Как возникла первая кафедра спецпропаганды



страница6/11
Дата25.02.2013
Размер2.07 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

СПЕЦИАЛЬНАЯ ПРОПАГАНДА В МОЕЙ ЖИЗНИ
Родному 4-му факультету 60 лет. Пора зрелости и мудрости. Мне довелось учиться на этом факультете во времена его юности с 1949 по 1954 годы.

Эти годы я отношу к самому важному периоду своей жизни. На факультете я получил интересную и редкую профессию, научился систематическому труду, впервые осознал, что в мире, кроме русского, есть другие прекрас­ные языки, которые, будучи хорошо усвоенными, готовы служить тебе всю жизнь, продлевать сроки активного долголетия, поддерживать в рабочем состоянии память и мышление.

С благодарностью вспоминаю имена воспитателей и преподавателей, которые передавали нам свои знания и умения, делились жизненным опытом.

Среди них начальник курса полковник И.Г.Белов, начальник Политического отдела ВИИЯ генерал-майор В.В.Данилов, начальник кафедры спецпропаганды пол­ковник Байков, начальник кафедры английского языка капитан Калачев, преподаватели английского языка Л.Лисецкая, Е.И.Авербах, В.В.Кривощеков, В.И.Тархов, пре­подаватель сербохорватского языка М.М.Миронова и многие другие.

Моя военная карьера продолжалась 38 лет (1941-1979гг.). Первые 8 лет я служил в ВВС (авиамоторист, авиамеханик, курсант летной школы, секретарь бюро ВЛКСМ авиаполка). Последние 8 лет службы (1971-1979 гг.) я был доцентом кафедры Военной академии МО СССР. Срединная часть армейской жизни -22 года - пришлась на спецпропаганду (1949-1971гг). Участвовал в двух войнах: в Великой Отечественной войне (два года на Ленинградском фронте) и во Вьетнамской войне (1969г.) В спецпропаганде занимал должности: слушатель ВИИЯ (1949-1954гг.), старший инструктор по спецпропаганде политотдела армии (1954-1958гг.), инструктор - редактор, старший инструктор, референт отдела 7-го Управления ГлавПУ СА и ВМФ (1958-1971гг.).

Годы моей службы в спецпропаганде были характер­ны ее возрождением после череды послевоенных сокра­щений. Генераторами возрождения спецпропаганды были генерал-лейтенант А.М.Шевченко и полковник А.Н.Рат­ников.

Много воды утекло с тех пор. Изменился мир, изме­нилась страна и ее геополитическое положение, появи­лись Вооруженные Силы Российской Федерации. Но спе­циальная пропаганда, как служба, сохранилась, хотя и под новыми знаменами и другим названием.

В этих заметках мне хотелось бы остановиться на том, каким образом нам удавалось в условиях мирного времени поддерживать достаточно высокую степень бое­готовности и боеспособности.

Прежде всего, надо сказать о высоком чувстве ответ­ственности за порученное дело, которое было свойствен­но подавляющему большинству офицеров спецпропаганды и которое вытекало из политической важности возло­женных на нас задач. Позвольте мне пользоваться ста­рой терминологией, поскольку с новшествами в этой об­ласти я недостаточно знаком.


Спецпропаганда - это комплексная дисциплина, пред­метом которой являются способы воздействия на сознание и те сферы человеческой психики, которые имеют отношение мотивации военной и политической деятель­ности в боевых условиях и особых условиях обстановки.

Как всякая комплексная деятельность, спецпропаганда требует хорошей подготовки по широкому спектру наук. Среди них следует назвать дисциплины, излагающие основы устройства государства и общества, трактовку проблем войны и армии, а также социальную и военную психологию, международные отношения и внешнюю политику, страноведение и, наконец, язык и культуру страны - объекта воздействия.

Не трудно видеть, что спецпропаганда сложна и инте­ресна по определению. Она открывает перед офицером новый мир отношений и взаимозависимостей, выводит его на более высокий уровень мышления и общения. Спецпропаганда невозможна без искусства перевоплоще­ния, без умения поставить себя на место реципиента, без проникновения в мотивацию его поведения в конкрет­ных условиях боевой обстановки.

Значимость любой профессии определяется ее востре­бованностью обществом и субъективной ценностью в гла­зах деятеля. Должен отметить, что все двадцать два года службы в спецпропаганде я был занят интересной, зачас­тую весьма ответственной работой, и, если, в конце кон­цов, я ушел в Военную академию МО СССР, то только потому, что истощился морально и почувствовал острую потребность сменить характер деятельности. Хотелось также попробовать свои силы на научном поприще и написать кандидатскую диссертацию.

Перечислю свои одновременные должностные обязанности в 7-м Управлении ГлавПУ СА и ВМФ: направле­но, по армии США, направленец по Югославской Народ-вой армии, куратор отдела спецпропаганды Прикарпатского Военного округа, а также член неформальной груп­пы «спичрайтеров», которая занималась разработкой проектов статей и речей для высшего руководства стра­ны и вооруженных сил. В таком многостаночном режи­ме работало большинство офицеров нашего первого от­дела.

Чтобы выполнять такие широкие обязанности, мало было знать теорию вопроса, надо было научиться брать на себя ответственность за предлагаемые или лично при­нимаемые решения, потому что сплошь и рядом спецпро­пагандист выступал в роли эксперта или последней исполнительной инстанции. Приведу пример.

Однажды мне поручили сопровождать начальника Политического управления Югославской Народной ар­мии генерал-полковника Ефто Шашича, который вместе с супругой приехал в СССР на отдых. Это было в 1966 г. Отношения между СССР и Югославией были достаточно сложными. Впервые за многие годы Президент Югосла­вии Иосип Броз Тито направил в СССР военно-политиче­ского деятеля такого ранга. Поэтому приезду высокого гостя придавали особое значение.

Нам выделили на троих пассажирский лайнер, на котором мы в течение двух недель посетили Киев, Волго­град, Ленинград и Москву. Какого-либо специального инструктажа не было, так как я уже неоднократно был проверен на подобных заданиях. Мне просто сказали дей­ствовать по обстановке и постараться развеять у нашего гостя негативные настроения, если они обнаружатся.

Это была замечательная поездка. За две недели плот­ного, от подъема до отбоя, общения удалось существенно изменить в лучшую для нас сторону представления нашего гостя об СССР, развеять многие наслоения, сохра­нившиеся у него со времен обострения советско-югослав­ских отношений, когда на страницах советской печати президента Тито клеймили «предателем» и изображали издевательских карикатурах, о которых стыдно вспоминать.

В общении с гостем я избрал пассивную тактику, т.е., работал «на прием», не выступал с инициативой и предо­ставлял ему самому разбираться в том, что он наблюдал. Когда гость обращался ко мне с вопросами, я отвечал искренно и откровенно. При этом я чувствовал себя раскованно, потому что за мной стоял опыт участия во встречах наших высших руководителей с соответствую­щими деятелями Югославии. Доказывать «кто есть кто» не требовалось. Речь шла о том, как трансформировать общий благоприятный для меня фон в конструктивные беседы на конкретные темы.

Постепенно гость проникался ко мне доверием. Нео­жиданным моим союзником оказалась его супруга. Если мы расходились во мнениях, Гордана нередко принимала мою сторону. Но, естественно, главным «агентом влия­ния» на собеседника был курс нашего государства на развитие дружбы и сотрудничества с Югославией, что подтверждали своим радушием и гостеприимством советские генералы и офицеры, с которыми мы встречались во время этой поездки.

На заключительной беседе в ГлавПУ СА и ВМФ, которую вел с нашей стороны первый заместитель на­чальника ГлавПУ генерал-полковник П.И.Ефимов, наш гость чувствовал себя уже вполне комфортно. Он сделал важное заявление в пользу развития советско-югослав­ских военно-политических отношений, что было опреде­ленным прорывом, так как раньше югославы не шли на контакты по политической линии.

