Социологические теории народничества Основные этапы идейной эволюции народничества



страница7/13
Дата22.10.2012
Размер1.46 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

П.Л. Лавров


Петр Лаврович Лавров (1828-1900) был видным философом и историком, литературным критиком и крупным революционным деятелем118.

На формирование социологии Лаврова оказали значительное воздействие не только его революционно-демократические убеждения, но и утопический социализм, который был тесно связан с революционными устремлениями социолога. Социалистические идеи Лаврова являлись утопическими по своему социально-экономическому содержанию.

Ф. Энгельс первый дал марксистский критический анализ работ Лаврова в одной из статей серии «Эмигрантская литература»119. Вероятно, русский социолог признал его в какой-то степени справедливым, поскольку через год он прислал Энгельсу свою новую работу с просьбой высказать о ней мнение120.

К 80-м годам относится появление марксистских работ Г.В. Плеханова, в которых критиковалась идеология революционного народничества, в том числе и субъективная социология Лаврова. Лавров встретил их крайне недоброжелательно. В «Вестнике „Народной воли” (1884, №2) он поместил рецензию на книгу Плеханова «Социализм и политическая борьба». Избегая рассматривать существо узловых проблем, поставленных Плеха-

147
новым, Лавров ограничился осуждением принципиальный выступлений против народничества, которые якобы лишь мешают действию «революционной армии». В 1885 г. Плеханов вновь выступил с большой, хорошо аргументированной книгой «Наши разногласия», направленной против системы взглядов и политических программ революционных народников. Однако теперь Лавров еще меньше был в состоянии что-либо противопоставить марксистской критике.

Начиная с середины 90-х годов В.И. Ленин уделял значительное место критике субъективной социологии народников, в том числе и Лаврова. «Если имя Лаврова не так часто встречается на страницах ленинских работ, — справедливо заметил Ш.М. Левин, — то это объясняется тем, что В.И. Ленину пришлось в гораздо большей мере иметь дело с Н.К. Михайловским, философско-социологические воззрения которого были, однако, чрезвычайно близки и родственны взглядам Лаврова»121. Основные социологические работы Лаврова 70-х годов, кроме «Исторических писем»: «Формула прогресса Михайловского» (1870), «Социологи-позитивисты» (1872), «Знание и революция» (1874), «Кому принадлежит будущее» (1874), «Введение в историю мысли» (1874), «О методе в социологии» (1874), «Государственный элемент в будущем обществе» (1876). Такое выделение социологических работ Лаврова условно, поскольку постановку и решение социологических проблем содержат в различной степени все его статьи и книги, посвященные антропологии, литературоведению, этике, истории цивилизации, истории науки, истории общественной мысли, а также статьи по рабочему движению122.В 80-90-е годы Лавров написал ряд работ по социологии.
Из них наиболее крупные — «Противники истории» (1880), «Теория и практика прогресса» (1881), «Социальная революция и задачи нравственности» (1884,1885), «Задачи понимания истории» (1898). Им были написаны также два тома «Опытов истории мысли Нового времени» (1888-1894) и «Важнейшие моменты в истории мысли» (1903)123.

148
Наибольшее внимание Лавров уделял следующим социологическим проблемам: 1) соотношение между социологией и историей, 2) предмет и метод социологии, 3) роль личности в истории, 4) теория прогресса, 5) роль государства в жизни общества.

Философия Лаврова сложилась в конце 50-х — начале 60-х годов под сильным влиянием многих русских и западноевропейских теорий и предшествовала его социологии. Из русских мыслителей значительное влияние на формирование воззрений Лаврова оказали революционные демократы 40-60-х годов, он называл их духовными отцами тех, кто шел в народ.

К социологии он пришел сформировавшимся философом и ученым, выработав в основных чертах антропологический принцип как исходный взгляд на природу, личность и общество.

Свою философию Лавров конструировал на антропологическом принципе. Антропологизм, по его словам, признает человеческую личность в единстве материального и духовного, ощущающего и действующего, нравственного и социального; антропология обнимает различные отрасли знания, обращенные к человеку. Положив в начало всей философии человеческую личность, Лавров тем самым закладывает и гносеологическое обоснование субъективного метода в социологии. Антропологизм Лаврова имел одну отличительную черту: человек рассматривался им не только как естественный организм, но и как индивид, который изменяется под влиянием социальной среды.

