Как возникла первая кафедра спецпропаганды



страница10/11
Дата25.02.2013
Размер2.07 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

ДОРОГОЙ НАШ ФАКУЛЬТЕТ!

В январе 1986 года Приказом Начальника ГлавПУ СА и ВМФ я был назначен начальником военно-полити­ческого факультета, сменив на этой должности полков­ника Приймак В.Т.

Полковник Приймак В.Т., выпускник факультета 50-х годов, проходя службу в войсках до назначения на фа­культет занимал высокие должности в органах спецпропаганды, был хорошим организатором и умелым руково­дителем.

Заместителем начальника факультета по политичес­кой части был полковник Зубрицкий Н.В., а начальни­ком кафедры - полковник Зворыкин Ю.Н., кандидат фи­лологических наук.

Начальниками курсов были: подполковник Наливайко И., подполковник Локунов В., майор Коновал И., майор Зимин В.

Хочу отметить, что со спецификой факультета, с его задачами был знаком, т. к. с 1971 по 1974 гг. проходил службу на должности начальника курса этого факультета.

Возглавляли факультет того времени первые его вы­пускники, участники Великой Отечественной войны, опыт­ные спецпропагандисты - полковник Филиппов А.П. и его заместитель по политической части - п-к Зимин С.Н. Начальниками курсов были прошедшие службу в войсках подполковники Булавин Ю.П., Дереча Н.А., Оруджиев Н.А.

Кафедры на факультете не было, а был старший пре­подаватель спецпропаганды, входящей в штат обществен­ных кафедр ВИИЯ. Ими в то время были: полковник

Бобиков А. и полковник Голованов Н.

В отличие от других факультетов ВИИЯ на факуль­тете спецпропаганды учились офицеры в основном из числа армейских замполитов рот, дивизионов, секретарей комсомольских и партийных организаций. Среди слуша­телей царило неуемное желание к получению знаний, их не надо было уговаривать, заставлять учиться. Они хорошо знали свое предназначение делали все от них воз­можное, чтобы поднять роль выпускника факультета при службе в войсках.

В период учебы многим из них пришлось участво­вать в оказании интернационально помощи в горячих точках, за что были награждены боевыми орденами и медалями, стали «Воинами-интернационалистами».

В тот период руководство факультета и курсов уде­ляли большое внимание семьям слушателей, их устрой­ству, оказанию помощи в обеспечении жильем.

Выпускники факультета тем не менее занимали в вой­сках и Центральных Управлениях МО СССР высокие должности, многие из их стали учеными, кандидатами наук.

Мое назначение на должность начальника факульте­та произошло в период, когда потребность в выпускни­ках факультета значительно возросла и, соответственно, встал вопрос о количественном росте как переменного, так и постоянного состава.

Впервые за всю историю на факультете была создана учебная часть. Заместителем начальника факультета, начальником учебной части был назначен подполковник Иванкиев К.И, выпускник ВИИЯ.

С созданием учебной части значительно повысилось влияние руководства факультета на учебно-методический процесс как на кафедре, так и на факультете в целом.


Руководство факультета принимало самое активное участие в разработке и создании новых учебных планов и программ, в повышении методического мастерства, научного роста, в расширении учебно-материальной базы.

В подборе преподавательского состава руководство факультета и кафедры считали своим главным принци­пом сплав опыта и молодости, расчет только на выпуск­ников факультета.

На кафедре работали опытные спецпропагандисты: Гусев Ю., Пашков Г., Погребенков В., Андриенко М. …и молодые выпускники, склонные к научно-педагогической деятельности, такие как Небренчин С., Бычков А.

Особую роль в создании коллектива кафедры, повы­шении методического и научного уровня преподавателей, расширении учебно-материальной базы сыграл вновь назначенный на должность начальника кафедры полков­ник Касюк А.Я.

Обладая высочайшими организаторскими способнос­тями, высокой профессиональной подготовкой, крепкой научной базой, он вывел кафедру на уровень лучшей в институте. Достаточно сказать, что в то время научный потенциал кафедры был самым высоким среди всех ка­федр института.

С целью повышения качества преподавания, тесной ее увязки со спецификой факультета, мы неоднократно ставили вопрос перед руководством института, началь­никами общеинститутских и языковых кафедр о привле­чении к преподаванию на факультете лучших методис­тов и ученых. Мы добились этого. Достаточно сказать, что в учебном процессе на факультете участвовали: Нелюбин Л., Шванев В., Авербах Е., Волошкин Н.

С этой же целью мы добились назначения многих наших выпускников на должности преподавателей обще-институтских и языковых кафедр, с последующим исполь­зованием их в учебном процессе на факультете.

Не могу не отметить, что в решении любого вопроса учебно-воспитательного процесса на факультете и кафедре принимали самое активное участие представители Управления спецпропаганды ГлавПУ СА и ВМФ. Осо­бую положительную роль и глубочайшую признатель­ность заслуживают: генерал-майор Шершнев Л., генерал-майор Иванов А., полковник Хилько Б., полковник Соловьев В., полковник Торсуков Е.

Рассматривая работу факультета по повышению ка­чества учебно-воспитательного процесса, нужно отметить, что одним из главных направлений была работа с кур­сантским составом, начальниками курсов.

