С. авдашева, доктор экономических наук, профессор кафедры институциональной экономики гу-вшэ бизнес-группы в российской промышленности



Скачать 206.45 Kb.
Дата15.03.2013
Размер206.45 Kb.
ТипДокументы
С. АВДАШЕВА,

доктор экономических наук,

профессор кафедры институциональной

экономики ГУ-ВШЭ
БИЗНЕС-ГРУППЫ
В РОССИЙСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ


В центре нашего внимания будут находиться бизнес-группы, представляющие в России важную форму координации дея­тельности экономических агентов. Кратко охарактеризовав исторические кор­ни современной организации экономики, а также содержание происходив­ших в переходный период процессов, мы покажем, что формирование бизнес-групп выступает закономерным результатом институциональной динамики в переходной экономике.

Исторические корни: институты и нормы во взаимодействиях советских предприятий



Рассматривая формы организации российской промышленности, необ­ходимо учитывать историю создания активов, которыми сейчас располагают компании. Подавляющая их часть сформировалась в условиях администра­тивной системы, где решения о размещении ресурсов принимались исходя из критериев эффективности, свойственных этой системе. Предприятия создава­лись как часть "единой фабрики", что предопределило высокую специфич­ность большей части активов в экономике. В наследство от административ­ной системы досталась и проблема безальтернативное™ поставщика и поку­пателя, то есть широкая распространенность двусторонней монополии как структуры рынка со всеми вытекающими отсюда проблемами.

При формально государственной собственности контролем над совет­
ским предприятием фактически обладал директор. На основе не закрепленных, но фактически существующих прав собственности директор получал нелегалъные доходы. Непосредственным источником этих доходов служило участие в затратах.

Старые нормы и правила в новой институциональной среде: организационное развитие российской промышленности в 1990-е годы



История использования неплатежей и неденежных расчетов в россий­ской промышленности в 1990-х годах — яркий пример размывания ранее существовавших (директорских) норм поведения. Неплатежи поставщикам и государству в этот период стали одной из наиболее острых макроэкономи­ческих проблем. Однако значительная часть неплатежей была ложной, обус­ловленной своеобразной системой размещения доходов и уклонения от упла­ты налогов в промышленности.

Типичное предприятие, формально — самостоятельная экономическая единица — по сути представляет лишь одно из звеньев бизнес-группы1. Биз­нес-группа включает по крайней мере одно промышленное предприятие. Но помимо этого в группу входят:

— фирмы, продающие продукцию предприятия;

— фирмы, закупающие сырье и материалы у поставщиков;

— фирмы, организующие расчеты предприятия с поставщиками и потребителями;

— байки, осуществляющие финансирование деятельности предприятия.


Типичную бизнес-группу легче всего представить себе как компанию в обычном понимании этого слова, где практически все элементы иерархичес­кой системы управления превращены в самостоятельные фирмы. В этой си­стеме формально рыночные сделки между самостоятельными участниками фактически обслуживали потребности иерархической координации. Подоб­ная модель координации производственной активности использовалась и в других переходных экономиках, она описана Д. Старком как схема рекомби-нированной собственности2. Ввиду отсутствия устоявшегося термина будем называть такую модель организации "рассеянной компанией" — по анало­гии с "рассеянной мануфактурой" как одной из первых форм организации капиталистического предприятия4.

Неоформленные связи позволяли получать дополнительные доходы за счет уклонения от уплаты налогов. На протяжении 1990-х годов налоговые органы почти не контролировали уплату налогов формально самостоятель­ными аффилированными компаниями, на счета которых поступала выручка за продукцию предприятий. Основное внимание уделялось уплате налогов промышленными предприятиями, которые, в свою очередь, оправдывали их неуплату отсутствием денег из-за неплатежей покупателей.

Почему же такая система оказалась неустойчивой? Как можно объяс­нить резкое снижение масштабов неплатежей и иеденежиых расчетов после девальвации 1998 г.? Расширение совокупного спроса не может само по себе стимулировать отказ от организации расчетов внутри группы и использова­ния неплатежей для ухода от налогов. Описанная схема позволяет экономить па уплате налогов при любом уровне платежеспособности покупателей.

