Как возникла первая кафедра спецпропаганды



страница2/11
Дата25.02.2013
Размер2.07 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

«ЭТО БЫЛА ХОРОШАЯ ШКОЛА»
Пятьдесят шесть лет тому назад я вступил в семью слушателей факультета спецпропаганды. Как ни стран­но, те дни (вступительные экзамены, медицинская и ман­датная комиссии и др.) совпали с важным событием в личной жизни - женитьбой. Матримониальные дела и хлопоты не помешали успешному преодолению стоявших перед абитуриентом барьеров. Они даже помогли более серьезно отнестись к сдаче экзаменов, показать избран­нице (а она только что окончила медицинский институт), что и я на что-то способен. Так получилось, что новый период моей послевоенной службы в Армии был в 1948 году предопределен этими двумя факторами - закрепле­нием в системе спецпропаганды на несколько десятков лет и счастливой семейной жизнью (с женой мы прожи­ли в любви и согласии более пятидесяти лет). Эти факто­ры удачно дополняли один другого - устроенный семей­ный «тыл» помогал уверенно служить и наоборот.

Конечно, пять лет, проведенные на студенческой ска­мье, не забываются. Это на самом деле были хорошие годы. Есть что вспомнить! Прежде всего, вспоминаются товарищи, с которыми делили все трудности и радости годов учебы. К сожалению многих уже нет с нами. Как сегодня вижу и преподавателей, учивших нае уму-разуму (строгих, но справедливых), начальников, наставников. Они щедро передавали нам свои знания и опыт, заботи­лись о нас.

Воспользуюсь случаем и попробую (с высоты прошедших лет) оценить годы учебы и ответить на вопрос: что дала нам, конкретно мне, alma mater?

Ответить на этот вопрос могу категорически - очень, очень много: знания, умение учиться, работать с книгой, держать ответ за качество работы. Программа подготов­ки офицеров спецпропаганды, в целом, была разработана продуманно и, как показал опыт, отвечала требованиям времени. Не буду рассуждать о содержании некоторых учебных дисциплин (философия, история партии и т.п.) с позиций сегодняшнего дня. По тому времени, мы получили основательные, необходимые на практике знания. Мне, в частности, эта подготовка помогла быстро проявить себя в политотделе армии, куда я был направлен по окончании учебы: утвердиться в качестве квалифицированного пропагандиста, хотя в политотделе были опытные политработники, особенно лекторы, которые на первых порах видели конкурента в лице молодого выпускника неизвестного им Военного института.

Очень сильным был состав преподавателей на «глав­ной» кафедре - спецпропаганды. Здесь работали три «Б»: Брагинский, Байков, Берников, опытные педагоги, «носи­тели» опыта работы по спецпропаганде в Главном поли­туправлении РККА, а до войны они занимались научной или внешнеполитической деятельностью. Правда, у них не было фронтового опыта, они всю войну находились в Москве и только выезжали на фронт в командировку.
Но они знали то, чего не знали мы, фронтовые спецпропагандисты, они знали, откуда «пошла» спецпро­паганда, они ее создавали, руководили деятельностью политорганов Армии и Флота по ведению политической работы среди войск и населения противника. Среди названных «отцов-основателей» спецпропаганды в строю сегодня (слава Богу!) один Николай Николаевич Берни­ков, с которым я поддерживаю связь все эти долгие годы. С Байковым и Брагиным я познакомился на фронте во время Сталинградской битвы. Под руководством Брагин­ского нашим отделением ПОАрма был осуществлен пер­вый (если не ошибаюсь) запуск пленных румын через линию фронта с агитационной целью. Я был переводчи­ком, Брагинский идейно подготовил пленных, я перепра­вил их через передний край нашей обороны. Это было незабываемое « мероприятие ».

