Софиологическое направление в русской религиозной философии



страница1/5
Дата02.06.2013
Размер0.6 Mb.
ТипАвтореферат
  1   2   3   4   5
На правах рукописи

КРЫЛОВ Дмитрий Анатольевич

Софиологическое направление в русской религиозной философии

Специальность 09.00.03 – история философии

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук


Москва – 2008


Работа выполнена на кафедре истории русской философии философского факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор М.Н. Громов

доктор философских наук, И.В. Цвык

доктор философских наук, профессор Л.Е. Шапошников
Ведущая организация: Российский университет дружбы народов, кафедра истории философии

Защита состоится «7» апреля 2008 г. в 16 часов на заседании Совета Д 501.001.38 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора философских наук при Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова (119991, ГСП-1, Москва, Ленинские горы, 1-й гуманитарный корпус, философский факультет, ауд. 1161-а).
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова
Автореферат разослан «___»____________ 2008 г.
Ученый секретарь Диссертационного совета

кандидат философских наук В.Ф. Коровин

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИИ

Актуальность темы диссертационного исследования
Современные рецепции всеединства, софиологии или евразийства в России во многом определены потребностями текущей эпохи, связанной с утратой универсальной идеологии, с одной стороны, и множественностью и неопределенностью утверждаемого постмодернизма, с другой стороны. Второе представляется наиболее существенным, так как связано с инсталляцией совершенно случайных предметов из окружающей действительности. Этому, по сути, противостоит системная рецепция, как опыт повторения.

Репрезентация служит делу активного синтеза прошлого и актуального настоящего. Потому-то, несмотря, скажем, на утверждение о. Иоанна Мейендорфа о том, что «софиология в настоящее время вряд ли представляет интерес для молодых православных богословов, которые предпочитают преодоление раздвоения между природой и благостью на путях христоцентрических, библейских, святоотеческих»1, мы видим иного рода высказывания: «Софиология – как изложение частного богословского мнения некоторых современных богословов – должна стать одним из самых важных и решающих этапов в истории богословия, этапом нового богословского синтеза, ибо от выражения софиологического догмата будет зависеть будущее Церкви»2.
Аналогичное высказывание мы слышим из уст католического прелата доктора Альберта Рауха: «Учение о ″тварной Премудрости″, о ″новой твари″, в то же время явившейся пратворением, – Премудрость управляет всем космосом, и она наиболее засвидетельствована в ″премудростных книгах″ Священного писания – снова заняло подобающее место в новом понимании Церковью Божественного замысла об искуплении, совместном и во всеединстве творения. Здесь свое слово сказали такие русские гиганты мысли, как В.С. Соловьев, П.А. Флоренский и С.Н. Булгаков, в этой области взаимное обогащение не подлежит ни малейшему сомнению»3.

Один из виднейших последователей учения о Софии С.Н. Булгаков шел по пути религиозно-философского и богословского синтеза, исходя из гносеологического значения веры, как особого источника ведения. На этом пути, он был подвержен различным влияниям, прежде чем утвердился во мнении, что София примыкая к миру и являясь миром, позволяет понять связь между Богом и миром, или, что по существу является тем же самым, между Богом и человеком. Его поиски стали своеобразным итогом движения сторонников Вл. Соловьева. Во всяком случае, именно на примере С.Н. Булгакова мы обнаруживаем как идея, приобретя черты учения, нашла соответствующий отклик в сознании современников. Это произошло в условиях утраты собственной онтологической структуры и самости. Тем самым, осуждение учения о Софии, предпринятое его противниками, во многом служит делу понимания переходных эпох, с одной стороны. С другой же стороны, оно открывает путь к пониманию того, как на фоне внутреннего раскола и раздвоенности, боязни утраты почвенности и поисков высшего обоснования, как основы особой идентичности, рождалась русская религиозно-философская мысль.

