Расшифровка передачи «Наше время»



Скачать 118.63 Kb.
Дата27.06.2013
Размер118.63 Kb.
ТипРасшифровка


О работе АРОБО «Рассвет» в Архангельске по кейс-менеджменту.
Текстовая расшифровка передачи «Наше время» (сентябрь 2010 г.; живой эфир) радиостанции «Поморье» (ГТРК «Поморье»). Тема – бездомные и работа проводимая с ними на подворье Архангельского Артемиево-Веркольского монастыря, где АРОБО «Рассвет» осуществляет проект по кейс-менеджменту.

(музыкальная отбивка)

КОРР: (студия) Поговорим сегодня о проблеме, которая в современном обществе решения не имеет. Но с ней справляются отдельные граждане. Речь пойдет о тех, кто потерял в этой жизни всё: дом, близких людей, здоровье. Они, опустившиеся и плохо одетые, скитаются по подвалам, уже не надеясь вписаться в реальную жизнь.

Можно ли это явление не замечать? Наверное, можно, ведь они — невидимые люди, что с ними считаться! Но наше невнимание и естественная брезгливость ведут в тупик. Известно, что от отчаяния люди готовы на всё. А это может привести к беде.

К счастью, даже у самых обездоленных есть шанс притулиться к теплому очагу. Хотя этот очаг еще надо поискать.

(музыкальная отбивка)

Пришла пора восстанавливать и расширять сеть социальных заведений: от домов для старых и немощных до лечебно-трудовых. Понятно, что расслабленность последних лет многих подталкивает к иждивенчеству. Вы меня обогрейте-накормите, а работать я не могу – разучился. Почти все, кто живет на улице, воспринимают социальную помощь именно так.

Но поскольку казённые ворота в приюты и дома-интернаты открываются не для всех, бездомные прибегают к другому беспроигрышному варианту. Они приходят в церковь – как в последнюю инстанцию. Тут их и накормят, и подскажут, как жить дальше.

Вот так на подворье Артемие-Веркольского монастыря прибились и постоянно проживают люди, у которых нет дома, работы и даже документов. Настоятель храма Александра Невского отец Феодосий считает это явление естественным.

(запись)

о.ФЕОДОСИЙ: Они сами приходят, это же известны места, куда можно придти, прибиться , все всё знают, кому надо знать., мы никого не зовем. Даже, наоборот, выбираем еще, кто здесь жить может. А так мы благотворительностью такой не занимаемся, откуда у нас чего есть, мы не можем этим заниматься даже.

Конечно, это при церкви, при храме, и сюда не придут подряд все. Мы смотрим, если человек может жить, не пакостить и не вредить, и полезным в какой-то мере быть, тогда он, может, остается, если он хочет. Сами сюда приходят люди и просятся, потому что им некуда идти, они не хотят умирать на улице, в подъезде. Но при храме далеко не каждый человек может находиться.

КОРР: Скажите, отец Феодосий, а чего здесь больше – жалости к этим людям, которые пропадают, или необходимость в том, что они и работники неплохие – помогут вам что-то сделать?

о.ФЕОДОСИЙ: Не знаю, что это. Просто так жизнь распорядилась и все.
Какая там особая жалость? Ну, наверное, это просто так устроено, что при церкви у нас есть возможность, не было бы у нас ничего, куда бы мы кого пригласили. При каждом храме кто-то живет, в России это везде так. Настоятель смотрит, кого оставить, кого не оставить, кого совсем близко подпускать нельзя.

КОРР: Хорошо, а если вот выбор есть: плотник один, а другой просто ничего не умеет и в руках ничего не держится. Вы кого выберете?

о.ФЕОДОСИЙ: Мы смотрим на человека, на конкретную ситуацию. Мы смотрим так: Бог его привел сюда или нет. Вот я вижу, кого Господь сюда привел, я вижу человека, что этот останется, а этот не останется, ему здесь нечего делать.

КОРР: То есть вы людей выбираете, а не работников, да?

о.ФЕОДОСИЙ: Вернее, сам Господь приводит этих людей. Когда их много здесь, то к нам никто не идет. Когда их становится мало, то они снова приходят. Я 10 лет здесь уже, и этот процесс постоянно такой: как только освободилось, кто-то уехал, значит, кто-то опять придет. Как только их около 15-ти человек, мы больше стараемся не брать, 16, максимум 17, то никто особо и не стучится.

