Монография Волгоград 2006 ббк 81. 411. 2 И75 Научный редактор засл деят науки рф, д-р филол наук, проф. В. И



страница11/35
Дата20.10.2012
Размер4.57 Mb.
ТипМонография
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   35

4.2. Аппроксимация как свойство текста


Многочисленные концепции текста, классификации речевых произведений, предлагаемые модели текстообразования, образующие основу текстолингвистики, во многом способствуют построению представлений о тексте как сложном, многомерном образовании, представить точное и непротиворечивое описание его свойств и особенностей функционирования. На это направлены разнообразные методики анализа текстов, новые подходы его изучения.

Одним из направлений, наиболее близко подошедшим к рассмотрению текста в единстве его сущностных свойств, считается когитология, выявляющая способы полного и точного описания языка. Ограниченность данного подхода состоит в представление мышления как дискретного четкого процесса тогда как на деле мысли часто нечетки, неточны, интуитивны и субъективны, важное место среди них занимают процессы концептуализации и творчества (Рябцева 2005: 45). Континуальность, свойственная нашему мышлению, во многом определяет ту неизбежную асимметрию, которая всегда сопровождает проецирование ментальных процессов в область языка и текста. Необходимость принятия определенных допущений теоретического характера, позволяющих рассматривать когнитивные явления в их отдельности друг от друга, предопределяет (в силу конгруэнтности, условного параллелизма, который существует между мышлением и языком (Рябцева 2005: 10)) неполноту тестового выражения и приблизительность всех методик текстового анализа.

Представление о тексте как о линейной последовательности знаков языка, которые позволяют кодировать информацию о многомерном пространстве жизни, закрепленное во многих его определениях (Николаева 1991; Лукин 1999; Борисова 2003 и др.), обосновывает первичность подхода к изучению текста в направлении «от формы». В психолингвистике и когнитивной лингвистике осмысление этого феномена происходит в обратном направлении - «от смысла» (Сахарный 1991: 223), и на первый план вместо категории связности (которой отданы приоритеты в традиционной текстолингвистике) выходит категория связности. Как показывают исследования ученых, функционально эти свойства текста являются выражением разных аспектов одной сущности и отражением особенностей право- и левополушарного устройства головного мозга человека (Сахарный 223). Существование двух видов грамматик языка (правополушарной и левополушарной), функционирующих по принципу дополнительности, обеспечивает стереоскопичность и достоверность отражения реальности в языке: аналитизм левого полушария восполняется синтетизмом правого, принцип строгой лексической эквивалентности одного полушария компенсируется правилами условной эквивалентности другого полушария; порядок грамматического развертывания и номинативной системности определяется также разными полушариями головного мозга; жестким трансформациям и алгоритмам противопоставляются механизмы грубых, обобщенных операций и коммуникативной актуализации и т.д. (Сахарный 1994: 9 – 19).
Любые виды нарушений, асимметрия между этими функциями двух полушарий отражаются на процессах текстообразования. Усиленное действие левополушарной грамматики приводит к снижению внимания к цельности как категории текста и порождению ущербных текстов Приведем фрагмент ученического изложения, в котором ярко проявляется один из видов асимметрии:

Загадочная тишина царит вокруг, тишина, в которой ухо может различить звуки. То хлопнуло где-то, то раздалось, то задело по лицу, то прошло по коридору дуновение, то обманчивый характер у очертаний, то образ перед лампадкой, то проходит ночь, то уже подниматься пора (см.: Ионова 2005).

Несмотря на наличие средств, обеспечивающих языковую связность, данный фрагмент, согласно, типологии текстов О.Б. Сиротининой, следует отнести к текстоидам, т.е. он представляет спонтанное, нечленимое образование, в котором невозможно выделить содержательную структуры и смысловое ядро.

Недооценка левополушарной грамматики или «выключение» работы левого полушария приводит также к искаженному отражению реальности в тексте. Подобные случае изучаются в связи с исследованием типов афазий. В качестве иллюстрации используем пример пересказа учеником изображенного на картине Решетникова «Опять двойка», описанный в работе Л.В. Сахарного:

-Мальчик… мама…Мальчик принес двойку… Ну… брат…ну, велосипед… а сестра пишет… Ну… ну и все. (…)

-Почему мальчик получил двойку?

-Коньки..

Асимметрия двух видов грамматик – характерное явление для процесса текстообразования, чаще всего оно проявляется в доминировании той или иной грамматики в текстовых образованиях разных типов. Например, в подзаголовке книги, оформленном в виде набора ключевых слов и аннотирующем содержание текста, слабовыраженными оказываются средства связности:

Любители книг и книжные воры

Любитель одалживать книги и не возвращать их владельцу: кража книг из любви к книгам. Ричард де Бюри – Анре Тирако – Иннокентий Х – Даниель дю Мустье – Кардинал Пассионен – Доктор Р. – бывший член Конвента куртуа (Альманах библиофила 1980: 209).

