Василий Новодворский Коронка в пиках до валета



страница9/21
Дата15.04.2013
Размер3 Mb.
ТипДокументы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   21

Лагерь инсургентов
Добрались до большого села. Там царило оживление: оглушающе громко в тихом вечернем воздухе гремел огромный барабан, сзывавший, очевидно, не только местных жителей, но и других окрестных сел. Женщины суетились около костров, и приторный запах жареного мяса заглушал собой все другие запахи этого вечера. Голые ребятишки толпились около шипящей в огне говядины и алчно смотрели на лакомство. В центре селения, у какой то большой постройки, сидели старшины и вожди. Их было много, — очевидно, здесь собрались представители разных племен и, вероятно, ждали еще кого то, так как барабан все еще гремел неустанно, без передышки.

— Монгалунки! Ногарнуки! Иготаки! — твердил Гоон Кира, показывая пальцем на сидящих. Он очевидно называл племена, к которым принадлежали сидевшие вожди. Среди этих страшных черных лиц, раскрашенных в самые разнообразные краски, был только один европеец. К нему и подвел Гоон Кира путешественников. Появление их прервало горячую речь какого то черного вождя. Он как раз в этот момент дошел до высшей степени пафоса: потрясал копьем, грозил кому то кулаками, выкрикивал какие то неистовые слова. Сидевший с дикарями европеец встал, подошел к Илье и Вадиму и протянул им руку.

— Добро пожаловать, — сказал он. — Броун Джеральд, — отрекомендовался он. Мы с вами уже знакомы, — сказал он Вадиму, и Вадим в нем признал своего мельбурнского знакомого. Только теперь он был без черной бороды.

— Посидите, — сказал Броун, — я сейчас занят. Мы разрешаем важный вопрос жизни и смерти — обдумываем, как ответить на посылку карательного отряда из Мельбурна.

Совещание продолжалось. Возбуждение черных ораторов все росло. У некоторых глаза, казалось, готовы были вырваться из орбит и горели огнем ярости. Зубы скрипели и щелкали, ноги и руки выделывали какие то судорожные движения. Жутко было смотреть на этот своеобразный «военный совет» австралийских вождей.

В конце заговорил Броун. Его спокойную речь слушали со вниманием, даже с благоговением. Конец ее был встречен кликами ярости. Даже для незнающих языка было понятно, что борьба с белыми угнетателями на этом совете была решена беспощадная.

После совещания Броун пригласил путешественников в общество вождей. Встреча была вежливая, но сухая, сдержанная.

— Ну, где хотите ночевать? — спросил Броун Илью и Вадима, — здесь или в моем лагере, в обществе белых каторжников?.. Советую здесь, так как утром будет охота на кенгуру и казуаров. Заготовляем провизию для войны, — добавил он. — Впрочем, пойдем лучше ко мне. Я утром вас разбужу, и на охоту вы поспеете.

Илья и Вадим пошли за ним и через полчаса очутились в лагере белых.


Многие уже спали у потухающих костров, другие сидели и вели беседу вполголоса.

Какие все мрачные лица! Молодые и старые, но все озлобленные, решительные!

Броун усадил гостей около одного костра и угостил их жареным мясом.

— Кенгуру, — сказал он, — нравится?

После долгой, с утра до вечера, поездки верхом нежное сочное мясо обоим показалось восхитительным.

Броун рассказал им на сон грядущий свою историю. Еще мальчиком провинился он у себя на родине, в Ирландии. Был страшный голод. От голода вымирали села. Он с товарищами взломал амбар одного лорда, который выгодно торговал мукой и ни одной горсти не давал даром. Джеральд был пойман, избит и посажен в тюрьму. После отсидки он вышел на свободу. Остался один, как перст: отец, мать и сестра умерли голодной смертью. Джеральд избил того лорда. Опять тюрьма! А там и пошло. Он сделался непримиримым врагом всех лордов, баронов и баронетов, всех тех, кто губит нищих и голодных и набивает мошну. На фабрику поступил — повел пропаганду. Арестовали… сопротивлялся. Чуть не убил полисмена — и вот на каторге уже несколько лет… И все мы такие, — сказал он, показывая на спящий лагерь каторжан.

Броун рекомендовал спать на открытом воздухе.

— Только вот этих опасайтесь, — сказал он, показывая рукой на какие то безобразные темные тряпки, которые быстро, почти бесшумно кружились над погасающими кострами.

— А что это? — спросил Илья.

— Вампиры, — ответил Броун. — Умереть от их укуса нельзя, но крови могут много выкачать.

