Лейб-гвардии Кексгольмский полк в 1903 г



страница1/4
Дата27.04.2013
Размер0.61 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4

Лейб–гвардии Кексгольмский полк в 1903 г.

Маркин А. С.
Лейб-гвардии Кексгольмский полк в

1917 - 1918 гг.


(Фрагмент картины разложения и гибели российской гвардии)




История российской императорской лейб-гвардии рассказана не до конца.

Финал её теряется в кровавом хаосе революции и гражданской войны. Мне давно не давал покоя вопрос: "А как же это всё-таки происходило?». Куда в одночасье девались люди, оружие, знамёна, традиции, честь и слава и прочие сопутствующие двухсотлетней истории атрибуты?

Мой дед — Иван Обрезков (1897-1980) — волею судьбы оказался вовлечён в эти события, проходя службу рядового гвардейца. Он был старшим сыном торговца Прокопия Порфирьевича Обрезкова — жителя Павловского Посада Богородского уезда Московской губернии.

20 мая 1916 г..{1} Иван явился по мобилизации в Богородское уездное по воинской повинности присутствие и был направлен в Петроград, в запасный батальон лейб-гвардии Кексгольмского полка. Спустя ровно десять дней он прибыл в батальон, прошёл месячную подготовку «молодого бойца», 1 августа принял присягу.{2} и был зачислен в учебную команду.

Те, кто вместе с ним 30 мая прибыли в батальон, но не попали в учебную команду — а таких было, конечно, большинство — отправились на пополнение полка уже через несколько дней после принятия присяги. Так, ушли на фронт 2-ой роты Антон Овсеенко, крестьянин Киевской губернии и Григорий Осинов, крестьянин Алатырского уезда Симбирской губернии — оба 9-го августа; 3-ей роты Оботуров Федор, крестьянин Слободского уезда Вятской губернии — 11 августа. А вот некий Степан Ометов — крестьянин Ардатовского уезда Нижегородской губернии — был уволен вчистую по болезни уже в июле 1916 г.

Здесь уместно будет сказать подробнее о том, как была организована подготовка пополнения для полков лейб-гвардии, находившихся с начала войны на фронтах.

Каждый полк, уходя в Действующую Армию, оставил в месте своего постоянного расквартирования (а это был для большинства из них Санкт-Петербург — Петроград) запасный батальон. Третья гвардейская дивизия, в состав которой входил Кексгольмский полк, относилась к так называемой «Варшавской» гвардии, так как постоянные квартиры её находились в Царстве Польском. Однако, с началом войны запасные батальоны «Варшавских» полков были размещены в удалённой от фронта столице империи.{3} .

Российская императорская армия — и гвардия как часть её — в годы Первой мировой войны располагала великолепным человеческим материалом, но высшее военное командование империи постоянно оказывалось не на высоте своего положения.
Неадекватная оценка обстоятельств, устаревшие методы руководства войсками привели к восточнопрусской катастрофе 1914-го и последующим неудачам 1915 г.г., когда гвардия была в значительной степени обескровлена и, в итоге, по приказу Николая II выведена в резерв во избежание её дальнейшего бессмысленного перемалывания на фронте.


В ноябре 1915 — июле 1916 г.г. российское военное ведомство потратило значительные усилия для восстановления боеспособности гвардии, как лучшей части российских вооружённых сил.

В последний раз под её знамёна по всей России были собраны лучшие из лучших: новобранцы и офицеры-выпускники военных училищ вставали в один строй с ветеранами. Произошла структурная реорганизация гвардии, наладилось материально-техническое снабжение. Запасные батальоны были очищены от случайного элемента и вновь стали соответствовать своей задаче подготовки надёжного резерва для фронтовых батальонов. Обучение солдат стало проводиться с использованием боевого опыта текущей войны.

