Как возникла первая кафедра спецпропаганды



страница8/11
Дата25.02.2013
Размер2.07 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
НОСТАЛЬГИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ

Второй греческий определил направление: я приехал в Одессу. Город поразил меня своей непохожестью на все прочие города. Место службы располагалось в трехстах метрах от моря. Мимо штаба ОдВО лениво передвига­лись утомленные солнцем отдыхающие, за которыми можно было наблюдать из окна рабочего кабинета. В насыщенном морскими испарениями воздухе постоянно висел призыв отправиться навстречу брызгам прибоя. Душа радовалась тому, что нет больше ни зачетов, ни утренних построений в коридоре факультета. Все как будто определилось, горизонт казался безоблачным. Ста­кан вина в ближайшем погребке стоил 19 копеек, порция шашлыка - 70 копеек. Через год обещали квартиру...

Начальник отдела спецпропаганды Николай Тарасо­вич Железкин, присмотревшись к первым моим анали­тическим опытам, дружески посоветовал внимательнее читать «Красную звезду», в международном отделе кото­рой в то время работали такие мастера, как Анатолий Марков, Манки Пономарев, Василий Пустов. Поначалу я без особого энтузиазма воспринял этот совет старшего товарища — мол, и так читаю. Однако со временем серь­езнее (или более потребительски) стал относиться к со­лидным статьям, особенно к военно-политическим обо­зрениям, публикуемым в центральной военной газете. В »их было меньше журналистских «эффектов», чем в иных Популярных изданиях, зато предметнее и основательнее велся разговор о тех вещах, которые нашу «контору» более всего интересовали.

Словом, я пополнил аудиторию читателей, которые не просто листали или читали по диагонали «Красную звезду», а старательно извлекали из нее необходимую информацию. Причем по мере накопления профессиональ­ного опыта ценность "краснозвездовских "публикаций на третьей странице мне представлялась все более высокой. Попробовал писать сам. В окружной газете напечатали первый небольшой материал, посвященный какому-то (не помню точно) сюжету в Греции. Потом были заказы по другим темам. Я вошел во вкус и стал печататься регу­лярно. Не бросил это «хобби» и в Группе советских войск в Германии, куда был назначен заместителем ответствен­ного редактора редакции спецпропаганды. Хотя особо не увлекался.

«Германский» опыт, замечу, дал мне многое. Основ­ной моей работой тогда было редактирование информа­ционно-аналитических материалов, которые в немалом количестве готовили офицеры редакции. Специализация была широкая, «обозревали» обстановку практически во всей Европе и в США. Помогая ребятам в части логики изложения и литературного оформления, я и сам неволь­но осваивал обширный край информации. Кроме того, у нас были введены в постоянную практику откровенные обмены мнениями. В ходе них прогнозы и различные выводы делались не для тиражирования, а для собствен­ного понимания. Редакцию возглавлял Арсен Яковлевич Касюк, человек научно-практического склада, предельно заостренный на результат. С ним, кстати, было нелегко. Но вот что интересно.
Как-то раз в доверительных беседах с несколькими офицерами редакции (по отдельности) я задал им один и тот же вопрос: кого бы они предпочли на месте редактора в случае войны. Каждый указал на Касюка. И это был совершенно честный выбор, поскольку по своей работоспособности и организаторской хватке Арсен Яковлевич равных себе не имел.

Сейчас, двадцать лет спустя, годы, проведенные в сто­лице ГСВГ Вюнсдорфе, вспоминаются с большой теплотой. Между прочим, некоторые из офицеров редакции СП впоследствии стали профессиональными журналистами, а теперь работают в престижных московских изданиях я организациях: Михаил Погорелый, Сергей Сидоров, Михаил Жеглов, Юлия Жеглова (Арзуманова). Иные пошли по военно-дипломатической линии, кто-то преус­пел в бизнесе. Вячеслав Седов ныне возглавляет пресс-службу Минобороны. Владимир Макей - помощник пре­зидента Белоруссии по внешнеполитическим вопросам. Все эти ребята уже в кудрявой лейтенантской юности отличались отменной грамотностью, гибкостью мышле­ния, умением сосредоточить свой интеллект на достиже­ние поставленной цели. Иными словами, они обладали нужным для успешной карьеры потенциалом. И прият­но видеть, что они свои потенции реализовали.