Философские принципы Лаврова во многом являлись исходными моментами в построении его социологии. Из учения о природе и личности, как оно было изложено им в начале 60-х годов, в дальнейшем выросла социологическая концепция общественного прогресса. В своей «Биографии-исповеди» Лавров называет себя «учеником Маркса», однако он не пошел дальше признания влияния экономических потребностей на жизнь или взгляды людей124. Философии и социологии Лаврова присущ эклектизм, решение вопросов с различных, часто внутренне противоречивых позиций, что давало повод для его критики как справа, так и слева. Беспринципное смешивание различных философских и политических взглядов вызвало резкий отзыв Энгельса о нем. Энгельс писал, что по своей философии Лавров «является эклектиком, который старается из самых различных систем и теорий выбрать наилучшее»125.

149
В поисках философии, способной понять действительность, Лавров обратился к позитивизму. По его мнению, «позитивизм ставит ясно и определенно задачу человеческой мысли, задачу, которая при ее разрешении охватит реальный мир, идеальный процесс познающей мысли, исторический процесс развивающейся цивилизации и практический процесс рационального обучения»126. Особенно заметно воздействие на Лаврова социологии Конта, в основном его понятия о субъективном и объективном методе, необходимость которых выводится из несовпадения законов природы и общества. Главная сила позитивизма, по мысли Лаврова, заключается в его тесной связи с наукой, сами же границы позитивизма очерчены пределами научной проверки. Лавров признавал за позитивизмом только постановку задач, на основе выполнения которых должна быть создана новая философия. Такую философию, считал он, едва ли можно назвать позитивизмом или даже его отраслью. В его интерпретации позитивизма заметна материалистическая тенденция127. При разработке своей социологии Лавров прежде всего стремился выявить различия и связь между социологией и историей, для этого саму историю он рассматривал в двух планах — как область человеческого знания и как процесс.

Все знание людей Лавров разделял на две области: естествознание и историю. К первой он относил некоторые феноменологические науки (геометрия, механика, физико-химические науки, биология, психология, этика, социология), которые исследуют законы повторяющихся явлений, и ряд наук морфологических (астрономия, геология и др.), изучающих распределение форм и предметов в группах. В отличие от естествознания гражданская история исследует события, которые не могут повторяться, область ее внимания — происшедшие изменения.

Однако, по мнению Лаврова, несмотря на различия социологии и истории, любое социологическое исследование невозможно без помощи истории. Общество и его законы могут быть познаны в той степени, в какой осмыслена сама история. Социальные вопросы тесным образом переплетены с историческими, создавая органическую связь. Это положение основывается на том, что и социология и история начинают изучение общества с изучения человека как естественного явления.

Социология, считает Лавров, не только согласует свои выводы с положениями механики, химии или физиологии, но и с открытиями, сделанными исторической наукой. Социология лишь опирается на законы естествознания, свои же законы она

150
отыскивает в истории128. Социология развивается по мере улучшения понимания исторических фактов. В свою очередь социологические истины способствуют лучшему уяснению исторических явлений.

«Социология есть наука, исследующая формы проявления, усиления и ослабления солидарности между сознательными органическими особями»129. В предмет социологии Лавров включая четыре элемента: 1) «животные общества», в которых выработалось в достаточной степени индивидуальное сознание; 2) существующие формы человеческого общежития; 3) общественные идеалы, на основании которых человек надеется создать солидарное и справедливое общество; 4) практические задачи, вытекающие из стремления личности осуществить свои идеалы130. Главным в социологии Лаврова оказывается тезис о росте солидарности, в обществе и «усилении сознательных процессов в особи». Придавая огромное значение разработке теории личности, помещая отдельного человека в центр социального развития, Лавров брал личность «в ее психологических данных», что придавало всей его социологии психологическую ориентацию.

Несмотря на то что Лавров включил в предмет социологии и рассмотрение «животных обществ», он довольно осмотрительно и с большими оговорками писал о возможности приложения к обществу биологического понятия об организме.