До сих пор не могу понять, почему на факультете не было проявлено никакого интереса к опыту пришедших на учебу фронтовиков-спецпропагандистов. Не было слу­чая, чтобы нас просили рассказать об опыте работы на фронте и среди населения стран, в которых были разме­щены наши войска. Странно: «сверху» трезвонили о не­обходимости изучения и обобщения опыта войны, а на «низшем» уровне интереса к этому опыту заметно не было. Конечно, Главным политуправлением издавался бюлле­тень «Опыт работы», но этого все-таки было недостаточ­но. Кстати, после 1953 года об опыте Великой Отечест­венной войны говорили все реже, все внимание переклю­чилось на осмысление особенностей ведения боевых дей­ствий в условиях ракетно-ядерной войны. Тут уж было не до спецпропаганды! Аппарат спецпропаганды был со­кращен и в течение нескольких лет использовался не по прямому назначению.

Вообще, в послевоенные годы как-то очень быстро стали забывать о прошедшей войне: День Победы, про­возглашенный всенародным праздником, в течение дол­гих лет отмечался только фронтовиками, создавалось впечатление, что «наверху» хотят побыстрее забыть вой­ну, забыть героический подвиг народа и Вооруженных сил - 9-е мая стал обычным рабочим днем, вопросы соци­альной поддержки фронтовиков совсем не поднимались, фронтовой стаж не давал никаких преимуществ в про­движении по службе, само понятие «участник войны» стали толковать расширительно и т.д. и т.п. Возвращаясь к годам учебы, хочу подчеркнуть, что курс спецпропаганды был поставлен очень хорошо и в том, что каса­ется содержания, и в том, что относится к индивидуаль­ной работе преподавателей со слушателями.

Неплохо было поставлено и преподавание странове­дения (мы изучали Соединенные Штаты Америки). Для многих из нас США были terra incognita, эту страну мы знали по литературе и по нескольким кинофильмам. По­сле войны отделы и отделения спецпропаганды занялись изучением США, но без иронии говорить об этой учебе невозможно: наш 7-й отдел ПУ ЮГВ не имел соответст­вующих учебных пособий, средств нанять преподавателя английского языка, поэтому знакомиться со Штатами мы начали буквально с азов. Надо сказать, что в институте мы основательно изучали США, что было понятно в условиях антиамериканской истерии, нагнетавшейся в нашей стране и в особенности в армии. Отвлекусь от темы и расскажу об одной забавной встрече.

В конце 70-х годов я был на приеме в посольстве США в Москве в связи с приездом «с ознакомительной целью» в нашу страну группы выпускников военно-штаб­ного колледжа армии США. Один из гостей - полковник по моей просьбе рассказал, что слушатели этого учебного заведения «глубоко» изучают СССР и теорию марксиз­ма. На мое замечание, что в наших военно-учебных заведениях внимательно изучают США, их внешнюю и военную политику и особенно агрессию США против Вьетнама, полковник сказал: «О, мы стоим друг друга, но в отличие от вас я не говорю по-русски».

Затрону еще одну тему. Наш институт назывался во­енным, факультет - специальным, готовились (на нашем факультете) кадры политработников - спецпропагандистов со знанием двух иностранных языков для работы в политорганах оперативного и стратегического звена Вооруженных Сил, а военной подготовки у нас фактически не было! Удивительно, но это факт. Преподавались тактика (1-й курс, взвод-рота), топография в том объеме, какой был на переводческих факультетах. Нас это удивляло, среди сокурсников были командиры рот и батарей, летчики-инструкторы, командиры боевых час­тей кораблей и др. Это, конечно, было большое упущение со стороны тех, кто разрабатывал учебные планы и программы. Будучи одно время председателем военно-научного общества слушателей, я пытался ставить этот вопрос перед командованием, но успеха не имел, да еще получил нахлобучку от начальника факультета за то, что лезу не в свои дела. Между тем ясно, что без знаний из области военной науки спецпропагандист не может полностью соответствовать своему предназначению. На собственном опыте убедился как это важно. За годы служ­бы мне не раз приходилось выполнять поручения коман­дования (вплоть до министра обороны) и, конечно, без знания хотя бы основ военной науки справиться с таки­ми заданиями не смог бы.