Тишина опустилась на лагерь. Небо горело и переливалось незнакомыми созвездиями. Светящиеся жучки живыми искрами бороздили в разных направлениях ночную тьму. Где то вдали завывали дикие собаки. На горизонте тревожно дрожали в разных местах зарева горящих ферм.

Вадим спал крепко. Илья сидел и думал. Глядел на незнакомое ласковое небо, на эти тревожные алые пятна далеких пожарищ. Потом усталая голова его склонилась на грудь. Он сам незаметно для себя опустился на шкуру и погрузился в сон.

Он проснулся от какого то укола в шею в том месте, где бьется пульс артерии. Проснулся сразу, но сначала со сна ничего понять не мог: к его шее прильнуло что то черное и огромное…

— Вампир! — мелькнуло в голове Ильи.

Он сразу вскочил на ноги и обеими руками отодрал от себя вампира, который успел пристроиться у него на груди и уже вонзил свои зубы в его шею.

Заснуть больше Илья не мог.

Небо бледнело на востоке. Звезды меркли, и предрассветный ветерок дышал нежной прохладой. Илья стал смотреть вокруг. Лагерь был расположен на возвышенности, и отсюда далеко были видны леса и степные равнины. На горизонте, в разных местах, курились дымки вечерних пожаров.

Но вот восток заалел, и бесцветный пейзаж вдруг стал оживать — порозовел, зазолотился… Природа проснулась. Ночные голоса, таинственные и мрачные, сменились теперь радостными звуками сияющего дня.

Скоро весь лагерь белых был на ногах. Опять запылали костры. Готовился утренний завтрак.

— Ну, добрый день! Как спали? — добродушно приветствовал Илью и Вадима Броун. — Ну, как же охота? Хотите, я велю вас проводить? Еще успеете.

Но как раз в это самое время из кустов выскочил туземец и, подбежав к Броуну, начал что то оживленно говорить ему, махая рукой в сторону пожарищ.

— Ну, друзья, — сказал Броун, обращаясь к путешественникам. — Сегодня охоты на зверей не будет — будет охота на белых! Сейчас мы выступаем. Оказывается эти дураки волонтеры разделились, и авангард их зарвался слишком вперед. Вот будет потеха! Хотите принять участие? Мы их перещелкаем до одного!

Илья решительно отказался. Вадим промолчал.

Через несколько мгновений каторжники с винтовками в руках уже сидели на конях, и по данному сигналу все галопом помчались куда то в чащу кустов. Еще мгновение, и вслед за ними в том же направлении, стремглав пробежали чернокожие воины, вооруженные копьями, ружьями, бумерангами. Огромными прыжками пронеслись мимо путешественников эти жуткие черные фигуры с ужасными раскрашенными лицами. И сколько их!

Кроме Ильи и Вадима в лагере осталось лишь несколько человек. Все напряженно смотрели туда, где скрылись в кустах воины, конные и пешие и, затая дыхание, слушали.

Через какие нибудь полчаса где то далеко раздался взрыв выстрелов. Эхо отозвалось в горах и прокатилось по равнине.

Потом стали раздаваться отдельные одиночные выстрелы, и вдруг все смолкло.
Еще одна «шалость» князя Чибисова
Приблизительно через час вернулись победители, возбужденные битвой, опьяненные легкой победой. Дикари шли, подплясывая и распевая во всю глотку свои победные песни. Они несли с собой нескольких убитых и раненых, гнали пленных.

— Там, кажется, один из ваших — из русских офицеров, — сказал сухо Броун, показывая на раненых. — Ранен.

— Как из наших? — удивился Вадим.

— Он говорит, что русский, — сказал Броун.

Вадим догнал дикарей, которые уже скрылись в кустах, глянул в лицо одного из раненых…

— Чибисов! — воскликнул он вне себя от удивления.

Князь Чибисов (это был он!) на это восклицание не ответил, — он был без сознания. Голень правой ноги была перебита ниже колена и болталась на одних сухожилиях.

— Илья, — закричал Вадим, — ведь это Чибисов! Он без сознания! Истекает кровью!.. Мистер Броун, надо ему помочь. Он умрет!

— Тем лучше для него, — сказал Броун. — Все равно его ждет смерть… и мучительная. Их всех подвергнут утонченным пыткам. Таков здесь обычай, закон страны!..

— Спасите его! — закричал Вадим. — Ну, ради нашей дружбы!

Броун засмеялся.

— Какая между нами дружба! — сказал он, — так, мимолетная симпатия! Но он сам виноват! Он более виноват, чем все эти волонтеры, — те защищают себя, свое имущество, а он, ваш товарищ, чего он сунулся? Зачем он стрелял в нас?.. Он убил одного туземца. За это и получил бумерангом по ноге.