Выбор между использованием неоформленных связей в группе и со­средоточением функций по управлению активами в рамках одной компании эквивалентен решению "производить или покупать" (make or buy decision). До тех пор пока выигрыши от использования рекомбииироваппой формы организации, включая экономию па уплате налогов, превышают связанные с координацией затраты, преобладающей формой организации экономической активности остается бизнес-группа. В свою очередь, затраты па координацию внутри бизнес-группы определяются именно нормами, лежащими в основе взаимодействия экономических агентов.

Масштабы распространения ложных неплатежей отражали высокое доверие, на которое опирались связи внутри бизнес-группы, в том числе не базировавшиеся па формальных контрактах. С другой стороны, далеко не всегда контрагенты в цепочках оправдывали оказываемое им доверие. В кон­це концов осознанная опасность оппортунистического поведения партнеров по группе, руководствовавшихся очень жесткими индивидуалистическими нормами, привела к повышению ожидаемых затрат на иерархическую коорди­нацию внутри формально разобщенной группы. Вместе со снижением налого­вых ставок (что означало уменьшение выигрыша от формального разобще­ния компонентов единой бизнес-единицы) это привело к уменьшению масш­табов использования неплатежей внутри "рассеянной компании".

Наряду с изменением организационной структуры бизнес-единиц пере­ходный период был отмечен активным перераспределением, с одной стороны, контроля над приватизированными предприятиями, с другой — формально закрепленных прав собственности па акции приватизированных предприя­тий. И здесь существенным отличием российской экономики выступает то, что распоряжение формально закрепленными правами собственности не может быть достаточным основанием для осуществления контроля. Истоки этого явления лежат в традициях развития предприятий в советский период. Директорат и представители органов власти (включая органы управления и партийные органы) осуществляли эффективный контроль над предприя­тиями, формально принадлежавшими всем членам общества (государству). Именно директорат и властные органы фактически делили между собой реальные права собственности.

Основные участники сделок входили в переходный период глубоко убеж­денными в том, что значение формального распределения прав собственности невелико. Укреплению этого заблуждения способствовала практика принятия решений в созданных в период приватизации акционерных обществах. Целью ваучерной приватизации служило создание большого числа мелких собствен­ников — в соответствии с англо-американской моделью корпоративного уп­равления. Однако в отличие от Великобритании и США мелкие собственни­ки в России не могли надеяться ни на дисциплинирующее воздействие фон­дового рынка, ни на защиту прав в законодательном порядке. Оба эти, меха­низма в переходной экономике были неразвиты. Проблема усугублялась еще и тем, что на типичном приватизированном предприятии подавляющую часть мелких собственников составляли работники, в отношении которых директо­рат располагал значительными дополнительными рычагами воздействия. Та­ким образом, итогом приватизации стало дисперсное владение правами соб­ственности при концентрации контроля в руках директората.

Что же вызвало острое стремление сконцентрировать в своих руках не только контроль, но и собственно акционерный капитал? Причина этого процес­са — активность новых собственников, которые стремились использовать но­вые возможности, предоставляемые российским акционерным законодатель­ством. Одна из них — возможность установить контроль над предприятием на основании владения контрольным пакетом. Другая — возможность торговать голосами па общем собрании акционеров, приобретающая особенно высокую ценность при наличии корпоративных конфликтов. С точки зрения конкурен­ции норм мы вновь видим столкновение правил, которыми традиционно руко­водствовался директорат, и индивидуалистических норм "новых капиталистов".

Осознанная опасность недружественного поглощения подтолкнула ме­неджеров компаний (в том числе представителей старого директората) к кон­центрации в своих руках контрольного пакета акций предприятий. К началу нового тысячелетия большая часть российских предприятий стала характе­ризоваться и концентрированным контролем, и концентрированной собствен­ностью. Процесс концентрации собственности сопровождался значительны­ми затратами, связанными с выкупом не только акций у их предыдущих собственников, но и прав реального контроля, в том числе и у таких эконо­мических агентов, которые пе располагали никакими формально закреплен­ными правами собственности — в первую очередь у федеральных и регио­нальных органов исполнительной власти.

