Б. И. Колоницкий идентификации российской интеллигенции и интеллигентофобия (конец XIX — начало XX века)



Скачать 308.46 Kb.
страница1/3
Дата04.06.2013
Размер308.46 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3
Б. И. Колоницкий
ИДЕНТИФИКАЦИИ РОССИЙСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ И ИНТЕЛЛИГЕНТОФОБИЯ (КОНЕЦ XIX — НАЧАЛО XX ВЕКА)

В исторических трудах, посвященных дореволюционной России, почти всегда фигурирует "интеллигенция", а из книг, посвященных этому загадочному "сословию", можно составить целую библиотеку. По своему составу это пестрое собрание томов весьма разнообразно. Одни авторы рисуют идеализированный и романтический портрет "прекрасного класса" — "специфически русской, высоконравственной, бескорыстной и жертвенной интеллигенции", другие же довольствуются злой карикатурой на "класс сумасшедших полуевропейцев", повинных в бедствиях своей страны1.

Противоположность оценок обусловлена не только пристрастиями, симпатиями и антипатиями авторов, но и различными толкованиями понятия "интеллигенция". Однако использование одного и того же понятия лишь создавало (и создает) иллюзию взаимного понимания. Участники многочисленных дискуссий об интеллигенции уподобляются толпе, забавляющейся некой игрой, при этом все игроки используют свои собственные правила. В такой ситуации полемизирующие стороны могут с полным основанием считать себя правыми — каждый участник дискуссии просто обречен на успех. Уже поэтому можно с уверенностью предположить, что спор о "русской интеллигенции" продлится еще очень долго.

Но не придаем ли мы чрезмерное значение интеллигентским текстам, полемике публицистов? Ведь обостренное самосознание интеллектуалов, тщательно зафиксированное в многочисленных письменных памятниках, часто деформирует историческую память потомков. Они вынуждены смотреть на прошлое, прибегая к помощи интеллектуалов ушедшей эпохи, уподобляясь туристам, которые, попав в незнакомую и иноязычную страну, доверяются гидам и переводчикам. Не монополизирует ли российская интеллигенция историю начала XX века? Не является ли вся полемика о русской интеллигенции, лишь колоритным эпизодом, обросшим литературой2. Для ответа на этот вопрос, как нам представляется, следует вновь обратиться к истории понятия. Ниже мы попытаемся предоставить слово открытым противникам интеллигенции.

Сам термин укоренился в России и пришел в западные языки в русифицированной форме. Наряду с некоторыми другими словами, характеризующими колорит русской жизни, он не требовал, казалось бы, перевода: "Прежде англичане из русских слов знали только zakouski и pogrom, теперь знают еще intelligentsia. Все равно, как у нас все знают: если англичанин, значит, контора и футбол", — говорил персонаж романа М. Алданова3.

Уже к началу XX века данное понятие широко использовалось для самоидентификации. Так, в 1900 году в связи с 40-летием литературной деятельности Н. К. Михайловского ему были направлены приветствия от "интеллигенции города Чернигова", "группы интеллигентов-евреев", "интеллигенции и учащейся молодежи города Харькова"4.
Неудивительно, что поздравления такого рода направлялись именно Михайловскому: он не без оснований считался одним из изобретателей интеллигентской традиции, именно он формулировал кредо интеллигенции. Однако в то же время сам Н. К. Михайловский воспринимал еще в 1881 г. термин "интеллигенция" как "нескладное" и "неуклюжее" слово5.

В том же году В. А. Гольцев, в будущем видный член сообщества "интеллигентов", писал о "неудачном" слове6. Герой романа П. Д. Боборыкина "Перевал", действие которого происходит в 80-е годы, гегельянец, "человек 40-х годов" говорит о "варварском слове"7. Можно с уверенностью предположить, что автор, гордившийся репутацией "фотографа"' новых и важных общественных явлений и считавшийся крестным отцом термина "интеллигенция", не случайно упомянул об этом высказывании — по-видимому, оно: было типичным (почитатели именовали Боборыкина "талантливым изобразителем современной русской жизни", "чутким бытоописателем"8.

Однако вскоре слово "интеллигенция" быстро получило в России необычайно широкое распространение. С помощью этого "неуклюжего" модного неологизма описывались самые различные культурные, политические и социальные процессы, протекавшие в пореформенной 'России. Слово заполняло известный понятийный вакуум, время требовало новых названий для новых непривычных явлений. Популярности термина способствовала его многозначность9. Под интеллигенцией понимали и лиц, выделяющихся образованием10, и "лиц интеллигентных профессий" — студентов, учителей, писателей, политических деятелей11. И в том и в другом случае для причисления к интеллигенции требовался некий образовательный "ценз"12.