КОРР: А какая-то известность о вашем подворье среди людей ... не идет?

о.ФЕОДОСИЙ: Да, известность, конечно, есть. Нас и обманывать пытаются, кто украсть чего, еще чего-то, денег намутить, может быть, каких-то. Но так, в основном-то, люди идут, что действительно им... Каждый случай – особенный. Тарелку супа дадим, денег на дорогу дадим, а так-то социальный приют заниматься должен.

Специалисты, которые что-то умеют делать, такие редко бывают. Такие люди обычно пьющие – специалисты, которые что-то могут делать, их приходится выгонять быстро, с ними очень трудно. Обычно человек трудовые навыки утратил уже: песок может возить, землю копать, камни носить. А так на специальные работы мы нанимаем, конечно. У нас получается центр реабилитации своего рода.

КОРР: (студия) В России около семисот храмов, и большинство из них дают приют людям, которых отвергло общество. А если уж бедолаги не ухватятся за этот последний шанс, то дорога у них одна – на улицу.

Скиталец Володя, которому перевалило за шестой десяток, свой шанс, кажется, не упустил. История его жизни напоминает калейдоскоп: он объездил всю страну, меняя место работы. А в поисках больших заработков неожиданно угодил в рабство. Это было настоящее рабство в калмыцких степях.

Издерганного, больного, судьба привела его в Архангельск – на подворье Веркольского монастыря, к отцу Феодосию. Свою историю он рассказывает с обидой, перекладывая вину на окружающих.

(запись)

ВОЛОДЯ: Я родился-то на Украине в 46 году, после войны. Отца в Монголию откомандировали. В 50-ом году приехали на станцию Лена в Иркутской области, откуда БАМ-то начался.

Мне еще 18-ти не было, я устроился в депо локомотивное, как раз 10 классов на Лене закончил. Я на слесаря учился по ремонту промышленного оборудования – станочник. Потом по комсомольской путевке в Ташкент попал на восстановление после землетрясения. Три года там пробыл. Потом в Мирный попал.

КОРР: Ничего себе, как вас бросала судьба. Мирный-то Архангельской области?

ВОЛОДЯ: Нет, в Якутии, где алмазы. В то время зарплата-то была же небольшая, и молодежь как-то старалась-то не держаться в одном месте, искали, где лучше.

КОРР: Володя, а как судьба потом у вас повернулась так, что вы выпали из этого общественного ряда? С работы, из дома...

ВОЛОДЯ: В 96 году, когда с супругой мы разошлись. Я с тремя детьми, у нее было, на ней женился, зарегистрировались, как положено, дети выросли, я стал не нужен. Потому что неродной отец есть неродной. А с 90-х годов, вы сами помните, что в России был самый распад.

КОРР: То есть было объявление в газете, что можно устроиться куда-то?

ВОЛОДЯ: Город Астрахань, в совхоз – трактористы, шоферы, комбайнеры и рабочие всех специальностей. Семейным предоставляется благоустроенная квартира, одиноким – общежитие благоустроенное. А это оказалась контора по продаже людей в рабство в Калмыкию.

КОРР: Вот так? Вы уехали в Калмыкию.

ВОЛОДЯ: Я не уехал, меня уже с заломленными руками туда привезли из Астрахани с этой конторы.

КОРР: А что было в Калмыкии?

ВОЛОДЯ: Баранов пас две с половиной тысячи.

КОРР: Как это происходило? Чем эта работа трудна, опасна, тяжела?

ВОЛОДЯ: Летом там пасти еще более-менее, зимой волки, тут уже плюешь на баранов, потому что волк тебя может сожрать. А волки порезали баранов – тебя за это хозяин бьет.

КОРР: А как вам удалось сбежать оттуда, или как вы вырвались оттуда?

ВОЛОДЯ: У них какой-то родственник освободился, сидел в Тулуне в Иркутской области в тюрьме, у них пьянка началась, убрали от кошары собак, кандалы были сняты и дверь не закрыли, и я сумел убежать. Так бы я не убежал бы, меня уже в живых не было бы.

КОРР: А когда вы убежали из заточения, то как вы оказались в Архангельске? Что привело-то вас сюда?

ВОЛОДЯ: Я добрался до Иркутска, там получил паспорт. Пенсию добиться там не мог. Я там находился в реабилитационном центре.

КОРР: Ну а что вас привело сюда-то в Архангельск? Это же так далеко от Сибири.