Российские реформы отмечены столкновением различных норм, кон­курирующих за право определять поведение основной части участников трансакций. Конкуренция норм порождает большое число конфликтов в российской экономике. Она ограничивает возможности экономических аген­тов принимать рациональные решения, поскольку определение содержа­ния тех норм, которыми руководствуются все участники конкретной транс­акции, невозможно. Наличие конкурирующих норм позволяет экономическим агентам получать дополнительные выигрыши. Именно взаимная лояльность внутри директората дает возможность отдельным членам этой сети, руко­водствующимися исключительно индивидуалистическими соображениями, приобретать акции и контроль над предприятиями с относительно незна­чительными затратами.

Нормы директората до сих пор довольно устойчивы и уступают позиции нормам индивидуалистического принятия решений относительно медленно. Причина этого — неоднозначность сравнительной конкурентоспособности двух систем норм. Преимущество системы норм директората состоит в том, что они выступали общими для подавляющего большинства участников трансакций в экономике несмотря на то что эти нормы пе находили формаль­ного отражения в законе и не защищались государственным инфорсментом. Именно поэтому импорт новых институтов, в первую очередь нового законо­дательства, пе мог сам по себе серьезно угрожать старым нормам. Однако оппортунистическое поведение в новых условиях существенно облегчалось тем, что допускало в широких масштабах применение частного принуждения к исполнению привил (частного правоприменения). Так, директор, воспользо­вавшийся доверием партнеров по группе, которое позволило ему приобрести контрольные пакеты акций нескольких предприятий, для защиты своего при­обретения может использовать повое законодательство, защищающее его ин­дивидуальные интересы. Именно в этом кроется коренное изменение инсти­туциональной среды, где до сих пор действуют нормы директората и сетевых организаций советского периода. Широкое распространение индивидуалисти­ческих стандартов поведения (причем именно внутри сетевых организаций советского происхождения) в конечном счете ведет к постепенному ослабле­нию влияния старых норм и правил, регулирующих трансакции в экономике.


Бизнес-группы: замкнутые системы норм или рамки конкуренции норм?



Непосредственным источником бурного развития бизнес-групп стала право­вая незащищенность контрактов. Провалы общего ипфорсмента (в том числе обеспечиваемого государственными органами) требуют замены государствен­ной защиты частной защитой прав собственности. Нерешенность этой пробле­мы в российской-экономике существенно снижает эффективность инвестиро­вания в объекты, находящиеся за пределами непосредственного контроля со стороны экономического агента. В определенном смысле большинство инвестпиций в России являются высокоспецифичными — и как специфичные тре­буют дополнительных затрат на обеспечение реализации сделки. Из-за возни­кающих трансакциоиных издержек уменьшается ожидаемая доходность вло­жений за пределами личного контроля до отрицательных величии.

Незащищенность прав собственности повышает привлекательность инвестирования в активы, находящиеся под непосредственным контролем инвестора. Инвестору выгодно вкладывать деньги в компании, где он распо­лагает контрольным пакетом акций либо но крайней мере имеет возможность определять стратегические и тактические решения компании па других ос­нованиях (даже если при прочих равных условиях показатели доходности этих инвестиций ниже, чем доходность вложений за пределами непосред­ственного контроля).

Этим объясняется бурный рост бизнес-групп по инициативе владельцев высокоприбыльных компаний в сырьевых секторах — газовой и нефтяной промышленности, черной и цветной металлургии.

Существует и целый ряд других факторов, обусловливающих интегра­цию в отраслях промышленности России:

— стремление преодолеть неэффективность двусторонней мопопсопии путем вертикальной интеграции;

— стремление устранить "двойную надбавку"3 путем вертикальной ин­теграции;

— стремление повысить рыночную власть путем горизонтальной интег­рации;

— необходимость увеличения размера компаний до приобретения воз­можности нарастить выпуск до минимально эффективного объема путем го­ризонтальной и/или вертикальной интеграции.