В работе по подбору кадров постоянного состава фа­культета использовали тот же принцип, что и в подборе преподавательского состава. Главное направление: ис­пользование при назначении на должность руководителей факультета, курсов выпускников факультета.

Так с переходом на другую должность (заместитель начальника политического отдела Военного института) полковника Зубрицкого Н.В., заместителем начальника факультета по политической части был назначен полковник Яковенко Б.Б., выпускник факультета, прошедший большую практическую школу спецпропагандиста в войсках, орденоносец.

Начальником учебной части после ухода полковника Иванкива К.И. был назначен выпускник факультета, опытный преподаватель и методист полковник Анохин Н.А.

В полной мере этот принцип использовался и в под­боре начальников курсов. Хорошую школу начальников курсов прошли выпускники факультета разных лет, та­кие как Луцко Н., Пронтишев В., Уваров А. и др. Впос­ледствии отдельные из них стали отличными преподава­телями, учеными.

В работе с курсантским составом главным направле­нием считалось привитие любви к избранной профессии и на этой основе подготовка высококачественных офицерских кадров.

А начиналась эта работа с отбора абитуриентов. Тес­ная связь руководства факультета, кафедры, начальни­ков курсов с выпускниками школ г. Москвы, с военкома­тами, с привлечением к этой работе выпускников факуль­тета, проходившим службу в войсках, способствовала значительному повышению качества абитуриентов. Достаточно сказать, что в период с 1987 по 1992 гг. на факультет был самый высокий конкурс и самый высо­кий проходной балл, а среди зачисленных от 30 до 60 % закончили школу с золотой медалью.

Руководством факультета кафедры были разработа­ны специальные планы по повышению учебно-воспита­тельного процесса на факультете. Они включали в себя различные методы и способы их решения, расстановку сил и средств с целью их осуществления.

Позволю привести лишь некоторые из них. Учиты­вая, что обладая высокими общеобразовательными зна­ниями, курсанты, в основной своей массе не служили до поступления в Институт в армии, основной упор в работе е ними делался на воинское воспитание, приобретение ими высоких профессиональных знаний, навыков практичес­кой работы.

К решению этих задач был приближен весь учебный процесс, вся учебно-методическая база факультета и ка­федры. Совместно с представителями Спецуправления, мы тщательно подходили к организации и проведению стажировок факультета. В этой работе нам значитель­ную помощь оказывали выпускники факультета, проходившие службу на местах и принимавшие курсан­тов на стажировку. В этой работе не было формализма, послаблений и снисхождений.

Стажировки проходили на высочайшем уровне. Важ­ную роль в привитии любви к офицерской службе, из­бранной профессии играли регулярные встречи слушателей факультета с ветеранами спецпропаганды и выпуск­никами факультета, проходящими службу в войсках. Они часто привлекались непосредственно к проведению от­дельных занятий на факультете.

Особую признательность хочется выразить и помя­нуть добрым словом ветерана Берникова Н.Н.

Среди наиболее эффективных мероприятий, направ­ленных на повышение качества учебы и укреплению во­инской дисциплины можно выделить:

- Регулярное проведение так называемых педсоветов с участием преподавателей, ведущих занятия на том или ином курсе, совместно с младшими командирами и акти­вом курса и учебных групп. На таких советах рассмат­ривались конкретные вопросы учебы и дисциплины, вы­являлись причины недостатков и намечались пути их устранения.

- Ежесеместровая аттестация младших командиров с последующими рекомендациями в их работе.

- Регулярное подведение итогов учебы и дисциплины в учебных группах, на курсах и факультете с анализом учебно-воспитательного процесса и задачами, стоящими перед личным составом.

- Участие руководства факультета, курсов, младших командиров и актива курсов на заседаниях кафедры, факультета и других кафедр Института, участвующих в учебно-воспитательном процессе на факультете.

- Безусловно, повышению качества учебно-воспита­тельного процесса, укреплению воинской дисциплины сыграли свою роль партийные и комсомольские органи­зации факультета, кафедры и курсов.

Все эти и многие другие мероприятия способствова­ли тому, что факультет неизменно занимал ведущие мес­та по учебе и дисциплине в институте. Он был всецело признан руководством Военного института, как сильней­шее звено учебно-воспитательного процесса в целом.

В большинстве Всесоюзных студенческих олимпиад от Военного института участвовали и становились побе­дителями в основном курсанты нашего факультета.

Посещения Военного института военными делегаци­ями из зарубежных стран проходили в основном на базе факультета и кафедры.

Курсанты факультета широко использовались по ли­нии 10-го Главного управления Генерального штаба.

Первые взаимный визит кораблей ВМФ СССР и США обеспечивали курсанты и преподаватели факультета и получили высокую оценку от руководства Вооруженных Сил.

Высокие профессиональные качества, глубокие спе­циальные знания личного состава факультета способст­вовали тому, что на выпускников стали поступать заяв­ки от ЦК КПСС, 10-го Главного управления, КГБ, МВД и Погранвойск.

И с их практической работой шли очень хорошие от­зывы, что также использовалось в повышении качества учебно-воспитательного процесса на факультете и кафе­дре.