По мысли Лаврова, социология должна рассматривать общество прежде всего со стороны форм проявления солидарности, перенеся основной акцент на статику. Социальную динамику общества, которую Лавров отождествлял с процессом смены неповторяющихся явлений, исследует, по его мнению, история. К истории он относил деятельность личности и общества, состоит она «в выработке идеалов лучшего и в стремлении изменить существующее сообразно выбранным идеалам»131.

Русский социолог выделял в историческом процессе три главные задачи: господство человека над природой, установление его царства над животным миром, устранение борьбы за существование среди людей, замена конкуренции кооперацией132. Соответственно философия истории включает ряд проблем — анализ предпосылок (космических, геологических, биологических) возникновения культуры; превращение культуры в цивилизацию с помощью критического мышления; этапы расширения солидарности.

Лавров обращается к сравнительному анализу социологии и истории, рассматривая историю со стороны ее внутреннего про-

151
цесса. Проблемы исторического закона имеют в социологии Лаврова первостепенное значение, поскольку из его понимания русский мыслитель выводил свой субъективный метод.

Лавров вкладывает в понятие закона два различных смысла. 1. закон в феноменологических науках «формулирует условия, , при которых явления повторяются в определенном порядке»133. К этой группе относятся и законы социологии, которые определяют, «как преобладание того или другого элемента действует на развитие общества и как оно всегда будет действовать, если повторится это преобладание»134. 2. Закон в науках морфологических выражает «распределение форм и предметов в группы, более или менее тесно связанные»135. В этом смысле слово «закон» применимо и истории, .обозначая группировку событий во времени. Однако здесь чисто внешнее сходство.

Группировка предметов, фактов и явлений в науках морфологических и в истории происходит, согласно Лаврову, по генетической связи и по важности событий. В то же время критерий определения важности у них принципиально иной. В морфологических науках такой критерий имеет объективное значение и совпадает с законами феноменологического ряда, которые обусловливают генезис группировки.

Иначе обстоит дело в истории человечества. В истории, говорит Лавров, где единственным предметом и единственным орудием является человек, требуется другой критерий. Человек не только часть природы и подчинен ее законам, он одновременно творец, обладающий свободой воли, которая проявляется в его целесообразной сознательной деятельности. Человек стремится изменить общество согласно своему нравственному идеалу, «перестроить мыслимый мир по требованию истины, реальный мир — по требованиям справедливости»136. Субъективизм революционных народников, в том числе и Лаврова, связан, как отмечал Плеханов, с верой в «возможность могущественного, решающего влияния нашей революционной интеллигенции на народ»137.

Все рассуждения Лаврова о соотношении социологии и истории есть мучительная попытка найти выход из противоречия. С одной стороны, социология имеет дело с явлениями повторяющимися и раскрывает объективные закономерности, подобно физике или химии. Но, с другой стороны, исследование истории приводит к убеждению, что «для всей группы наук, относящихся к человеку, критерий важнейшего должен прилагаться сообразно характеристическим особенностям человека,

153
особенности же эти неизбежно определяются по его субъективной оценке»138. Следовательно, науки о человеке, а социология относится к ним, не в силах постичь объективные законы. Лавров не мог разрешить противоречие, не понимая диалектики общего, особенного и единичного. Социология изучает общее, характерное для любого общества, строго повторяющееся, вместе с тем питательная почва социологии — единичные, неповторимые факты истории. Отсюда для Лаврова неразрешимое противоречие: как единичное может стать основой для общего. Социология открывает законы жизни общества, но жизнь — это развитие, изменение, а не повторение, отсюда новая трудность: как сочетать неизменно повторяющееся и прогресс. Лавров видит выход в создании единой науки, в которую вошли бы философия истории и социология с общим субъективным методом139.

Субъективный метод Лаврова был обусловлен рядом причин. Кроме социальных предпосылок, о которых говорилось выше, его метод исходил из идеалистической интерпретации сенсуализма и абсолютизации человека как субъекта истории. Согласно Лаврову, нет знаний безотносительно человека, субъекта, без учета того, что является для личности полезным или вредным. Еще более нерасторжимая связь существует между субъектом и объектом, когда человек познает самого себя, будьте его история или устройство социальной жизни. Поэтому, по его мнению, при познании общества и истории требуется особый субъективный метод, т.е. необходимо «стать на место страждущих и наслаждающихся членов общества, а не на место бесстрастного постороннего наблюдателя общественного механизма»140.