Использование текста-примитива со слабовыраженными средствами связности здесь обусловлено задачей создания целостного представления о содержательной структуре текста и его основной мысли (заголовок), в свернутой, краткой форме передать основные содержательные элементы текста в последовательности, соответствующей развертыванию тем текста.

В отличие от текстов-примитивов, в обычных развернутых речевых произведениях с определенной степенью эксплицитности бывают представленными как средства цельности, так и средства связности:

Свежее майское утро, двор старой уездной церкви.

Уже ревет и гудит вверху, медью верещит в ушах большой колокол. Сходятся во двор старухи, нищие, длинноволосые, увешанные мешками и жестяными чайниками странники с посошками в руках, на ходу с привычным притворством гнущиеся.

Во дворе тень.

Старухи, подходя, садятся в сторонке, на молодой траве, подстилая под себя, скромно подвертывая юбки и прямо вытягивая ноги.

А странники идут на солнце, за церковь, где гад старой могилой стоит на чугунном кубе позеленевшее чугунное распятие.

На кресте никнет в колючем терновом венце голова Христа… (И. Бунин Распятие).

Выделенные единицы представляют собой концептуальные точки текста, которые могут (подобно текстам-примитивам) представлять содержание текста. Сложная синтаксическая организация данного текста и его членение на абзацы не изменяют его «вертикального» устройства: с точки зрения «грубой правополушарной грамматики» здесь тот же набор (система) ключевых слов текста, определяющих структуру его содержания.

Степень развернутости текста, детализации его содержания определяется целями, которые ставит пред собой автор произведения, и жанром текста. Ключевые слова развернутых связных текстов, как правило, конкретизируются при помощи слов, называющих значимые признаки объектов описания. Отбор и актуализация аспектов предметной ситуации в тексте согласуется с правилами «семантической трансформации», разработанных Т. ван Дейком, первое из которых гласит, что нерелевантная, несущественная информация может быть опущена (Dijk 1980). Данное правило является обязательным для формирования текстов, основывающихся на рационально-логическом принципе отражения ситуации (с сохранением причинно-следственных связей, выделением тематических компонентов содержания, нейтрализацией голоса автора и т.д.). Однако сама практика отбора «существенной» / «несущественной» информации опирается на субъективное знания и интенцию автора текста, а значимость и актуальность признака во много определяется модусом сознания автора. В качестве примера приведем фрагменты ученических текстов, представляющих изложение одного и того же текста.

Афимьюшка, как только сняли со стола самовар, по привычке, приобретенной еще при крепостном праве, постелила войлок поперек двери, ведущей в бырынину спальную; затем почесалась, позевала и как только повалилась на пол, так и замерла (Салтыков-Щедрин М.Е. Господа Головлевы):

а) Афимьюшка сняла со стола самовар, начищенный до блеска, как было принято при крепостном праве, постелила покрывало на полу и уснула

б) Афимьюшка убрала посуду со стола; как при крепостном праве, постелила себе на полу, потянулась, почесалась, распустила волосы и, согнувшись, легла на постилку.

в) Афимьюшка, как убрала самовар, зевая, постелила шелковое полотно у порога в бырынину спальню, вытянулась, почесалась, раскинула руки, чтобы было не жарко, да и заснула (Ионова 2003: 120 – 130).

Как показывают многочисленные исследования (Жинкин 1998; Новиков 2002; Щирова 2003 и др.), выбор актуализированных признаков, положенных в основу вербализованных образов, никогда не исчерпывают всех возможных вариантов их описания. В отличие от лексической номинации, которая характеризуется кодифицированным набором характеристик предмета, положенных в основу формы и значения слова, отражение одной и той же предметной ситуации в тексте – это всегда творческий процесс, результатом которого является порождение разных, чаще всего уникальных речевых произведений:

Страшное, грубое, липкое, грязное,

Жестоко-тупое, всегда безобразное,

Медленно-рвущее, мелко-нечестное,

Скользское, стыдное, низкое, тексное,

Явно-довольное, тайно-блуюливое,

Плоско-смешное и тошно-трусливое,

Вязко, болотно и тинно застойное,

Жизни и смерти равно недостойно,

Рабское, хамское…все кругом (Гиппиус З.)