В заключении хочется пожелать нынешнему руко­водству факультета, кафедре, всему личному составу быть достойными первых выпускников факультета, ветеранов Великой Отечественной войны, стоявших у истоков со­здания органов спецпропаганды, факультета, много сде­лавших для его развития. Знайте, дорожите и преумно­жайте славные традиции факультета.


Зимонин Вячеслав Петрович

выпускник 1974 г. факультета спец­

пропаганды, профессор кафедры

зарубежной военной информации,

капитан 1 ранга запаса,

доктор исторических наук, профессор,

академик РАЕН, МАИ при ООН, АБОП

и МАДЕНМ
СПАСИБО АЛЬМА-МАТЕР ЗА ШКОЛУ

Поступив в Военный институт иностранных языков в 1970 г. после двух лет офицерской службы в Сибирском военном округе, с полной ответственностью взялся за учебу. Тяги к иностранным языкам в предыдущие годы я не ощущал, да и изучавшийся мной ранее немецкий язык велели «забыть», поэтому самым сложным для меня оказалось изучение сразу двух новых иностранных языков - японского и английского. Первый курс дался тяжело, да и рождение в июле 1971 г. второй дочери не способствовало облегчению ситуации. Однако постепенно втянулся в учебу и уже к концу второго курса особых трудностей не испытывал, хотя и в отличниках не значился. Главное, что дал мне ВИИЯ - это широкий кругозор, достаточно глубокое проникновение в преподававшиеся дисциплины, на всю жизнь привитые упорство и настойчивость в достижении поставленных целей. К сожалению, в годы учебы не удалось получить разговорную практику в стране первого изучаемого языка Японии, да и с английским языком особой практики не было, хотя определенную уверенность и смелость в общении на английском языке дало участие в качестве борт-переводчика транспортной авиации в период октябрьской войны 1973 г., когда в Сирии и Египте приходилось искать взаимопонимание не только с диспетчерскими службами пролетаемых стран, но и с обслуживающим персоналом военных аэродромов на арабской земле. Конец войны встретил в Паневежисе, где на базе транспортной авиации я вместе с другими ВИИЯковцами ожидал очередного вылета на задание и где нам посчастливилось побывать в родном театре великолепного Донатаса Баниониса и посмотреть спектакль с его игрой в главной роли.

На последнем, 4-м курсе увлекся изучением телевидения как перспективной информационной системы, решил готовить кандидатскую диссертацию по использованию телевидения как средства ведения политической работы среди войск и населения противника в годы войны. К концу учебы отработал обоснование и план-проспект диссертации по этой теме. Начальник факультета полковник А.П. Филиппов мудро посоветовал проситься на прием к начальнику Управления спецпропаганды ГлавПУ СА и ВМФ генерал-лейтенанту A.M. Шевченко ибо без него никто «добро» на разработку новой формы ведения СП дать не может. Генерал посмотрел на мои бумаги, выразил недоумение по поводу моих «прожектов». - «Что это еще за телевизионная пропаганда? Где силы? Где средства?». И, действительно, в то время наше телевидение еще находилось на довольно низком уровне развития.

Но я предложил заглянуть на 15-20 лет вперед, сказав, что когда-то невозможно было себе представить возможность использования в целях спецпропаганды и печатной, и устной, и радиопропаганды: это стало возможным лишь с появлением соответствующих технических средств. А телевидение активно развивается! Далее Александр Митрофанович уже сам увлекся, стал фантазировать вместе со мной и, произнеся: «Ну, давай, сынок, дерзай!», завизировал мой план-проспект. Следует отметить, что сам визит к генералу стал возможным лишь после примерно часовой доброжелательной в целом беседы с направленцем по ВМФ большим эрудитом и прекрасным оратором кандидатом исторических наук Томом Кирилловичем Белащенко, с которым спустя два десятилетия мне посчастливилось вместе проработать в течение нескольких лет (к глубокому сожалению, он скончался в начале 2004 г.) на кафедре зарубежной военной информации.

Опережая события, скажу, что я продолжил работу в этом направлении, представил научный реферат по телевизионной пропаганде при поступлении в адъюнктуру Военно-политической академии (он хранится в закрытом фонде библиотеки Военного университета), но в связи с тем, что для разработки диссертаций здесь утверждались темы только исторической проблематики, пришлось «наступить на горло собственной песне» и изменить направление исследования. Однако ко времени поступления в 1978 г. на заочное отделение адъюнктуры ВПА, я уже честно и добросовестно прослужил четыре года в качестве спецпропагандиста соединения морской пехоты Тихоокеанского флота, и выбранная мной вместе с будущим научным руководителем прекрасным ученым и методистом доктором исторических наук, профессором капитаном 1 ранга Ф.И. Татариновым тема, связанная с организацией и ведением политической работы среди войск и населения противника в морских десантных операциях на Дальневосточном ТВД, была мне не менее «родной», чем «телевизионная пропаганда». В марте 1982 года написанная без отрыва от службы на ТОФ диссертация выдержала предзащиту на кафедре, а уже после выпуска из адъюнктуры и назначения на должность старшего научного сотрудника в Институт военной истории Министерства обороны, где я работаю и по сей день, в декабре того же года прошла успешную защиту в спецализированном совете ВПА.