Моя работа с югославским гостем получила положи­тельную оценку командования.

Хотел бы отметить, что в годы моей службы в аппа­рате спецпропаганды применялась продуманная систе­ма ввода в строй новых работников, особенно из числа молодых. Новичка не сразу бросали в водоворот собы­тий, а сначала определяли уровень его знаний и способ­ностей на отдельных поручениях. Среди качеств, кото­рые требовались от нового работника, особенно ценилась способность к самообучению, так как в спецпропаганде приходится учиться всю жизнь.

Искренне признателен моему первому начальнику на ниве спецпропаганды генерал-майору Д.В.Диеву, началь­нику 7-го Управления генерал-лейтенанту А.М.Шевченко, заместителю начальника 7-го Управления полковнику А.Н.Ратникову и другим руководителям за помощь и поддержку в годы становления и в процессе работы.

Особенно хочу поблагодарить за науку одного из ко­рифеев спецпропаганды полковника Берникова Н.Н. Общение с ним, а некоторое время я работал бок о бок в одной комнате, было хорошей школой и в профессиональ­ном и в человеческом отношении.

Должен особо подчеркнуть, что в аппарате спецпро­паганды был создан хороший микроклимат. Нигде, ни до, ни после, я не встречал такой порядочности в отношени­ях между начальниками и подчиненными. Здесь царила атмосфера уважения личности и взаимопомощи, а служебные отношения нередко подкреплялись нефор­мальными -контактами в свободное от службы время. Собственно говоря, так и должно быть в коллективе, за­нимающимся творческой работой.

Теперь хотел бы остановиться на главной теме своих заметок - на вопросах сохранения боеспособности спец­пропаганды в мирное время.

В мирное время основным видом деятельности войск, кроме специальных служб, является учебно-боевая под­готовка. Корабли бороздят морские просторы, самолеты рассекают воздух, танки утюжат полигоны, ракетчики стреляют по учебным целям. При этом везде доминиру­ют условности, в которых невозможно достичь напряжения, сравнимого с напряжением боя.

В спецпропаганде можно существенно нейтрализовать тот недостаток за счет специфики самой профессии, которая, насколько я понял из собственного опыта, слагает­ся из знаний и умений вести печатную, устную и прочие виды пропаганды на иностранном языке, вложив в нее определенное содержание и расставив акценты согласно требований боевой обстановки, социальной и военной психологии.

Для нейтрализации условностей мирного времени в спецпропаганде требуется совсем немного, - обратить часть материалов, получаемых в процессе военно-политическо­го изучения интересующего нас зарубежного объекта, к реальному отечественному или зарубежному читателю и слушателю и наладить практику по иностранному языку. Короче говоря, уже в мирное время, спецпропагандист должен заявить о себе как журналист, как лектор и как переводчик.

Здесь, конечно, мешает извечное противоречие между служебными и личными интересами, но это уже обязан­ность руководителя регулировать этот процесс в интере­сах службы. В мою бытность работы в спецпропаганде такой баланс интересов соблюдался, хотя, к сожалению, в положении о прохождении службы не было предусмот­рено участие офицера спецпропаганды в работе СМИ, в лекторской и переводческой деятельности за счет служебного времени. Всю эту работу приходилось вы­полнять за счет личного времени. К таким перегрузкам были готовы далеко не все.

Начну с печатной пропаганды. Всего за время рабо­ты в спецпропаганде я опубликовал около восьмидесяти внеслужебных статей и, в соавторстве с коллегами, напи­сал четыре книги и одну брошюру. В 1966 году меня приняли в Союз Журналистов СССР, а в 1974 г. я защи­тил кандидатскую диссертацию.

Как и многие другие, я трепетно относился к выступлениям в печати и не решался открыто заявить о своей тайной страсти печататься. Помог случай. Редколлегии армейской газеты «Советская Армия» не подошла ста­тья одного из авторов о пролетарском интернационализ­ме и ее предложили написать мне. Это было осенью 1954 года вскоре после моего приезда по распределению на должность старшего инструктора Политотдела армии по спецпропаганде. (Армия в то время дислоцировалась на территории Румынии) Я написал статью. Ее приняли. Здесь же заказали мне статью об агрессивной политике США во Вьетнаме. Ее также одобрили и, вскоре я стал активным внештатным корреспондентом газеты.

По мере овладения румынским языком, я стал высту­пать и по румынской проблематике, благо, что мой начальник подполковник Д.В.Диев, признанный румыновед, не возражал. Во всяком случае, для освещения в газете 10-й годовщины Румынской Народной Республи­ки (декабрь 1957 г.) мне выделили целую полосу, кото­рую я успешно освоил.

По приезде в Москву в ГлавПУ СА и ВМФ летом 1958 года я установил контакт с центральными военными изданиями: «Красная звезда», «Военный зарубежник», «Военная мысль», «Советское военное обозрение», «Блок­нот агитатора», с редакциями радиовещания на заграни­цу и стал регулярно в них выступать.

Хорошей школой журналистского мастерства была соавторская работа с коллегами и руководителями. В коллективных работах имеется возможность сравнивать написанное разными авторами и это невольно подстеги­вает, заставляет работать на максимуме своих возмож­ностей и одновременно учиться у своих соавторов.

Мне довелось выступать в соавторстве с генерал-лей­тенантом А.М.Шевченко на страницах «Военной мысли» и «Коммуниста Вооруженных Сил», а с полковником

а. Н. Ратниковым мы написали две книги «Югославская Народная армия» и «Вооруженные силы Югославии». Из коллективных работ с коллегами я бы особо отметил книгу «Армии стран НАТО»,-Воениздат, 1974 г.

В написании книги «Армии стран НАТО» участвова­ли полковник Арзуманов Г.А., капитан 1 ранга Белащенко, полковник Долгополов Е.И. (руководитель коллектива), полковник Ерашов Ю.Н., полковник Завьялов В.И., полковник Катеринич В.М., полковник Крапивин Б.Г., полковник Рубцов О.Н. Общую редакцию книги осуще­ствлял генерал-лейтенант Шевченко A.M.

Это был замечательный авторский коллектив, где царила атмосфера дружбы, товарищества и взаимного уважения.

Особо хотел бы остановиться на подготовке статей по поручению вышестоящих инстанций. Успех дела здесь во многом зависит, кроме соответствующей эрудиции, от умения перевоплотиться и взглянуть на проблему глаза­ми того деятеля, для которого предназначается данный материал. Действительно, одно дело, когда тебе поручили написать текст речи для рядового матроса, волею судьбы оказавшегося в центре внимания международной обще­ственности, и, другое дело, когда надо написать проект статьи для крупного военачальника, которому поручено выступить на страницах центральной печати в расчете на зарубежную аудиторию.

С удовольствием вспоминаю те отдельные случаи, когда мне приходилось участвовать в пропагандистском обеспечении поездок за границу, в частности в Югосла­вию, руководителей партии и правительства. Я гордился такими поручениями. Они многому меня научили.

Активное участие в журналистике рано или поздно приводит к мысли реализовать полученные знания и на­выки в обобщенном труде, одним из видов которого явля­ется кандидатская диссертация. Убежден, что соединение спецпропаганды с наукой заметно повышает ее эффектив­ность. Можно конечно интуитивно или эмпирически ус­танавливать соотношение в спецпропаганде между идео­логией и психологией, между методами убеждения и вну­шения, между информацией и дезинформацией и т. д. Но это долгий путь проб и ошибок. Гораздо выгоднее обра­титься за советом к науке.

Одним из примеров соединения спецпропаганды с на­укой в те годы может служить опыт доктора психологи­ческих наук, профессора полковника Шерковина Ю.А., который в Институте Общественных наук при ЦК КПСС в 60-е годы создал и возглавил кафедру «Общественная психология и пропаганда». После увольнения с военной службы в 1979 г. я работал на этой кафедре доцентом на протяжении одиннадцати лет и принимал активное учас­тие в инновационных разработках кафедры.

