеристики
М. Г. Ларионов Астрокосмический центр физического института им. П. Н. Лебедева Профсоюзная ул, 84/32, г. Москва, 119991, Россия
Бессмертный ларионов iconУчебное пособие для студентов экологических, биологических и агрономических специальностей вузов Е. Б. Смирнова, М. А. Занина, М. В. Ларионов, Н. Ю. Семенова
Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования
Бессмертный ларионов iconП. А. Ларионов, И. В. Беленкова
Для их решения используют приближенные, в частности, численные методы. Реализация численных методов требует выполнения огромного...
Бессмертный ларионов iconКафедра менеджмент и маркетинг
Впо, обучающихся по направлениям подготовки "Экономика" и "Менеджмент" : рекомендован уполномоченным учреждением Министерства образования...
Бессмертный ларионов iconСказка «Верные друзья Снегурочки и злые силы»
Похитил Снегурочку Кощей Бессмертный. А от Деда Мороза потребовал выкуп привезти Коня – Ледяные копыта
Бессмертный ларионов iconЮрий Андреевич Морозов. Под его руководство
Первый матч в чемпионате СССР среди «показательных команд предприятий и ведомств» в группе «Б» 27 мая 1936 в Днепропетровске, сыграв...
Бессмертный ларионов iconАйзек азимов бессмертный бард
Он был слегка под мухой, иначе бы он этого не сказал. Конечно, в том, то он напился на рождественской вечеринке, ничего предосудительного...
Бессмертный ларионов iconОлег ларионов гадание на рунах
Тот внутренний свет, горящий в мозгу, всегда был определенной конфигурации, в виде некоего символа. Так было с самого раннего детства,...
Бессмертный ларионов iconВасилий Ларионов: Юность войне, зрелость – тюрьме
Теркина. Беседуя с Василием Васильевичем, невольно ловишь себя на мысли, что перед тобой живая легенда, человек, побывавший в самом...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org