В запасном батальоне гвардейского пехотного полка имелись 4 «нумерные» роты. Первые три из них готовили пополнение для фронта и состояли из строевой части (примерно 98% всего количества людей в роте) и обслуживающей её нестроевой части (2%). Строевая часть «нумерной» роты делилась, в свою очередь, на три «литерные» роты, состоящие из 4 взводов по 4 отделения в каждом. В «литерной» роте находилось 350 обучаемых солдат, из которых готовилась рота пополнения. Обучающий персонал «литерной» роты включал фельдфебеля, четырёх взводных и 16 отделённых, составлявших так называемый постоянный кадр роты. Всего в «нумерной» роте насчитывалось 1200 человек, из них 1050 обучаемых солдат. 4-я «нумерная» рота запасного батальона гвардейского полка состояла из эвакуированных с фронта раненых солдат и прибывавших в батальон из отпусков по болезни военнослужащих. Помимо того, в запасном батальоне имелись различные специальные подразделения: команда пулемётчиков, команда связи, разведки, санитарная и др. В учебной команде готовились обучающие кадры для отправки с ротами пополнения. Отбор в учебную команду осуществлялся через так называемую подготовительную роту, куда попадали наиболее ревностные к службе солдаты. Срок подготовки, а, следовательно, и муштра будущих солдат были сокращены в войну до шести недель.{4} .

Гвардейские пехотные части, занимавшие в составе Петроградского гарнизона первое место по численности, как и раньше, продолжали формироваться за счёт крестьян других губерний. Среди 6925 новобранцев, призванных в гвардейские пехотные части в 1916 и 1917 г.г., 1624 чел. были рабочими, в т.ч., 285 (т.е., всего 4%) — фабрично-заводскими.{5} .

Заметим, что в годы Мировой войны уже не слишком строго соблюдалась традиция подбирать в гвардейские полки рекрутов характерной внешности: курносых — в Павловский, чухонцев (жителей Прибалтики и Карелии) — в Кексгольмский и т.п.{6} .

Значительную часть столичного гарнизона в 1916-17 г.г. составляла молодёжь ранних призывных возрастов. К примеру, в начале 1917 г. в запасном батальоне Кексгольмского полка находилось 5368 старослужащих и 1145 молодых солдат.{7} .



К июню 1916 г. боевые качества лейб-гвардии были полностью восстановлены. Личный состав её насчитывал около 100 тысяч бойцов во главе с 3200 офицерами. В связи с затруднениями в осуществлении планов летнего наступления (т.н. «Брусиловского прорыва»), русское командование распорядилось бросить эту массу людей на Юго-западный фронт в район реки Стоход. 12 июня гвардейские части покинули тыловые лагеря. Кексгольмский полковник Б.Адамович впоследствии вспоминал, как «с музыкой и песнями, весело, торжественно выступала Гвардия из «большого резерва».{8} .

В час дня 15 июля 1916 года Кексгольмский полк имел честь первым из всей гвардии пойти в атаку, открывая наступление общим направлением на Ковель.

Наиболее опытные офицеры ещё за несколько дней до начала наступления поняли, что командование не сделало никаких выводов из уроков 1914-15 г.г. По свидетельству генерал-квартирмейстера штаба войск гвардии Б.В.Геруа, для них было очевидно, что по природным условиям местности противник находился в лучшем положении и «идти на Ковель с юга было нельзя. Но штаб фронта торопил...».{9} . Рядовые гвардейцы поняли это, выйдя на исходные позиции и взглянув в направлении будущей атаки: впереди расстилались казавшиеся бескрайними болота, сухие места на которых были заняты или простреливались противником. Артподготовка перед наступлением была слишком слабой для того, чтобы проделать достаточное количество проходов в заграждениях. За болотами лежала река Стоход, которую предстояло форсировать и закрепиться на противоположном берегу.