По окончании ВИИЯ в 1974 г. я был назначен на Тихоокеанский флот, где сам выбрал местом службы морскую пехоту. На выпускном парадном построении я уже стоял в новенькой форме морского офицера, на боку сверкал золотом вызывавший зависть у сухопутной пехоты настоящий морской кортик, а спустя несколько месяцев я получил и первое военно-морское звание капитан-лейтенанта. Это звание пришлось вскоре оправдывать в ходе многочисленных корабельных учений с высадкой морских десантов, а еще более основательно -в период несения боевой службы в составе отрядов советских кораблей в Тихом, Атлантическом и Индийском океанах. Первый, шестимесячный поход был связан с перегоном с Балтики на Тихий океан трех новых кораблей - большого противолодочного корабля «Разящий» и двух средних десантных кораблей польской постройки с батальонной десантной группой на их бортах и несением ими боевой службы в зоне Индийского океана. Оказалось, что я был рожден для моря - даже в самые яростные штормы (а их было немало в том походе) меня абсолютно не касались ужасные неприятности морской болезни, за исключением, пожалуй, того, что, оставаясь в строю практически единственным из офицеров-десантников и одним из немногих офицеров плоскодонных десантных кораблей вообще, мне приходилось возглавлять группы моряков в авралах по борьбе за живучесть. Так, в Северном море, на траверзе французского Шербурга в разгар семибального шторма пришлось «гоняться» в твиндеке за сорвавшемся с крепежной цепи и угрожавшем разбить борта СДК плавающим танком ПТ-76. С огромным трудом удалось завести за траки и катки новые цепи и тросы и снова закрепить танк. А через некоторое время пришлось заняться креплением сорванного со штатного места и «гулявшего» со зловещим грохотом по верхней палубе 2,5-тонного штормтрапа, уже нанесшего ощутимые повреждения надстройке корабля.

С октября 1975 г. по январь 1976 г. с вводом наших кораблей в состав оперативной эскадры в Индийском океане мне было поручено исполнять обязанности спецпропагандиста эскадры. Обязанностей было много: отработка на учениях вопросов организации и ведения радиопропаганды в сетях вероятного противника; отслеживание изменений в военно-политической обстановке в зоне Индийского океана и информирование о них командования; всестороннее обеспечение заходов наших кораблей в иностранные порты. Последняя обязанность была самой сложной, интересной и ответственной. От качества ее выполнения во многом зависел авторитет не только Военно-Морского Флота СССР, но и самого Советского Союза. Всего в период того похода в той или иной степени мне приходилось участвовать в обеспечении заходов кораблей в порты шести стран: Польши, Египта, НДРЙ, Индии, Шри Ланки и Мальдивской республики.

Наиболее важными были официальный визит в ноябре 1975 г. отряда советских кораблей в индийский порт Бомбей и осуществляемый один раз в год визит нашего Чрезвычайного и Полномочного Посла в Шри Ланке и Мальдивах из Коломбо в столицу Мальдивской республики Мале (декабрь 1975 г.). В Бомбее пришлось самым активным образом (и как спецпропагандисту, и как переводчику) участвовать в организации и обеспечении обмена визитами командования ВМС Индии и нашей оперативной эскадры, посещения наших кораблей офицерами индийских ВМС и представителями общественности Бомбея, футбольной и волейбольной встреч с военными моряками бомбейского гарнизона, концерта силами моряков для семей индийских военнослужащих (мне пришлось вести программу на английском языке и даже аккомпанировать на баяне некоторым нашим солистам), которые оказались в восторге от увиденного и услышанного.

Особенно интересной была встреча с учениками местной школы-интерната, детьми в возрасте от семи до пятнадцати лет, которые с интересом осматривали вооружение и механизмы кораблей, шумно комментировали демонстрационные стенды, специально подготовленные нами к визиту в Индию. По окончании визита провожать корабли пришли тысячи бомбейцев, был выстроен почетный караул.

Весьма насыщенной была программа Чрезвычайного и Полномочного Посла в Шри Ланке и Мальдивской республике Р.Н. Нишанова в столицу Мальдивов Мале, которая занимает почти весь небольшой по размерам, застроенный одно- и двухэтажными симпатичными беленькими домиками одноименный остров, один из порядка тысячи коралловых островов республики. Рафик Нишанович Нишанов все дни визита жил на десантном корабле, принимал прибывавших на катерах (достаточно большой стоянки на острове не оказалось, поэтому корабль стоял на якоре в отличавшимся быстрым течением проливе между Мале и другим островом) министра иностранных дел Мальдивов и других официальных лиц, сам на нашем катере добирался до острова, после чего его обычно около получаса возили на чуть ли не единственном «Мерседесе» по белоснежным (вместо асфальта -утрамбованный коралловый песок атолла) проезжим частям улиц города, прежде чем доставить в расположенный в нескольких десятках метров от причала дворец президента страны или резиденцию какого-либо другого руководителя страны. На десантном корабле был организован прием пятнадцати представителей высшего руководства Мальдивской республики, включая четверых вице-президентов государства. Любопытно было наблюдать за тем, как тосты провозглашались под звон бокалов, наполненных...соками (законами ислама запрещен прием спиртных напитков). Однако это никак не отражалось отрицательно на деловой атмосфере приема у Посла Советского Союза. В один из дней визита на корабле был дан весьма плотный торжественный ужин в честь ста представителей Мальдивской общественности, среди которых можно было заметить и участников предыдущего приема, за исключением лишь того, что они прибыли в этот раз со своими супругами. Все хлопоты по информационному и кулинарному обеспечению приемов брали на себя офицеры и матросы морской пехоты и экипажа корабля, где я был старшим политическим работником.