Но нередко термин употреблялся для людей, ведущих определенный образ жизни, живущих "интеллигентно". В одном из своих романов Боборыкин дал ироническую зарисовку быта "интеллигентных" москвичей 80-х годов. Они общаются с себе подобными, читают "хорошие" книжки, даже "штудируют" их, посещают лекции, ведут разговоры "с направлением" — рассуждают на общественные и моральные темы. Они заняты своим "развитием", которое часто проходит под руководством "развивателя" — более образованного человека и в то же время авторитетного носителя субкультуры. Даже ухаживание ведется в соответствии с тактикой "интеллигентного сближения"13.

Образ жизни влияет подчас на костюм "интеллигента" — студент, например, мог специально заказать одежду с карманами, соответствующими формату "толстых" журналов. Современники говорили даже об определенной моде, о характерном облике интеллигента. Показательно и появление карикатур, изображающих "типичного интеллигента". Н.А. Бердяев даже писал о своеобразном "физическом облике", по, которому всегда можно было узнать интеллигента14. Не следует, разумеется, говорить о какой-либо постоянной интеллигентской "форме", но бесспорно, что вначале XX века появились определенные стереотипы восприятия "типичного" интеллигента. Игнорирование соответствующего стиля (например, следование моде "света") могло порой повредить репутации "настоящего интеллигента".

В упомянутых статьях Боборыкина отсутствует противопоставление "интеллигенции" и "буржуазии", которое было важно для многих интеллигентов рубежа веков15. При этом в различных ситуациях интеллигенты, противопоставляя себя "буржуазии", использовали различные значения последнего термина, иногда речь шла о социальном классе, иногда же подразумевалась оппозиция "интеллигенции" и "мещанства". В литературе начала века этот подход — оппозиция "интеллигенции" и "буржуазии" — был представлен в работах Д. С. Мережковского, Р. В. Иванова-Разумника, при этом они развивали идеи, высказанные А. И. Герценом и П. Л. Лавровым еще до появления самого термина "интеллигенция"16. Однако подобное противопоставление отражало не только идеи, но и уже сложившиеся стереотипы поведения: многие "интеллигенты" — герои романов Боборыкина с пренебрежением говорят о "буржуе", некоторые не без труда преодолевали подобный подход. Примеры "антибуржуазного" поведения можно найти и при изучении быта интеллигентов: в начале XX века некоторые московские студенты, например, именовали не без презрения "буржуями" тех своих соучеников, которые носили лайковые перчатки, украшали свои жилища картинами17. В. А. Маклаков, желавший ознакомится со студенческим движением во Франции, вспоминал: "Примеряясь к нашим обычаям, я искал студентов по наиболее дешевым столовым рассчитывая их увидеть в бедном и поношенном платье"18.

Столь различные значения понятия приводили к тому, что "интеллигентами" могли именовать и "интеллигентных" предпринимателей, земских начальников19. Однако понятие "интеллигенция" употреблялось часто для характеристики "отчужденных" интеллектуалов, находившихся в оппозиции режиму. Именно так понятие трактуется и в некоторых современных исследованиях20. История интеллигенции, таким образом, сводится к истории общественного движения, а иногда только к истории революционного движения России21.

Подобные определения также восходят к некоторым типам идентификации "интеллигентов" на рубеже веков. Показательна позиция журнала "Свобода", выходившего в Женеве в 1888 году. Он имел специальный подзаголовок: "Политический орган русской интеллигенции" (можно поэтому предположить, что авторы дорожили, репутацией "интеллигентов"). Авторы не. Отождествляли себя. с "нигилистами", но утверждали, что для интеллигенции злейшим и опаснейшим врагом является царское правительство22.

В трактовке Боборыкина интеллигенция противостоит "ретроградному лагерю", она выдвигает требование гражданской свободы. Интеллигенции присуща религиозная терпимость, ее отличает "защита свободы совести в религиозной жизни и протесты против векового гнета, который исходил от государственно-полицейского церковного быта"23. Субкультура интеллигенции в описании Боборыкина идеологизирована, можно говорить о своеобразном аналоге требований "политической корректности".

Многие видные российские интеллектуалы начала XX века именовали русскую интеллигенцию "революционным орденом", "генеральным штабом революции", "синонимом революционного самопожертвования"24. Соответственно, "интеллигентство" воспринималось подчас как синоним "партийности", "кружковщины, "фракционности"25. Требования "политической корректности" формулировались весьма жестко — неудивительно, что "интеллигенцию" часто сравнивали со средневековым монашеским орденом26.