Верная воинскому долгу, гвардия пошла на безнадёжное дело с потрясающим хладнокровием и проявила массовый героизм. Кексгольмский полк в первый же день потерял более 55% солдат и 80% офицеров.{10} , но занял две линии окопов неприятеля. Финляндский лейб-гвардии полк настойчиво и лихо шёл в атаку цепь за цепью, имея перед фронтом своих офицеров. Сотни людей падали под пулемётным огнём или тонули, сделав неверный шаг. От первой роты Финляндцев осталось 10 человек.

Гвардия сумела-таки создать несколько плацдармов на противоположном берегу Стохода. С упорством, достойным лучшего применения, русское командование в июле-сентябре 1916 года ещё четырежды (!) бросало свои лучшие войска в наступление на заведомо безнадёжном направлении. Только за один июль месяц 30 тысяч гвардейских солдат и офицеров выбыли из строя.{11} . К осени возрождённая было ценою немалых жертв российская гвардия практически погибла, и гибель эта была бессмысленна.

Всего же плохо организованное и, в конечном счёте, бесплодное наступление 1916 года стоило русской армии колоссальных человеческих потерь: около одного миллиона (!) солдат и офицеров было убито, ранено, попало в плен или дезертировало, причём потери пленными и дезертирами составляли непропорционально большую часть суммарных потерь.{12} . Каждый из этого миллиона имел где-то в России родных, близких, друзей и знакомых. Немудрено, что такого масштаба катастрофа подстегнула у одних подданных Николая Второго развитие радикальных политических настроений, а у других создала ощущение полнейшей безнадёжности.

Именно бои на Стоходе стали настоящим прологом к событиям в России зимой 1916 — 1917 г.г.

Естественным образом, итогом обращённого в ничто великого усилия стала деморализация. В гвардии она, в первую очередь, охватила запасные батальоны.

На 1 февраля 1917 г. в среднем на 50-60 запасных гвардейских солдат приходился 1 офицер. Ещё недавно слышались жалобы на то, что должности ротных командиров занимают офицеры в слишком малых чинах — поручики и подпоручики. После Стохода среди ротных и взводных командиров преобладали уже прапорщики, которые прошли только ускоренные курсы военных училищ и школы прапорщиков.{13} и зачастую не пользовались авторитетом среди нижних чинов. Офицеры не задерживались на своих должностях. К примеру, командир 2-ой роты запасного батальона Кексгольмского полка прапорщик Плавский сам был приведён к присяге офицера в тот же день 1 августа 1916 г., что и его подчинённые-молодые солдаты. Спустя всего три месяца мы видим во главе 2-ой роты другого офицера, а спустя ещё две недели — уже третьего, некоего поручика Корина.{14} .

Однако старый и обескровленный организм лучших частей русской армии был невероятно живуч и способен к «самовоспроизводству», ибо, несомненно, давал людям — даже неопытным новобранцам — положительные ценностные ориентиры. Иначе невозможно объяснить столь длительную агонию отдельных полков в условиях нарастающего хаоса 1917-18 г.г., порой сопровождавшуюся проблесками подлинного героизма и самопожертвования.

Прошедшие учебную команду солдаты майского, 16-го года, пополнения Кексгольмского полка были отправлены на фронт во вторник 25 апреля 1917 года в составе маршевой команды № 58.{15} . После напутственного молебна вместе с Иваном Обрезковым в эшелон погрузились рядовые Михеев Павлин — крестьянин Костромской губернии Нерехтского уезда Сараевской волости деревни Хомутово, Красиков Александр — крестьянин Симбирской губернии Алатырского уезда, Золотухин Павел — дворянин Полтавской губернии, жительство имевший в Переяславского уезда Помокельской волости селе Соснова .{16} и многие другие, чьи имена хранит фонд лейб-гвардии Кексгольмского полка в Российском государственном военно-историческом архиве.

Первый год службы остался незабываемым эпизодом в жизни деда. Эти неполные 11 месяцев вместили в себя и небывалые для юноши из провинциального городка путешествия по России, и непривычную военную муштру, и приобщение к традициям старинного гвардейского полка, и впечатления от казавшегося огромным и удивительно красивым Петрограда, и февральскую революцию.