Для меня лично момент «научной истины» настал по­сле поездки во Вьетнам в 1969 г., который в то время героически боролся против агрессии США.

Понюхав пороха за две недели пребывания под амери­канскими бомбами в Ханое, Хайфоне и на боевых позици­ях вьетнамских ракетчиков, подержав в руках вьетнам­ские листовки, обращенные к американским солдатам, я словно протрезвел и более ответственно взглянул на свои обязанности направленца по армии США. Проблема мо­рального потенциала на опыте войны США против Вьет­нама требовала немедленного научного осмысления.

Не давали покоя и впечатления от китайской «куль­турной революции», оголтелую антисоветскую направлен­ность которой мы воочию наблюдали, следуя через Китай во Вьетнам и обратно. При этом если вьетнамская война демонстрировала верность тезиса о зависимости мораль­ного духа войск от политических целей и характера вой­ны, то китайская действительность не менее ярко показы­вала совершенно противоположное - пагубные возможности пропаганды как способа идеологического оболванива­ния народных масс. Не забуду, как в аэропортах Пекина и Нанькина нашу группу, насчитывавшую около тридцати человек, насильно заводили в зал на антисоветские концерты на русском языке. Рефреном всех выступлений был призыв: «Разобьем свинячьи головы советских реви­зионистов»!

Вернемся, однако, к войне во Вьетнаме 1965-1973 годов. Она была и остается крупнейшим вооруженным столкновением со времен второй мировой войны. В разгар войны на ТВД одновременно находилось до 2 миллионов солдат и офицеров армий воюющих сторон. США пропус­тили через вьетнамский фронт, благодаря системе рота­ции, порядка трех миллионов солдат и офицеров. Макси­мальная численность группировки войск США в Южном Вьетнаме достигала 543 тысяч человек, а с учетом войск тылового обеспечения - 700 тысяч человек.

Боевые потери США во Вьетнаме составили 46 079 человек убитыми, 303 653 человек ранеными и 1259 че­ловек пропавшими без вести.

Несмотря на военно-техническое превосходство и бес­прецедентный расход боеприпасов в расчете на единицу площади, США потерпели во Вьетнамской войне пораже­ние и вынуждены были подписать 27 марта 1973 года Парижские мирные соглашения. США вывели свои вой­ска из Южного Вьетнама. Южновьетнамский режим рух­нул, и в 1975 году Север и Юг объединились в единое государство.

Опыт Вьетнамской войны актуален и заслуживает спе­циального рассмотрения. Я неоднократно выступал по этому вопросу в служебном порядке и в открытой печати. В частности, в моей кандидатской диссертации подробно Рассматривается вопрос о влиянии войны на обострение социально-политического кризиса в США и их вооружен­ных силах.

Сравнительные данные результатов участия США во второй мировой войне (1941-1945 гг.), в войне в Корее (1950-1953 гг.) и в войне против Вьетнама (1965-1973гг.) свидетельствуют о том, что американский народ не без­различен к политическим целям и характеру войны.

Так вторую мировую войну, справедливую со сторо­ны США, американский народ поддержал с беспрецедент­ным для этой страны единодушием (удельный вес про­тивников войны не превышал 9%).

Несправедливые войны, наоборот, встречали растущее осуждение со стороны значительной части американцев. Для корейской войны этот показатель был равен 20% в 1951 г. и 50% в 1953 г. Для вьетнамской войны - 24% в 1965 г. и 70% в 1971 г.

Морально-политическое состояние тыла адекватно отражалось на настроениях в американских вооружен­ных силах.

В годы войны во Вьетнаме в вооруженных силах США антивоенные настроения получили небывалый размах.

В частности, беспрецедентного уровня достигли такие виды происшествий, как дезертирство и самовольные отлучки (в 1971 г. соответственно 98 059 и 242 896 случаев), отказы отдельных военнослужащих и мелких подразделений выполнять боевые приказы, применение подчиненными насилия, вплоть до оружия, к неугодным командирам. Небывалой остроты достигла расовая про­блема. В 1967 г. в американских войсках появились ан­тивоенные организации и полулегальные солдатские га­зеты, которые нередко действовали в контакте с граж­данскими антивоенными организациями. Всего было зафиксировано 14 таких организаций (из них две офи­церских) и 144 солдатских газеты. Фактически амери­канская армия разлагалась и отказывалась участвовать в агрессивной войне.

Поражение во Вьетнамской войне вынудило правительство США провести военную реформу и полностью перейти на контрактный принцип комплектования войск личным составом.

Должен заметить, что активное участие в открытой печати было типичным явлением для работников спец­пропаганды. Многие из них были приняты в Союз Жур­налистов СССР, несколько человек защитили кандидат­ские диссертации. В конечном итоге это заметно повы­шало уровень нашего спецпропагандисткого мастерства и эффективность работы.

Вполне успешно в условиях мирного времени можно повышать свое мастерство в области устной пропаганды. Каждый, кто хотел и мог, имел возможность выступать по своей проблематике и перед советской и перед зару­бежной аудиторией. У меня в этом отношении проблем не возникало и в течение года я выступал с лекциями по несколько десятков раз. Достигнув определенного уров­ня в деле ораторского мастерства, я вступил во всесоюз­ное общество «Знание», что выводило меня на более слож­ные и ответственные аудитории.

Вершиной в этом деле я считаю поездки за границу для выступлений перед иностранной аудиторией. Так, в 1968 и 1969 гг. мне довелось выступать с лекциями пе­ред офицерами и генералами Чехословацкой Народной армии, а в 1971 г. совершить лекторское турне по Юго­славии, где я выступал на сербохорватском языке.

Выступления перед иностранной аудиторией являют­ся хорошим средством проверки профессиональных ка­честв спецпропагандиста, его умения учитывать особен­ности аудитории и добиваться поставленной цели.

Мне лично этот опыт очень пригодился и в граждан­ской жизни, когда по завершении военной службы я стал работать доцентом кафедры в Институте Общественных наук при ЦК КПСС, где все слушатели были иностранцы. При этом на три года я был откомандирован в Южный Йемен, читать курс «Идеологическая работа партии» в школе научного социализма Йеменской Социалистичес­кой партии.

Вершиной своей карьеры в области устной пропаган­ды считаю поездку в США в 1993г. в колледж г. Томасвилл, штат Джорджия, где в течение семестра я препода­вал курс «Актуальные проблемы положения в России» и вел занятия в группе русского языка.

Это была знаменательная поездка. Я наблюдал жизнь американцев изнутри и имел максимальные возможнос­ти для пропаганды правды о России, об СССР. Кроме занятий в колледже, я вел колонку «Вести из России» в городской газете, давал интервью по городскому радио, выступал с лекциями по всей округе, дважды посетил богослужения, участвовал в массовом забеге на 10 кило­метров в День города и занял, кстати, второе место в своей возрастной группе. Добавлю, что я брал с собой советскую военную форму, которую там отродясь не видели. На приемах, а их было немало, я появлялся в военной форме, что привлекало всеобщее внимание. Уезжая из гостеприимного Томасвилла, я подарил свою военную форму музею колледжа, а президенту колледжа профессору Гаролду Пэнки вручил одну из своих меда­лей. Мы с ним до сих пор состоим в переписке.

Свои впечатления об этой поездке я изложил в стать­ях «Три месяца в американской глубинке» и «Россий­ский полковник в роли артиллериста «северян»», опуб­ликованных в российско-американской газете «WE/МЫ», которая выходила в первой половине 90-х годов на базе газеты «Известия» и где я работал в то время переводчи­ком и внештатным корреспондентом.

Пожалуй, самое трудное в учебно-боевой подготовке спецпропагандиета - это поддержание рабочей формы по иностранному языку. Особенно это касается устного син­хронного перевода и письменного перевода на язык.