Субъективный метод был попыткой учесть классовый характер общественных наук. Лавров отмечал, что любое историческое событие расценивается ученым в соответствии с его понятиями справедливости и идеала, все общественные науки проникнуты духом борющихся партий и групп. Вместе с тем Лавров не отрицал и применимость в общественных науках объективного метода, но в определенных границах: им добываются исторические факты, основной исходный материал, который затем будет интерпретироваться в соответствии с мировоззрением ученого, его жизненными идеалами и интересами. Лавров возражал против неоправданного субъективизма. Он считал, что возможен определенный критерий научной истины, который заключен в научно

153
выработанном нравственном идеале, принятом все большим числом людей.

Без преувеличения можно сказать, что центральным пунктом социологии середины XIХ в. стала идея прогресса141. Значительный вес она приобрела в русской субъективной социологии.

Все основные вопросы социологии Лаврова — проблема личности, солидарность, социальная революция, культура, история; мысли — сходились в его воззрениях на социальном прогрессе. Они были отдельными аспектами его теории развития. Начиная с первых работ, особенно с «Исторических писем», вплоть до последнего крупного исследования по истории мысли, сущность и пути социального прогресса постоянно оставались в центре внимания Лаврова. Но за этот тридцатилетний срок его взгляды претерпели изменения, в основном в сторону признания значения экономических потребностей в жизни людей. Здесь сказалось так или иначе влияние марксистских идей.

Лавров различал в теории прогресса два аспекта — теоретический, в котором рассматриваются цели и средства общественного развития, и практический, намечавший реальные пути борьбы за коренные социальные изменения. Практический аспект обосновывал нравственный долг личности активно участвовать в преобразовании общества.

По мнению Лаврова, общественное развитие стало возможным благодаря тому, что человек с самых ранних ступеней своего формирования нашел подготовленными всей предшествующей органической жизнью две силы, которые он использовал в борьбе за свое существование. Первая сила — солидарное общежитие, свойственное уже миру животных, и вторая сила — развитие сознательных процессов, начиная с их простейших проявлений. Эти силы человек не только использовал и начале своей истории, но и все время развивал дальше. Происходило одновременное усиление сознательных процессов в личности и солидарности в обществе. Названные два процесса и составляют, по словам Лаврова, «объективные признаки прогресса»142.

Такой взгляд на прогресс сложился у Лаврова не сразу. В «Исторических письмах» Лавров рассматривает социализм как наилучшее устройство общества, при котором труд обеспечивает «человеческое развитие». Но в этой работе социальный прогресс раскрывался через абстрактные понятия истины и справедливости, якобы извечно свойственные человеку и связанные исключительно с деятельностью критически мыслящих личностей. После Парижской Коммуны и знакомства с трудами Маркса и Энгельса Лавров стал соотносить прогресс с экономическим положением масс и кооперацией. Отсюда проистекает идея солидар-

154
ности как одна из сторон прогресса, а личность, как член общества, формируется под влиянием окружающей социальной среды143.

В одной из последних работ «Задачи понимания истории» Лавров дал формулу прогресса, которая определяет развитие общества через единство солидарности и роста сознания личности. «Прогресс, как смысл истории, осуществляется в росте и скреплении солидарности, насколько она не мешает развитию сознательных процессов и мотивов действия в личностях, точно так же как в расширении и уяснении сознательных процессов и мотивов действия в личностях, поскольку это не препятствует росту и скреплению солидарности между возможно большим числом личностей»144.