По наблюдениям В.Г. Гака, воспроизведение ситуации в тексте сопровождается выделением разных признаков и отношений, но лишь немногие из них являются лингвистически релевантными (там же: 306). Данное обстоятельство объясняет, почему каждый текст – это новое речевое произведение, а не воссоздание образца, формируемого по единообразным. Так, известно, что вся мировая литература художественно отражает универсальную ситуацию, которая воплощается в многообразных вариантах темы любви. Однако при реализации этой темы автором выделяются и актуализируются разные аспекты данной предметной ситуации, что и обусловливает неповторимость содержания каждого из создаваемых текстов: «Счастливая любовь» (М. Суворов), «Любовь по-португальски» (Е. Евтушенко), «Неразделенная любовь» (Е. Евтушенко), «Романтическая история» (М.Зощенко), «Люблю тебя сейчас не тайно – напоказ» (В. Высоцкий), «Да, есть любовь! И не идиллия…! (Н. Доризо), «Страдания молодого Ваганова» (М. Шукшин), «Про это» (В. Маяковский) и др.

Для нарративных текстов особенно актуальной является событийная информация, которая, как показала в своей работе Н.Д. Арутюнова, занимает на оси жизни особое, выделенное место (Арутюнова 1977). Выделенность, акцентированность информации является важным для текста как средства коммуникации. Подобная коммуникативная установка сопровождается семантической, грамматической и структурной избыточностью, связанной с актуализацией аспекта ситуации, который входит в концепцию автора. Текст конструируется в соответствии с мотивирующей сферой сознания личности, а события всегда личностны и социальны.

Установка на преодоление психологического барьера адресата, изменение его первоначального мыслительного или эмоционального состояния требуют привлечения дополнительных средств, не участвующих непосредственно в кодировании элементов ситуации, и выдвижения в сильную позицию текста не только содержательно достоверных, хронологически первичных компонентов отражаемого события, но и психологически (эмоционально) оправданных. Именно они создают условие для восприятия адресатом «упакованной» информации о событии. Как объект описания, событие всегда обрастает множеством конкретных деталей (часто выдуманных), обстоятельств (в том числе психологических), воспроизводится в «театральном обличии» (Арутюнова 1977).

Способность к свертыванию расчлененного содержания признается одной из важных характеристик текста. Следует учитывать, однако, что свертывание может происходить не только в соответствии с объективными моделями речепорождения («скважинность текста» по Н.И. Жинкину), но и в соответствии с субъективными намерениями автора текста. К ним относится желание / нежелание автора передать информацию достоверно, установка на дезинформацию, стремление прояснить или запутать, создать реальную или виртуальную реальность в тексте и др., а также уровень языковой и коммуникативной компетенции автора, необходимый для того, чтобы его сообщение было «коммуникативным»: возможность, умение, знание о том, как воспроизвести информацию в соответствии с заданной ситуацией. Например, известно, что для воспроизведения эмоционально опосредованной ситуации необходима высокая степень языковой, коммуникативной, эмотивной, лингвокультурологической компетенции носителя языка (Шаховский 1997).

Таким образом, коммуникативные стратегии перевода события в текст являются в высшей степени прагматическими, они обусловливают бесконечную вариативность способов вербализации информации о действительности, субъективность и пристрастность построения образа ситуации и, как следствие, неизбежную асимметрию реальной и отраженной в тексте ситуации.

На основе приведенных данных можно говорить о том, что природа текстовой аппроксимации заложена как в когнитивных особенностях человека, создающего текст, так и в самих текстовых свойствах и законах текстообразования. Имея статус мыслительной общенаучной категории и получив интерпретацию в языке в качестве функционально-семантической категории, аппроксимация должна быть рассмотрена в системе текстовых категорий. Согласно классификации В.И. Карасика, текстовые категории можно разделить на конститутивные, жанрово-стилистические, семантико-прагматические, формально-структурные категории текста (Карасик 1998: 187). Говоря о категориях текста, З.Я. Тураева выделяет два разряда: а) структурные категории, присущие тексту как лингвистическому объекту, б) концептуальные категории, характеризующие процесс отражения в текстах объективной действительности (Тураева 1986: 7). Приблизительность в тексте характеризует основные, конститутивные свойства текста (связность, цельность, завершенность, членимость), сопровождает семантические процессы (информативность, модальность, интерпретируемость, интертекстуальность), является свойством когнитивных способностей человека и участвует в процессах порождения и понимания речевых произведений.). Иными словами, аппроксимация затрагивает как онтологические характеристики текста, так и способы его когнитивной обработки. В зависимости от целей и аспекта рассмотрения аппроксимация может трактоваться как структурная или как концептуальная категория. В данном исследовании, отражающим содержательный аспект текста, аппроксимация будет пониматься как функционально-семантическая категория, или, согласно формулировке В.И. Карасика, семантико-прагматическая интерпретационная категория текста, характеризующая процесс и характер «перевода события в текст».