Одним из важных событий визита на Мальдивы был футбольный матч сборных команд республики (!) и нашего корабля, на котором присутствовали наш посол и министр иностранных дел. Наши матросы забили три гола, а мальдивцы - два, но нашим не засчитали два вполне заслуженно забитых гола, и в результате выиграла сборная команда Мальдивов, но все единодушно признали, что победила дружба. Прекрасную атмосферу визита чуть было не нарушил эпизод во время матча, когда мальдивский футболист в безобидной ситуации сломал нос о коленку одного из наших моряков. Повезло, что в составе подразделения морской пехоты оказался врач-специалист ЛОР майор Л. Барабаш. Доставленному на корабль горе-футболисту была срочно сделана операция, носовая перегородка была выправлена, и я привел его с белоснежным кляпом в носу в каюту Р.Н. Нишанова, в гостях у которого как раз был местный министр иностранных дел, пошутив при этом на английском языке, что нос стал выглядеть еще лучше, чем до травмы. Шутка была воспринята хорошо, да и сам мальдивец был весьма доволен тем, что операция была сделана бесплатно. А после того, как мальдивского футболиста увели, чтобы отправить катером домой, посол, министр и я выпили в знак того, что инцидент исчерпан, по рюмочке прекрасного армянского коньяка (я не заметил при этом, чтобы министр почувствовал неудобство от того, что мы нарушили сухой закон ислама).

Отдельного описания заслуживают впечатления о многочисленных экскурсиях по историческим и культурным местам столиц и их окрестностей в странах пребывания кораблей, встречах с простыми индийцами, цейлонцами (в Коломбо мы отдыхали в течение недели, вплоть до 31 декабря 1975 г. и пополняли запасы для длительного похода во Владивосток) и мальдивцами, всегда с открытыми улыбками и распростертыми объятиями встречавших советских моряков. Именно в ходе таких встреч осуществлялась самая эффективная, народная дипломатия, пропаганда в лучшем смысле этого слова нашей страны за рубежом. Впечатляющими были морская экскурсия на Слоновый остров с прекрасно сохранившимися в его реликтовых пещерах древними изваяниями индуистских божеств, близ Бомбея, путешествие в средневековую столицу Цейлона Канди и посещение одного из крупнейших в мире зоопарков недалеко от Коломбо, прогулки по Мале, когда при появлении наших моряков в начале какой-либо улицы, из ворот всех домов, словно по команде высовывались любопытные мордашки десятка полтора детишек (состоятельный мальдивец мог иметь до четырех жен), с удовольствием получавших гостинцы от матросов. Но самым впечатляющим было то, что Рафик Нишанович Нишанов, о котором у меня сохранились самые теплые воспоминания, в знак признательности за прекрасное обеспечение его визита в Мальдивскую республику подарил кораблю одну из трех доставленных самолетом в Коломбо настоящих новогодних елок. Праздник на корабле в ночь на Новый год (мы покинули Коломбо утром 31 декабря) стал благодаря этому невиданному в близких к экватору южных широтах зеленому чуду самым запомнившемся новогодним праздником в нашей жизни, сравнимым, разве что, с праздником Нептуна, который мы по всем правилам корабельной жизни отметили при пересечении экватора, миновав Малаккский пролив, спустя несколько дней. И лишь в середине февраля 1976 г., завершив поход «за три океана», наши десантные корабли вернулись в родной Владивосток, где нас с нетерпением ждали жены и дети.

После короткого отдыха я вновь приступил к обязанностям спецпропагандиста соединения морской пехоты. Главной своей задачей считал внедрение в сознание командиров, штабов, начальников родов войск и служб и, конечно, партийно-политических работников важности обеспечения максимально возможной готовности сил и средств спецпропаганды и внештатного спецпропагандистского актива к ведению политической работы среди войск и населения вероятного противника уже в повседневной мирной обстановке. Достигалось это регулярным информированием всех категорий офицерского состава об изменениях в военно-политической обстановке, разъяснением задач спецпропаганды, показом невозможности их решения без отлаженного взаимодействия с командирами частей и подразделений, начальниками разведки, ракетных войск и артиллерии, связи, тыла, без привлечения к этой работе довольно многочисленного актива. В этих целях при поддержке командования был оформлен кабинет спецпропаганды, проводились показные занятия с использованием штатной техники и средств агитотряда размещенной в Уссурийске общевойсковой армии, осуществлялся выход звуковещательной станции на все без исключения полковые и дивизионные учения с непременным ее практическим использованием для ведения устного и радиовещания и, нередко, для поднятия духа морских пехотинцев на привалах и в часы досуга. Это положительно сказывалось и на повышении мастерства членов экипажа ЗС-72Б. Не скрою, было приятно, когда командиры частей просили командира соединения обязательно прислать звуковещательную станцию к ним на учения.