Ведущей силой социального развития, по Лаврову, является личность, «орган прогресса». Характерная особенность личности — ее критическое сознание, осознанное стремление к изменению культуры. Культура, в трактовке Лаврова, — застывшие общественные формы, изменить которые в состоянии только критические личности. Они могут «переработать культуру мышлением», преодолеть неподвижные формы и традиции, вывести общество на путь цивилизации. Лишь с возникновением критической личности начинается, по утверждению Лаврова, историческая жизнь человечества. Приведя положение Лаврова, что «личности создают историю», В.И. Ленин замечает: «Это положение... теоретически совершенно бессодержательно. История вся и состоит из действий личностей, и задача общественной науки состоит в том, чтобы объяснить эти действия...»145. До тех пор, подчеркивал Ленин, пока социологи ограничивались выяснением идейных мотивов действия отдельных личностей, они не могли выйти за пределы субъективизма; только установление понятия общественно-экономической формации позволило свести бесконечное разнообразие действий личности к действию классов, следовательно, постигнуть их интересы и стремления. Тем самым был опровергнут наивный, чисто механистический взгляд на историю и установлена повторяемость событий, объективные законы истории?

В связи с анализом прогресса Лавров в «Исторических письмах» рассматривал личность как создателя и носителя нравственного идеала и как силу, способную изменить общественные формы. Предложенная им в конце 60-х годов формула прогресса состояла из двух частей. Во-первых, развитие личности

155
ее физическом, умственном и нравственном отношениях, во-вторых, воплощение в общественных формах истины и справедливости146.

Подробно разбирая первую часть формулы, автор «Исторических писем» приходит к выводу, что в мире еще нет благоприятных условий, при которых можно осуществить развитие всех или хотя бы большинства людей. В лучшем случае прогресс захватил крайне небольшое число людей, способных критически мыслить и иметь самостоятельные убеждения. Такое положение ограничивает возможность воплощения истины и справедливости в семье, национальном объединении, государстве или в других общественных формах. Следовательно, все сводится к прогрессу отдельной личности, к тому, насколько она развивается интеллектуально, в какой степени ею постигается нравственный идеал.

Лавров считал, что успех мысли был куплен ценой порабощения или даже гибели огромного большинства. Это оно обеспечило покой и создало условия для лучшего физического и интеллектуального развития меньшинства. Привилегированное меньшинство — моральный должник перед теми, кто обеспечил ему возможность развития, оно ответственно перед потомством за все страдания современников. Особенно большая ответственность и долг лежат на критически мыслящей личности, двигателе прогресса. Лавров обращается к русской демократической интеллигенции, напоминая ей о том, что только неисчислимые жертвы русского народа позволили ей совершенствовать свою мысль. Он напоминает ей и о долге, который она обязана вернуть своему народу.

Субъективный метод под пером Лаврова обрел революционный выход, он стал основой для страстного призыва к радикально мыслящему меньшинству России занять свое место в освободительном движении. «На этой ступени развития теория прогресса сливается с его практикой. Понимать его нельзя, не участвуя в нем делом, и это самое дело уясняет его понимание»147.

Нельзя оценивать формулу прогресса Лаврова без учета конкретной обстановки, в какой она создавалась, ничего не усматривая в ней, кроме субъективного подхода к истории. Современники «Исторических писем» увидели в них революционную непримиримость, призыв к активному действию передовой интеллигенции, призыв нести в массу социалистический идеал. В конце 60-х — начале 70-х годов наиболее верной была практика революционной пропаганды. В идеях Лаврова отразилась историческая тенденция, связанная с революционизацией масс. Порок его трактовки прогресса не в утверждении, что передовой идеал имеет огромное значение в развитии общества, а в неумении понять, от чего зависит сам идеал. С возникновением массо-

156
вого пролетарского движения формула прогресса Лаврова стала играть отрицательную роль.

Наряду с рассмотрением прогресса со стороны личности в качестве создателя и носителя идеала Лаврова занимал вопрос о том, каким образом личность способна переделать весь социальный и политический строй, проблема, которая в «Исторических письмах» охарактеризована как «личность и общественные формы».

В работе «Задачи понимания истории» Лавров указывал на два возможных варианта деятельности личности. В одном случае экономическое и политическое развитие имеет строго определенную направленность, весь ход истории получает как бы автоматический характер. Историческая необходимость будет осуществлена независимо от того, какие в это время действуют личности. Личность должна следовать тем же путем, что и общество в целом.