4.4. Структура содержания текста


Общим положением семантики текста является тезис о том, что содержание текста связано с обращенностью к внеязыковой действительности, что текст должен рассматриваться как фрагмент «положения дел в мире» (Диброва 1997). Поэтому считается, что «понимание текста предполагает не только знание языка, но и знание мира» (Дейк ван). Данное положение разрабатывается В.Г. Гаком при построении им ситуационной модели текста (Гак 1998: 304). Разновидностью ситуативной номинации как одной из форм приблизительного обозначения, по мнению В.Г. Гака, является иконическое представление в высказывании порядка следования элементов ситуации. Признается, что «порядок слов семантичен, если последовательность элементов в речи отражает последовательность событий», и тогда он «выполняет номинативную функцию»:

Пришел – увидел – победил.

Он встал, позавтракал и отправился в институт (Гак 1998: 316 – 317).

Однако при переходе на уровень текста следует иметь в виду дополнительные обстоятельства, которые показывают, что текстовая модель ситуации не равна реальной отражаемой ситуации: «При оформлении высказывания в целом могут быть обозначены или не обозначены некоторые элементы ситуации. Так, четыре различных значения: «состояние», «движение», «восприятие», «активное действие» – могут в условиях конкретной ситуации перекрывать друг друга, и, следовательно, эта ситуация может быть описана при помощи любого из них» (Гак 1998: 307).

Положение о разных типах ситуаций и многообразии аспектов порождает различные функции языка, необходимые для из отражения: денотативную, эмотивную, конативную, фатическую, метаязыковую, поэтическую (Якобсон 1981). Основной функцией языка, отражающей семантический аспект текста, признается денотативная функция, а структура денотатов текста составляет ядро речевой ситуации. Если понятие денотативной структуры текста, передающей логику предметных отношений, используется для обозначения предметной ситуации, то для типовых содержательных структур, представляющих собой один из аспектов передаваемой высказыванием общей понятийной ситуации, А.В. Бондарко предлагает использовать термин «категориальная ситуация» (Бондарко 1983: Типизированные (категориальные) ситуации, получившие вербальное выражение, называют темами.

Изучение тематической (денотативной) структуры текста долгое время составляло основной предмет семантики текста. Так, в концепции А.И. Новикова семантическая структура представлена в виде иерархии его тем, подтем, субподтем (Новиков 1983), которые маркируются при помощи имен этих структурно-семантических единиц, полученных в результате проведения процедуры предельного свертывания соответствующей единицы до уровня тематических слов текста (там же). Подобные иерархии содержательных компонентов текста выстраивает Т. ван Дейк, используя понятия пропозиции, микроструктур и макроструктуры текста (Дейк ван 1989: 122 – 123).

В интерпретации Ф. Данеша (Danes 1978: 185 – 192) иерархичная содержательная структура текста представляется в виде тематических прогрессий, которые представляют собой абстрактные модели и позволяют наблюдать за движением фактуальной информации в тексте (Лингвистический анализ 1989: 31). Изучение цепной и кустовой содержательных структур текста проводилось в работе А.С. Штерн (Штерн 1992: 65 – 67). В концепции изотопии текста А. Греймаса, так же, как и в работе А.С. Штерн, анализируется семантико-когнитивная структура речевых произведений, которая основывается на учете общих знаний об устройстве мира, свойственных партнерам по коммуникации, и особенностях типичных ситуаций общения (Greimas 1966: 1971). Изотопия рассматривается как связь повторяющихся в тексте лексем с одинаковыми семами. Изотопические цепочки таких лексем, пронизывающие всю структуру речевого произведения, по сути, представляют тематическую сеть текста в понимании И.В. Арнольд (Арнольд 1984). Далеко не исчерпывающий обзор концепций, посвященных исследованию содержательной структуры текста, показывает, что все модели, построенные на основе тематического развертывания текста, отличаются абстрактностью и односторонностью, т.к. не отражают всей сложности и многоаспектности семантического устройства речевых произведений.

Возможность построения объяснительных схем и непротиворечивых формальных моделей внутреннего содержания текста всегда ограничивалась антропоцентрической природой текста: необходимостью учета общего фонда знаний, хранящихся в долговременной памяти человека (когнитивных структур), и прагматических факторов, составляющих обязательный элемент семантики текста (коммуникативных структур). Выход из данной ситуации Т. ван Дейк нашел в исследовании сложных коммуникативных событий – дискурсов разного типа, которые можно «далее расчленить на более мелкие коммуникативные акты, такие, как история в разговоре, иск адвоката в суде, объяснение учителем урока в классе», некоторые из которых могут проявлять качества, характерные для коммуникативных актов в другом социальном окружении (Дейк ван 1989: 122).