29 июня 1916 года — в день святых первоверховных апостолов Петра и Павла — молодые солдаты стали свидетелями и участниками последнего проведённого в соответствии со старинными традициями полкового праздника.

Кексгольмцы считались крестниками Петра Великого.{17} . Согласно легенде, царь якобы собственноручно высек на камне, лежавшем близ его ставки у Выборга, рядом с местом формирования полка в 1710-е годы, крест, впоследствии воспроизведённый в виде почётного полкового нагрудного знака.{18} кексгольмцев. Лишь в Преображенском, Семёновском и Кексгольмском полках в дни полковых праздников в строй выносились так называемые галерные флаги с военно-морским Андреевским крестом. Они остались в полках в память об участии в морских сражениях при Гангуте, Чесме и Архипелаге, когда отдельные их батальоны были посажены на суда и выполняли функции морской пехоты.{19} . Офицерский нагрудный знак Кексгольмцев также включал в себя Андреевский крест. Могилу Петра в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга украшала накрестная лампада с надписью: «От Л. Гв. Кексгольмского полка своему Державному Основателю в память двух веков ненарушенной верности и веры. 1710-1910 гг.».{20} .

В канун праздника по петроградскому адресу полка — Конногвардейский бульвар, 4, — в старинные казармы неподалёку от Сената и Исаакия пришли поздравления от ветеранов-Кексгольмцев генерала от инфантерии Нидермиллера, генерала Нарбута, генерал-майора Адамовича, генерал-майора Глобачёва и других. Прислали приветствия полки императорской гвардии. Поздравили полк члены императорской фамилии. Но самыми трогательными были, конечно, бесхитростные послания солдат и офицеров, когда-то служивших в полку и не забывших его.

Вот, например, написанное на маленьком листочке тетрадочной бумаги хорошим крупным и грамотным почерком письмо:

«Его Высокоблагородию командиру запасного баталиона л-гв Кексгольмского полка

Честь имею поздравить вас и всех чинов незабвенного и любимого мной запасного батальона лейб-гвардии Кексгольмского полка с полковым праздником. И желаю провести сей великий день весело и торжественно и забыться хоть на один день в столь трудное время. Очень жаль старое тихое время. Ваше Высокоблагородие, покорнейше прошу вас простить меня, что я позволяю беспокоить вас. Дух любви и преданности сильнее меня. Завтра приду и полюбуюсь хоть издали своим любимым и незабвенным полком. С почтением и любовью к вам и всем чинам батальона

Старый ефрейтор запасного батальона л-гв Гренадёрского полка Антон Балев.

28 июня сего года, Петроград.»

Были и стихотворные послания. Например, вот это, автор которого неизвестен:

29 июня 1916 года

Именинник полк старинный
Дай Боже счастия ему
Путь тягостный и длинный
Пусть будет лёгок старику

Две сотни с лишком лет
Кексгольмцы честью и душою
Хранили крепко Твой завет
И кровь отца-полка волною
В сыновних жилах так течёт
Что рана старого полка
Как по волшебству зарастёт.

Так вскрикни Кексгольмец «ура!»
Возрадуйся мощи и силе
Тебе дорогого полка,
Который далёко в чужбине
В сей день нам святой
Идя на Отчизны врага
Как мы тут семьею родною
Кричит боевое «ура!»