Но бывает другая ситуация, когда экономическое и политическое положение не имеет строго определенного характера развития, возникает возможность выбора пути движения общества. В этом случае, как подчеркивал Лавров, крайне велика роль интеллигентного меньшинства, понявшего раньше других, куда должно следовать общество, при этом, однако, «не устраняется ни неизменный закон исторического детерминизма, ни влияния экономических и политических условий на ход событий»148.

В «Исторических письмах» Лавров рассматривал вторую ситуацию, когда общественные формы не отвечают нравственному идеалу и естественным потребностям людей.

Лавров прекрасно видел неравенство сил: на одной стороне самодержавное государство с его армией и полицией, чиновниками и законами, сила традиций и привычек, вера забитых масс в царя, и на другой стороне — одинокая личность, понявшая весь вред и античеловечность существующих порядков. Но как же шла и идет история? — спрашивал Лавров. Кто ее двигал? «Одинокие борющиеся личности. Как же они достигли этого? — Они делались и должны были сделаться силою... Перед общественными формами личность действительно бессильна, однако борьба ее против них безумна лишь тогда, когда она силою сделаться не может. Но история доказывает, что это возможно и что даже это единственный путь, которым осуществлялся прогресс в истории. Итак, нам приходится поставить и решить вопрос: как обращались слабые личности в общественную силу?»149. И здесь вновь субъективная социология приобретает революционное звучание.

Лавров намечает три фазы борьбы за социальный прогресс. Это как бы ступени, по которым движется личность, превращаясь из «ничтожной единицы» в «коллективную силу».

157
Первая фаза революционной борьбы дает отдельных провозвестников новых идей. Под воздействием окружающей социальной несправедливости крайне малочисленные критически мыслящие личности начинают не только осознавать царящее зло, но и переходить к открытым действиям против него. Этим открывается второй этап борьбы. Появляются «энергические, фанатические люди, рискующие всем и готовые жертвовать всем», наступает время героических одиночек, мученичества и жертв. Их пример не пропадает бесследно, они становятся «идеалом перед толпою... Их легенда воодушевляет тысячи той энергией, которая нужна борьбы»150.

В отличие от первых двух, новый этап борьбы не развивается естественным путем, он требует неуклонной и терпеливой деятельности, глубокого осознания происходящего, дисциплины выдержки Лавров считал, что только организация партий поможет одиноким личностям превратиться в силу, способную сокрушить старый строй. Третий период связан с завоеванием на свою сторону «неизбежного союзника» широких слоев народных масс, «реальной почвы партии». Народ в России еще не готов к революции. Требуется длительная пропаганда революционных идей, революционная интеллигенция должна готовить народ к самостоятельному выступлению. Лавров критиковал Ткачева за его попытки добиться успеха с помощью заговора, перестроить общество для народа, но без народа.

Велико и плодотворно значение этого важного теоретического положения Лаврова о роли партии в революционном процессе, которое в дальнейшем содействовало созданию народнических организаций. В.И. Ленин высоко ценил «превосходную», по его словам, организацию русских революционеров 70-х годов151.

Лавров стремился выяснить, от чего зависят поступки людей, понять глубинное содержание определяющего фактора прогресса. Он назвал четыре побудительных причины деятельности человека — обычай, аффекты, интересы и убеждения. Из них ведущими, по его мнению, являются интересы личности. Их русский социолог отождествлял с двумя видами потребностей — основными и временными. Человек постоянно должен иметь пищу, одежду, жилище, орудия труда, т.е. обеспечить «экономические потребности», и сохранять жизнь, т.е. обеспечить «потребность безопасности». Одни интересы создают «экономический строй», другие — «политические отношения», и в своей совокупности все они направлены на усиление или ослабление солидарности152. Лавров подчеркнул, что экономические интересы личности и интересы безопасности обнаруживаются всегда под скромными фор-

158
мами привычек и под роскошным покрывалом религий, философии, искусства.

Наряду с основными потребностями, говорит Лавров, существуют и временные, возникающие под влиянием общественной среды. Особое значение он придавал потребности развития: она возникла позднее, чем все остальные потребности человека, и охватывала лишь меньшинство, принадлежащее интеллигенции, но с нею связан исторический прогресс: человек ощущает неудовлетворенность существующим, в нем возникает мысль о необходимости изменения общественных форм, что в конечном итоге приводит к социальным преобразованиям. Без возникновения потребности развития нет истории153.