К сожалению, в ВИИЯ нас этому учили мало, да и на практической работе языковая учеба носила эпизодичес­кий характер. Достаточно сказать, что с югославами я впервые встретился в 1959 г., ас американцами, - в 1960 г., т.е., через 5 и б лет после окончания института. Толь­ко тогда я узнал, что в моем сербохорватском присутст­вует «словенский акцент», а в моем английском,- «юж­ноамериканский акцент». Я же был несказанно рад тому, что меня понимали.

Какой-либо продуманной системы языковой перепод­готовки в аппарате спецпропаганды, к сожалению, не было. Поэтому в этом деле приходилось следовать китайско-корейскому принципу «опоры на собственные силы».

Очень помогало сознание того, что ты в любой мо­мент можешь быть востребован руководством в качестве переводчика.

Первый опыт официального устного перевода я полу­чил не по тем языкам, которые изучал в ВИИЯ, а по румынскому языку, который начал изучать самостоятель­но сразу по прибытии в Румынию в октябре 1954 г. Конечно, это была пародия на перевод, но как говорится, «за неимением гербовой пишем на простой». Здесь главное не теряться и уметь находить выход из складывающейся ситуации.

Приведу один пример. На встрече Нового 1956г. в армейском Доме офицеров в Констанце меня вдруг при­гласили в зал руководства и попросили перевести тост первого секретаря Констанцского обкома партии това­рища Вылку. Что прикажете делать? Вы правильно поду­мали. Я не дрогнул и четко, без повторов и мычаний, передал основное содержание довольно продолжительной речи высокого гостя. Товарищ Вылку, который немного понимал по-русски, сделал мне потом комплимент за пе­ревод.

Не менее неординарно началась моя карьера в качестве переводчика английского языка. Это было уже в Москве в ГлавПУ СА и ВМФ. Весной 1960г. в США на­правлялась первая после второй мировой войны совет­ская военная делегация. 7-му Управлению выделили место переводчика. Никто из англо-американцев нашего отдела ехать в роли переводчика не согласился. Последним из владеющих английским языком на беседу пригласили меня. Я в то время занимался Югославией. Узнав, что до поездки еще целый месяц, я сказал, что согласен поехать переводчиком и засел за подготовку.

Перед отъездом делегацию принимал первый замес­титель начальника Генерального штаба генерал армии В.Д.Иванов, который, узнав, что я представляю ГлавПУ здесь же изменил мой статус переводчика на статус члена делегации.

По тем временам это была поездка века. Мы побыва­ли в Вашингтоне и в Нью-Йорке, в Пентагоне, в Военно-промышленном колледже, который в свое время окон­чил генерал Д.Эйзенхауэр, впоследствии президент США. Нам показали кузницу офицерских кадров армии США Военную академию Вест-Пойнт, где мы присутствовали на занятиях и обедали вместе с кадетами. Поездка изме­нила всю мою дальнейшую службу: сохранив за мной Югославскую Народную армию, меня перевели на амери­канское направление, которое считалось главным.

Переводческая работа - это окно в мир. Это новые знакомства, новые впечатления, новый опыт. Благодаря работе в роли переводчика, я имел возможность наблю­дать, как делается большая политика, видеть ее непосред­ственных творцов. Президент Югославии Иосип Броз Тито и Генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И.Брежнев, Председатель Президиума Верховного Совет СССР А.И.Микоян и Председатель Президиума Верховного Со­вета РСФСР<Н.Н.Органов, руководящие военные деятели СССР и Югославии, народный поэт Дагестана легендарный Расул Гамзатов, подаривший мне томик своих стихов, и югославские писатели Галеб Сулейманович и Бранко Китанович, книги которых «Белградское шоссе» и «Человек, который не знал страха» (о советском развед­чике Николае Кузнецове) я перевел на русский язык, наконец, президент одного из американских колледжей Гаролд Пэнки, пригласивший меня в США в качестве преподавателя и лектора, - это все вехи моей переводчес­кой работы.

Благодаря профессии переводчика, мне довелось по­бывать на трибуне мавзолея В.И.Ленина и переводить речь начальника Генерального штаба Югославской На­родной армии генерал-полковника Раде Хамовича на по­хоронах Маршала Советского Союза С.С.Березова, кото­рый трагически погиб под Белградом 19 октября 1964г. в авиакатастрофе вместе с другими членами советской военной делегации.

На московском авиационно-космическом салоне МАКС-98 я вел прямой репортаж на английском языке, находясь у взлетной полосы. В 1996г. мне довелось быть старшим переводчиком при переоборудовании в одной из европейских стран лайнера для высшего руководства России и т. д.

О каждом эпизоде переводческой работы можно было бы написать драматический рассказ, потому что устный синхронный перевод - это хождение по минному полю, усеянному малозаметными препятствиями в виде неиз­вестных слов и терминов, всегда предельная мобилиза­ция и высочайшая ответственность.

«Слово не воробей - выскочит, не поймаешь», - гласит народная пословица. Переводчику это слово надо снача­ла найти в своей памяти, а если его там не оказалось, быстро и безошибочно подобрать адекватную замену. Перевод - это искусство и повседневный труд. Поэтому изучению иностранных языков надо уделять самое серьезное внимание на факультете в процессе учебы, а для практиков спецпропаганды надо иметь продуманную си­стему переподготовки, главным звеном которой должна быть реальная с полной выкладкой переводческая рабо­та.

Таковы, на мой взгляд, основные составляющие про­фессии спецпропагандиста: международная журналисти­ка, ораторское искусство, иностранный язык. При этом, чем больше эти составляющие будут пронизаны светом научного знания, тем выше качество и эффективность спецпропаганды.

В заключение пожелаю современному поколению спецпропагандистов твердой уверенности в том, что они выбрали одну из самых замечательных военных профес­сий, в которой невозможно себя исчерпать. Здесь нельзя заявить: «Остановись мгновенье, ты прекрасно», потому что завтра тебя ждет, нет, не только... «блондинка за углом», а еще более интересное и важное задание. В этом состоит главная интрига и прелесть спецпропаганды.


Гусев Юрий Петрович

Участник событий в Чехословакии 1968 г.,

Преподаватель кафедры спецпропаганды,

Член Союза жур­налистов, полковник запаса
ПОЛИТИЧЕСКАЯ РАБОТА СРЕДИ

НАСЕЛЕНИЯ ЧССР И ВОИНОВ ЧНА

В ОСОБЫХ УСЛОВИЯХ
В 23.00 19 августа 1968 года я, старший инструктор политотдела 20 танковой дивизии по спецпропаганде, был вызван в Ставку, где представитель ГлавПУ СА и ВМФ вручил мне около 100 кг листовок, плакатов на чешском языке и несколько пачек газеты "Правда" на русском языке. Через час на машине ГАЗ -69 со звуковещательной станцией ОЗС-62 мы пересекли польско-чешскую грани­цу, и для меня и моих товарищей началась операция "Дунай", в которой было задействовано 30 сухопутных соединений, специальные части и подразделения стран-участниц Варшавского Договора.

20 танковая дивизия имела задачу за 24 часа совер­шить марш 450 км, пересечь всю Чехословакию с севера на юг и выйти на границу с Австрией и ФРГ. Главная задача спецпропаганды состояла в разъяснение населе­нию и воинам ЧНА цели ввода союзных войск, разобла­чении контрреволюционных замыслов внутренних и внешних врагов чешского народа. Выполнение этой за­дачи было возложено на командиров, политработников, личный состав частей и подразделений.

Для ведения политической работы среди населения в районе дислокации дивизии политический отдел имел 2 звуковещательные станции, а также актив спецпропаганды и 24 агитационно-пропагандистские группы.

На начальном этапе пребывания наших войск главной формой была печатная пропаганда. Листовки и пла­каты издавались ГлавПУ СА и ВМФ. Изготавливать опе­ративные листовки, к сожалению, политотделу не при­шлось - не позволила техническая база, не было чешских шрифтов.