Широкие — в аспекте развитой рыночной экономики — масштабы распространения неэффективных схем организации компании связаны с происхождением большинства российских предприятий как звена общей про­изводственной системы. Эффективность организационных структур в эконо­мической системе советского типа и экономической системе с преобладанием рынка различается радикально. Поэтому типичное приватизированное пред­приятие не могло стать основой жизнеспособной компании без преобразова­ния его организационной структуры, без пересмотра решений "покупать и производить". В большинстве случаев для снижения трансакциопиых издер­жек и повышения эффективности компаний требовались как выделение из компаний старых подразделений, так и включение в структуру компаний новых производств. В первой половине 1990-х годов преобладали процессы первого типа — разделение предприятий, выделение структурных подразде­лений в дочерние компании, продажа активов, во второй половине десятиле­тия начали набирать обороты процессы второго типа — присоединение ком­паний, создание бизнес-групп.

Говоря о российских бизнес-группах, следует рассмотреть несколько типов объединений. Это и компании, созданные путем использования специальных моделей приватизации ("Газпром" и вертикально иптегрироваиые нефтяные компании), и новые стремительно растущие конгломераты, организованные как холдинги (например, "Сибирский Алюминий /Базовый элемент"), и объеди­нения компаний, сформированные па основе специального договора (офици­ально зарегистрированные финансово-промышленные группы), и неформальные объединения компаний ("промышленные сети"). Несмотря на то что эти типы бизнес-групп различаются по происхождению, структуре, степени фор­мализации принятия решений, по степени использования правовых инст­рументов для защиты собственности, они имеют целый ряд общих свойств.

Основным преимуществом бизнес-групп по сравнению с автономными компаниями является снижение трансакционных издержек благодаря эф­фективному частному правоприменению. Возможность частного правоприме­нения существует в различных системах норм, включая и традиции "сете­вых объединений" директората и органов государственной власти, и новые индивидуалистические традиции. Фактором, повышающим устойчивость тра­диций советского директората, служит преобладание в российских компани­ях ипсайдерской собственности. В свою очередь, значительная доля инсайде-ров — представители менеджмента советского периода. Накопленные персо­нальные связи выступают для них важным ресурсом, позволяющим повы­шать эффективность трансакций.

Неудивительно, что нормы и правила, действующие в российских биз­нес-группах, представляют собой своеобразный сплав обеих традиций. От тра­диций "сетевых объединений" российские бизнес-группы унаследовали вы­сокую роль персональных связей и взаимоотношений предпринимателей друг с другом и с государственными органами. Персонификация хозяйственных связей снижает роль формальной организации бизнес-групп: многие из них годами существуют несмотря па значительные различия между формальной структурой контроля и реальным распределением ответственности и дохо­дов. Персонификация отношений с представителями государственных орга­нов необычайно повышает роль конкретных чиновников в координации эко­номической деятельности внутри бизнес-групп. Лишь немногие бизнес-груп­пы созданы и функционируют без индивидуальной поддержки со стороны тех или иных властей (федеральных и региональных).

Другая важная традиция "сетевых объединений", унаследованная рос­сийскими бизнес-группами, — форма получения дохода от собственности. До сих нор в России доминируют недивидендные доходы от собствен­ности'^ Для директора компании, одновременно выступающего крупным соб­ственником, основным источником дохода является не прибыль, а доходы контролируемых им компаний, поставляющих сырье и реализующих про­дукцию предприятия. Важным инструментом создания доходов служит транс­фертное ценообразование. Компания — производственное предприятие пла­тит аффилированным с директором поставщикам сырья завышенную цену и продает сбытовым компаниям продукцию по пониженной цепе. В "рассе­янной компании" центрами получения прибыли становятся фирмы снаб-жеическо-сбытовой специализации. Такая модель существует па уровне как отдельного предприятия, так и бизнес-групп, включающих значительное число производственных предприятий.

Нормы высокой роли персональных взаимоотношений и педивиденд-иых способов получения дохода связаны между собой. С одной стороны, транс­фертное ценообразование служит источником не только доходов от собствен­ности, по и расходов компании в пользу членов "сетевой организации" — представителей органов власти, покупателей и поставщиков. С другой — от­крытое получение доходов от трансфертного ценообразования невозможно хотя бы из-за активности налоговых органов. Даже замаскированное получе­ние доходов этим путем не вполне безопасно: оно возможно только в услови­ях "круговой поруки". Но маскировка абсолютно необходима — и для нее создается цепочка подставных фирм, владельцы и руководители которых формально не связаны с директором или директорами производственного предприятия. Парадоксально, что такая организация производственной дея­тельности создает широкие возможности для "вымогательства" (hold-up) со стороны формальных владельцев и руководителей подставных компаний, легальные рычаги воздействия на которых недоступны. "Рассеянная компа­ния" может функционировать только на основе очень сильных внелегальных механизмов, один из которых — связи внутри "сетевой организации", как правило, сохранившейся со времен советской промышленности.