С 80-х годов Лавров начал отходить от крайностей субъективистской социологии и стал рассматривать личность и как члена «коллективного организма». В новом издании «Исторических писем» Лавров трактовал социальный прогресс не только как деятельность критически мыслящей личности, но и как «усиление и расширение общественной солидарности»154.

Солидарность, по Лаврову, проявляется во всех сферах общественной жизни — экономической, политической, умственной и нравственной. Достичь ее наиболее полного и устойчивого воплощения есть «единственная возможная цель прогресса»155. Зародилась солидарность еще в мире животных, в результате борьбы за существование образовались соединения, которые стремились к более или менее сознательной ассоциации на основе схожих инстинктов, привычек, аффектов и интересов156. По мысли Лаврова, уже в животном мире сложились психические потребности солидарности, которые постепенно переходят от сотрудничества и бессознательной кооперации к сознательной солидарности человеческого общества. В обществе индивиды связаны «психологической солидарностью» и подчинены поэтому «особым социологическим законам», которые обусловливают отделение общества от природы157.

С момента возникновения человеческого общества солидарность принимает новые формы. Лавров называл ряд фаз, через которые она проходит, все более расширяя свою сферу. Зарождение общества сопровождалось созданием материнской семьи и материнского рода. Это была наиболее ранняя форма сознательной солидарности. «Солидарный союз родичей» постепенно эволюционирует от материнского к отцовскому роду, происходит сплочение родового и племенного объединения. Лавров связывал рас-

159
падение родового строя с образованием «тесной семьи», т.е. моногамии, нации и государства. Эти три общественных явления он рассматривал как новые формы общественной солидарности. Впоследствии, как считал Лавров, солидарность проявилась в попытках выработать универсальную человеческую мудрость (античный мир), универсальное юридическое государство (Древний Рим) и всеобщую религию (средние века). Но все эти универсальные начала не были крепко связаны с основными потребностями человека, «им не удалось установить солидарность человечества», и европейская цивилизация распалась на обособленные государственные организации158. Господство буржуазии с его ожесточенной борьбой классов также не могло привести к созданию устойчивых человеческих солидарностей. Только социализм в состоянии установить истинную солидарность всех трудящихся на почве общего интереса и коллективного труда рабочих людей. Социалистическое общество — высшая цель социального прогресса и его наиболее полное воплощение159.

Проблема солидарности приобрела большое значение в русской социологической мысли. В различных вариациях она встречается у Лаврова, Михайловского, Ковалевского и многих других социологов. Но эта проблема получила в теориях русских социологов-идеалистов искаженную интерпретацию. Более того, в определенных группах русских буржуазных идеологов понятие солидарности стало противопоставляться классовой борьбе последняя отрицалась как двигатель истории.

В 1876 г. Лавров написал большую работу «Государственный элемент в будущем обществе», где, как видно из самого заглавия, рассматривалась проблема государства. Если в «Исторических письмах» была сделана попытку понять роль и место государства в жизни общества с позиций давно устаревшей договорной теории и основной акцент падал на рассмотрение государства как результата договора, то через несколько лет упор при анализе государства переносится на его роль в социальной революции. Это было связано с опытом Парижской Коммуны.

Государство, по мысли Лаврова, не продукт классовой борьбы, а результат естественной потребности человека в безопасности, поэтому люди создали касты, охраняющие общество. Лавров с позиции теории естественного права развернул широкую аргументацию позитивной роли государства при свершении социалистической революции и в социалистическом строительстве160.

Современное государство есть, по словам Лаврова, самый сильный и опасный враг социализма. Но его недостаточно разрушить,

160
как об этом говорят анархисты во главе с Бакуниным, необходимо создать сразу же после победы революции новое государство, которое призвано оберегать ее завоевания. Необходимость его существования обусловлена тремя причинами: сохранение враждебных элементов внутри победившего общества; враждебное окружение молодой социалистической страны; недостаточная идейная зрелость победителей, которые бессознательно хранят в себе привычки старого строя, вырастившего и воспитавшего их161.