В разговорах о «Красной звезде» я всегда стараюсь не быть тем куликом, что расхваливает свое болото. Тем более что нашу газету всякий читающий эти заметки наверняка знает хорошо. В данном случае хотелось бы подчеркнуть вот какое обстоятельство. В международ­ном отделе трудятся по преимуществу выпускники фа­культета спецпропаганды (теперь факультет зарубежной военной информации). Дорогу сюда проложил Владимир Кузарь, который вот уже семнадцать лет возглавляет отдел и благодаря которому отбор сотрудников для этого отдела традиционно осуществляется из числа лучших выпускников альма-матер.

Безусловно, это хорошая традиция, полезная для фа­культета и для газеты. Насколько помнится, не было ни одного серьезного нарекания со стороны редколлегии по Части профессиональной подготовки выпускников фа­культета. Основу в Военном университете дают, прямо скажем, хорошую. То есть такую основу, на которой можно успешно продолжать «учебный процесс» в рамках каж­додневной работы над очередным номером газеты. Про­цесс этот отнюдь не простой, требующий как терпения наставника, так и усердия молодого журналиста. Ясное дело, что не всегда становление проходит гладко. Не все­гда начинающий обозреватель в гигантском информаци­онном потоке может определить для себя ключевую тему, отбросить из словесной массы пустопорожние пассажи, критически переосмыслить закамуфлированную под объ­ективность пропаганду чуждых тезисов. И это совсем не специфическая слабость нынешней молодой поросли, в равной мере такими же недостатками страдали в свое время прежние поколения газетных аналитиков. Все по­вторяется в этом мире, нетленной лишь остается истина, что учиться следует всю сознательную жизнь.

Хорошо, до мельчайших подробностей помню эпизод с моей первой публикацией в «Красной звезде». Матери­ал был о военной политике Великобритании. Мне его за­казали, как позже выяснилось, чтобы проверить пригод­ность для работы в международном отделе газеты. К ог­ромному удивлению, статья вышла без малейших попра­вок. Кроме того, ее содержание весьма подробно изложи­ли в утреннем обзоре газет по всесоюзному радио. Я это узнал по дороге на службу в штаб ГСВГ, когда ко мне подошел знакомый полковник и восторженно похлопал по плечу. Дескать, надо же, на какую высоту ты взлетел! В состоянии эйфории я находился весь день. А вечером позвонил Владимир Кузарь и предложил подумать над перспективой переезда в Москву. О чем тут было думать!

Несколько месяцев спустя, уже на новом месте на «Хорошевке», я по-иному оценил свою первую статью, как, впрочем, и вообще свой журналистский уровень. Соприкоснувшись с матерыми газетчиками, писавшими в очередной номер комментарии по сложнейшим темам, я осознал разницу между атмосферой размеренной рабо­ты над месячными (или квартальными) обзорами и ре­дакционной кухней ежедневной газеты. Эта разница ока­залась существенной. Были минуты, когда в голову при­ходили самые унылые мысли. Смогу ли? Приживусь ли? Научусь ли так же, как это умеют Гольц или Виноградов, барабанить на машинке обозрения, основываясь на горячих сообщениях с ленты ТАСС. К тому же новая специфика требовала не только быстроты ума, но и обык­новенной физической выносливости. Ибо в тогдашних условиях (не то, что теперь, с компьютерной версткой) приходилось челноком носиться между рабочим кабине­том и типографским цехом, где в металле отливались наши строки.