Традициям "сетевых организаций" директората на российских пред­приятиях противостоят нормы новых собственников, основывающих част­ное правоприменение на владении контрольным пакетом акций. Само по себе приобретение контрольного пакета акций, даже если оно осуществляет­ся через подставные компании, уже предполагает выход за пределы старых традиций игнорирования формальной собственности, опору на нормы и пра­вила, предложенные рыночной экономикой. Используя эти нормы, новый соб­ственник (неважно, ипсайдер или аутсайдер) может по крайней мере частич­но отказаться от поддержки "сетевой организации" советского периода и снизить затраты, которые он несет в пользу этой "сетевой организации". Более того, применяющий базирующуюся на новых правилах систему правоприме­нения собственник объективно заинтересован в постепенном устранении конт­роля над компанией со стороны участников "сетевой организации" — тради­ционных поставщиков и покупателей, представителей федеральных и регио­нальных властей, а также собственных менеджеров. Объективно интересы "нового собственника" совпадают с потребностями реструктуризации дея­тельности предприятия: как правило, эффективная адаптация деятельно­сти предприятия к условиям рынка одновременно требует отказа по крайней мере от части старых связей. Такой отказ — полный или частичный выход из "сетевой организации" — облегчается устранением основного скрепляв­шего их механизма — всеобщего дефицита.

Даже если крупнейший собственник сам использует модель получения дохода от трансфертного ценообразования, он весьма заинтересован в ограни­чении доступа к нему со стороны собственных менеджеров, поскольку оно ограничивает доходы самого собственника. Но права менеджеров на получе­ние подобных доходов чаще всего основаны па принадлежности к "сетевой организации": наличии тесных персональных связей с традиционными по­ставщиками и покупателями и представителями местных органов власти. Стремление бороться с дополнительными доходами менеджеров толкает директора к выходу из системы неформальных взаимоотношений в рамках "сетевой организации".

Если даже собствеппик-инсайдер (директор) имеет стимулы к-ограпи-чению роли "сетевых взаимоотношений" на предприятии, то тем более высока заинтересованность в этом собственника-аутсайдера, инвестирующего прибыль в предприятия, где он не осуществляет оперативного управления. Объективно собственник-аутсайдер заинтересован во всемерном укреплении на предпри­ятии механизмов корпоративного управления и корпоративного контроля. Потребность в них тем более велика в условиях, с одной стороны, отсутствия эффективного фондового рынка, с другой — тяготения российского акцио­нерного законодательства к англо-американской модели, где основную роль в предотвращении корпоративных конфликтов играет именно фондовый ры­нок. Однако развитие корпоративных механизмов возможно только при од­новременном уменьшении значения традиционных норм "сетевых организа­ций" директората для деятельности предприятия. Таким образом, функцио­нирование российских бизнес-групп основано на двух разнородных наборах правил и норм, которые объективно вступают друг с другом в противоре­чие. Рассмотрим теперь, как это противоречие воздействует на организацион­ную структуру и состав российских бизнес-групп.

Российские бизнес-группы используют два типа инструментов коор­динации: акционерные и неимущественные. Значительная роль неимуще­ственных инструментов координации, с одной стороны, порождена традиция­ми "сетевых организаций" советского периода, с другой — связана с высо­кой степенью неопределенности, свойственной переходной экономике вообще. Большое значение неимущественных инструментов составляет важную осо­бенность российских бизнес-групп.