Листовки распространялись над городами Ческе-Будеевице, Ческе-Крумлов, Страконице с помощью вертолетов. Пачка листовок в 300 -500 штук завязывалась бечевкой, потом бечевка надрезалась, и груз сбрасывался с высоты 500 - 700 метров. Активное участие в распро­странении листовок принимали агитационно-пропаган­дистские группы, созданные в каждом полку, отдельных батальонах, военных комендатурах.

Залистовывались главные площади и улицы городов, военные гарнизоны, автобусные станции, автобусы, почтовые ящики местных жителей.

Проводились и спецпропагандистские операции. Одна из них была осуществлена на третьи сутки пребывания в областном городе Юго-Чешской области Ческе-Будеевице. Командиром дивизии была создана группа в составе 125 человек во главе со старшим инструктором по спецпропаганде. Задачей группы было распространение листо­вок, плакатов, газет. Часть солдат срывала и смывала печатную продукцию контрреволюционеров, другая раз­водила из муки клейстер (был выделен мешок муки), тре­тья клеила наши листовки, лозунги и плакаты. Работа спорилась. Залистовав три точки, старший инструктор решил посмотреть, как местные граждане изучают со­держание листовок. Каково же было наше изумление, когда вместо наших лозунгов и плакатов мы увидели то, с чего начали свою работу.

На стенах висели лозунги типа: "Чех - еж, голыми руками не возьмешь", "Ленин, проснись - Брежнев сошел с ума". Пришлось устроить засаду. С поличным были пойманы четверо чехов во главе с капитаном - зам. начальника областной милиции. Накануне военной комен­датурой были арестованы 7 молодых людей, особенно активно агитировавших против ввода союзных войск. Все они были посажены на гауптвахту в подвал местного ре­сторана, где провели одну ночь. Слух о "зверствах" русских моментально разнесся по всему городу. Когда я объ­явил капитану об аресте на 5 суток, то, к своему изумле­нию, увидел, как под ним начала образовываться лужа. Сменив гнев на милость и прочитав мораль о недопусти­мости контрреволюционной деятельности, изменил меру наказания "на условно" и отпустил "контрреволюционе­ров" восвояси. Остальные точки были залистованы без происшествий.

В течение 3-месяцев активно велась также устная пропаганда через звуковещательные станции. Програм­мы звукопередач готовились старшим инструктором, пе­реводились на чешский язык стажером из Военного ин­ститута иностранных языков. Объектами были жители улиц, площадей, сел, рабочие заводов и местных предпри­ятий. С началом вещания местные жители покидали улицы и площади. Причиной тому был страх наказания от местных активистов. Но любопытство, жажда услы­шать другое мнение брали свое: понемногу открывались форточки окон, за воротами домов видны были ноги вни­мательных слушателей. Особенным успехом пользовались наши передачи среди рабочих заводов и фабрик. В по­следние дни пребывания трансляции начали проводить­ся даже по заявкам слушателей.

На четвертый день нашего пребывания в г. Ческе-Будеевице мы обнаружили местонахождение самой зло­стной антисоветской радиостанции "Голос Южной Че­хии". Для ее захвата старшему инструктору была выде­лена рота химзащиты.

Операция прошла успешно. Творческий и обслужи­вающий персонал отправлены в недельный отпуск, а директор станции любезно сдал нам ключи от аппаратной. Мы предприняли попытку использовать радиостанцию в своих целях, подготовили несколько программ радиопе­редач, но не смогли справиться с техникой. Специалис­там, вызванным из Москвы, современная по тем време­нам аппаратура тоже оказалась не по зубам.

Задачи по стабилизации обстановки в районах дисло­кации войск были возложены на советские комендатуры, которые создавались с первых дней нашего пребывания в крупных городах Юго-Чешской области. Так, в г. Ческе-Будеевице комендатуру возглавил зам. командира дивизии, его замом по политчасти был назначен секре­тарь партийной комиссии. В распоряжение коменданта были выделены 2 переводчика с чешским языком, а так­же звуковещательная станция ОЗС-62.

При комендатурах создавались активы советско-чеш­ской дружбы, комнаты посещения местных жителей и военнослужащих ЧНА. Были оформлены специальные стенды наглядной агитации, осуществлялся прием мест­ных граждан, анализировались письма, жалобы и пред­ложения населения.

Большую роль в стабилизации обстановки сыграло поведение личного состава наших войск. Подготовка к вводу войск в Чехословакию практически началась с мар­та 1968 года. За полгода в дивизии были проведены сот­ни мероприятий, направленных на четкое и успешное выполнение предстоящих задач. В этот период дивизию дважды посетил министр обороны СССР, трижды - Глав­ком ОВС Варшавского Договора. За месяц перед вводом войск были проведены десятки различных тактических, войсковых, армейских, тыловых, радио и других учений, тщательно проверена техника. Для личного состава были прочитаны сотни лекций, проведены индивидуальные и групповые беседы. Все это позволило каждому офицеру, сержанту и солдату четко осознать свою задачу, сориентироваться в международной обстановке, стать настоя­щим бойцом идеологического фронта.

Обстановка в первые дни пребывания войск была не для слабонервных: часами гудели клаксоны автомоби­лей, выли сирены предприятий, на пути движения наших колонн действовали группы провокаторов, фотографируя муляжи "убитых и раненых" под гусеницами наших танков. Улицы городов пестрели лозунгами антисовет­ского содержания. На площадях развешивались и сжигались портреты "колаборантов" (коллаборационистов). Перед населенными пунктами наших военнослужа­щих встречали толпы женщин и детей со слезами на гла­зах и с вопросами "Ргоч?" (Почему?). Но наши солдаты выдержали эти психологические атаки.

В памяти встают обочины дорог, обсаженных тыся­чами деревьев со спелыми яблоками, грушами, сливами и наши усталые, запыленные солдаты, не сорвавшие с деревьев ни единого плода. Своей скромностью, выдерж­кой, политической грамотностью, твердостью идеологи­ческих убеждений, советские воины сумели завоевать серд­ца жителей области и воинов ЧНА.

Ответственные задачи по проведению политической работы среди местного населения и личного состава ди­визии ЧНА были возложены на ст. инструктора поли­тотдела дивизии по спецпропаганде. За период с 20 авгу­ста по 5 ноября 1968 года им были подготовлены десят­ки агитационно-пропагандистских документов, прочита­но много лекций, проведены сотни встреч и бесед с руко­водством городов и населенных пунктов, местными жи­телями и военнослужащими ЧНА. Каждый день отсыла­лись донесения о проделанной работе в вышестоящий политорган. Было подготовлено и отправлено также не­сколько специальных донесений о настроениях среди ме­стного населения Юго-Чешской области и личного соста­ва 12 танковой дивизии ЧНА.

Особенно напряженными были первые трое суток пребывания наших войск на территории ЧССР, когда пришлось забыть о сне и отдыхе. Автомобиль ГАЗ-69 с вмонтированной ОЗС-62, приспособленной для вещания на ходу, во время марша находился на ПКП дивизии. Голос, раздававшийся из ОЗС, объяснял чешским граж­данам причины ввода союзных войск, призывал к соблю­дению порядка и спокойствия.

С прибытием войск в районы дислокации ст. инст­руктор выполнял своеобразную роль "министра иност­ранных дел" дивизии. Вместе с командиром дивизии и начальником политотдела участвовал во встречах с ме­стным руководством области и командованием 12 танко­вой дивизии ЧНА.

Много времени занимала работа с личным составом своих частей и подразделений. Регулярно проводились выезды в районы дислокации наших войск, где ст. инст­руктор выступал с лекциями, докладами, проводил бесе­ды, направлял работу членов агитпропгрупп, работников советских комендатур.