Но Бог помог, потихоньку освоился. От небольших «заметок по поводу» перешел к более пространным ве­щам, стал ощущать раскованность в слове, убирал дежур­ные трафареты и клише из текстов, не ленился обращать­ся к словарям. Такую перемену, как правило, замечают окружающие, хотя среди журналистской братии не принято спешить с похвалами в адрес коллеги. Но коль уж кто-то зашел и сказал доброе слово, это по делу. Помню, заглядывает Саша Гольц и говорит: «Слушай, запев насчет тектонического разлома на Ближнем Востоке - это недурно». Между прочим, подобные замечания способны разбудить в журналисте желание в каждом очередном материале находить местечко для образных сравнений, на которых порой держится все повествование. И наоборот, невнимание к «находкам» собрата по перу может охладить его тягу к творческим размышлениям.

В беспокойной работе газетчика бывают, конечно, приятные мгновенья: беседы со знаменитостями, присут­ствие на важных, даже исторических мероприятиях, по­ездки за рубеж. Все это имело место и в моей жизни. На другой работе вряд ли довелось бы увидеть столько стран и городов. Некоторые из них просто поражали вообра­жение. Скажем, Норвегия, земля арктических ветров и мрачных ландшафтов, предстала предо мной в образе необыкновенно светлой, теплой, уютной страны, согревае­мой дешевым электричеством. Высочайшая организация труда, социальная направленность политики, устойчивость гражданского мира, бережное отношение к созданному предшественниками благосостоянию — вот те общественные и нравственные ценности, которые сдела­ли эту совсем не райскую территорию местом для тихой и счастливой жизни людей. Хочешь или нет, но мысли невольно обращаются к российским городам и регионам, которые тоже могли бы быть уютными и согретыми. Но чего-то не достает тем, от кого зависят тепло и уют. На­верное, этот недостаток - махровый эгоизм и безнравст­венность.

Случались в моей работе и досадные промахи. Од­нажды не проконтролировал публикацию поздравитель­ной телеграммы одному из европейских лидеров по слу­чаю национального праздника. Затерялась в каком-то углу секретариата. Шум был невероятный. Наверху гро­зились послать куда-нибудь подальше от Москвы. Не знаю почему, но я в той ситуации повел себя хладнокровно, отвечая по телефону на гневные вопросы адмирала Со­рокина. Тот буквально оторопел, услышав от меня про­стое человеческое объяснение: «Забыл». Но все обошлось, мне не объявили даже выговора. Причиной тому было то, что на следующий день после «ЧП» ведомственного масштаба я вместе с военной делегацией, возглавляемой маршалом Язовым, улетел в Лондон. Оттуда прислал пару удачных репортажей, понравившихся министру, возвращаться к редакционному «проколу» никто, навер­ное, не захотел.

Однако вернемся в город моей офицерской молодос­ти. Уж так получилось, что после назначения в ГСВГ я не был в нем двенадцать лет. Но вот как-то вдруг спон­танно собрался и поехал, чтобы повидать старых друзей, насладиться морем, побаловать слух прелестным слогом. Неделя промелькнула перед глазами, как захватывающее цветное кино. А накануне возвращения в Москву я решил добродить в районе расположения штаба Одесского военного округа, где прослужил восемь лет. Никакой особенной цели у меня не было, просто одолела носталь­гическая тяга.

Подошел к внушительному зданию, на которое одес­ситы до сих пор смотрят с уважением уже только пото­му, что в нем когда-то работал маршал Жуков. Тот же безлюдный парадный подъезд и тот же дворик у бюро пропусков, через который штабной народ попадает на службу. Мимо прошел полковник в советской форме, но е погонами украинской армии. Где-то я видел его раньше, очень давно. Потом просеменила женщина, кажется, из хозотдела штаба. Но вдруг остановилась и окликнула меня по имени, спросив, «где-й-то» я пропадал. Спросила так, будто не виделись тройку месяцев, а не двенадцать лет. От неожиданности я пробормотал что-то невнятное про заграничную командировку.