Примером неимущественного инструмента координации, на котором ос­новывался целый ряд относительно устойчивых бизнес-групп, выступает да-вальчество (холдинг или процессинг). Давалъческая сделка — такая органи­зация производства, в рамках которой промышленное предприятие осущест­вляет переработку сырья независимого (хотя и не обязательно) поставщика, который расплачивается за услуги по переработке либо деньгами, либо частью готовой продукции. Основанная на давальческих сделках группа выступает как одна из разновидностей "рассеянной компании", в которой формально независимое предприятие выполняет роль подчиненного производственного подразделения. В течение 1990-х годов из давальческого сырья производилась самая разная продукция — от сахара до цветных металлов7. Использование давальческих поставок сырья было обусловлено многими причинами: обесце­нением оборотных средств предприятий перерабатывающей промышленно­сти в начале реформ, неразвитостью инфраструктуры товарного кредита, стрем­лением уйти от уплаты налогов и т.д. Однако при различии непосредствен­ных причин результатом применения давальческой схемы является фактичес­кое установление контроля, приобретение фактических прав собственности па активы формально не принадлежащего поставщику сырья предприятия.

Самый интересный вопрос в связи с давальческими поставками за­ключается в следующем. Почему в некоторых отраслях — иногда на протя­жении десятилетия — поставщики сырья не стремятся закрепить фактичес­кий контроль при помощи приобретения оформленных прав собственности? Ведь переработка давальческого сырья, очевидно, снижает затраты па погло­щение такого предприятия. Обстоятельством, определяющим выбор между использованием давальческих поставок и приобретением пакета акций пред­приятия, служит соотношение между величиной спроса на готовую продукцию и имеющимися у перерабатывающих предприятий мощностями. Если произ­водственные мощности действующих на рынке компаний используются да­леко не полностью, директора перерабатывающих предприятии^могут согла­шаться на такие условия поставок, при которых денежный эквивалент остаю­щейся в их распоряжении доли готовой продукции или сумма оплаты ус­луг по переработке покрывает только переменные расходы. В подобных ус­ловиях поставщикам сырья может быть выгодно не нести дополнительные затраты на приобретение пакетов акций перерабатывающих предприятий, а использовать их на основе давальческих поставок. Чем выше доля фактичес­ки используемых мощностей, более стабильны отношения собственности в компаниях, владеющих этими мощностями, тем выше альтернативная цен­ность переработки сырья для директоров предприятий, тем выше стимулы поставщиков сырья к приобретению акций данного предприятия.

Роль акционерных инструментов координации внутри российских биз­нес-групп неуклонно повышается. Во многом это связано с успешным разви­тием тех компаний, которые изначально были созданы в форме вертикаль­ных холдингов, и в дальнейшем своем расширении опирались преимуще­ственно на акционерные инструменты — в первую очередь "Газпрома" и нефтяных компаний.

Отраслевая специализация бизнес-группы выступает результатом процессов вертикальной и горизонтальной интеграции. Она существенно зависит от размера группы. Среди более мелких бизнес-групп встречаются и горизонтальные, и вертикальные объединения, сиециализирущиеся на выпус­ке небольшого числа близких заменителей. Крупные бизнес-группы редко бывают специализированными. Гораздо чаще они имеют конгломератную струк­туру с доминированием вертикальных связей над горизонтальными. Горизон­тальная интеграция в форме установления контроля бизнес-группы над про­изводителями однотипной продукции чаще всего служит результатом по­глощения этих компаний поставщиком важнейших наименований промежу­точной продукции. История возникновения бизнес-группы оказывает не столь большое влияние на ее отраслевую специализацию. Компании, вошедшие в переходную экономику как вертикально интегрированные (ОАО "Газпром" и нефтяные компании), дольше сохраняют четкую отраслевую специализа­цию, нежели компании, возникшие самостоятельно уже после завершения приватизации (например, "Сибирский алюминий/Базовый элемент")! Одна­ко направление развития — включение в группу предприятий самой разной отраслевой принадлежности — совпадает для разных бизнес-групп незави­симо от их происхождения (см. вставки).

Типичная крупная российская бизнес-группа выглядит как "экономика в экономике". Она включает в себя и промышленные предприятия, и торговые дома, и байки, и страховые компании, и негосударственные пенсионные фон­ды10. Так называемые кэптивпые байки, страховые компании и негосударствен­ные пенсионные фонды составляют очень высокую долю (по разным оценкам, не менее '/2 и ближе к 2/3).российского, финансового рынка. При этом органи­зационная структура большинства крупных бизнес-групп довольно рыхлая. Она характеризуется не только разделением центра управления пакетами акций, центра оперативного руководства промышленными предприятиями, центра управления финансовыми потоками, но и,зачастую отсутствием единого под­разделения, которое бы осуществляло соответствующие функции.