Государство «не может привести к злоупотреблениям при внимательном взаимном контроле наиболее влиятельных членов общества». Образец социалистического государства Лавров, как и Маркс, увидел в Парижской Коммуне162.

Государственный элемент, по мысли Лаврова, есть необходимое дополнение к другим элементам общества для соблюдения социальной солидарности, и чем дальше от нее люди, тем более сильно и могущественно должно быть государственное давление. Постепенно, когда солидарность будет охватывать все большие слои общества, когда «рабочий социализм» станет привычным, значение «государственного элемента может быть доведено до минимума, если не совсем устранено»163.

Антианархические идеи всегда существовали в народничестве, но в субъективной социологии они отчетливо проявились с середины 70-х годов. В представлении Ткачева, революция и все дальнейшие преобразования общества проводятся одним лишь государством, у Лаврова государство — один из элементов, хотя и важнейший, в социальном переустройстве страны наряду с народной самодеятельностью и партией. Отход «Земли и воли» от бакунизма в сторону признания необходимости создавать революционное правительство происходил скорее под влиянием идей Лаврова, чем Ткачева. В дальнейшем и «Черный передел», стоящий довольно близко к Лаврову, вынужден был частично признать необходимость государства как орудия борьбы164. Что же касается

161
деятелей «Народной воли», то они не раз заявляли об огромной роли государства в социалистической революции165.

Положительным моментом в теории Лаврова было и то, что тезис «критически мыслящая личность есть орган прогресса» он связал с революционным призывом к радикально мыслящей интеллигенции встать на путь коренных преобразований общества. Лавров впервые в истории русской общественной мысли поставил социальный прогресс в зависимость от создания революционной партии, которая способна превратить одинокую личность в сокрушающую силу.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

Похожие:

Социологические теории народничества Основные этапы идейной эволюции народничества iconОсновные черты и особенности мировоззрения народничества
«народническая философия», «философия народничества» и т д. Ответы на них возможны лишь на основе анализа особенностей народничества,...
Социологические теории народничества Основные этапы идейной эволюции народничества icon10 Основные этапы становления идеи развития в биологии. 11 Структура и основные принципы эволюционной теории
Роль теории биологической эволюции в формировании принципов глобального эволюционизма
Социологические теории народничества Основные этапы идейной эволюции народничества iconЭкзаменационные вопросы по курсу "Теория эволюции"
Понятие эволюции. Теория биологической эволюции. Предмет и цели. Этапы становления эволюционной теории. Современные проблемы теории...
Социологические теории народничества Основные этапы идейной эволюции народничества iconПредтечи анархизма
М. Штирнер, П. Прудон, М. А. Бакунин, П. А. Кропоткин. В россии в 19 в идеи анархизма нашли отражение в теории и практике революционного...
Социологические теории народничества Основные этапы идейной эволюции народничества iconИдейная эволюция легального народничества  во второй половине ХIХ начале ХХ вв

Социологические теории народничества Основные этапы идейной эволюции народничества iconОсновные этапы хозяйственного развития в доиндустриальеную эпоху вопрос. Отличительные черты первобытного хозяйства, этапы эволюции
Этапами его эволюции чаще являются различия в материале и технике изготовления орудий труда, т е археологическая периодизация, в...
Социологические теории народничества Основные этапы идейной эволюции народничества iconРеферат по теме: Березуцкая О. В. Самуйленко Т. В д. Алабуга 2008г
Кружки революционного народничества в первой половине 1870-х г
Социологические теории народничества Основные этапы идейной эволюции народничества iconВопросы к экзамену по курсу «история отечественной литературы третьей трети XIX века»
Народничество: представители, идеи, теоретические манифесты Г. И. Успенский как представитель народничества
Социологические теории народничества Основные этапы идейной эволюции народничества iconОсновные положения синтетической теории эволюции
Термин «синтетическая» идет от названия книги известного английского эволюциониста Дж. Хаксли «Эволюция: современный синтез» (1942)....
Социологические теории народничества Основные этапы идейной эволюции народничества icon«Общественное движение в 80-х 90-х гг.»
Новые термины и даты: кризис революционного народничества, теория малых дел; рабочее движение; марксизм; 1883 г. – группа «Освобождение...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org