Зашел в помещение бюро пропусков, устроился на одном из стульев вдоль стены и стал наблюдать за вхо­дящими и выходящими. Были среди них и знакомые лица, тронутые временем. Кто-то даже кивнул мне. У окошечка выясняли отношения прибывшие в штаб, возмущаясь, почему нет заказанного по телефону пропуска. Из штабного двора с достоинством окружного начальства являлись офицеры, отыскивая глазами ходоков с пери­ферийных гарнизонов. Все было так же, как двенадцать или двадцать лет назад. Хотя, может быть, чуточку и не совсем так. Во всей этой рутинной динамике, в облике офицеров, сменивших погоны, в немолодцеватом виде солдата у дверей, в голосах разговаривающих по внутреннему телефону посетителей недоставало былого уверенного духа. Разумеется, это вполне могло быть моим субъективным впечатлением, тем не менее, все мне пока­залось каким-то помельчавшим, потускневшим.

Вдруг захотелось узнать, что делается в моем быв­шем отделе, не остался ли кто-нибудь из «стариков», в голове мелькнула простая идея. Я встал и направился к свободной телефонной кабине. Набрал свой старый слу­жебный номер. Ответил незнакомый подполковник. Я представился. Он несколько секунд помолчал, как бы в недоумении. Потом сказал:

- Ну, как же, как же, ваша фамилия нам хорошо известна.

- Да? - удивился я такому неожиданному повороту. - Откуда?

- Так вон же передо мной сейф, а на нем табличка: ответственный майор Маркушин. Это ведь вы?..


Касперавичюс Эдмундас Винцович

начальник отдела спецпропаганды

ДВО и ПрибВО, участник боевых

действий в Афганистане,

член бюро ЦК Компартии Литвы,

вице-консул Генерального

Консульства РФ в Шэньяне,

полковник запаса
ВИИЯ - ПОДАРОК СУДЬБЫ

Я был отобран кандидатом для поступления на 3 фа­культет Военного института иностранных языков в За­байкальском военном округе по разнарядке Института. В то время и не подозревал о его существовании. Видимо в 1969 году, я соответствовал требованиям, предъявляе­мым к кандидатам на офицерский набор - был политра­ботником, членом КПСС, уже имел диплом военного пере­водчика по английскому языку, естественно, свободно владел родным литовским языком, возраст не превышал 25 лет, был неженат, к этому времени уже видел китай­скую армию «в действии» на о. Даманский.

После достаточно продолжительной подготовки к по­ступлению непосредственно в Институте и, естественно, изучения руководством 3 факультета моих личных ка­честв и способностей, я, среди 28 других кандидатов, ус­пешно сдавших экзамены, был зачислен слушателем и получил для изучения китайский язык.

Тогда я не мог предположить, какой бурный этап на­чался в моей жизни, с какими событиями и людьми мне придется столкнуться, став офицером-политработником спецпропаганды. Мне пришлось участвовать в целом ряде известных событий: укрепление дальневосточных границ, воссоздание структур спецпропаганды в политорганах, создание Главного командования войск Дальнего Восто­ка, десятидневная война на Ближнем Востоке в октябре 1973 года, китайский «урок» Вьетнаму в 1979 году, аф­ганская эпопея, землетрясение в Спитаке, Чернобыльская авария, распад Советского Союза, хронологически начавшееся в марте 1990 года с объявлением о выходе из состава его республик Литвы.

Подготовка, полученная в стенах Института и опыт, приобретенный на должностях, которые пришлось испол­нять, оказались бесценными и с лихвой востребованны­ми. Уже после увольнения из Вооруженных Сил, когда я оказался в Китае и работал по линии МИД РФ, и тогда, когда трудился на коммерческой ниве.