Не могу не затронуть еще один аспект учебы на фа­культете, а именно: как мы, слушатели, видели, ощущали руководящую роль со стороны 7-го управления Главпо-литуправления СА и ВМФ? Не видели и не ощущали вплоть до выпуска. За пять лет пребывания в Институте к нам на партийное собрание один раз прибыл предста­витель управления кадров ГлавПУ. Это было после XIX-го съезда партии. Мне это собрание запомнилось, потому что я «удостоился» внимания этого вельможи (так цар­ственно он держался, так был велеречив). В своем вы­ступлении, как водится, я выразил уверенность в том, что традиции партии большевиков будут жить и приумно­жаться в веках и т.д. и т.п. Представитель высшего политоргана Армии и Флота прервал выступавшего и изрек: «Не все поняли решения съезда, не поняли, что нет больше большевиков, они остались в истории». Вскоре этот товарищ объявился у нас уже в роли начальника факультета. Кроме него ни один работник 7-го управле­ния не удостаивал нас своим вниманием. Это особенно странно выглядело, когда подошел срок окончания учебы. Нас вызывали на беседу в управление кадров ГлавПУ, где объявляли о предстоящем назначении на работу. Время было для нас неблагоприятное: весной 1953 года 7-е уп­равление было преобразовано в отдел (а позднее - в отде­ление в отделе печати), новому руководству отдела было не до нас. Короче, я был назначен лектором отделения спецпропаганды политотдела Отдельной механизированной армии, дислоцированной в Румынии. После того, как приказ был подписан, меня вызвали на инструктаж в 7-й отдел ГлавПУ. Новый начальник отдела был удивлен, узнав, что я владею румынским языком. «Вот это здорово, - сказал он, - а мы этого и не знали». Кончилась эта канитель с назначением тем, что приказ был отменен, и я был повышен в должности - назначен начальником отделения спецпропаганды этого политот­дела. На этом странности руководства не закончились: менее чем через месяц после того, как я принял дела, из Москвы прибыли два инспектора из 7-го отдела прове­рять нашу работу. Начальник политотдела был очень удивлен таким вниманием высокой инстанции. Сегодня все эти перипетии кажутся мелочью, но тогда «проколы» главпуровских спецпропагандистов и кадровиков изрядно потрепали нам нервы. Надо сказать, что в результате оргштатных перестановок и сокращения аппарата спецпропаганды многие мои сокурсники на работу по специальности так и не попали.
***

Мне бы не хотелось, чтобы у читателя этих кратких заметок сложилось представление как о «ветеранском ворчании», попытке подать прошлое в мрачном свете.

Это, конечно, не так. Мы получили прекрасное образова­ние, прошли хорошую школу, приобретенные знания, опыт в общественной работе дали нам возможность раскрыть свои возможности и способности на службе Родине. Диплом спецпропагандиста открыл перед нами двери в полноценную жизнь не только на военной службе, но и по выходе в запас. Многие из моих сокурсников смогли проявить себя в творческой, журналистской, дипломати­ческой, административной работе. От чистого сердца говорю: «Спасибо факультету, учителям, начальникам, наставникам, спасибо товарищам, вместе с которыми мы «грызли» гранит науки»!


Дроздов Юрий Иванович

участник Великой Отечественной

войны, начальник управления

внешней разведки,

генерал-лейтенант запаса
К 60-ЛЕТИЮ ТРЕТЬЕГО ФАКУЛЬТЕТА
В 1944-м, после подготовки в 1-м Ленинградском ар­тиллерийском училище (г. Энгельс) я уезжал на фронт. Уезжал романтиком, ответив отказом на предложение остаться в училище командиром учебного взвода и обра­довавшись назначению командиром взвода в противотан­ковом артиллерийском дивизионе одной из гвардейских дивизий 1-го Белорусского. Мною двигало желание бо­роться и быть вместе с уходившими на фронт друзьями детства. Я понимал, что могу и погибнуть. Этого больше всего боялась мать, а у меня в голове стучали слова Фран­суа Тибо из "Рассуждений о свободе человека": «...И если в последней борьбе враги одолеют тебя, не падай духом, не смиряй сердца. И если тебя закуют в железо и бросят в темницу, в которой мрак, холод и одиночество, не плачь и не бейся в безумии головой о холодные стены. Помни, нет таких засовов, нет таких решеток и каменных стен, которые устояли бы против твоей воли к победе. И если тебя поведут на эшафот, не бойся, пой песни, смейся в лицо своим палачам. Помни - победа твоя бессмертна, сколько бы ни хрустнуло шейных позвонков под топора­ми палачей на площадях всего мира...»