На этом машинописном листочке наложена резолюция: «В роты и команды по-ровну. Батальонный к-р Пор. <нрзб.>»

Ниже сохранились отметки об исполнении: «в 1, 2, 3 и 4 р. и в Уч. ком. по 4, в Пулем. и Нестр. по 3, в Лаз., Сан., Шв(альную), Муз, Шк, Обозн, <нрзб.>, Изол и Офиц собр по 2, всего 44 экз. Исполнено 5 июля 1916 г.».{21}

Конечно, в 1916 году полк был уже не далеко не тот, что всего 6 лет назад, в дни празднования своего 200-летнего юбилея. Сохранились весьма красноречивые описания того, что представлял собою запасный батальон кексгольмцев во второй половине 1916 -1917 годах. Они принадлежат перу известного публициста Ивана Солоневича:

«В начале августа 1916 года я был наконец призван в армию и зачислен рядовым в лейб-гвардии Кексгольмский полк. Принимая во внимание мои глаза — одна двадцатая нормального зрения, — в полку не нашли для меня никакого иного места, как швейная мастерская. Швейная мастерская меня вовсе не устраивала. И так как для сотрудника «Нового Времени» не все уставы были писаны, то скоро и совершенно безболезненно был найден разумный компромисс — я организовал регулярные спортивные занятия для учебной команды и нерегулярные спортивные развлечения для остальной солдатской массы. Я приезжал в казармы в 6 утра и уезжал в 10 дня. Мои добрые отношения с солдатской массой наладились не сразу: близость к начальству эта масса всегда рассматривала как нечто предосудительное. Но они все-таки наладились.

Это был маршевый батальон, в составе что-то около трех тысяч человек. Из них — очень небольшой процент сравнительной молодежи, остальные — белобилетники, ратники ополчения второго разряда, выписанные после ранения из госпиталей — последние людские резервы России, — резервы, которые командование мобилизовало совершенно бессмысленно. Особое Совещание по Обороне не раз протестовало против этих последних мобилизаций: в стране давно уже не хватало рабочих рук, а вооружения не хватало и для существующей армии.

Обстановка, в которой жили эти три тысячи, была, я бы сказал, нарочито убийственной: казармы были переполнены — нары в три этажа. Делать было совершенно нечего: ни на Сенатской площади, ни даже на Конно-Гвардейском бульваре военного обучения производить было нельзя. Людей кормили на убой — такого борща, как в Кексгольмском полку, я, кажется, никогда больше не едал. Национальный состав был очень пестрым — очень значительная часть батальона состояла из того этнографически неопределенного элемента, который в просторечии назывался «чухной». Настроение этой массы никак не было революционным — но оно было подавленным и раздраженным. Фронт приводил людей в ужас: «Мы не против войны, да только немец воюет машинами, а мы — голыми руками», «И чего это начальство смотрело». Обстановка на фронте была хорошо известна из рассказов раненых. Эти рассказы вполне соответствовали описанию ген. Н. Головина:

«Подползая, как огромный зверь, германская армия придвигала свои передовые части к русским окопам... Затем зверь подтягивал свою тяжелую артиллерию... Она занимала позиции, находящиеся за пределами досягаемости для русской полевой артиллерии, и тяжелые орудия начинали осыпать русские окопы градом снарядов, пока ничего не оставалось ни от окопов, ни от их защитников...»

В 1916 году раненые рассказывали решительно то же самое, что в эмиграции писал ген. Н. Головин. И даже не преувеличивали. Роль беззащитной жертвы не улыбалась никому. Тем более что в основном батальон состоял из «бородачей», отцов семейства, людей, у которых дома не оставалось уже никаких работников.

«Быт» этих бородачей был организован нарочито убийственно. Людей почти не выпускали из казарм. А если и выпускали, то им было запрещено посещение кино или театра, чайных или кафе и даже проезд в трамвае. Я единственный раз в жизни появился на улице в солдатской форме и поехал в трамвае, и меня, раба Божьего, снял какой-то патруль, несмотря на то, что у меня было разрешение комендатуры на езду в трамвае. Зачем было нужно это запрещение — я до сих пор не знаю. Меня, в числе нескольких сот иных таких же нелегальных пассажиров, заперли в какой-то двор на одной из рот Забалканского проспекта, откуда я сбежал немедленно.