Вадим и Илья, однако, упросили Броуна вступиться за несчастного Чибисова, и после горячих споров дикари уступили.

Чибисов, бледный, без кровинки в лице, с закрытыми глазами, с слабым пульсом, лежал на шкуре кенгуру, а Илья и Вадим завязывали в лубки его перерезанную бумерангом голень.

— Надо его везти в Мельбурн, но как? — сказал Илья.

— До шоссе везите на лошади, — сказал Броун, — а там где нибудь на ферме найдете тележку. До шоссе я вам дам провожатого, а лошадей отдадите в Мельбурне, в кабачке «Три якоря». Знаете? — обратился Броун к Вадиму.

Тот утвердительно кивнул головой.

— Да воды по дороге не пейте, — прибавил Броун, — все речки, все колодцы отравлены. С собой воды возьмите, — и, сухо простившись, Броун отвернулся от наших путников.

Князь Чибисов черной стеной встал между Броуном и его новыми друзьями.

С трудом посадив Чибисова верхом на лошадь и придерживая его с обеих сторон, двинулись в путь. Впереди шел вожатый.

Ободранные и растерзанные, пробрались наконец путешественники через колючие ветви кустарников до шоссейной дороги. И лица и руки у них были в крови.

Вожатый мрачно простился с ними, не говоря ни слова, махнул рукой в сторону Мельбурна и скрылся в кустах.

Тяжел был этот путь. Брели пешком еле еле, стараясь не трясти раненого, поддерживая его с обеих сторон. Знойное солнце безжалостно пекло их головы. Вадим надел свою шляпу на голову Чибисова, сам же на свою набросил носовой платок — другого ничего не было Казалось, что мозги плавятся от солнечных лучей. В глазах было зелено. Томила нестерпимая жажда. Чибисов время от времени как будто приходил в себя, стонал и шептал: «Пить… пить…» и потом опять терял сознание. Взятая с собой вода скоро была выпита. Отдыхали часто в тени придорожных деревьев и потом опять пускались в путь. Торопились…

Наконец добрались до фермы, которая уцелела от пожара. За высоким частоколом, окружавшим ферму, стояли лагерем главные силы волонтеров. Сидели за высокой стеной и притом все в самом дурном расположении духа. Еще бы, весь авангард был уничтожен, только двое трое спаслись бегством и принесли печальную весть о поражении. Волонтеры приостановили движение вперед, послали за помощью в Мельбурн и в ожидании ее сидели хмурые, молчаливые…

Появление путников вызвало переполох. Караульные, не разобрав в чем дело, стали было палить из ружей. Волонтеры тоже сделали залп. С трудом успокоились, и путники под сильным конвоем были введены за ограду фермы. Шериф сам допрашивал их, стараясь в незнакомых чертах их лиц отыскать знакомые ему черты беглых каторжников. За оградой фермы наши путешественники встретились с графом Потатуевым и бароном Фрейшютц. Встреча во всех отношениях была неприятная для обеих групп. Шериф допрашивал Илью и Вадима, как они могли очутиться в лагере инсургентов? Не принимали ли они участия в происшедшей битве? Граф и барон, скрепя сердце, поручились за товарищей — дали свое «честное слово», графское и баронское.

Чибисова надо было спешно везти в Мельбурн, — оставаться на ферме не имело смысла, да и удовольствия было мало. Хозяин фермы, скватер Симсон, грузный мужчина с красным широким лицом и воловьей шеей, пользуясь присутствием на ферме военных сил, производил расправы с черными рабами. Он драл их в амбаре и время от времени, выходил на двор «передохнуть», «взять воздух»: он страдал одышкой. Глаза у него от возбуждения были красны, в руках у него был окровавленный бич, сплетенный из толстых ремней. Передохнув, он опять отправлялся в амбар, и оттуда опять неслись вопли и стенания его жертв.

На нервы волонтеров эти крики не оказывали никакого впечатления, напротив, как будто даже поднимали их настроение. По крайней мере некоторые пытались даже острить.

Шериф делал вид, что он ничего не видит и ничего не слышит.

С трудом упросили Симсона продать какую нибудь таратайку с лошадью. Посадили в нее Чибисова. Вадим сел с ним рядом, Илья — верхом на лошадь. После долгих колебаний с ними отправились и граф, и барон.

Ехали молча… Илье и Вадиму противно было разговаривать с «карателями», а граф и барон серьезно заподозрили Илью и особенно, по видимому, Вадима в том, что они были заодно с «мятежной сволочью».