Трактовка "интеллигенции" как общественно-политического понятия не была единственной, однако довольно распространенной, и это влияло на восприятие термина. Не все интеллигенты активно участвовали в общественной жизни, однако именно такое поведение признается наиболее адекватным идентификации — "пассивные" интеллигенты ощущали подчас свою второсортность, активисты именовались "передовой частью интеллигенции", "передовой интеллигенцией"27.

Различные интеллигентские идентификации складывались в условиях антиинтеллигентских кампаний. Ниже мы охарактеризуем некоторые из них, при этом нас интересуют те значения, которые придавались термину "интеллигенция".

Многие консервативно настроенные интеллектуалы с презрением относились к термину "интеллигент" и никогда не применяли его для самоидентификации28. С. Е. Трубецкой, сын известного философа, вспоминал: "... быть «культурным человеком» было хорошо, но слово «интеллигент» было столь же мало похвально, как и «чиновник»... Все это вошло в подсознание еще раньше, чем в сознание". Но, похоже, определение своего отношения к "интеллигенции" было важным, хотя и представляло для автора немалую трудность: "Я знал многих очень симпатичных интеллигентов, но внутренне интеллигенция всегда оставалась мне ... чуждой (как, очевидно, и я — ей!)"29. Отчуждение от "интеллигенции" становилось темой размышления какой-то части российских интеллектуалов.

Термин постоянно использовался охранительной публицистикой. Уже в 1878 г., т.е. еще до появления важных "интеллигентских" текстов, М.Н. Катков писал: "Наша интеллигенция выбивается из сил, желая показать себя как можно менее русскою, полагая, что в этом-то и состоит европеизм. Но европейская интеллигенция так не мыслит. ... Наше варварство в нашей иностранной интеллигенции. Истинное варварство ходит у нас не в сером армяке, а больше во фраке и даже в белых перчатках". Антинациональной, оторванной от устоев и традиций русской жизни "квазиевропейской" интеллигенции противопоставлялись духовность, почвенность и вера "народа", единого со своим царем30. Катков, как видим, использует уже оппозиции "интеллигенция — народ", "интеллигенция — власть", которые затем были необычайно важны для идентификации и самоидентификации интеллигенции.

В конце 1870-х годов и некоторые корреспонденты К. П. Победоносцева используют для характеристики оппонентов режима не только привычное и, по-видимому, более распространенное слово "нигилист", но и критикуют подчас "башибузучную" интеллигенцию31. Сам Победоносцев также критически отзывался о "либеральной интеллигенции", с презрением писал о "жидких слоях интеллигенции"32. Ему приписывали следующее высказывание: "Интеллигенция — часть русского общества, восторженно воспринимающая всякую идею, всякий факт, даже слух, направленный к дискредитации государственной власти; ко всему же остальному в жизни страны она равнодушна»33. Интеллигенция и здесь описывается как антигосударственная и антинародная сила.

Показательна и позиция А. Д. Пазухина: он пылко обличал "жалкие увлечения" "беспочвенной", "отчужденной от народа", "относящейся враждебно к историческому государственному строю" интеллигенции, питающейся лишь "книжными доктринами"34 В. П. Мещерский считал "интеллигенцию" основным ненавистником дворянства, а значит, и русского государства. Его журнал обличал антидворянский "союз русского интеллигента, еврея и поляка"35. В данном случае интересно сочетание социофобии и ксенофобии. И в дальнейшем интеллигентофобия не раз оказывалась связанной с ксенофобией, прежде всего с антисемитизмом. М. О. Меньшиков критиковал "интеллигенцию", противопоставляя ее "органическому" и "религиозному" народу (хотя подчас он использовал термин и как нейтральный, подразумевая людей, живущих "интеллигентно", — чиновников, офицеров)36.

Антиинтеллигентские настроения стали важным элементом сознания правительственных кругов, занимая важное место в коллективном портрете образов врагов режима. В крайней форме это проявилось в черносотенной публицистике: "... у нас в России на самом видном месте выросла такая огромная куча навозу под названием "интеллигенция", и на этой куче пышно распустился цветок революции..."37. Соответствующая проповедь интеллигентофобии идеологически готовила почву для антиинтеллигентских погромов эпохи Первой российской революции38.

Однако и некоторые представители охранительного направления также иногда использовали многозначный термин для самоидентификации. Б. В. Никольский, юрист правых воззрений, заявил императору в апреле 1905 года: "... ведь и я имею несчастье принадлежать к этому незавидному сословию. ... Да, несимпатичное слово. Никогда не пишу его без кавычек. Только тем как дворянин и, утешаюсь"39.