Конечно, не все проходило гладко, в соответствии с нашими задумками и планами. Нередко приходилось вно­сить коррективы, перестраиваться на ходу. Главным тезисом ввода союзных войск являлось приглашение пра­вительства ЧССР и чешского народа для оказания брат­ской помощи в наведении порядка. Но этот тезис оказал­ся, мягко говоря, некорректным. Правительство от "при­глашения" отказалось, а голос тех, кто нас пригласил, утонул в криках недоуменных и возмущенных граждан.

Нечеткими, а иногда и неверными, оказались ориен­тировки на местных партийных и государственных дея­телей. Так, первый секретарь местного обкома товарищ Дуба был представлен лучшим другом Советского Союза, на деле оказался организатором контрреволюционной деятельности.

В целом, политическая работа среди населения ЧССР Л воинов ЧНА принесла свои плоды. Расставались мы с чехами как братья, многие из нас приобрели настоящих друзей. Итоги этой работы с прибытием в места постоян­ной дислокации были проанализированы и обобщены. В вышестоящие политорганы были направлены соответст­вующие предложения по улучшению политической рабо­ты в особых условиях. Некоторые наши предложения были приняты к исполнению. Так, вместо ОЗС-62 была разработана и принята на вооружение звуковещательная станция на бронеавтомобиле. В латинские шрифты дивизионных типографий были добавлены точки, запя­тые, позволившие выпускать печатную продукцию на чешском языке.


Хилько Борис Витальевич

начальник службы, заместитель

начальника кафедры Военной

академии МО РФ,

член Союза журналистов
ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ К ЗВЕЗДАМ
Поступление в ВИИЯ, честно говоря, далось мне не­легко. И об этом я часто вспоминаю и благодарю судьбу, что она повернулась ко мне так удачно.

После окончания в 1966 году Ленинградского артил­лерийского училища я прослужил три года в 198 арт­полку 93 мотострелковой дивизии Южной группы войск сначала командиром взвода, затем секретарем комитета ВЛКСМ. Работа была напряженная, времени свободного практически не было, поэтому подготовка к вступитель­ным экзаменам была поверхностной. Кроме того, в учи­лище я изучал французский язык, который в войсках мне совершенно был не нужен, и я его практически за­был.

Но самое трудное наступило в период сдачи вступи­тельных экзаменов. Конкурс был приличный, и мне с большим трудом удалось набрать проходной балл. И вот тогда придирчивые члены приемной комиссии постави­ли условие: срочно удалить непонравившиеся им в моем горле гланды. Как назло в это время все хирурги, кото­рые специализировались на этой несложной, но специфи­ческой операции, были в отпуске. В отведенное мне время до конца работы мандатной комиссии пришлось идти на поклон к простому хирургу и просить его впервые за его врачебную практику сделать эту операцию. Он долго не соглашался, а когда решился, заставил меня написать расписку, что вся ответственность лежит на мне. Вот я и несу ее до сих пор. С одной стороны, я благодарен ему, что поступил в этот замечательный институт, а, с другой, постоянно ощущаю нехватку таких важных для организма очистительных фильтров.

Таким образом, я поступил на только что открывшее­ся офицерское отделение факультета спецпропаганды ВИИЯ, или третьего факультета. Конечно о французском языке сразу же пришлось забыть, так как более важным в то время для нашей страны (1969 год, события на со­ветско-китайской границе, вторжение частей НОАК на наш остров Даманский) стал китайский язык, а вторым для него традиционно был английский. Более того, на наше отделение пришлись все мыслимые и немыслимые эксперименты. Учиться мы должны были не пять лет, как все слушатели института, а всего лишь четыре, при­чем оба языка нам стали давать с первого курса. К тому же группы были большие - по 8-9 человек, требования очень жесткие без учета семейного положения, наличия детей и отсутствия нормальных условий жизни. Конеч­но, мы старались изо всех сил, забывая о семье, культур­ном отдыхе и повышении кругозора в московских сокро­вищницах.

Надо сказать за время учебы наши языковые группы здорово ужались. Так, в моей китайской группе из девя­ти офицеров осталось только пять, да и то двум товари­щам грозило отчисление до самого выпускного звонка. Начальник факультета полковник Филиппов А.П. был очень требовательным и порой даже черствым челове­ком. Многие офицеры не смогли получить очередные во­инские звания за удовлетворительные оценки по иност­ранному языку, хотя все прекрасно понимали, что это положительная оценка и за нее наказывать нельзя.

Но, тем не менее, воспоминания об учебе в стенах ВИИЯ остались прекрасными. В этом нам помогли пре­красной души командиры: начальник института генерал-полковник Андреев A.M., преподаватель спецпропаганды (он был тогда единственным преподавателем нашей основной дисциплины) полковник Голованов Н.Ф.; начальник кафедры китайского языка полковник Кленин И.Д., преподаватели Васильева Г.В., Титаренко Г.И., Myдров Б. Г., начальники курсов подполковники Оруджев Н.А., Булавин Ю.П. и многие другие.

Во время учебы мы активно пользовались пусть и скромной, но необходимой нам институтской учебно-ма­териальной базой - тремя учебными кабинетами на ка­федре, лабораторией устной речи, библиотекой ВИИЯ и, особенно, кинозалом, где два раза в месяц демонстрирова­лись кинофильмы на изучаемых нами иностранных языках. Будучи слушателями, мы принимали участие в научно-практических конференциях, писали военно-науч­ные работы, рефераты. В часы самоподготовки с нами факультативно вели занятия по основам ораторского ис­кусства педагоги из театральных институтов Москвы. Запомнились нам очень яркие и эмоциональные выступ­ления бывших выпускников ВИИЯ: члена-корреспонден­та АН Таджикской ССР Брагинского И.С, профессора, автора китайско-русского словаря Ошанина И.М., члена-корреспондента АН СССР, заместителя министра иност­ранных дел Капицы М.С., члена-корреспондента РАН Ржешевского О.А.

Приятные воспоминания у меня остались и от заня­тий физической культурой, особенно в парках МВО и Дня 8-го марта, которые отличались красивым ландшафтом, предоставляли возможность поиграть в футбол, покатать­ся на лыжах, да и просто побегать на свежем воздухе. В редкие дни, когда появлялся выходной, мы в этих парках отдыхали семьями. В летнее время катались на лодках и купались, зимой катались на санках и коньках. Хорошей традицией у нас было обязательное еженедельное посещение Хлебниковских бань, экскурсии в музей Андрея Рублева, МВО, на ликерно-водочный завод, музей аквариумных рыб в доме культуры завода «Серп и молот».

Интересным для нас было участие в работе организа­ции общества «Знание» Калининского района (старое название района, в котором дислоцировался ВИИЯ). Каж­дый офицер нашего отделения обязан был раз в месяц выступить на предприятии района с лекцией о междуна­родном положении или о политике той страны, язык ко­торой мы изучали. Благодаря этой работе мы не отрыва­лись от жизни рабочего класса Москвы, расширяли свой кругозор, накапливали опыт работы с общественностью и публичных выступлений.

После окончания ВИИЯ в 1973 году я служил на Даль­нем Востоке, где закрепил знания китайского языка, по­работал с гражданами КНР, познакомился с особеннос­тями работы аппаратов спецпропаганды политорганов и военной разведки, полюбил этот замечательный край и людей его населяющих. Кстати, следует подчеркнуть, что многие китаисты-выпускники нашего факультета проч­но осели в этих местах, занимают высокие должности в различных отраслях Дальневосточного региона. Могу назвать некоторых из них: Ходос Р.И., Беззубченко Н.Н., Логвинчук А.В., Шаталин В.М. и др.

В 1977 году меня перевели к дальнейшему месту службы в 7-е управление (специальной пропаганды, позднее военно-политической информации и связи с об­щественностью) Главного политического управления СА и ВМФ, в котором я дорос до начальника отдела спецпропаганды - заместителя начальника управления. Осенью 1991 года при ликвидации политорганов встал вопрос, что делать с нашей военной специальностью. Благодаря плодотворной деятельности всего нашего коллектива при поддержке министра обороны маршала Язова Д.Т. и начальника Генерального Штаба генерала армии Лобова В.И. удалось сохранить все части нашей службы.