Большую эффективность в этом плане продемонстрировало проведение в марте 1978 г. специального командно-штабного учения соединения морской пехоты по теме: «Организация и ведение спецпропаганды в морской десантной операции», в котором приняли участие все в той или иной степени связанные с обеспечением спецпропагандистской операции командиры и начальники и актив. Успех КШУ был предопределен глубоким интересом к его проведению со стороны командира соединения. За 10 дней до КШУ во все службы, части и подразделения были направлены утвержденные им Организационные указания, Тактическое задание и План-почасовик проведения КШУ. В период подготовки и проведения КШУ был отработан весь комплекс мероприятий со всеми категориями командного состава и актива спецпропаганды соединения, разработаны и условно, а в некоторых случаях и реально (особенно то, что касается устного вещания) доведены до обозначенного «противника» агитдокументы.

КШУ вызвало неподдельный интерес у офицеров штаба, начальников разведки, РВиА, связи и других офицеров управления соединения, командиров, штабов и начальников служб всех частей и отдельных подразделений, входящих в него. Они, по сути, впервые смогли в реальном времени и объеме практически отработать свои действия в соответствии с утвержденными для них командиром соединения дополнительными функциональными обязанностями по вопросам спецпропаганды и плановыми таблицами взаимодействия. Все документы отрабатывались фактически в увязке с учебно-боевой обстановкой. У связистов, например, вызвала интерес отработка на радиостанциях-тренажерах методики подготовки и отправки радиограмм с использованием международного кода «Морзе» на аудиторию, говорящую не только на английском, но и японском (с написанием текстов слоговой азбукой в латинской транскрипции) языках. В ноябре того же года, перед назначением меня в редакцию спецпропаганды Политического управления флота, во многом благодаря энтузиазму связистов, мы провели лабораторные, а в 1979-80 гг. полевые испытания по внедрению оформленной в виде рацпредложения системы радиоретрансляции в телефонном режиме программ устного вещания во всей полосе обороны соединения. В этих целях две бронемашины фланговых подразделений полков первого эшелона были оборудованы громкоговорителями ГРВ-1 и усилителем БУ-65, что обеспечивало достаточно мощное усиление передаваемой через бортовую радиостанцию этих машин Р-123 с спецпропагандистской ЗС-72Б (также через Р-123) программы устного вещания. Таким образом, достигалось ведение одновременно с работой в режиме устного вещания ЗС-72Б спецпропагандистской звукопрограммы во всей полосе обороны или по желанию спецпропагандиста на одном или двух участках фронта (или даже лишь на том участке, где не мог находиться офицер спецпропаганды со своей звуковещательной станцией) на один, два или три объекта противника. Эта система радиоретрансляции (мы дали ей условное наименование «Стерео») программ устного вещания могла эффективно использоваться и для ведения звукопрограмм с оборудованных соответствующим образом бронемашин (например, бронетранспортеров или плавающих танков) на отдельных участках высадки десантов морской пехоты, находящихся в зоне досягаемости радиостанции Р-123.

Для безопасности работы рупористов-мегафонщиков мы со связистами оборудовали несколько мегафонов МЭ-2 стальными штангами (пластинами длиной около 80 см), на одном конце которых закреплялись сами мегафоны, а на другом - самодельные рукоятки с прикрепленными к ним штатными микрофонами мегафона. Это нехитрое усовершенствование позволяло рупористам обращаться к противнику из-за любого укрытия, не опасаясь за свою жизнь.

Весь опыт, накопленный мной и другими офицерами спецпропаганды самого соединения морской пехоты и значительного количества соединений и объединений различных видов вооруженных сил и родов войск и сил флота по организации и ведению спецпропаганды в морских десантных операциях мне удалось обобщить за десять лет в период службы на Тихоокеанском флоте и защитить уже после переезда в Москву в виде кандидатской диссертации. В связи с этим очень многое мне дала служба в редакции спецпропаганды Политического управления ТОФ. Во-первых мне было доверено «курировать» морскую пехоту, а во-вторых - широту понимания вопроса мне дал опыт исполнения обязанностей начальника штаба объединенных сборов редакций спецпропаганды и газеты ТОФ «Боевая вахта» и спецпропагандиста оперативной эскадры, сформированной специально для демонстрации Военно-Морского Флага в районе, прилегающем к китайско-вьетнамской границе, в условиях угрозы Китая преподать «второй урок» Вьетнаму в 1980 г.