Фронтовики говорили: «И на фронте пешком, и по Питеру пешком — вот тебе и герой отечества!» Это было мелочью, но это было оскорбительной мелочью — одной из тех мелочей, которые потом дали повод к декларации «о правах солдата». Для этой «декларации» были свои основания: правовое положение русского солдата было хуже, чем какого иного солдата тех времен. Так что в числе тех «прав», которые «завоевала революция», для солдатской массы были право езды в трамвае, посещение театров, а также и право защиты физической личности от физических методов воздействия. Кроме того, революция «завоевала» право на торговлю семечками, на выборы и на отказ идти на фронт: масса была лишена разумных прав и получила неразумные. Все это было «социальными отношениями», унаследованными от крепостнического прошлого. Но уже и перед войной, в связи с огромным, я бы сказал «ураганным», подъемом культуры в России, в связи со всякого рода заочными и незаочными курсами, тягой к образованию, появилась масса людей, для которых пережитки крепостничества были морально неприемлемы.

Итак: от двухсот до трехсот тысяч последних резервов России, скученных хуже, чем в концлагере, и обреченных на безделье и... пропаганду».{22} .

В другой своей статье И.Солоневич наградил резервный батальон Кексгольмцев образца 1917 года еще более хлёсткими эпитетами: «Это был не полк, и не гвардия, и не армия. Это были лишенные офицерского состава биологические подонки чухонского Петербурга и его таких же чухонских окрестностей.».{23} .

Это, конечно, публицистика, причём написанная пост-фактум, в эмиграции, в дни, когда автор пылал бессильной яростью и жгучей ненавистью к тем, кто проиграл империю и кто разрушил её. Но очень много правды есть в его словах.

Да, это уже во многом была и не гвардия, и не армия и много было человеческой грязи вокруг. Это правда. Но было и другое. В запасном батальоне поддерживалась достаточная дисциплина и проводились положенные занятия. Традиционно большое внимание уделялось воспитанию «молодцеватости» и «лихости» лейб-гвардейцев. Пришлось деду, как он рассказывал, и многократно повторять недостаточно лихо сделанный подход к офицеру, и стоять с полной выкладкой «под часами». Так Иван Обрезков на всю жизнь и остался человеком с прямой спиной, не терпевшим нечищеной обуви и небрежной одежды. Это не только результат семейного воспитания, это ещё и школа лейб-гвардии.

Сильное деморализующее влияние на солдат запасного батальона Кескгольмцев оказывали их соседи — матросы Второго Балтийского флотского экипажа, располагавшегося в пятистах метрах, на Благовещенской площади.{24} . Как вспоминал дед, «матросики нас на митинги гоняли».

Гонять-то гоняли, но вот до конца разложить Кексгольмцев не удалось не то что «матросикам», но и куда более опытным пропагандистам.

Как единодушно свидетельствуют мемуаристы и историки, Кексгольмский полк на протяжении практически всего 1917 года отнюдь не находился в «авангарде революции».

23 февраля — первый день волнений в Петрограде, когда состоялись выступления женщин-работниц текстильных фабрик, поддержанных рабочими-металлистами, — «на улицы города были выведены подразделения 1-го, 4-го и 14-го казачьих полков, лейб-гвардии Сводно-казачьего полка, 9-го запасного кавалерийского полка и запасного батальона Кексгольмского полка». На Невский проспект манифестантов не пустили. «На Франко-русский завод, где вечером состоялся митинг с участием 3 тысяч рабочих, была послана рота запасного батальона Кексгольмского полка».

24 февраля с раннего утра появились колонны демонстрантов. В середине дня первые группы демонстрантов вышли на Невский. С середины дня на важнейшие магистрали, ведущие к центру, были выведены войсковые наряды лейб-гвардии Гренадёрского, Кексгольмского, Московского, Финляндского, 3-го стрелкового полков.