ВОЛОДЯ: Мне сказали, что здесь где-то дом милосердия есть, и я поехал. Мне какая разница: там подыхать, как говорится, под забором, или здесь, – я и поехал.

КОРР: Вы приехали и что, вы нашли этот дом милосердия?

ВОЛОДЯ: Меня просто обманули. Мне дали адрес, к отцу Феодосию я пришел, мне здесь пенсию помог сделать отец Феодосий, и я здесь живу.

КОРР: И работаете еще, что-то помогаете как-то?

ВОЛОДЯ: Да, помогаю.

КОРР: Обиды вот эти уходят или нет, или они так и живут у вас? То, что вы при храме, смягчает душу?

ВОЛОДЯ: Мне это смягчает. Но рабство в Калмыкии я не забуду. Так же как солдат не забывает Чечню и Афган. Никто такое не забудет. Рабство – это хуже войны.

КОРР: (студия) Володина история даже на подворье всех удивляет и вызывает сочувствие. Обрести дом и выправить все документы пожилому человеку помогали все: и священнослужители, и социальные работники. Очень скоро Володя переедет в дом престарелых.

А вот Сергей как раз подворье считает своим домом и даже думать боится о том, чтобы его покинуть. Именно здесь он обрел душевное спокойствие и пересмотрел свою жизнь.

(запись)

КОРР: Как получилось, что вы оказались без дома?

СЕРГЕЙ: Ну, по глупости своей, конечно. Жил с женщиной, начали торговать спиртом, деньги нужны были, сам был верующий, а из-за этого потерял все – нарушение заповедей божьих.

КОРР: Это вы так сейчас уже думаете, да? Говорите, что нарушил, потерял. А тогда-то, наверное, не было таких мыслей, когда потеряли-то?

СЕРГЕЙ: Ну нет, по всякому бывало. Работал сварщиком. Но денег не хватало. Здесь в Архангельске работал в военкомате.

КОРР: А потом как вы на улице оказались?

СЕРГЕЙ: Торговля. Подставили друзья-товарищи.

КОРР: Которая, как считалось, что принесет большие деньги. А никаких больших-то нет. Совесть на первом месте человеческая, а если немножко она притупляется, то притупляется у человека все сознание, в результате...

КОРР: То есть покупали спирт, разводили его и продавали?

СЕРГЕЙ: Нет, просто продавали.

КОРР: Перепродавали. Покупали за дешево, продавали за дорого, и это навар был, да?

СЕРГЕЙ: А потом подстава произошла. Пришлось разбираться, там чуть не убили человека, который поставлял этот спирт. Поставщик оказался хитрее.

КОРР: Вот таким образом вы оказались на улице, да? Потеряв все – и женщину, и бизнес свой, и себя, можно сказать?

СЕРГЕЙ: Ну это не бизнес, это – спекуляция обычная.

КОРР: А вот сюда-то в храм что вас привело?

СЕРГЕЙ: Потеря всего, а в основном – вера.

КОРР: А сколько вы уже живете здесь?

СЕРГЕЙ: 6 лет.

КОРР: А чем занимаетесь вы здесь?

СЕРГЕЙ: Здесь любой человек нужный, который приходит. Нельзя людей отвергать. Любого, кто приходит, его Господь ведет. Он этого не осознает сначала.

КОРР: Как вы сейчас оцениваете свою жизнь: она получилась у вас, была удачной?

СЕРГЕЙ: Неудачников нет в этой жизни, есть люди, которые терпят какие-то скорби. Все надо принимать, как есть. И не надо копаться в себе.

КОРР: Вы сегодня не жалеете ни о чем, что получилось у вас?

СЕРГЕЙ: Да надо благодарить просто каждый день, слава Богу, что все так вышло.

КОРР: (студия) И Володе, и Сергею, и еще многим постояльцам подворья Веркольского монастыря пришла на помощь общественная организация «Рассвет». Одному отцу Феодосию не удалось бы охватить все бюрократические инстанции и оформить хотя бы регистрацию. Ему помогает Вера Костылева, социальный работник.

Вера – необыкновенная личность. Она – волонтер по призванию. Когда ее опыт потребовался в исправительной колонии, она пошла работать дворником, чтобы обеспечить семью. А в колонии помогала бесплатно. Говорят, в отдельные месяцы Вера убирала по пять участков, чтобы денег хватило на воспитание двух сыновей.