Разумеется, существует проблема истоков учения, той самой традиции, к которой примыкала русская религиозно-философская мысль. Но здесь недостаточно одного перечисления Платона, Ветхого Завета, гностиков, Канта и т.д. Эта линия рассуждений снимает всю сложность поисков мыслителей и переводит разговор в область ограниченного обсуждения проблемы западной школы. Нужен анализ и интерпретация всего спектра настроений. Полагаем, что отправной точкой здесь могли бы послужить рассуждения С.Н. Булгакова об эссенциальном характере Премудрости. Характерно, что при трактовке эссенции и экзистенции Н.А. Бердяев относит Булгакова к сторонникам эссенциального, которое для него «есть застывшее, охлажденное бытие»: «От. С. Булгаков не может разрешить проблемы свободы, а также проблемы творчества и зла, потому что стоит на почве онтологии, т. е. вторичного»1. Для самого Бердяева экзистенциальный акт противостоит метафизике онтологической данности.

Легко отнести о. Сергия Булгакова к платоникам, связав софиологию с платоновским учением об идеях. Но что видит за указанием на софиологический детерминизм Н.А. Бердяев, кроме как стремление соответствовать канонам сопоставления трансцендентного и имманентного. Несомненно, нужно прояснить булгаковское понимание платонизма. Наиболее удачно, думается, высказался Л.А. Гоготошвили, характеризуя другого софиолога – А.Ф. Лосева. Его мысль о том, что лосевская религиозно-философская позиция, оставаясь в своей основе платонической, предполагает уже иное понимание статуса мира идей и типа связи между Богом и миром, даёт выход на представление о связи экзистенциальной2. Мир у Булгакова находится в становлении, обогреваемый энергиями Бога. В тоже время Премудрость выступает как род парасмысла мира, его идеи. Именно здесь и возникает ощущение того, что идея делается смыслом бытия и жестко детерминирует его, лишая свободы существования.

Сущность поглощает существование, но что есть существование без сущности? Слишком зыбкой оказывается «трагическая свобода». Понимание сущности является важным для идентификации, обнаружения высшего начала и целей существования. Отсюда мы видим путь к пониманию утверждения софийных основ сторонниками всеединства как высших идеальных начал (платоновских идей), что в реальной жизни должно было соответствовать строительству или восстановлению на Земле Дома Софии. Сам же онтологический образ Софии остается до поры затуманенным. Тем самым речь идет об эссенции как изначальном мире, подлинном или утраченном бытии.

Разрыв между сущностным подходом (каузальным) и внешним проявлением вносит известный диссонанс, который и пытались преодолеть сторонники всеединства на путях познания трансцендентного. Эпиграфом к их творчеству могло бы стать высказывание, вложенное в уста Сократа Платоном в диалоге «Филеб»: «И знание отлично от знания, поскольку одно направлено на возникающее и погибающее, другое же на то, что не возникает и не погибает, но вечно пребывает тождественным и неизменным. Имея в виду истину, мы сочли это последнее знание более подлинным, чем первое» (61d-e). Согласно Платону, отталкиваясь от сущности вещей, мы приходим к проблеме становления бытия, которое, в свою очередь, все затуманивает из-за своей неустойчивости и быстротечности.

Разумеется, в анализе эссенциализма можно было избрать путь, предложенный Карлом Поппером, с его выводом о невозможности существования концепции о сущности, или окончательной реальности, из-за не реализуемости учения об окончательном решении1. Поппера, как известно, волновала возможность фальсифицируемости теорий и постановки «псевдопроблем» или «головоломок». Но и в этом случае, думается, всегда остается возможность рассматривать фальсифицируемость как некий критерий оценки теории, на предмет ее причастности к эмпирической науке. Да и сама критичность часто может стать догматической.

Нам ближе позиция Пауля Тиллиха, как отвечающая взглядам русских религиозных философов: «Конечность, в корреляции с бесконечностью, есть качество бытия в том же смысле, как основная структура и полярные элементы. Она характеризует бытие в его эссенциальной природе. Бытие эссенциально связано с небытием; на это указывают категории конечности». В итоге «ни мысль философа, ни мысль богослова не может уйти от проведения различия между эссенциальным и экзистенциальным бытием»1. Принципиальным в рассуждениях Тиллиха нам представляется вывод о множественности понимания эссенции и экзистенции, что позволяет проанализировать идею Софии в творчестве мыслителей-всеединцев с различных позиций. Тем более что в этом случае можно говорить о динамике в развитии идеи. В целом же, полагаем, Вл. Соловьев и его последователи во многом еще оставались на позициях античного субстанционализма, хотя и были близки к пониманию связки сущность – существование. Дальше пошел только Н.А. Бердяев.