На период несения этой, второй в моей жизни, боевой службы в составе отряда советских кораблей кроме исполнения обычных обязанностей спецпропагандиста эскадры письменным распоряжением командующего и члена Военного совета-начальника Политуправления ТОФ мне было поручено отслеживать развитие военно-политической обстановки в районе китайско-вьетнамского конфликта и в Восточной Азии в целом и «ежедневно на трех страницах с выводами по результатам оценки ВПО» докладывать телеграммой на их имя. Выполнение этой, на первый взгляд, несложной задачи превратило мое пребывание на флагманском корабле, по крайней мере, в первые две-три недели, в сущий ад. Дело в том, что прохождение радиоволн (а радиостанции стран Азиатско-Тихоокеанского региона были для меня практически единственным источником добывания новейшей информации) по климатическим и физико-географическим условиям было в данном прибрежном районе крайне безобразным. Кое-что удобоваримое можно было поймать с двух-трех радиостанций лишь в ночные и ранние утренние часы и то с помехами. Я же ежедневно обрабатывал информацию, принятую с примерно десяти иностранных радиостанций. А ведь все это нужно было принять на слух, в лучшем случае с предварительной записью на магнитную ленту, да еще и на японском и английском языках («Голос Америки» или любая другая «вражеская радиостанция» на русском языке в этом районе вещание не вели). Проанализировав и обобщив информацию, я готовил телеграмму «на трех страницах с выводами», отдавал ее связистам и, с полным удовлетворением ложился спать, записав последнюю полуночную радиостанцию и настроив приемник с магнитофоном на пяти- или шестичасовой эфир другой радиостанции. Однако через неделю я получил от командования телеграмму, в которой, хоть и в мягкой форме, но была выражена неудовлетворенность качеством поступавших к ним моих телеграмм. Оказалось, что написанный мной от руки текст нередко искажался при его наборе и шифровании матросами-связистами, а затем, передаваясь, как правило, в условиях больших помех в эфире, превращался в нечто, трудно воспринимаемое. Пришлось самому контролировать всю подготовку телеграмм до выхода в эфир и требовать контрольных отправок сообщений, чтобы на приемном пункте в штабе ТОФ могли принять и доложить командованию более или менее удобоваримую информацию, за которую после возвращения домой спустя четыре месяца мне была выражена благодарность. Постепенно втянулся в эту работу, но если бы через примерно два месяца не поступила команда давать информацию через день, я не могу ручаться за то, что мои мозги выдержали бы до конца это колоссальное напряжение (следует учесть, что мне довольно редко приходилось покидать каюту, а температура и влажность в ней при отсутствии кондиционера были постоянно высокими, характерными для климатических условий того, к счастью, не самого жаркого для этого района, но все равно непривычного для европейца сезона).

Обстановка немного разрядилась, когда корабли оперативной эскадры встали к причалу прекрасной военно-морской и военно-воздушной базы оперативно-стратегического значения Камрань, от которой российское руководство к моему глубочайшему сожалению в мае 2002 г. отказалось. Пришлось поневоле отвлекаться на организацию встреч с командованием и моряками местного вьетнамского гарнизона, обеспечивать визит в Камрань премьер-министра ДРВ Фам Ван Донга и посещение им наших кораблей, но все это только радовало. Изредка выдавалось время и для отдыха на замечательном по красоте пляже «Ни дня без солнца», где можно было поплавать с маской, понырять за раковинами и кораллами. Удалось даже «выловить» обросший небольшими кораллами американский противопехотный гранатомет М-79, принадлежавший, видимо, морскому пехотинцу США, трагически закончившему свой жизненный путь в боях за Камрань в годы вьетнамской войны.

Полученная в ВИИЯ и закрепленная опытом службы в органах спецпропаганды ТОФ квалификация специалиста-зарубежника и перспективы близкой защиты диссертации способствовали тому, что в августе 1982 г. приказом Министра обороны СССР я был назначен в управление зарубежной военной истории широко известного во всем мире Института военной истории МО, где прошел офицерские должности от старшего научного сотрудника до, вплоть до увольнения в запас в конце 1997 г., заместителя начальника Института по научной работе, в 1990 г. защитил докторскую диссертацию на тему «Эволюция военной доктрины Японии. 1945 - 1989 гг.», стал в 1995 г. профессором и где до сих пор работаю главным специалистом Института. За это время удалось побывать в научных командировках примерно в 20 странах, в т.ч. в Японии и США - трижды, а также в таких не названных выше странах Востока, как Китай, Монголия, Северная и Южная Кореи. Целью этих командировок было участие в проведении научных конференций, симпозиумов, частью которых мне было доверено руководить, развитие сотрудничества с военно-историческими научно-исследовательскими центрами зарубежных стран. Однако, несмотря на то, что меня практически «без боя» отдала в историческую науку родная спецпропаганда (что меня в то время несколько неприятно удивило, ведь, как мне казалось, я уже кое-чего добился на этом поприще, да и кандидатская диссертация была на спецпропагандистскую тему), связь с коллегами старался не терять. В 1984 г. даже участвовал в сборах спецпропагандистов всего Дальнего Востока, где делал доклад по теме диссертационного исследования, позже в качестве лектора Правления общества «Знание» ездил по гарнизонам в Хабаровске и Владивостоке, выступал и перед бывшими сослуживцами в редакции спецпропаганды и в соединении морской пехоты ТОФ. Неоднократно участвовал во встречах офицеров и курсантов факультета зарубежной военной информации, делал доклады на научно-практических конференциях, проводившихся в Лефортово. Первая же командировка в США в 1985 г.( ее главной целью было участие во втором из десяти советско-американских симпозиумов, посвященных сотрудничеству СССР и США во Второй мировой войне), во время которой одним из мест пребывания делегации советских ученых была Военная академия сухопутных войск вооруженных сил США в Вест-Пойнте, подтолкнула меня к идее, которая нашла быструю поддержку на самом высоком уровне советского военного командования. Дело в том, что, организуя работу с населением и военнослужащими стран заходов советских кораблей, я постоянно сталкивался со сложностями приобретения, а порой и кустарного изготовления необходимых при этом сувениров и средств наглядной агитации и информации. Так вот, в Военной академии и великолепном музее военной истории США в Вест-Пойнте меня удивило обилие разнообразных сувениров (значков, ручек, линеек, флажков, спортивных принадлежностей...) с символикой американских вооруженных сил. Причем все это не только раздавалось в виде сувениров гостям, но и с выгодой продавалось военнослужащим и населению. Я купил около десятка таких сувенирных изделий и, возвратившись в Москву, показал их заместителю начальника Управления спецпропаганды ГлавПУ генералу Л.И.Шершневу, с которым меня связывает многолетняя дружба и творческое сотрудничество. Леонид Иванович предложил оформить специальный альбом, в котором мы разместили, сопроводив соответствующими надписями, привезенные мной сувениры, и доложил все это начальнику ГлавПУ генералу армии А.Д. Лизичеву, а тот буквально в тот же день - Министру обороны маршалу Д.Т. Язову. Так состоялось решение о сформировании отдела сувенирной продукции, который, набрав силу, работает под другим наименованием и по сей день. Горжусь тем, что проблема обеспечения сувенирной продукцией наших войск и сил флота была решена не без моего участия.