А.И. Новиков развитие своей концепции денотативной структуры текста увидел в выявлении смысловой структуры текста как «проекции сознания на текст» (Новиков 2002: 177). При таком подходе объектом исследования становится не только структура содержания текста, но и смысловая структура личности, ее субъективные координаты и коммуникативные установки (там же: 176). В данном случае анализ содержания текста проводится на основе выделения ключевых слов, понимаемых как слова или словосочетания из текста, которые «несут в данном тексте существенную смысловую нагрузку» (Мурзин, Штерн 1991: 32). В отличие от тематических слов, тематической сетки (Арнольд 1984) лексической изотопии текста (Greimas 1966), ключевые слова выявляются на основе представления о тема-рематическом устройстве основных смысловых блоков текста, в которых рема выступает в качестве «конкретизатора в структуре темы», а сам процесс развертывания тема-рематической структуры при построении текста рассматривается как «актуализация компонентов цельности» (Сахарный 1991: 228). Г.Н. Манаенко содержание данного понятия передает в терминах пропозиции и предикации высказывания: «Пропозиция – это отнюдь не «положение дел» в действительности, а «взгляд» говорящего на действительность, так как именно он создает ситуацию, выбирая глубинный предикат, именно включает или исключает участников ситуации – как предопределенных свойствами предиката, его семантическими валентностями (актантами), так и обусловленных ими (сирконстантов)» (Манаенко 2004: 64). В таком понимании пропозиция рассматривается как результат номинации, семантической структурой, обозначающей ситуацию в представлении говорящего. Предикат выступает в качестве элемента этой структуры и важнейшей операции, которая обеспечивает действие механизма «компоновки» и «упаковки» информации, состоящей в квалификации событий по важности, новизне, желательности, близости и т.д. (там же). Таким образом, в понятии ключевых слов, наряду с информацией о внеязыковой действительности, содержится «информация о личности, сознании и воли говорящего», и эти виды информации являются неотделимым друг от друга (Кибрик 2001: 201).

В проведенном нами анализе фрагмента рассказа М.А. Шолохова «Родинка» мы использовали два подхода к исследовании его содержательной структуры: анализ содержания текста при помощи тематических слов (о чем / ком идет речь) и при помощи предикативных элементов ремы, характеризующих качества, действия, состояния объектов (что о них говорится). В результате контекстуального анализа были установлены наборы опорных слов, при помощи которых можно раскрыть содержательные составляющие текста. Представим результаты в виде таблицы:

Таблица № 6. Структура содержания текста

(на примере фрагмента из рассказа М. Шолохова «Родинка»



Тематические элементы

Предикативные

(рематические) элементы

1.

заморозки

Стояли

2.

мельник Лукич

прихворнул, прилег отдохнуть,

3.

шум

странный

4.

мельник Лукич

проснулся

5.

двое военных

чужие

6.

атаман

прикинулся красным, начал выведывать о чужих, признался, что ликвидирует комиссаров, потребовал зерна

7.

мельник

пожалел зерна

8.

атаман

грозился убить

9.

мельник

валялся в ногах, просил пощады

10.

атаман

простил

11.

бандиты

отняли зерно и коней


Структура содержания текста включает элементы, извлеченные из текста. Согласно исследованиям А.И. Новикова, именно при помощи извлекаемых их текста слов можно представлять текст с точки зрения его содержательного (объективного) развертывания (Новиков 2002: 169). Следует отметить, что извлекаемые из текста лексические маркеры, как правило, предстают в виде недостаточно точных и лаконичных формулировок. Преодоление этого недостатка возможно при помощи обращения к «внешним» для данного текста лексическим средствам, однако оно предполагает дальнейшую компрессию опорных элементов текста. Представление ключевых слов, маркирующих содержание текста в форме номинативных единиц, означает «переход на смысловой код» (Новиков 2002: 69), на уровень смыслового анализа речевого произведения. Дифференциация содержательной и смысловой структуры текста основывается на следующих принципах: структура содержания является принадлежностью текста, смысловая структура относится к смысловой сфере личности; структура содержания формируется в сознании под непосредственным воздействием всей совокупности языковых средств, составляющих этот текст, смысл – затекстовое образование, опирающееся на внешние, не использованные в данном тексте лексические средства; структура содержания базируется на координатах объективной действительности, смысловая структура определяется оценкой значимости информации в соответствии с субъективными представлениями личности (Новиков 2002: 177 – 179).