"Старые" бизнес-группы на протяжении десяти лет преобразований раз­вивались по пути усложнения организационной структуры. Помимо иерар­хии собственно оперативного управления производством, создавалась иерар­хия координации рыночного поведения. Примечательно, что новые подразде­ления, как правило, выделялись из структуры основной компании. Пример этого — компания "Межрегионгаз", созданная "Газпромом" специально для оптимизации взимания платежей с потребителей газа. "Новые" бизнес-груп­пы начинали развитие, как правило, с очень нечеткой организационной струк­туры, в рамках которой осуществление не только оперативного, но и стратеги­ческого руководства включенными в нее компаниями было под вопросом. Способом консолидации управления по отраслевому принципу часто служит создание отраслевых субхолдингов, которым передаются в управление пакеты акций предприятий, производящих однотипную продукцию. Пример — отрас­левые субхолдинги .группы "Сибирский алюминий/Базовый элемент".

Рыхлость организационной структуры обусловливает чрезвычайно вы­сокие издержки, сопряженные с трансакциями между фактически независи­мыми экономическими агентами. Одновременно при отсутствии четкой струк­туры иерархического контроля в российских бизнес-группах чрезвычайно велика роль персональных отношений и персонального доверия.

* *



Подводя итоги, следует отметить, что до настоящего времени большин­ство бизнес-групп в российской промышленности остаются нестабильными. Если "старые" группы (такие, как "Газпром" и вертикально интегрирован­ные нефтяные компании) с течением времени сохраняют неизменным по крайней мере контроль над активами основного бизнеса, вновь формирую­щиеся группы демонстрируют резкие изменения отраслевой структуры и системы управления. Контроль над промышленными предприятиями быст­ро приобретается, но может быть и быстро потерян. Кажущийся парадокс — организационные формы, охватывающие большую часть российской промыш­ленности, одновременно являются неустойчивыми — объясняется масштаба­ми изменений в экономике, нормах и правилах, регулирующих взаимодей­ствие между участниками трансакций.

Российские бизнес-группы возникли в ответ на потребность в частном иифорсмеите, но при этом в условиях отсутствия в экономике общепринятых норм и правил, которые одновременно защищались бы действующим законо­дательством. Низкая эффективность законодательной защиты прав собствен­ности создает потребность в урегулировании конфликтов на основе едино­образного подхода, что и обеспечивает бизнес-группа. Высокие трапсакцион-пые издержки в сделках между независимыми участниками обусловливают предпочтительность иерархической координации по сравнению с рыночной.

Однако внутри самих бизнес-групп нормы и правила неоднородны, они включают традиции советского директората и индивидуалистические тради­ции "новых собственников". В краткосрочной перспективе это увеличивает жизнеспособность бизнес-групп, обеспечивая их дополнительными инстру­ментами для координации участников. В долгосрочной перспективе влияние разнородности норм па эффективность организации выглядит сложнее.

Тенденции развития российских бизнес-групп связаны с динамическим процессом конкуренции норм. Чем большую роль будет играть государствен­ный иифорсмепт (правоприменение) в экономике, тем меньше будет потреб­ность в частном принуждении к исполнению норм и правил. Изменится соот­ношение затрат па координацию иерархического и гибридного тина в бизнес-группах и на рыночную координацию за их рамками. Если предпочтительнее будет иерархическая координация, начнется ее постепенное упрощение, уве­личится прозрачность системы контроля материнской компании над дочер­ней. Если же предпочтительнее будет рыночная координация, можно ожи­дать выделения компаний из состава бизнес-групп в форме продажи конт­рольного пакета акций или активов, а также в форме разрыва неформальных контрактов. В целом скорость этого процесса зависит от темпов развития государственного иифорсмеита в экономике.