Главным моим богатством оказалось знание четырех языков - литовского, русского, китайского и английско­го. Был период, когда в работе были одновременно необ­ходимы три из них. Так было в 1999-2002 гг., когда удалось победить немалый конкурс на занятие должнос­ти менеджера в крупной компании в городе Далянь со 100% инвестициями США. Эта должность предполагала знание английского, китайского и русского языков. В то время, когда любопытные китайцы спрашивали, кто я и чем занимаюсь, я отделывался шуткой: «я - литовец, граж­данин России, работаю в Китае на американцев...».

Непосредственно после окончания Института основ­ной задачей, которую ставили перед китаистами и жизнь, и руководство, было, как мы называли, военно-политичес­кое изучение противника. Придя в войска, выпускники 3 факультета неизбежно становились «любимчиками» начальников политотделов, штабов и командующих (командиров). От них требовали чуть ли не ежедневных информационных бюллетеней. Без подготовленных спецпропагандистами, а часто и озвученных ими же лекций не обходились ни одни сборы руководящего состава.

Добывать сведения о китайской армии было неверо­ятно трудно из-за полного отсутствия источников. Выво­ды и оценки делались, что называется, «из ничего». И как было приятно, когда, через многие годы, работая в Китае, я смог убедиться, что эти выводы и оценки были удивительно близки к истине.

А тогда (в 70-е) мы основывались на фундаменталь­ных трудах известных китаеведов, предшественников-спецпропагандистов. С другой стороны, для своевремен­ного внесения актуальных изменений в уже сделанные выводы приходилось читать очень много литературы, ежедневно прослушивать множество радиостанций на всех языках, «пролопачивать» массу газет. Помогала разведка, хотя «политико-моральное состояние» - не их приоритет.

В свою очередь и спецпропагандисты помогали раз­ведчикам. Меня однажды очень благодарил начальник разведки Дальневосточного военного округа Александ­ров, когда, участвуя в переговорах по судоходству на по­граничных реках Амур и Уссури в китайском городе Хэй-хэ (февраль-март 1984 года), я выполнил его «заказ» и принес образец почерка одного из постоянных участни­ков этих переговоров с китайской стороны. Было ясно, что этот китаец занимается подготовкой резидентов для работы в СССР, и его почерк был необходим. Удалось воспользоваться событием - смертью Ю.В. Андропова. В день, когда узнали о его кончине, была моя очередь пере­водить на пленарном заседании обеих делегаций. За несколько минут до начала заседания, я «очень волнуясь», спросил этого китайца, какими словами китайская сторона предположительно выразит соболезнование и как Должна, по-китайски грамотно, ответить наша делегация. Прямо в коридоре гостиницы на подоконнике он написал «убитому горем» коллеге, якобы, «непонятные на слух» фразы...

Навыки изучения обстановки, формулирования вы­водов очень пригодились в 1994-1998 гг., когда пришлось работать в Генеральном консульстве РФ в Шэньяне. МИД высоко оценивал подготовленные мною документы. Мне, естественно, было приятно, что не карьерный дипломат, а простой спецпропагандист, за неполных четыре года работы по линии МИД в Китае был трижды повышен в должности. После третьего повышения Генеральный кон­сул при всем коллективе в шутку спросил: «Ну что, Эдмундас, мне чемодан собирать?»

В Генеральном консульстве на должности консула-советника в это же время работал другой спецпропагандист - Воложанин И.Н., который явно выделялся умени­ем готовить очень солидные аналитические материалы, редактировать документы, подготовленные другими дипломатами.

Изучение вероятного противника и анализ обстанов­ки в стране, естественно, не является самоцелью для спецпропагандиста, но, среди выработанных для собственного использования «законов» моей жизни, один заключается в следующем: «у каждого человека достаточно извилин, чтобы принимать правильное решение, ЕСЛИ (!!!) он полностью владеет обстановкой». Знание обстановки - мать правильных решений в любой ситуации, вообще в жизни. К сожалению, должен отметить, что в 70-е годы в Институте нас этому практически не учили. Эти умения приобретали в войсках.