Никаких геройских подвигов в ходе боевых действий мне совершить не пришлось. Война - это страшная кро­вавая работа, тяжелая и безжалостная, и чтобы выжить самому и другим, я просто старался делать ее добросове­стно, насколько это было возможно младшему лейтенан­ту в неполные девятнадцать лет. Войну закончил в Берлине, затем служил в Германии и Прибалтийском воен­ном округе помощником начальника штаба артиллерий­ского полка.

Оглядываюсь назад в прошлое, чтобы ответить на вопрос, что привело меня в старые красно-кирпичные здания ВИИЯ СА в 1952г., видимо, надо вспомнить ма­ленький эпизод проводов через наши боевые порядки на западном берегу Одера на узеньком Целлинеком плац­дарме группы немецких офицеров с заданием.

Я с интересом наблюдал за нашими разведчиками, провожавшими их, и даже немного завидуя им ...

Поступить в высшее военное учебное заведение меня подтолкнул Начальник политотдела дивизии полковник Носачев. Вступительные экзамены сдавал дважды. Пер­вый раз не прошел по возрасту (был переростком для 1 факультета). Но в 1952-м поступил все же в Военный институт иностранных языков в Москве. На мандатной комиссии начальник института генерал Ратов спросил меня, какой язык мне хотелось бы изучать."

Я ответил: «Немецкий». Он окинул меня взглядом и бросил: «Подходишь». Видимо, это определило мою даль­нейшую судьбу.

Я был зачислен на 4-й факультет (разложение войск и населения противника), с большим интересом изучал немецкий и английский языки, другие специальные дис­циплины. Годы, проведенные в ВИИЯ Советской Армии, несмотря на крайне напряженный ритм учебы, обогати­ли знаниями, которые пригодились во всей последующей жизни. Когда в 1956 году сокращали Вооруженные Силы СССР на 1200 тысяч человек и наш институт попал в число ненужных военных учебных заведений, трудно было понять, как могло прийти в голову решение о ликвида­ции бесценной базы подготовки кадров, нехватка которых ощущалась уже в период расформирования.

В 1956 году я был переведен из кадров Советской Армии в Комитет государственной безопасности. Не знаю, как поступали на службу в КГБ другие, но я, получив тем летом такое предложение, попросил время подумать до утра следующего дня. Самый тяжелый выбор предстоя­ло сделать моей жене. Мы провели с ней вечер в раздумьях на уединенной скамейке сквера у Андроникова монастыря (на площади Прямикова).

Оба понимали, что должны решиться на серьезную перемену во всей своей жизни, которая и без новых забот у бесквартирного армейского капитана была нелегкой.

В конце концов решение было принято. И ни я, ни моя жена о нем не жалеем, хотя многие ее тревоги подтвердились: изменилась вся жизнь. С этого момента все в семье было подчинено другим жизненным законам, обязанностям, ограничениям. Содержанием жизни стало многообразное и разноликое поле разведывательной ра­боты.

Весной 1957 года мне предложили стать разведчи­ком-нелегалом. (Можно было догадаться, что в этом «ви­новаты» две мои прекрасные преподавательницы, кото­рые, по всей вероятности, поделились с руководством своей оценкой «качества» моего немецкого языка.) Я отказал­ся, сославшись на возраст (больше тридцати лет - это мне тогда казалось очень много) и броский внешний вид (лыс), на то, что обременен семьей. Но обойтись без службы в нелегальной разведке все-таки не смог. В августе того же года я с семьей выехал в Берлин в аппарат уполномоченного КГБ СССР при МГБ ГДР.

Уже через 10 дней после приезда в Берлин они окуну­ли меня в разведывательную работу, наблюдая за моими действиями и строго управляя ими. В это же время я познакомился с разведчиками ГДР, общение с которыми много помогло мне в изучении Германии.

В 1958 году в одной из мастерских Лейпцига меня спросили: «Откуда ты, земляк?» (Von wo bist du denn,

Landsmann?). «Из Силезии», - ответил я немцу. Мы раз­говорились, и мой язык не вызвал у него подозрений.