В Генеральном Штабе ВС РФ мне довелось возгла­вить нашу службу, подготовить вместе с коллегами но­вые руководящие документы, продолжить разработку новых технических средств, выйти на передовые позиции в работе по созданию положительного имиджа нашей страны и ее армии за рубежом. Конечно, все это далось нелегко, борьба за выживание и становление нашей структуры, а затем за интересы защиты национальной безопасности России происходили в сложных условиях сокращения ВС РФ, ломки старых стереотипов, информационного и кадрового голода. Но следует отдать должное большинству наших выпускников, которые с честью выдержали эти суровые испытания и не только сохранили, но и преумножили практический опыт применения наших подразделений и частей в мирное вре­мя в ходе локальных конфликтов и миротворческих опе­раций.

Полученный практический опыт помог мне под ко­нец военной службы поработать в аппарате военного ат­таше при посольстве России в Лаосе и заместителем на­чальника кафедры в Военной Академии Министерства обороны РФ.

Надо сказать, довольно непросто овладеть новыми специальностями под конец служебной карьеры. Но честь и хвала выпускникам нашего факультета - они всегда и во всем привыкли идти до конца. Таково и мое жизнен­ное кредо: если идти к звездам, то можно и через тернии. Я рад и благодарен судьбе, что она меня постоянно сво­дила с прекрасными людьми, замечательными начальни­ками и товарищами. В их числе я буду всегда называть: Шевченко A.M., Диева Д.В., Долгополова Е.И., Крапивина Б.Г., Иванова Ю.Н., Увайского Н.Т., Ерашова Ю.Н., Катеринича В.М., Казеннова Е.И., Кибирева Ю.Н., Асатурова Э.Г., Белащенко Т.К., Шубина B.C., Тарутту П.П., Чихачева Н.И., Гмырю A.M., Вербицкого А.Д., Козанчука Ф.Н., Маслова В.И., Борисенко В.В., Торсукова Е.Г., Носенко В.Н., Барсова Ю.М., Старунского Г.Ф., Касюка А.Я., Самылкина Ю.Т., Зорченко В.Н., Воложанина И.Н., Касперавичюса Э.В., Чекулаева А.А., Подольницкого Ю.Г. и многих, многих других моих начальников и друзей. Заранее извиняюсь, что назвал далеко не всех, о ком я сохраню на всю оставшуюся жизнь светлую память и с кем продолжаю дружить.

Подытоживая этот небольшой и очень личный взгляд на наш факультет, особенно в преддверии его замечатель­ного юбилея, я хочу обратиться к молодым офицерам, курсантам зарубежной военной информации и коммуни­кации с просьбой: берегите честь нашей Альма-матер, нашей службы, лучших выпускников; стремитесь уважать и любить свою профессию; преумножайте накопленный богатый опыт работы с зарубежной аудиторией. И тогда Вам тоже будет чем гордиться на старости лет.


Бойко Борис Леонидович

доктор филологических наук,

про­фессор, начальник кафедры

Германских языков
ИЗ ИСТОРИИ СОЗДАНИЯ УЧЕБНЫХ

ПОСОБИЙ ДЛЯ ФАКУЛЬТЕТА

СПЕЦПРОПАГАНДЫ
Мне предложил написать что-нибудь о моей работе на факультете, где в пятидесятые годы (до 1956 года) осуществлялась подготовка специалистов военно-политической пропаганды среди войск и населения про­тивника, мой бывший ученик. Факультет спецпропаганды существовал и в воссозданном Военном институте иностранных языков после 1964 года. Поскольку в со­ставе факультета я никогда не был и записей на память, где бы речь шла о военной службе никогда не вел, то и воспоминания мои могли оказаться весьма неконкрет­ными. Поэтому ниже речь пойдет лишь о том, что связа­но с моим участием в создании учебных пособий для фа­культета спецпропаганды, относящихся к 70-ым годам прошедшего века.

Бойко БЛ., Филимонов A.M. Пособие по переводу агитдокументов (немецкий язык). Редакция и вступительная статья кандидата филологических наук доцента Берникова Н.Н. - М.: Военный институт иностранных языков, 1971. (Объем -11,25 печ. л.).

Это пособие сформировалось в набросках в 1968-1969 гг., когда я работал преподавателем Военной кафедры Гуманитарных факультетов Московского Государствен­ного Университета им. М.В. Ломоносова (в те годы Гума­нитарные факультеты располагались в историческом зда­нии на Моховой улице). Пособие вырастало из необходи­мости с чем-то конкретным идти в студенческую аудиторию факультета журналистики - будущим офицерам запаса (многие из них в те годы противостояния призы­вались в кадры ВС и получали возможность применить полученные знания непосредственно в ходе войсковой практики). Размышляя о содержании пособия, я пони­мал, каким оно должно быть с точки зрения методичес­кой структуры. Его внутренняя логика диктовалась не­обходимостью организовать совместные действия препо­давателя и студента в классе, дальнейшее усвоение мате­риала и развитие соответствующих навыков в ходе само­стоятельной работы студента, контроль этой работы на следующем занятии, закрепление и наращивание знаний, совершенствование навыков на последующих занятиях, переход к следующему тематическому блоку и т.д. Не имея специальной подготовки, я весьма смутно представ­лял себе текстовую часть пособия, которая должна была складываться из изучения образцовых текстов листовок, прошедших апробацию в годы Великой Отечественной войны, и приобретения навыков перевода текстов листо­вок на немецкий язык. Доцент кафедры, кандидат фило­логических наук, полковник в отставке Николай Нико­лаевич Берников принял горячее участие в моем проек­те, он предложил и листовочный материал и последова­тельность расположения листовок в пособии. Рукопись сложилась к середине 1969 года, и в этом же году состоя­лось мое назначение в Военный институт иностранных языков. Оказавшись в должности преподавателя кафед­ры иностранных языков заочного факультета, я обнару­жил, что тексты пособия на направлении подготовки во­енных переводчиков не нужны, однако, собранный мате­риал просился к изданию. По совету Евгения Федорови­ча Тарасова (в те годы старшего преподавателя кафедры иностранных языков, кандидата наук, доцента, в последу­ющем - доктора филологических наук, профессора, руководителя сектора психолингвистики и теории коммуникации Института языкознания РАН), я предложил свою рукопись для издания кафедре германских языков, которая вела занятия на факультете спецпропаганды. К работе подключился старший преподаватель Анатолий Михайлович Филимонов, быстро написавший 5-й раздел учебного пособия, содержащий материал по подготовке программ радиопередач и текстов устного вещания. Н.Н. Берников провел общее редактирование рукописи и написал большую вводную статью, в которой предложил типологию листовок военных лет, стилистическую и жанровую характеристику этого вида агитационных документов. Рукопись учебного пособия, получив необходимые рецензии специалистов, была рекомендова­на к печати и утверждена начальником Военного инсти­тута иностранных языков в качестве учебного пособия. В течение многих лет это пособие использовалось в учеб­ном процессе в ВИИЯ и на Военной кафедре гуманитар­ных факультетов МГУ. Небольшая стопочка затрепан­ных книг все еще хранится на полке учебной библиотеки Военного университета. Еще одна деталь из прошлого - техника издания тех лет. Пособие, после его утвержде­ния в рукописи, была передана в редакционно-издательский отдел института, где и было перепечатано для по­следующего офсетного издания. Машинистка не знала немецкого языка, она плохо разбирала мой почерк, на каждой странице мне приходилось помечать от 20 до 30 опечаток. Текст правился, с рукописью работал издатель­ский редактор, операторы офсетной печати, переплетчи­ки, в 1971 году пособие поступило в библиотеку институ­та и в учебную аудиторию.