Знание состояния «вероятного противника» должно было помочь нам выработать содержание спецпропаганды, набрать достаточно действенных аргументов и фак­тов. Эта задача под силу далеко не каждому. Мне это тоже давалось очень трудно. Когда Китай в феврале 1979 года напал на Вьетнам, я оказался на Гостелерадио в Москве и был обязан готовить программы передач, рас­считанных на население и армию Китая. Хотя все подго­товленные мною программы вышли в эфир, теперь, с высоты личного опыта я вижу, какими «сырыми», мало­убедительными они были. Не хватало знаний обстановки в Китае.

И совсем другое дело, когда мне пришлось в течение полугода с января по июль 1991 года ежедневно гото­вить телепередачи на литовском телевидении. Без лож­ной скромности смею утверждать, что, досконально зная все, что творится в Литве и вокруг нее, действующих лиц многих событий, я за считанные минуты легко готовил «бомбы», которые регулярно «взрывались» с экрана телевидения. За эти передачи я удостоился от ландсбергистов звания «Иуды», а телевидение, отнятое у ландсбергистов, было названо в мою честь "kaspervizija".

В Литве, кроме умения готовить программы, очень пригодились навыки организации работы СМИ. В это время я был членом Бюро ЦК Компартии Литвы, заведу­ющим орготделом. Работы было невпроворот. Тем не менее, когда встал вопрос о запуске возвращенного теле­видения, у ЦК не оказалось другого кандидата, который был бы знаком и с содержательной, и с организаторской работой СМИ. Меня попросили совместить и работу заворга, и работу на телевидении. Тут-то и пригодились навыки ведения телепередач «У карты Тихого океана» на Хабаровском телевидении, работа на Гостелерадио, неоднократные развертывания и проведения сборов ра­диостанций и типографий спецпропаганды.

Сторонники сохранения Советского Союза в Литве использовали все возможности борьбы за поддержку на­рода в этом благородном деле - телевидение, радио, газе­ты, митинги и другие формы устной пропаганды. Могу с полным основанием заявить, что к июлю-августу 1991 года литовцы все более доверяли нашим передачам и на­чинали ненавидеть ландсбергистов. Большая доля заслу­ги в том, что вскоре Ландсбергиса возненавидела вся Литва, принадлежит тем, кто первыми еще в 1989-1990 гг. раскрывали людям глаза на происходящее. Среди них были и спецпропагандисты. Если бы не события в Москве 17-19 августа... Но в истории нет сослагательного наклонения. Мы проиграли. Однако посеянные нами ростки возросли.

В течение всех лет работы на разных спецпропагандистских должностях (политотдел армии, политуправле­ния Дальневосточного и Прибалтийского военного округов, политуправление Ставки - Войск Дальнего Востока Главное политуправление армии ДРА) постепенно стано­вилось понятным истинная роль и место «спецпропаганды», как она традиционно называлась. В современных условиях это слово не отражает содержание этой дея­тельности. Эта деятельность - государственная.

В 70-е годы мы радовались, когда в решениях коман­дующих на учениях мельком говорилось, к примеру, о залистовании позиций противника. В 80-е в Прибалтике и других местах мы уже проводили учения по спецпропаганде, когда по замыслу учения боевые действия, уда­ры войск, можно сказать, дополняли, усиливали спецпропагандистское воздействие, которое в данном случае виделось как главное. В Афганистане мне посчастливи­лось вместе с другими советскими и афганскими колле­гами провести спецпропагандистскую операцию на не­примиримое племя Джадран и обеспечить проведение войсковой колонны по ближайшему пути из провинции Гардез в округ Хост практически без потерь.