Сейчас она помогает несчастным бездомным с оформлением документов. Ходит с ними по кабинетам, разговаривает с чиновниками. Убеждает, что перед ними люди, которые нуждаются в сочувствии и помощи.

Эта рутинная работа требует предельной выдержки и христианского смирения. И еще чего-то высокого, о чем мы не любим вспоминать в нашей мирской сытости.

(запись)

КОСТЫЛЕВА: Бог же нас создал по образу и подобию своему, то есть человек как бы он топчет вот этот образ Бога, и душа как-то не приемлет это, и поэтому нужно создать человеку условия, во-первых, понять, почему он стал бомжем, ведь по разным причинам люди... Конечно, некоторые люди, бывает, сначала они ведут асоциальный образ жизни, потом свои квартиры продают и становятся бомжами. А есть люди, которые, наоборот, сначала какие-то у них жизненные случились неприятности, ситуации: поехал на работу, обокрали, документы потерял, некуда деваться — все, стал бездомным, стал бомжем. Потом улица, конечно, человека немножко разрушает, у человека уже потребности остаются только выжить. И поэтому у него уже там никаких запросов других и нет.

КОРР: Ну, а если человек доволен своей жизнью, вот таким образом в жизни бывает?

КОСТЫЛЕВА: Бывает, что люди, в том числе и довольны.

КОРР: Им наплевать на то, какой образ они в себе несут и что вы хотите восстановить в нем.

КОСТЫЛЕВА: Сюда, как правило, отец Феодосий не берет с улицы всех вшивых бомжей, пьющих, сюда приходят люди, которые могут работать, еще не совсем опустившиеся личности. И поэтому здесь им дается возможность прожить некоторый период жизни, чтобы пережить момент социально неблагополучный в их жизни, чтобы потом продолжать дальше жить.

КОРР: Как чистилище прямо, да?

КОСТЫЛЕВА: Да. И много таких положительных случаев, когда люди приезжали, например, из другого региона работать сюда. На работу не устроились, никуда не попали, остались бездомными. Пришли сюда, пожили, потому что здесь основа основ – труд. Принимаются они как трудники, не просто здесь ночлежка или столовая, они обязаны трудиться. И поэтому раз в таких жестких условиях они обязаны трудиться, и смотрят, что да, люди работают. Тем более мы – прихожане, мы же здесь во славу Божию работаем бесплатно, смотрят, что женщины приходят, работают, – может, совесть у них там какая-то просыпается. Очень много положительных случаев было, что люди приходили с улицы, ничего в жизни уже и не хотели, и не верили, что они могут себе жизнь поменять, а потом через некоторое время – через полгода, через год поживут в себя придут, и потом устраиваются на работу, ищут жилье.

КОРР: (студия) Так Вера видит своих подопечных, так она надеется на счастливый исход для своих подопечных. В этом ее позиции совпадают с проектом общественной организации «Рассвет».

(запись)

КОСТЫЛЕВА: Называется «Преодоление социальной исключенности в Архангельской области».

КОРР: Так называется проект, по которому вы работаете. Что он предполагает? Всех таких людей бездомных надо исправить, дать им квартиры...

КОСТЫЛЕВА: Самая большая трудность для бездомного в нашем регионе да и вообще везде – это трудоустройство. Они не могут устроиться на работу, потому что нет регистрации, например, архангельской регистрации. И цель – в Петербурге это уже есть – в ночлежке они сделали альтернативную регистрацию. То есть при ночлежке им выдается определенного образца бумага, которая дает право человеку восстановить пенсию, какие-то документы, получить медицинскую помощь минимальную, и самое главное – устроиться на работу. А потом уже человек может дальше.

КОРР: А у нас-то это тоже уже возможно или нет?

КОСТЫЛЕВА: Этот проект состоит из двух частей. Первая – это мониторинг, то есть мы должны их элементарно пересчитать и вычленить все потребности, какие есть: кому нужна регистрация, кто не может трудоустроиться, кто-то там уже ведет асоциальный образ жизни. То есть конкретно их всех пересчитать, определить, какие у них потребности.

КОРР: И что потом, куда их? Ну, пересчитали...

КОСТЫЛЕВА: А вторая часть проекта – это уже непосредственно кейс-менеджмент – это сопровождение бездомного. Сопровождая за эти полгода тех людей, с которыми мы работаем, мы сталкиваемся соответственно со всеми городскими административными структурами. Мы идем в департамент, мы идем в медицинские учреждения с просьбой помочь людям.