1 Кузнецов П., Горобец Г., Фоминых А. Неплатежи и бартер как отражение повой формы организации промышленности в России. В кн.: Российские предприятия: корпоративное управление и рыночные сделки. М.: ГУ-ВШЭ, 2002, с. 28-78.

2 Старк Д. Рекомбшшрованная собственность и рождение восточноевропейского капитализма. — Вопросы экономики, 1996, № 6, с. 4-24.

3 Проблема "двойной надбавки" возникает в условиях самостоятельного принятия решений компаниями па последовательных стадиях технологической цепочки, когда обе компании обладают рыночной властью. Последовательное ограничение выпуска в целях повышения прибыли каждой из компаний приводит к тому, что их суммарная прибыль снижается. Подробнее см.: Тироль Ж. Теория организации промышленности. СПб.: Экономическая школа, 2001, гл. 4.

Похожие:

С. авдашева, доктор экономических наук, профессор кафедры институциональной экономики гу-вшэ бизнес-группы в российской промышленности iconПлан работы на январь 2010 года
Прутченков А. С., доктор педагогических наук, профессор кафедры экономики миоо, профессор кафедры развития образовательных систем...
С. авдашева, доктор экономических наук, профессор кафедры институциональной экономики гу-вшэ бизнес-группы в российской промышленности iconУправление инновационными процессами предприятий автомобильной промышленности 08. 00. 05 Экономика и управление народным хозяйством
Официальные оппоненты: Орехов Сергей Александрович – доктор экономических наук, профессор кафедры общего менеджмента мэси
С. авдашева, доктор экономических наук, профессор кафедры институциональной экономики гу-вшэ бизнес-группы в российской промышленности iconЭвфорион, или Стадии духовного роста в «Фаусте» Гете
Доброхотов Александр Львович. Dobrokhotov Alexandr. Доктор философских наук. Профессор кафедры наук о культуре факультета философии...
С. авдашева, доктор экономических наук, профессор кафедры институциональной экономики гу-вшэ бизнес-группы в российской промышленности iconАльманах издан при поддержке народного депутата Украины Сергея Рафаиловича Гриневецкого Ассоциация европейской культуры „Золотая акация”
Гансова Э. А. доктор философских наук, профессор; Гонтар А. В. доктор исторических наук, профессор; Демин О. Б., доктор исторических...
С. авдашева, доктор экономических наук, профессор кафедры институциональной экономики гу-вшэ бизнес-группы в российской промышленности icon"Россия в глобальной политике". №1, Январь Февраль 2007 Владимир Паньков Свобода торговли между Россией и ес: за и против
Владимир Степанович доктор экономических наук, профессор, заведующий кафедрой международных экономических отношений Государственного...
С. авдашева, доктор экономических наук, профессор кафедры институциональной экономики гу-вшэ бизнес-группы в российской промышленности iconБоголюбов михаил николаевич
Доктор филологических наук, профессор кафедры иранской филологии, заслуженный работник высшей школы рф, действительный член Российской...
С. авдашева, доктор экономических наук, профессор кафедры институциональной экономики гу-вшэ бизнес-группы в российской промышленности iconФинансовый кризис и методы его преодоления. Г. Г. Чибриков, доктор экономических наук, профессор экономического факультета мгу
Г. Г. Чибриков, доктор экономических наук, профессор экономического факультета мгу
С. авдашева, доктор экономических наук, профессор кафедры институциональной экономики гу-вшэ бизнес-группы в российской промышленности iconМетодологические основы рентного регулирования сельскохозяйственного производства
Э. Сагайдак, доктор экономических наук, профессор, главный научный сотрудник Всероссийского нии экономики сельского хозяйства
С. авдашева, доктор экономических наук, профессор кафедры институциональной экономики гу-вшэ бизнес-группы в российской промышленности iconПрограмма дисциплины «упорядоченные группы и поля»
Мельников О. В. — доктор физико-математических наук, профессор кафедры высшей алгебры ммф, бгу
С. авдашева, доктор экономических наук, профессор кафедры институциональной экономики гу-вшэ бизнес-группы в российской промышленности iconПрограмма дисциплины «группы, действующие на деревьях»
Мельников О. В. — доктор физико-математических наук, профессор кафедры высшей алгебры ммф, бгу
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org