По меткому выражению В.В. Налимова, человек представляет собой «фабрику по переработке смысловых оценок» (Налимов 1995: 186). Смысл является одним из наиболее многозначных понятий в современной гуманитарной науке. В соответствии с введенным А.Н. Леонтьевым термином «личностные смыслы» как содержание прошлого опыта, на основе которого строится отношение к осознаваемым объективным явлениям (Леонтьев 1975: 133, 149), данное понятие стало трактоваться как психическое явление, относящее к субъективной сфере личности и противопоставляемое знанию: смысл проявляется в виде психических образов и стоящих за ним индивидуально-специфических измерений субъективного опыта, актуальных установок, задающих направленность предметно-практической и психической деятельности, конкретных предметов жизненного мира, требующих осуществления по отношению к ним определенной деятельности и стоящих за ними идеальных моделей должного, обладающих способностью многократно порождать деятельность, выступая перед субъектом каждый раз в виде новых конкретных предметов (Леонтьев 2003: 127).

Однако, как отмечает С.Л. Рубинштейн, представление о человеке как о «замкнутом в себе существе» является «фикцией» (Рубинштейн 1973: 262), поэтому при обращении к смысловым образованиям становится необходимым использование более широкого понимания этого феномена. Современные представления о смысловых структурах личности позволили современным ученым выделить такие характеристики, которые могут быть положены в основу такого широкого понимания:

1) «Смысл определяется, во-первых, через более широкий контекст, и, во вторых, через интенцию или энтелехию (целевую направленность, предназначение или направление движения» (Леонтьев 2003: 26).

2) Смыслы имеют диалогическую природу: «Смыслами я называю ответы на вопросы. То, что ни на какой вопрос не отвечает, лишено для нас смысла… Актуальный смысл принадлежит не одному (одинокому) смыслу, а только двум встретившимся и соприкоснувшимся смысла» (Бахтин 1979: 368 – 369).

3) Смыслостроительство и перестройка сложившихся смысловых структур личности происходит, во-первых, в критических ситуациях жизни субъекта (стресс, аффекта), а во-вторых, в ситуации «контакта и взаимодействия с другим сознанием» (Леонтьев 2003: 264).

Таким образом, смыслы должны трактоваться в качестве межиндивидуальных психических образований, существующих в пространстве коллективной ментальности. Личность, по В.В. Налимову, может рассматриваться в качестве своеобразного фильтра, который, накладываясь на бесконечный континуум смыслов, образующий мир, проявляет лишь некоторые из них (Налимов 1989). В силу общественного характера смыслы могут пониматься и толковаться, они могут изменяться или трансформироваться, с помощью смыслов происходит воздействие на другого человека (Леонтьев 2003: 373).

Смысловая составляющая текста всегда направлена на отношение к тексту как к целому, она не «привязана непосредственно к семантике элементов текста» (там же: 392), а поэтому определяется в терминах более широких контекстов. По мнению Е.В. Улыбиной, на уровне культуры и на уровне личности происходит постоянная смена доминирующего языка описания – системы используемых кодов, движение вверх – от дознакового уровня к знаковому и вниз, от знакового к дознаковому, что приводит к усложнению системы, порождению новых смыслов и накоплению информации» (Улыбина 1987: 63 – 64).

Смыслы соотносятся со значениями как с кодифицированными, устойчивыми содержательными образованиями, которые дискретны, имеют закрепленные формы выражения (Пищальникова 2001:28 – 30). А.И. Новиков говорит о необходимости разграничивать в семантической структуре текста содержательную и смысловую составляющие. Однако, в отличие от мнения В.А. Пищальниковой, которая видит специфику смыслов в их континуальности и непереводимости на язык внешней речи (там же), А.И. Новиков видит возможность выражения смыслов вербальными средствами. В соответствии с положением о том, что смыслы могут трактоваться только с позиций более широкого контекста, языковое выражение смысловых образований всегда основывается на использовании экзолексики - лексики, «внешней» по отношению к знакам данного текста (Новиков 2002: 168).

Если вернуться к нашему анализу текста М. Шолохова, то в качестве второго этапа анализа его семантического наполнения должно стать выявление ключевых слов текста не на основе анализа предметной ситуации, а в соответствии с обобщенной ситуацией, в которой ключевые слова могут выступать в виде смысловых образований, которые построены на соединении тематических и рематических элементов пропозиций и на выявлении пропозиционально-предикативных комплексов. См. схему:

Схема № 2. Образование пропозиционально-предикативных комплексов

(на примере фрагмента из рассказа М. Шолохова «Родинка»)

А) мельник Лукич

прихворнул, прилег отдохнуть


немощный человек



Б) атаман, бандиты

потребовал зерна, грозился убить, отняли зерно и коней


насилие

Таблица № 7. Смысловое содержание текста

(на примере фрагмента из рассказа М. Шолохова «Родинка»



Тематический блок «мельник»

Тематический блок

«бандиты»

1.

мельник

бандиты

2.

бессилие

сила

3.