КОРР: И вам отказывают, предположим.

КОСТЫЛЕВА: Да, кто отказывает, кто не отказывает, это все мы фиксируем, это и называется кейс-менеджмент. А потом соответственно через полгода, когда первая часть проекта закончится, мы подведем итоги.

КОРР: И что потом будет? Они что, будут получать регистрацию вот здесь у отца Феодосия?

КОСТЫЛЕВА: Нет, не у отца Феодосия, а где-то в городе, может быть, что-то будет, может, на Попова,40 [ГУ «Социальный приют для лиц без определенного места жительства и занятий».] сделают именно эту альтернативную регистрацию.

Мониторинг и кейс-менеджмент – это такой первый шаг для того, чтобы такую базу сделать для дальнейшей работы с бездомными. Потому что не все бездомные ведут асоциальный образ жизни.

КОРР: (студия) В Москве и Питере проблемой бездомных занимается социальный фонд «Институт экономики города». Ведущий эксперт по социальной политике Елена Коваленко признается, что эта проблема будет иметь решение только по доброй воле аппарата чиновников. Поэтому задача – изменить их мышление, привычные подходы и весь строй социальных связей.

Один пример для размышления. В центре Архангельска «Скорая помощь» отказалась везти в больницу грязного бомжа, который загибался на улице. Что делать? Знающие люди дали невероятный совет: постучитесь в тепловой коллектор – а это обычный люк на обычной улице – спросите, может возьмут.

Тогда бедолагу вместо больницы взяли именно под землю: в антисанитарные, нечеловеческие условия. А потом выяснилось, что такие пристанища для бродяг есть во всех районах города.

Вот это по-настоящему страшно. И это означает, что мы уже опоздали с гуманизмом, который еще надо воспитывать. Нельзя без конца упрощать проблему и даже отмахиваться от нее. Пора по примеру питерских социальных служб открывать ночлежки и совершенствовать схему регистрации.

(музыкальная отбивка)

Вы слушали программу «НАШЕ ВРЕМЯ».

Автор и ведущая Людмила Мухортова.

Звукорежиссеры – Маргарита Семенова и Олег Каторин.


Похожие:

Расшифровка передачи «Наше время» iconНаше время пришло
Наше время пришло”, такими словами встретил Есенин на Невском своего приятеля Рюрика Ивнева – будущего соратника по имажинизму
Расшифровка передачи «Наше время» iconКаротажные кабели
В то же время линией передачи данных гис остается традиционный каротажный кабель со скоростью передачи информации (бит/с) не выше...
Расшифровка передачи «Наше время» iconМатематическая модель каротажного бронированного кабеля
Это требует передачи данных в наземные измерительно-вычислительные устройства, как правило, в цифровой форме и с высокой скоростью....
Расшифровка передачи «Наше время» iconЗадачи {}ктеме }«Измерение }информации. Содержательный и алфавитный подход»
Скорость передачи данных через соединение равна 12800бит/с. Через данное соединение передают файл }}размером625 Кбайт. Определите...
Расшифровка передачи «Наше время» iconРасшифровка, однако проста
На аббревиатуру «пнв» реагируют не все: это ведь не ссср, не СНГ и даже не вднх. Расшифровка, однако проста: «Песни нашего века»...
Расшифровка передачи «Наше время» iconУправление образования администрации заводского района научно-практическая конференция
Наше время время перемен. Сейчас миру нужны люди, способные принимать нестандартные решения, умеющие творчески мыслить
Расшифровка передачи «Наше время» iconСети передачи данных Сеть передачи данных
Сеть передачи данных — совокупность оконечных устройств (терминалов) связи, объединённых каналами передачи данных и коммутирующими...
Расшифровка передачи «Наше время» iconНесомненно, неоспоримо, обязательно, и особенно в наше время, субботники нужны! Субботник
Субботник — добровольное и бесплатное коллективное выполнение в сверхурочное время общественно-полезного трудового задания
Расшифровка передачи «Наше время» iconИнструкция руководителя организации n подпись Расшифровка подписи
Во время отсутствия архитектора его обязанности выполняет в установленном порядке назначаемый заместитель, несущий полную ответственность...
Расшифровка передачи «Наше время» iconВладислав Крапивин Мальчик со шпагой
Они свято следуют своему кодексу чести в жизни — реальной, но в то же время граничащей со сказкой. О судьбе героев в наше время рассказывает...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org