Изобретались и новые "дочерние", респектабельные с точки зрения консерваторов идентификации. В 1884 г. Катков возлагал надежды на появление "новой" интеллигенции»40. К.П. Победоносцев, похоже, подчас примерял на себя идентификацию "государственной интеллигенции"41. .Даже Союз русских людей в 1906 г. призывал к образованию "истинно-русской интеллигенции", т.е. "людей просвещенных, сознательно проникнутых теми чувствами, чаяниями и стремлениями, которые свято бережет в тайниках души своей православный народ русский и которые делают порою из безграмотного крестьянина-простеца богатыря-подвижника"42. Консервативные проекты создания "своей" интеллигенции предлагали преодолеть оппозиции "интеллигенция — власть", "интеллигенция — народ", которые подчас те же самые авторы использовали для определения интеллигенции.

Однако интеллигенцию атаковали .и представители иного политического спектра, при этом аргументация "ретроградного лагеря" подчас повторялась. Так, некоторые народники-"почвенники" утверждали вслед за И. И. Каблиц-Юзовым, что интеллигенция должна не учить народ, а сама .учиться у него. Здоровым чувствам и коллективизму "народа" при этом противопоставлялись рассудочность и индивидуализм "интеллигенции". "Эгоистическое большинство" интеллигенции, проникнутой духом "буржуазности" и "интеллигентского бюрократизма", Каблиц противопоставлял "лучшей части интеллигенции" — "альтруистическому меньшинству" (под которым, разумеется, понимались единомышленники автора). Он обвинял "интеллигенцию" в стремлении осуществлять политическое господство над "народом'"
  1   2   3

Похожие:

Б. И. Колоницкий идентификации российской интеллигенции и интеллигентофобия (конец XIX — начало XX века) icon«Развитие Российской Государственной статистики» по курсу правовой статистике
Возникновение и организационно-структурное оформление статистической деятельности в России (конец XVIII века 20-е годы XIX века)ды...
Б. И. Колоницкий идентификации российской интеллигенции и интеллигентофобия (конец XIX — начало XX века) iconКонец XIX и начало XX века переломный для литовской культуры момент

Б. И. Колоницкий идентификации российской интеллигенции и интеллигентофобия (конец XIX — начало XX века) iconБ. В. Туаева Из истории народного здравоохранения на Северном Кавказе (вторая половина XIX начало XX веков)
Ко второй половине XIX века определяющим фактором для всего Северного Кавказа, объединенным в рамках российского государства, стало...
Б. И. Колоницкий идентификации российской интеллигенции и интеллигентофобия (конец XIX — начало XX века) iconРоссийская государственная статистика. Личност
Возникновение и организационно-структурное оформление статистической деятельности в России (конец XVIII века 20-е годы XIX века)ды...
Б. И. Колоницкий идентификации российской интеллигенции и интеллигентофобия (конец XIX — начало XX века) iconЛитература 254 раздел краткая история языкознания предмет изучения в истории языкознания
Охватывает конец XVIII века и начало XIX века, характеризуется возникновением сравнительно-исторического языкознания и философии...
Б. И. Колоницкий идентификации российской интеллигенции и интеллигентофобия (конец XIX — начало XX века) icon«Серебряный век» русской поэзии (конец XIX – начало XX века)
Другие поэтические течения. Сатиристическая и крестьянская поэзия, конструктивизм, поэты не входившие в общепризнанные школы 26
Б. И. Колоницкий идентификации российской интеллигенции и интеллигентофобия (конец XIX — начало XX века) iconМосковские департаменты правительствующего сената в системе государственного управления российской империи в первой четверти XIX века
Работа выполнена в центре «История России XIX века» Учреждения Российской академии наук Института российской истории ран
Б. И. Колоницкий идентификации российской интеллигенции и интеллигентофобия (конец XIX — начало XX века) iconМарксистская концепция в трудах М. Н. Покровского с конца XIX по конец ХХ века в России сменилось несколько «идеологических эпох»
С конца XIX по конец ХХ века в России сменилось несколько «идеологических эпох», и каждая из них была представлена яркой личностью...
Б. И. Колоницкий идентификации российской интеллигенции и интеллигентофобия (конец XIX — начало XX века) iconЛекция Конец xviii-го века: Менталитет «конца века»
Менталитет «конца века»; масонские сообщества; зарождение класса профессиональных мыслителей и профессиональных литераторов; формирование...
Б. И. Колоницкий идентификации российской интеллигенции и интеллигентофобия (конец XIX — начало XX века) iconДинамика норм и ценностей брачно-семейных отношений в России (конец XIX начало XXI века): социологический анализ фольклора
Диссертация выполнена на кафедре социологии семьи и демографии социологического факультета Московского государственного университета...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org