Но и после этих побед нам приходилось только меч­тать, что когда-нибудь наши коллеги будут участвовать в психологических операциях по решению общегосударст­венных задач, как это делали и делают американцы, к примеру, в Югославии, Афганистане, Ираке.

Тем не менее, я благодарен судьбе и людям, удостоив­шим меня великой чести выучиться профессии спецпро­пагандиста в славном ВИИЯ, применять, закреплять и углублять эти знания в столь исторически значимых событиях.

Нельзя не сказать о «касте» спецпропагандистов, их взаимоподдержке. Это в жизни дорогого стоит. Мои кол­леги неоднократно оказывали неоценимую поддержку мне, когда я оказывался в очень трудном положении. Только благодаря им я не стал политическим узником в Литве, как это случилось с совершенно ни в чем не повинными товарищами по ЦК Компартии Литвы. Заведующий идеологическим отделом Ермалавичюс Юозас отбыл незаслуженное наказание сроком 8 лет, а первый секретарь ЦК Бурокявичюе Миколас до сих пор отсиживает полученные 12 лет. Я же в это время «с легкой руки» моих верных друзей в полной безопасности работаю почти по своей специальности в «своей» стране - Китае.

Я вижу, что моя семья гордится тем, что выпало на мою спецпропагандистскую долю. Видел, как дочки по­казывали мужьям вырезки из газет, где пишут об их папе, и замечал, как после прочтения менялось отношение зятьев к тестю. Шесть внуков очень любят копаться в моих наградах. Так случилось, что мой труд отмечен 25-ю советскими и иностранными орденами и медалями.

Жена, которая вместе со мной прошла Дальний Вос­ток, Бурятию, Прибалтику, была в Афганистане, Китае, тоже не очень критикует за устроенную ей нелегкую жизнь.

Вот и напрашивается вывод: поступление в ВИИЯ и приобретение профессии спецпропагандиста - это пода­рок судьбы. Пусть побольше моих молодых коллег пой­мут это так, как понимаю я!


Харченко Николай Иванович

начальник отдела Генерального

Штаба ВС РФ, начальник кафедры

Военной академии МО РФ,

участник боевых действий в Афганистане,

полковник запаса
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconВремена. События. Даты 1150 лет (862г.)
Волхова возникла первая династия Рюриковичей, которая находилась на русском троне 736 лет. И здесь же в XII веке возникла Новгородская...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconПриложение №1 «Как люди изобрели письмо»
Первая письменность, которая возникла на Земле – шумерская. Произошло это примерно 5 тысяч лет назад
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconЦель, задачи и содержание дисциплины
Экология человека возникла и сформировалась как ответ на запросы общества, обеспокоенного состоянием среды своего обитания и качеством...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconЕ. А. Бессонова (5 курс, кафедра радиофизики, ЧелГУ)
Полученные в этих исследованиях результаты внесли существенный вклад в новое понимание проблемы соотношения случайности и причины,...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconКафедра «Прикладная математика и фундаментальная информатика»
Кафедра физико-математического направления высшего образования по прикладной математике и информатике. Кафедра ведет бюджетный набор...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconСцена ангелы божьего спецназа
На сцене стоит скамейка из зала богослужений и кафедра. Главное действие происходит как бы во время служения в субботу. Пока скамейка...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconЗависимость от Интернета Введение Слово
Сша. Последние давно искали технологию передачи данных на большие расстояния. Не удивительно, что первая крупная реально функционирующая...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconПервая деяния Махараджи Приявраты
Прияврату смолоду не привлекали богатства этого мира, и все же в какой-то момент у него возникла привязанность к своему царству....
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconКнига первая глава первая
Утром и по вечерам, во время прилива, когда к берегу подходили морские окуни, они смотрели, как прыгала, спасаясь от окуней, кефаль...
Как возникла первая кафедра спецпропаганды iconОптоэлектроника
Идея создания волоконно-оптич линий связи возникла в 1966, а её практич воплощение началось с 1970. Микроминиатюризация элементов...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org