немощный человек

насилие


Способность смыслов к обобщению информации в соответствии с условиями все расширяющихся контекстов позволяет произвести дальнейшую компрессию смыслового содержания анализируемого текста и выявить более «крупные ментальные блоки», которые «определяют масштаб» создаваемой ситуации и уровень обобщения информации (Фрумкина 1995: 112 – 113). Предельное сжатие смыслового содержания в виде ключевых слов текста позволяет выявить смысловые доминанты текста:

Таблица № 8 Смысловые доминанты текста

(на примере фрагмента из рассказа М. Шолохова «Родинка»



Тематический блок «мельник»

Тематический блок «бандиты»

1.

Свой

Чужой


Выделение смысловых доминант текста «свой» и «чужой» соответствует замыслу рассказа, где на уровне содержания противопоставленными являются отец и сын, оказавшиеся во время гражданской войны по разные стороны баррикад. Отец, убивший сына, получает двойственную характеристику, а сама ситуация, описанная в рассказе, позволяет интерпретировать понятия «свой» и «чужой» с позиций широкого социального контекста.

Смысловые доминанты как ключевые слова, имеющие наибольший «вес» и «ценность» целостного представления текста (Борисова 2003: 153), являются своеобразными «смысловыми вехами», «опорными пунктами» (в терминологии Н.И. Жинкина), на основе которых строится смысловая структура текста. Как показывает исследование С.А. Борисовой, смысловые доминанты являются функциональными элементами смыслового содержания текста и выполняют роль «организаторов» и «координаторов» текстового пространства, «собирая» его содержательные элементы в «узловые точки» (Борисова 2003: 154). В контексте синергетической концепции текста смысловые доминанты текста рассматривает в качестве динамических единиц, аттракторов текстового пространства: «аттракторы определяют динамику системы, проявляют и направляют эволюцию системы», все элементы системы стремятся к аттрактору, к тому типу взаимодействия элементов, которые в этом аттракторе заданы (Пищальникова 2003: 100). Введенный К. Харди, данный термин применяется для описания смысловых процессов восприятия текста: креативный аттрактор, или доминантный смысл, определяется как «зона гармонизации симметрии и асимметрии… зона притяжения всех элементов текста, позволяющая ему существовать как целому», «креативный аттрактор задает «путь восприятия» и позволяет «привлекать к его интерпретации практически неограниченное количество смысловых элементов, как либо связанных с доминантным смыслом текста» (Пищальникова 1999: 53). Таким образом, смысловые вехи, опорные точки, креативные аттракторы понимаются не как точечные единицы текста, а как поля, или смысловые области, формирующиеся вокруг доминантных лексем (Залевская 2001).

Данное положение, а также положение о комплексном (пропозиционально-предикативном) характере ключевых слов обусловливает традицию рассмотрения смысловых текстовых образований в терминах концептологии. Здесь в качестве базовых понятий используются понятия «ситуации-пропозиции» и «образа-гештальта» как разные формы кодирования информации, для которых существуют разные способы вербализации (Красных 2003: 270). Понятие концепта как ментального образования в ряде работ отождествляется с понятием смысла (Красных 2003; Пищальникова 1999; Слышкин 2000), поскольку он является элементом сознания и орудием научного исследования. Существуют и иной подход, в соответствии с которым концепт и смысл – явления разной природы: «сущность смысла необходимо искать в сферах, отличных от тех, которые в которых он находит проявление и с чем, как правило, отождествляется» (Новиков 2002: 36 – 37), поэтому следует учитывать, что термин концепт связан с довольно широким кругом знаний. Исследование текстовых концептов (Слышкин 2000), по сути, сближает понятия «концепт» и «смысл», поскольку в них соединяются в равной степени «научные изыскания в области культуры, сознания и языка», так как они принадлежат сознанию, детерминируются культурой и опредмечиваются в языке (Слышкин 2000: 38 – 39). По отношению к тексту оказывается применимым и понятие концептосферы как области соединения ключевых концептов текста, или его смысловых доминант. Термин «концепт» является удобным для оперирования им в исследовательских целях: он включает в свой состав понятийный элемент, образную и ценностную составляющие (Карасик 2002), а поэтому позволяет при описании смысловых областей (объединяемых вокруг смысловой доминанты) учитывать предметное содержание, образные представления, ценностные установки, получившие воплощение в тексте. Сам текст в его смысловом (концептуальном) аспекте выступает в качестве концептосферы, организуемой комплексными смысловыми единицами (концептами) во всей полноте способов их представления и прилегающими к ним концептуализированными областями.