25 февраля к демонстрантам, ранее преимущественно — рабочим, стали присоединяться ремесленники, служащие, интеллигенция и даже отдельные солдаты. В этот день солдаты по команде офицеров стали применять оружие против демонстрантов. В этот день отказалась стрелять в рабочих 2-я рота учебной команды запасного батальона Волынцев. Казаки отказывались помогать полиции. Казак Филатов, полный Георгиевский кавалер, зарубил полицейского пристава Крылова, избивавшего нагайкой демонстрантов. Нейтралитет казаков или их прямой отказ помогать полиции послужили дальнейшим катализатором выступлений.

26 февраля на улицы были выведены учебные команды запасных батальонов лейб-гвардии, открывшие огонь по демонстрантам. Было много жертв, однако скопища манифестантов не рассеивались.В 3 часа дня 4-я рота Павловцев, узнав о том, что их учебная команда расстреливает демонстрантов, потребовала её возвращения в казармы. Захватив в цейхгаузе 30 винтовок, около 1500 солдат вышли на улицу и затеяли перестрелку с полицией.

Эсер С.Д.Мстиславский в своих мемуарах сообщает, что 26 февраля 1917 года команды Кексгольмцев и Преображенцев усмирили сделавшую попытку бунтовать 4-ю роту запасного батальона л.-гв. Павловского полка.{25} . Рота Павловцев была возвращена в казармы и разоружена. 19 зачинщиков были отправлены в крепость, но 21 солдат скрылся, прихватив винтовки.

В ночь на 27 февраля командиры взводов и отделений учебной команды Волынцев, накануне участвовавшие в расстреле демонстрантов, посовещавшись, приняли решение присоединиться к восставшим. Утром они подняли 400 солдат, которые единодушно согласились с принятым решением. Начальник команды Лашевич был ими убит. К учебной команде присоединились другие роты запасного батальона. Затем 5000 вооружённых Волынцев сняли с занятий Преображенцев и объединённая толпа направилась на присоединение Литовцев. Основная масса последних тут же к ним присоединилась; меньшинство, вместе с офицерами, забаррикадировалось в казарме но, после ожесточённой перестрелки, тоже присоединилось к мятежникам. После этих событий солдаты неорганизованной многотысячной толпой двинулись в расположение 6-го сапёрного батальона. Сапёры взломали цейхгауз, разобрали оружие и тоже присоединились к толпе. К 12 дня 27 февраля совместными усилиями рабочих и солдат были смяты полицейская застава на Литейном мосту и заслон из учебной команды Московского полка. По свидетельству мемуариста генерала Ф.Я.Ростковского, 27 февраля между взбунтовавшимся «Литовским полком, расположенным у Литейного моста, и Кексгольмским полком у Пантелеймоновской и Бассейной улиц происходили стычки и перестрелки».{26} .

Узнав о мятеже, командующий Петроградским военным округом генерал С.С.Хабалов приказал сформировать карательный отряд для его подавления, получивший задачу «оцепить район от Литейного моста до Николаевского вокзала и всё, что будет в этом районе, загнать к Неве и привести там в порядок». Назначенный командовать отрядом преображенский полковник А.П.Кутепов (вообще-то, полковник прибыл в Петроград с фронта в отпуск и попал из огня да в полымя), заверил командование, что он не остановится «перед расстрелом всей этой толпы», но потребовал в своё распоряжение не менее бригады. Хабалов обещал дать лишь то, что есть под руками: 6 рот при 15 пулемётах (в том числе, Кексгольмцев) и полтора эскадрона — всего около 1000 чел.