Русская философия всегда стремилась к тому, чтобы основаться на Логосе (Слове), в противоположность западным взглядам, связанным с силой Разума. Это объясняется той духовной традицией, которая вырабатывалась в недрах отечественной культуры.

А. Лосев прекрасно охарактеризовал процесс выработки типа самобытной философии: «Русская самобытная философия представляет собой непрекращающуюся борьбу между западноевропейским абстрактным ratio и восточно-христианским, конкретным, богочеловеческим Логосом и является беспрестанным, постоянно поднимающимся на новую ступень постижением иррациональных и тайных глубин космоса конкретным и живым разумом»2.

Нет смысла в голой редукции. Вместе с этим мы не можем пройти мимо той потребности, которую испытывает любая культура: потребности в образах прошлого, обретающих значение воодушевляющих культурных символов. В этой связи вполне реальным может оказаться опыт апелляции к метафизике всеединства и центральной ее идее – Софии Премудрости Божией.

При этом приходится учитывать и тот момент, что русская софиология была сложным духовным течением, впитавшим в себя как гностицизм, классическую философскую мысль, так и связанную с православием отечественную традицию3. По мнению Н.К. Бонецкой, в русской софиологии можно видеть одно из веяний вселенского христианства с выходом на мариологию4. Тем самым, можно предположить, что сторонники идеи были связаны с несравненно более глубокими началами, нежели стремлением внести собственное видение в христианское миросозерцание. Неоднозначность в понимании учения о Софии не снимает постановки проблемы, а утверждение промежуточности темы, не ограничивает горизонта исследования. Поэтому трудно согласиться с выводом П. Сапронова о том, что «София – это уже не столько собственно философское понятие, сколько мифологема, пограничная философии и богословию, для них периферийная и внутренне необязательная»1. Впрочем, сам исследователь оговаривает условия понимания русской религиозно-философской мысли, ограничивая ее уровнем «мысли-искания» и неопределенности, далекой от строгой обязательности мышления. Это позволяет ему делать вывод о будущей созвучности настроений и притягательности для русского ума наследия Вл. Соловьева и его последователей.

А.Ф. Лосев считает, что все последователи Вл. Соловьева – декаденты: «Эрн, Федор Степун, Булгаков, Вячеслав Иванов, да и Бердяев – все соловьевцы». Но было ли их творчество попыткой «разбудить живые силы в человеке против Некрасова, базаровщины, против всего этого»2? Возможно, речь идет о той самоутрате бытия, которое порождено данностью. Тем самым перед нами оказываются мыслители, перефразируя П. Тиллиха, обнаружившие себя, вместе со своим миром, в условиях экзистенциальной отчужденности.

Это было направление, где каждый шел своим путем. Время Русского ренессанса было временем, когда симфония мысли и духовная жажда плавили воедино и западную классическую традицию, и соборную патристику, и собственную почвенность, рождая русскую метафизику всеединства. И хотя мы соотносим ее происхождение с именем Вл. Соловьева, как мыслителя, попытавшегося создать собственную систему, сложно говорить о появлении универсальной философской школы. От него пошли векторы мысли, обозначились не только связи, но и разрывы.

«Религиозное дело» Вл. Соловьева послужило, по словам Вяч. Иванова, самоопределению нашей национальной души: «Значение Соловьева – поэта небесной Софии, Идеи Идей, и отражающей ее в своих зеркальностях Мировой Души – определяется и по плодам его поэтического творчества: он начал своею поэзией целое направление, быть может, – эпоху отечественной поэзии. Когда призвана Вечная Женственность, – как ребенок во чреве, взыграет некий бог в лоне Мировой Души; и тогда певцы начинают петь»3. Именно софиологической теме принадлежит особое место в наследии В.С. Соловьева. Космологическое и земное, как два модуса бытия, нашли свое воплощение в Софии. Идея божественной Софии обрела качественное значение для последователей религиозного направления в русской философии. При этом она изначально получила столь многообразное значение, что В.В. Зеньковский вынужден был писать о том, что термин «софиология» больше мешает, чем помогает пониманию всей проблематики1.