Итак, семантическая структура текста может рассматриваться на уровне его структуры содержания (денотативной структуры) и на уровне смысловой (концептуальной) структуры. Первая связана с анализом предметного текстового содержания, вторая выводит за пределы текста в личностную сферу личности и пространство коллективных смыслов. Содержательный анализ можно проводить на основе единиц текста, представленных эксплицитно в виде тематической лексики, извлеченной из текста, смысловой анализ требует привлечения экзолексики, маркирующей область общих знаний. В своей семантической целостности текст представляет образ содержания текста (Леонтьев 2003: 142), который не тождествен ни образу действительности, ни предметному содержанию, но ближе всего соотносится с понятием его смысловой структуры. Понятие образа содержания выражает идею о невозможности понимания текста констатации «положения дел» и как адекватного «отражения» ментальных представлений о мире. Данная идея в лингвистике обсуждается в связи с пониманием речевого произведения как текстовой проекции.

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   35

Похожие:

Монография Волгоград 2006 ббк 81. 411. 2 И75 Научный редактор засл деят науки рф, д-р филол наук, проф. В. И iconСборник статей. /Отв редактор д филол наук, проф. И. А. Щирова спб.: Борей Арт, 2007. С. 24-28 С. В. Киселёва
Источник: studia linguistica XVI. Язык. Текст. Культура. Сборник статей. /Отв редактор д филол наук, проф. И. А. Щирова – спб.: Борей...
Монография Волгоград 2006 ббк 81. 411. 2 И75 Научный редактор засл деят науки рф, д-р филол наук, проф. В. И iconPrinciples and practice of psyсhopharmacotherapy
Перевод с английского канд мед наук С. А. Малярова Научный редактор д-р мед наук, проф. Г. К. Дзюб
Монография Волгоград 2006 ббк 81. 411. 2 И75 Научный редактор засл деят науки рф, д-р филол наук, проф. В. И iconЕ. Цветкова Выпускающий редактор А. Борин Научный редактор И. Винокурова Литературный редактор И. Трофимова Художник обложки Р. Яцко Верстка Е. Кузьменок ббк 88. 2
Р. Дж. Стернберг, Дж. Б. Форсайт, Дж. Хедланд, Дж. А. Хорвард, Р. К. Вагнер, В. М. Вильяме, С. А. Снук, Е. Л. Григоренко
Монография Волгоград 2006 ббк 81. 411. 2 И75 Научный редактор засл деят науки рф, д-р филол наук, проф. В. И iconАктуальные проблемы экономической истории россии XX века
М. М. Загорулько (отв редактор); д-р экон наук, проф. Н. К. Фигуровская (зам отв редактора); д-р экон наук, проф. О. В. Иншаков;...
Монография Волгоград 2006 ббк 81. 411. 2 И75 Научный редактор засл деят науки рф, д-р филол наук, проф. В. И iconИстория Кузбасса Кемерово «скиф», «Кузбасс» 2006 Коллектив
Рудин В. Г.; Свиридова И. А., канд мед наук, доц.; Туев В. В., д-р пед наук, проф.; Усков И. Ю., канд ист наук; Хромова Т. Ю., канд...
Монография Волгоград 2006 ббк 81. 411. 2 И75 Научный редактор засл деят науки рф, д-р филол наук, проф. В. И iconСборник научных статей Под редакцией проф. М. М. Загорулько Волгоград 1999 ббк 65. 03(2) Г36 Редакционная коллегия

Монография Волгоград 2006 ббк 81. 411. 2 И75 Научный редактор засл деят науки рф, д-р филол наук, проф. В. И iconИстория отечественной литературы
О т в е т с т в е н н ы й р е д а к т о р – канд филол наук, проф. Н. И. Якушин
Монография Волгоград 2006 ббк 81. 411. 2 И75 Научный редактор засл деят науки рф, д-р филол наук, проф. В. И iconИ экспериментальной биологии со ран
Н. Б. Бадмаев, д-р биол наук (заместитель); С. М. Николаев, д-р м н., проф; Б. Б. Намсараев, д-р биол наук, проф.; Н. М. Пронин,...
Монография Волгоград 2006 ббк 81. 411. 2 И75 Научный редактор засл деят науки рф, д-р филол наук, проф. В. И iconМетодическое пособие Волгоград 2006 Рецензент: канд физ-мат наук, доц каф информатики и экспериментальной математики Волгу в
Линейная алгебра [Текст] : метод пособие / В. Г. Шарапов; ВолГУ, Каф теории вероятностей и оптимального управления. Волгоград : Изд-во...
Монография Волгоград 2006 ббк 81. 411. 2 И75 Научный редактор засл деят науки рф, д-р филол наук, проф. В. И iconУчебное пособие для абитуриентов вузов Москва. 2006 удк 373. 167. 1: 3 ббк 60 С48 Рецензенты: д-р филос наук, проф
Охватывает широкую срединную часть общества, затрагивая специфическим образом и элиту, и маргинальные слои
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org