После этой встречи я почувствовал себя увереннее и испытал чувство благодарности к преподавателям Воен­ного института иностранных языков. Но робость и не­уверенность все еще не проходили. Чтобы преодолеть самого себя, я часами мотался по Западному Берлину, слушал речь немцев, впитывал ее эмоциональную окрас­ку, старался перенять манеру поведения. Пришлось пе­речитать массу разнородной литературы и писанины. Помню, для «освоения» вульгарного юмора как-то при­хватил «листовку-откровение» директора Шарлотен-бургской общественной уборной с разъяснениями отно­сительно поведения лиц мужского пола, посещающих это заведение. Большую пользу принесли и лекции по искус­ству подражания, которые я слушал в западноберлинской театральной школе «Макс Райнхардт театршуле», с благодарностью вспоминая нашего народного артиста В.И.Хохрякова, руководившего перед войной детской театральной студией Харьковского дома Красной Армии. Как все пригодилось!

Характер задания постепенно становился острее, ис­пользование иностранных документов продолжительнее. Это дало возможность на себе самом почувствовать слож­ность и серьезность труда разведчика-нелегала, действу­ющего в чужой стране. Помимо целого ряда разнообраз­ных оперативных заданий, выполнять которые мне при­ходилось вместе е другими сотрудниками, много времени занимало участие в длительных операциях, о которых немного написано в опубликованных позднее "Записках начальника нелегальной разведки".

Как-то, приехав в Центр, я нашел в справочном бюро адрес нашей первой, самой настойчивой, самой терпели­вой к нашим ошибкам, преподавательницы немецкого языка капитана Котовой (Шулешкиной) Ксении Владимировны и послал ей телеграмму: «Спасибо. Один из са­мых беспокойных». В 1996-м я написал свою первую книгу "Нужная работа", которую, также послал ей и еще раз сказал "спасибо". Почти через 50 лет я повторяю свое "спасибо" В.И.Чуваевой, А.М.Семиной, Е.В.Ивановой, Н.И.Ишканьянц, Р.Г.Лепковской, В.Подкопаевой (англ.яз.), Басаргину, Парпарову и всем другим, кто дал нам эти знания, подтвердив слова К.Маркса о том, что иностранный язык - это оружие в борьбе за жизнь.


Сапронов Андрей Тимофеевич

участник Великой Отечественной войны,

кандидат исторических наук,

полковник запаса
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconВремена. События. Даты 1150 лет (862г.)
Волхова возникла первая династия Рюриковичей, которая находилась на русском троне 736 лет. И здесь же в XII веке возникла Новгородская...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconПриложение №1 «Как люди изобрели письмо»
Первая письменность, которая возникла на Земле – шумерская. Произошло это примерно 5 тысяч лет назад
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconЦель, задачи и содержание дисциплины
Экология человека возникла и сформировалась как ответ на запросы общества, обеспокоенного состоянием среды своего обитания и качеством...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconЕ. А. Бессонова (5 курс, кафедра радиофизики, ЧелГУ)
Полученные в этих исследованиях результаты внесли существенный вклад в новое понимание проблемы соотношения случайности и причины,...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconКафедра «Прикладная математика и фундаментальная информатика»
Кафедра физико-математического направления высшего образования по прикладной математике и информатике. Кафедра ведет бюджетный набор...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconСцена ангелы божьего спецназа
На сцене стоит скамейка из зала богослужений и кафедра. Главное действие происходит как бы во время служения в субботу. Пока скамейка...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconЗависимость от Интернета Введение Слово
Сша. Последние давно искали технологию передачи данных на большие расстояния. Не удивительно, что первая крупная реально функционирующая...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconПервая деяния Махараджи Приявраты
Прияврату смолоду не привлекали богатства этого мира, и все же в какой-то момент у него возникла привязанность к своему царству....
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconКнига первая глава первая
Утром и по вечерам, во время прилива, когда к берегу подходили морские окуни, они смотрели, как прыгала, спасаясь от окуней, кефаль...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconОптоэлектроника
Идея создания волоконно-оптич линий связи возникла в 1966, а её практич воплощение началось с 1970. Микроминиатюризация элементов...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org