Хотя они и спасли Чибисова, но все же на всю жизнь в глазах их «сиятельств», будущих сановников и адмиралов, были скомпрометированы.

Ночевали в какой то пустой заброшенной ферме и до восхода солнца опять тронулись в путь. Наконец добрались до Мельбурна.

Там уже не было ликования. Весть о первом поражении долетела до города. Свезли Чибисова на «Диану». Граф доложил командиру, что князь свалился с лошади на охоте, догоняя кенгуру. Этому рассказу графа командир явно не поверил. Да и доктор Арфаксадский покрутил головой, когда увидел ногу Чибисова и услышал рассказ о падении с лошади.

— Какое тут падение с лошади? — сказал он. — Ему топором голень перетяпали! Что с ногой будет, не знаю. Пожалуй, отнять придется. Мазурку уже танцевать не будете, ваше сиятельство. Ау!..

По совету Арфаксадского поместили Чибисова в городскую больницу, вверив судьбу его ноги лучшим врачам города.

Между тем ремонт «Дианы» шел убийственно медленно. Словно какие то посторонние враждебные силы мешали. Была даже попытка поджечь фрегат. Кто поджигал — свои или чужие, — так и не выяснилось.

Командир рвал и метал и опять принялся за наказания. Старший офицер Степан Степаныч в бессильной злобе бегал с одного конца палубы в другой, поминутно твердя свое «бамбуковое положение», «бамбук — дело».

Спиридоний слонялся на палубе, стараясь не попадаться на глаза разъяренному начальству.

Матросы бродили по палубе хмурые и зло переругивались друг с другом. Партиями съезжали на берег и возвращались зверски пьяные. Боцмана Гогулю напоили на берегу и избили — «проучили» так, что пришлось его положить в лазарет.

Придя в себя, он, однако, не выдал никого:

— С американцами подрался, ваше высокоблагородие, — рапортовал он старшему офицеру. — Боксом, ваше высокоблагородие били. Они, известно, сукины дети, все в нос да в глазы лупят!

Боцман прекрасно понял, что его «проучили» свои, что над ним, верным и усердным исполнителем приказаний командира, был учинен матросами своеобразный суд Линча.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   21

Похожие:

Василий Новодворский Коронка в пиках до валета iconЛитейные работы
Коронка металлокерамическая на золоте 999 (электрогальваника без стоимости золотосод сплава)
Василий Новодворский Коронка в пиках до валета iconУчастник великой отечественной войны ражев василий иванович
Василий Иванович родился 25 июня 1926 года в деревне Гридько Кирилловского района Вологодской области. В семье было четверо детей...
Василий Новодворский Коронка в пиках до валета iconОтцом Ивана Грозного был: 1 Василий 1 3 Василий 2
Опричнина это: 1 линия крепостей, острогов 3 постоянный совещательный орган при царе
Василий Новодворский Коронка в пиках до валета iconСвященномученики Василий (Покровский) и Емилиан (Киреев)
Священномученик Василий родился 16 декабря 1879 года в селе Баевка Сенгилеевского уезда Симбирской губернии в семье священника Андрея...
Василий Новодворский Коронка в пиках до валета iconПоэма Александра Твардовского "Василий Теркин"
С какой целью автор поэмы «Василий Тёркин» постоянно подчёркивает «обыкновенность своего героя?
Василий Новодворский Коронка в пиках до валета iconРусское искусство 60 – 80–ых годов
Традиции оста, конструктивизма, выразительность графики Фаворского, живопись «Бубнового валета», даже искания Пикассо и других модернистов...
Василий Новодворский Коронка в пиках до валета iconВасилий великий, св
Кесарии Каппадокийской, которого впоследствии сменил на епископской кафедре (370). Он мужественно и умело противостоял арианствующему...
Василий Новодворский Коронка в пиках до валета iconАнтонина Ивановна Янаслова Савинова
Шупашкара каяççӗ. Унта вӗсем Василий Егоровича тӗл пулсан, ӑна çитес кунсенче ялта иртмелли ӗçпе юрӑ уявне чӗнеççӗ. Василий Егорович...
Василий Новодворский Коронка в пиках до валета iconВерещагин Василий Васильевич
Верещагин Василий Васильевич (1842г.—1904г.) — русский живописец и литератор, один из наиболее известных художников-баталистов
Василий Новодворский Коронка в пиках до валета iconУшаков Василий Михайлович
Нижнем Тагиле 7 января 1923 года. Его отец работал механиком на руднике. Юный Василий очень рано пошел работать на завод, так как...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org