От Соловьева тема берется и развивается целым рядом крупнейших отечественных мыслителей: Сергеем и Евгением Трубецкими, Л. Карсавиным, о. Павлом Флоренским, С. Булгаковым, Андреем Белым, либо входит в круг их собственных философских поисков в связи с идеей всеединства. При этом неоднозначность в прочтении, заложенная двойственностью природы, связью с миром, Богом и божественными энергиями, предопределило развитие темы. Это своеобразие понимания и интерпретации позволяет с полным правом говорить о софиологии персоналий как об оригинальных и самостоятельных ее версиях. Сложно судить, кто дальше из них зашел в поисках последних истин, ибо разным был их путь в область трансцендентного. Во всяком случае, именно к Вл. Соловьеву они чувствовали свою признательность, от него черпали вдохновения, благодаря ему открыли дверь в мир религиозной метафизики. Важным здесь было и то, что метафизика всеединства, как тогда казалось, позволяла восстановить права веры. Для России это отождествлялось с утверждением высшего призвания – миссии: обретением на земле образа идеального человечества. Этим же предопределяются все дальнейшие поиски и попытки переосмысления ментальных парадигм прошлого.

Актуальность темы диссертационного исследования связана с тем, что софиологическое направление в русской религиозно-философской мысли является сложным духовным течением, требующим теоретического осмысления всей его полноты. Оно впитало в себя как гностицизм, классическую философскую мысль, так и связанную с православием отечественную традицию. Неоднозначность в понимании учения о Софии усиливает сложность поставленной цели, показать, как в недрах этой идеи был рожден собственный стиль философствования, определенный существовавшей в тот период времени парадигмой мышления и заданным дискурсом.

Наконец, изучение софиологического течения имеет актуальность в аспекте осмысления практической направленности поисков русских религиозных философов. Здесь соединяется выход не только на собственно научный аспект проблемы, но и в область идеологической, мировоззренческой, морально-этической практики.
Гипотеза
Гипотеза диссертационного исследования основывается на предположении о том, что идея Софии в учениях русских софиологов служит целям динамического соединения Бога и Мира и имеет природу большой наррации, как общего направления мысли, ориентированной на преодоление имманентности мира. В недрах этой идеи был рожден собственный стиль философствования, определенный существовавшей в тот период времени парадигмой мышления и заданным дискурсом. Идея Софии является оригинальной онтологической моделью, особым образом рассматривающей взаимоотношение эссенциального и экзистенциального планов бытия и их связь с бытием-как-таковым.
  1   2   3   4   5

Похожие:

Софиологическое направление в русской религиозной философии iconПроблема человека в русской религиозной философии
Русская религиозная философия представляет обширную и насыщенную многообразием философских концепций часть истории русской философии....
Софиологическое направление в русской религиозной философии iconЖанровые искания в русской религиозной философии серебряного века (1890-1935 гг.) 10. 01. 08. Теория литературы. Текстология
Жанровые искания в русской религиозной философии серебряного века (1890-1935 гг.)
Софиологическое направление в русской религиозной философии iconПрограмма по курсу «Русская религиозная философия». Особенности русской философии
Особенности русской философии. Онтологизм русской философии и место теории познания в ней. Антропоморфизм русской философии. Моральные...
Софиологическое направление в русской религиозной философии iconМинистерство экономического
«поворота к человеку» в западной философии первой половины XX в., связанные, в частности, с герменевтикой В. Дильтея, «философией...
Софиологическое направление в русской религиозной философии iconРоссийская душа и духовность в рефлексиях русской литературы и русской религиозной философии
Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но и то, что Бог думает о ней в вечности [1], писал Владимир Соловьев....
Софиологическое направление в русской религиозной философии iconО соотношении внутренней и внешней свободы в русской религиозной философии

Софиологическое направление в русской религиозной философии iconПрограмма курса история русской философии
Вместе с историей западной философии курс истории русской философии завершает вест историко-философский цикл дисциплин, рассчитанный...
Софиологическое направление в русской религиозной философии iconНиколай Александрович Бердяев Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого
Николай Бердяев – один из виднейших представителей русской религиозной философии ХХ столетия, но прежде всего – первый в нашей стране...
Софиологическое направление в русской религиозной философии iconРусская религиозная философия в контексте современной российской культуры
Осмысление своеобразия русской религиозной философии и определение ее места в системе культуры предполагает необходимость соотношения...
Софиологическое направление в русской религиозной философии iconНевозобновляемый ресурс русской философии
Речь ведется о самоопределении русской философии, о философе как художнике, о стиле мысли, господствовавшей в прошлом и даже позапрошлом...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org