Бойко Б.Л., Золотов В.А., Филимонов А.М. Учебное пособие по военно-политическому переводу. Немецкий язык. Часть 1. М.: Военный институт, 1974. (Объем -8,25 печ. л.).

Пособие было подготовлено на кафедре германских языков как специализированное для преподавания на факультете спецпропаганды. Обратим внимание на спе­циализацию пособия - военно-политический перевод. В эти годы считалось, что программа по военному переводу с ее направленностью на всестороннее освоение военным переводчиком терминологии, относящейся ко всем видам и родам войск страны изучаемого языка, организации, вооружения и боевой техники соединений и частей, тактики ведения боевых действий не соответствует в полной мере потребностям в языковой подготовке спец­пропагандиста. Поэтому добротные воениздатовские учеб­ники по военному переводу, использовавшиеся на факуль­тете западных языков и в системе вневойсковой подго­товки военных переводчиков на военных кафедрах раз­личных вузов, на факультете спецпропаганды находили применение в неполном объеме. Для обеспечения учеб­ной дисциплины «военно-политический перевод» созда­валось отдельное пособие. Поскольку такое пособие мог­ло быть использовано и на Военной кафедре Гуманитар­ных факультетов МГУ, к работе над ним подключился преподаватель этой кафедры В.А. Золотов (мой одно­кашник по институту иностранных языков), имевший опыт службы по линии спецпропаганды в Группе совет­ских войск в Германии. Кроме названной части 1 была написана часть 2 пособия, в создании которой мне участ­вовать не довелось. Авторами второй части были A.M. Филимонов и В.А. Золотов, обе части были ограничены в пользовании грифом «для служебного пользования» и со временем были уничтожены.

Зворыкин Ю.Н. Бойко Б.Л. Учебное пособие по спецжурналистике. Часть 1. "Информационные материалы". Немецкий язык. М.: Военный институт, 1977. (Объем -10 печ. л.).

Зворыкин Ю.Н., Берников Н.Н., Бойко Б.Л. Учебное пособие по спецжурналистике. Часть 2. "Газета и листовка". Немецкий язык. М.: Военный институт, 1978 (Объем - 23,8 печ. л.).

Это пособие было создано в соответствии с новым по­ниманием содержания специальности выпускника фа­культета спецпропаганды. Выпускник тех лет нацели­вался на активную работу с иностранным языком в уст­ном й письменном варианте. По своей подготовке он не столько спецпропагандист, эта специализация остается на случай войны, в мирное время выпускник факультета проявляет качества журналиста-международника. В иде­але он должен уметь написать материал непосредствен­но на изученном иностранном языке для последующего опубликования в изданиях, предназначенных для зару­бежной аудитории. Замысел в своей основе хорош, если не принимать во внимание то обстоятельство, что спец­журналисту нужна общая подготовка в объеме факуль­тета журналистики. Тем не менее, программы приняты, преподаватели выпускающей кафедры тематику военно-политического перевода берут на себя, преподаватели кафедры германских языков преподают военный пере­вод по традиционным общевузовским учебникам воен­ного перевода, выпущенным Воениздатом. Учебное посо­бие по спецжурналистике со временем изымается из учеб­ного процесса, оно имеет гриф «ДСП», поэтому и подле­жит уничтожению «надлежащим порядком». Пособие остается в памяти его создателей, преподавателей и кур­сантов Военного института конца 70-х начала 80-х го­дов.

Мне пришлось в одном случае быть ведущим авто­ром пособия, в двух других выступать в роли соавтора, внося в общий проект ожидаемую лепту, но никогда не довелось преподавать по написанным пособиям. Таковы усмешки судьбы. Начиная с 1978 года и в течение последующих 15 лет в должности начальника кафедры германских языков, а с 1993 года в должности профессора этой же кафедры мне приходилось преподавать воен­ный перевод на факультете спецпропаганды. Не военно-политический, не специальный, но перевод, отвечающий требованиям, предъявляемым современному военному специалисту. Главное из этих требований - знание стра­ны, ее вооруженных сил, знание человека в военной фор­ме страны изучаемого языка, более того, знание его как представителя соответствующей культуры.


Ходос Руслан Иванович

ответственный редактор редакции

спецпропаганды Тихоокеанского Флота,

генеральный директор совместного

предприятия России и Вьетнама

«Байкал Шиппинг компани»,

капитан I ранга запаса
«ОДИН ИЗ НАС»

(ПИСЬМО СОКУРСНИКАМ)
Я искренне благодарен нашей Альма-матер, со скром­ным, но весомым названием «ВИИЯ», за порядочное, всестороннее образование, которое мы там получили. Не верится, что это было 30 лет назад! Но это было, и это дало нам всем возможность уверенно идти по дороге жиз­ни и до сих пор (в январе 2004 мне уже стукнуло 60!!!).

40-летняя служба в СА и ВМФ, и конкретно на Тихо­океанском флоте 20 лет, со знаниями «ВИИЯ» позволила увидеть мир: Канада, Япония, Северная и Южная Корея, Вьетнам, Камбоджа, Йемен, Сомали; почти 3-х летняя служба на войне в Анголе и вот уже почти 5 лет во Вьетнаме.

После увольнения в 1992 г. работал зам. директора департамента туризма в солидной коммерческой компа­нии во Владивостоке. Там же стал директором междуна­родного департамента. От этой компании работал Гене­ральным директором совместного предприятия России и Вьетнама «Байкал Шиппинг Компани», занимаемся гру­зовыми перевозками. Продолжаем жить в Хайфоне, на­сколько позволит здоровье (или пока вьетнамцы не по­просят). Вьетнам объездили и облетали вдоль и поперек по делам и для отдыха.

Считайте это письмо отчетом перед Вами всеми со­курсниками и преподавателями.

" Я и моя жена Валентина передаем всем присутствую­щим и отсутствующим большой привет и самые добрые пожелания здоровья, и успехов во всех делах.

Обнимаем всех и до возможной встречи!

г. Хайфон, Вьетнам.

С уважением,

Валентина и Руслан ХОДОС.
P.S. От нас тост за Альма-матер и всех нас!!! А мы это сделаем за рубежом!..
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconВремена. События. Даты 1150 лет (862г.)
Волхова возникла первая династия Рюриковичей, которая находилась на русском троне 736 лет. И здесь же в XII веке возникла Новгородская...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconПриложение №1 «Как люди изобрели письмо»
Первая письменность, которая возникла на Земле – шумерская. Произошло это примерно 5 тысяч лет назад
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconЦель, задачи и содержание дисциплины
Экология человека возникла и сформировалась как ответ на запросы общества, обеспокоенного состоянием среды своего обитания и качеством...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconЕ. А. Бессонова (5 курс, кафедра радиофизики, ЧелГУ)
Полученные в этих исследованиях результаты внесли существенный вклад в новое понимание проблемы соотношения случайности и причины,...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconКафедра «Прикладная математика и фундаментальная информатика»
Кафедра физико-математического направления высшего образования по прикладной математике и информатике. Кафедра ведет бюджетный набор...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconСцена ангелы божьего спецназа
На сцене стоит скамейка из зала богослужений и кафедра. Главное действие происходит как бы во время служения в субботу. Пока скамейка...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconЗависимость от Интернета Введение Слово
Сша. Последние давно искали технологию передачи данных на большие расстояния. Не удивительно, что первая крупная реально функционирующая...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconПервая деяния Махараджи Приявраты
Прияврату смолоду не привлекали богатства этого мира, и все же в какой-то момент у него возникла привязанность к своему царству....
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconКнига первая глава первая
Утром и по вечерам, во время прилива, когда к берегу подходили морские окуни, они смотрели, как прыгала, спасаясь от окуней, кефаль...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconОптоэлектроника
Идея создания волоконно-оптич линий связи возникла в 1966, а её практич воплощение началось с 1970. Микроминиатюризация элементов...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org