Никакие решительные действия, — вплоть до открытия огня на поражение, — к которым прибег отряд Кутепова на Литейном проспекте и на прилегающих к нему Спасской, Кирочной, Сергиевской и Захарьевской улицах, не могли рассеять толпы соединившихся рабочих и солдат. Людское море грозило поглотить отряд Кутепова, некоторые подчиненные которого стали переходить на сторону восставших. Сообщив в штаб о невозможности продвинуться вперёд по Кирочной и Спасской, Кутепов потребовал подкреплений, которых не дождался. К вечеру 27 февраля, как он написал позднее в воспоминаниях, «большая часть моего отряда смешалась с толпой, и я понял, что мой отряд больше сопротивляться не может». В конце концов, полковник распустил своих людей.

27 февраля командованию ещё удавалось удерживать в подчинении отдельные роты запасных батальонов Кексгольмцев, Егерей, Литовцев, Измайловцев и Павловцев. Власти надеялись продержаться до подхода фронтовых частей. Воинские части, не перешедшие открыто на сторону мятежников, были сосредоточены на Дворцовой площади. До наступления ночи ряды правительственных войск покинули части гвардейского флотского экипажа, Павловцы, а затем и Кексгольмцы, которые оставили Адмиралтейство (куда перешли поредевшие правительственные войска) ночью и с дозорами вернулись к себе в казармы.

  1   2   3   4

Похожие:

Лейб-гвардии Кексгольмский полк в 1903 г iconЛейб-гвардии Преображенский полк
Лейб-гвардии Преображенский полк – старейший из гвардейских полков Российской империи. Сформирован Петром I из потешных села Преображенского...
Лейб-гвардии Кексгольмский полк в 1903 г iconАтаманский лейб-гвардии полк
Атаманский лейб-гвардии полк образован в составе Войска Донского 20 апреля 1775 г.; в 1859 г стал гвардейским; считался образцовым...
Лейб-гвардии Кексгольмский полк в 1903 г icon«За Родину!» Лейб-гвардии Гусарский полк. Донской гусар с саблей
Был создан в январе 1798 года при разделении пятиэскадронного лейб-гвардии Казачьего полка на два: казачий и гусарский. Начало вел...
Лейб-гвардии Кексгольмский полк в 1903 г iconЭкскурсия «От школьного порога» (Императорский лейб-гвардии Финляндский полк на Васильевском острове)
Познакомить учащихся нашей школы с историей участка, на котором расположено здание школы, а так же местами Васильевского острова,...
Лейб-гвардии Кексгольмский полк в 1903 г iconСочинение о Лейб- гвардии Егерском полке, участвовавшем в Бородинском сражении1812 года
Лейб-гвардии Егерский полк под начальством генерал-майора Бистрома выступил в поход против французов. В бою егеря действовали рассыпным...
Лейб-гвардии Кексгольмский полк в 1903 г iconОбер-офицер лейб-гвардии казачьего полка. В войне 1812 года активное участие принимал Казачий полк
И последними покидали Вильно (Вильнюс). 15 июля в сражении под Витебском лейб-казаки первые ходили несколько раз в атаку
Лейб-гвардии Кексгольмский полк в 1903 г iconЛейб-гвардии Гусарский Его Величества полк; Царское Село; Праздник 06. 11
Его Величества из русобородых. Масти различались по эскадронам: 1-й, 2-й и 3-й эскадроны серая масть с переходом от темно-серых к...
Лейб-гвардии Кексгольмский полк в 1903 г iconЛейб-гвардии Измайловский полк
Много схваток с неприятелем было в этой войне, но самой главной и решающей была Бородинская битва. Армии двух держав сошлись в бою...
Лейб-гвардии Кексгольмский полк в 1903 г iconУказатель все даты приведены по старому стилю 1730г. 13 ноября в москве родился Александр Васильевич Суворов
Суворов зачислен мушкетером в лейб-гвардии Семеновский полк. Эта дата для Суворова была точкой отсчета его военной службы. В 1790-е...
Лейб-гвардии Кексгольмский полк в 1903 г iconКрайнов Никандр Иванович
Февраля 1942 года он был направлен в военную службу в 87 запасной кавалерийский полк. Был минометчиком 10 гвардии кавалерийского...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org