Работая в Институте военной истории, всегда старался поддерживать тесные отношения с профессорско-преподавательским составом выпустившей меня кафедры, чем мог, помогал в научном росте офицеров, выступал научным консультантом двух коллег-докторантов - А.Я.Касюка и С.И.Репко, у которых сам впоследствии брал уроки педагогического мастерства, когда был в 1996 г. приглашен на родную кафедру на должность профессора. Своим священным долгом считаю передачу всего того, что сам когда-то приобрел в Институте и на практической работе, молодому поколению бойцов идеологического фронта, учу их мыслить, творить, любить профессию. Благодарен нашей Альма-матер за то, что она дала мне фундаментальную научную и жизненную школу, опираясь на которую смог достичь определенных высот в самых различных областях: стать автором и соавтором более 100 книг по проблемам военной истории, геополитики и безопасности, быть избранным академиком четырех отечественных и международных общественных академий наук, в течение ряда лет возглавлять в двух из них крупные отделения ученых, создать несколько лет тому назад небольшой, но полезный Отечеству научно-исследовательский Институт проблем безопасности и развития Евразии, в течение более 10 лет работать первым вице-председателем Комиссии по военной истории народов Востока Общества востоковедов Российской академии наук, вице-президентом Ассоциации историков Второй мировой войны, заместителем председателя докторского диссертационного совета ИВИ МО, членом Экспертного совета Высшей аттестационной комиссии РФ, членом бюро Президиума и председателем контрольно-ревизионной комиссии Международного общественного благотворительного фонда «Победа-1945 год», выступить одним из учредителей тесно сотрудничающего с Министерством обороны и быстро набирающего силу Резервного казачьего войска... В начале 2004 г. получил предложение стать проректором по научной работе успешно прошедшего десятилетнее испытание конкурентной борьбой с аналогичными государственными ВУЗами коммерческого Московского института международных экономических отношений. В общем, несмотря на семилетний пенсионный стаж, вонзать штык в землю и прятать в колпачок перо своей ручки пока не собираюсь. Да и дачный дом нужно достроить, и воспитать достойными людьми пятерых своих внуков.


Гольев Александр Александрович

курсант 4 курса факультета ЗВИ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconВремена. События. Даты 1150 лет (862г.)
Волхова возникла первая династия Рюриковичей, которая находилась на русском троне 736 лет. И здесь же в XII веке возникла Новгородская...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconПриложение №1 «Как люди изобрели письмо»
Первая письменность, которая возникла на Земле – шумерская. Произошло это примерно 5 тысяч лет назад
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconЦель, задачи и содержание дисциплины
Экология человека возникла и сформировалась как ответ на запросы общества, обеспокоенного состоянием среды своего обитания и качеством...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconЕ. А. Бессонова (5 курс, кафедра радиофизики, ЧелГУ)
Полученные в этих исследованиях результаты внесли существенный вклад в новое понимание проблемы соотношения случайности и причины,...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconКафедра «Прикладная математика и фундаментальная информатика»
Кафедра физико-математического направления высшего образования по прикладной математике и информатике. Кафедра ведет бюджетный набор...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconСцена ангелы божьего спецназа
На сцене стоит скамейка из зала богослужений и кафедра. Главное действие происходит как бы во время служения в субботу. Пока скамейка...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconЗависимость от Интернета Введение Слово
Сша. Последние давно искали технологию передачи данных на большие расстояния. Не удивительно, что первая крупная реально функционирующая...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconПервая деяния Махараджи Приявраты
Прияврату смолоду не привлекали богатства этого мира, и все же в какой-то момент у него возникла привязанность к своему царству....
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconКнига первая глава первая
Утром и по вечерам, во время прилива, когда к берегу подходили морские окуни, они смотрели, как прыгала, спасаясь от окуней, кефаль...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconОптоэлектроника
Идея создания волоконно-оптич линий связи возникла в 1966, а её практич воплощение началось с 1970. Микроминиатюризация элементов...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org