Алгебра родства



страница14/81
Дата27.07.2013
Размер9.23 Mb.
ТипДокументы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   81

6.3. Биологическое и социальное в феномене родства.
Родство как система и текст


6.3.0. Вопрос о соотношении биологического и социального является ключевым для этносоциологических и социобиологических интерпретаций феномена родства (см.: [1351; 1065; 1080; 1995; 1147]), и в них можно выде­лить два гносеологических полюса, к которым в той или иной мере прибли­жал­ся каждый исследователь, каждая исследовательская школа. Позити­вистский полюс, доминировавший в антропологии до конца 1960-х гг., по­­рождает представление о том, что в основе родства лежит общая для всего человечества объективная биологическая реальность, проявляющаяся че­рез рож­дение и брак индивида, отражающая инстинкт к продолжению ро­­да и опи­сываемая через универсальную генеалогическую матрицу. Все мно­го­об­разие социальных отношений и идей относительно родства кажется по­зитивисту вторичным, ошибочным и иллюзорным всякий раз, когда они идут вразрез с «фактами». Знание же этих фактов приходит только с до­сти­же­нием обществом достаточно высокого уровня развития. По категорическому замечанию Г.Шеффлера и Ф.Лаунсбери,

«Генеалогические связи, или собственно родство, фундаментальным образом отличаются от социальных связей по родству и первичны по отношению к ним как логически, так и исторически» [1987, c. 38].

В более мягкой форме, позитивистская установка относительно примата материи над сознанием в феномене родства выражается в представлении о несводимости социальных отношений по родству к его «объективному», биологическому измерению. Широкое хождение [689, с. 83], на­пример, получило мнение Г.Доул об однородности биологических связей по родству во всех человеческих группах:

«Главные факторы, влияющие на родство, можно разделить на две категории: биосоциальные, которые включают в себя психологические факторы, а также рождение и кровную близость; и 2) культурные факторы. Коль скоро биологические составляющие биосоциальных факторов родства одинаковы во всех человеческих обществах, они не объясняют почему один тип номенклатуры отличается от другого. Они объясняют только наличие феномена родства во всех сообществах особей, которые способны на символическое поведение» [1245, c. 4].

Противоположный ему герменевтический полюс характеризуется убежденностью в произвольность и культурную обусловленность всех представлений о родстве, в том числе и самого позитивистского. Фактически вытеснив старую метафизику родства новой метафизикой куль­ту­ры, антропологическая герменевтика истолковывает «термины родства» как часть системы культурных символов, манипулирующую сознанием но­сителей культуры и в опосредованной форме передающую конфликтное содержание классовых, расовых, этнических, гендерных и др. отноше­ний. В этой связи, живой отклик в герменевтической теории родства по­лучило развитие «новых репродуктивных технологий» (см., на­при­мер: [2073; 1928; 1774; 1876; 1110; 2076]).
Возможность существования нес­коль­ких би­о­логических отцов и матерей, рождения ребенка после смер­ти от­ца и т.п. привлекается как объективный пример зависимости би­о­ло­гического родства от культурного производства. Другой ил­люст­ра­ци­ей не­­би­о­ло­ги­чес­кой обусловленности «cистем родства и свойства» служат для гермене­в­тической теории однополые брачные альянсы, приобрета­ю­щие в аме­риканской культуре все возрастающее значение (см., например: [2184]).

Социобиологическая концепция генеалогического родства как являющегося прямым продолжением биогенетического родства и составляющего тем самым «объективную реальность» родственных отношений признается сторонниками герменевтической школы научной «фикцией» (т.е. сделанности, а не априорной заданности), не имеющей никакой значимости вне культурного контекста своего создания. Разные культуры по-разному определяют реальность родства («биологические или половые связи существуют только в том случае, если их существование допускается культурой» [2207, c. 12]), и задача антропологии состоит в том, чтобы истолковать эти локальные представления о родстве в контексте всей локальной культуры, а не установить степень их соответствия генеалогическому эталону. В прямом контрасте с позицией Г.Доул Д.Шнайдер писал, что

«представление о чистом, естественном состоянии биологических связей как некой независимой реальности, которое едино для всего человечества есть полный нонсенс…. Понимание родства как искаженного отражения биологических фактов смехотворно и должно быть отвергнуто. Оно наивно хотя бы потому, что само существование сети биологических отношений не значит ровным счетом ничего для тех, кто ими связан» [1997, с. 97-99].

Однако, даже в этом категорическом заявлении Д.Шнайдера звучит допущение, что биологические связи по родству имеют место, но при этом они каким-то загадочным образом не имеют знакового статуса для носителя культуры. В целом, герменевтическая антропология оставляет двусмысленным свое отношение к биологии. С одной стороны, К.Гëрц раз­граничивает элементы биологического поведения от элементов символического поведения, когда противопоставляет моргание как психофизический рефлекс и подмигивание как осознанную передачу информации собеседнику [1349, c. 5-10]. C другой стороны, он делает утверждения, одно из которых вынесено в качестве эпиграфа к заключению этой книги, подчеркивающие неотделимость культуры от биологии на любом уровне рассмотрения человека. Несмотря на формальные разногласия, позитивистская и герменевтическая способы постановки вопроса о «природе культуры» род­ства сходятся в признании двуприродности человеческого поведения, вос­ходящей к позднесредневековому определению человека как «разумного животного», и проблема скорее сводится к тому, по какой границе должны проходить «сферы влияния» исследовательских «кланов».

Что же все-таки подразумевается антропологами под «биологическим родством», значимо оно или нет для носителей культуры? Ответ, как явствует из вышеприведенных цитат, сводится к существованию сети неких отношений, восходящих к событиям рождения и брака. Если попытаться уточнить характер этих универсальных отношений, то можно, наверное, услышать что-то вроде следующего: у человека есть один отец и одна мать, у которых тоже есть один отец и одна мать; от одного отца и одной ма­тери может родиться несколько сестер и братьев; братья и сестры роди­те­­лей находятся в боковом родстве с человеком, т.е. они ему менее близ­ки, чем родители и сиблинги и т.д. Однако допустим, что в другом языке отец и сын называются одним словом, мать и сын – другим, отец и дочь – тре­­тьим, мать и дочь – четвертым, дед и внук – пятым, старший брат для млад­­шей сестры – шестым, старшая сестра для младшего брата – седьмым и т.д. Можно ли, при помощи таких слов, передать то же сооб­ще­ние? Очевидно, нет. Противоречит ли такая классификация специфике био­логических отношений? Тоже нет. Является ли биологичным упот­реб­ле­ние общего термина «дядя» для брата отца и брата матери? Обычно подразумевается, что коль скоро отец при этом именуется особым термином, то эта терминология более отвечает фактам биологии, нежели та, в которой он отождествляется с братом отца. Следуя этой логике, еще более биологичным будет обозначать всех лиц +1 поколения разными терминами, а не приравнивать брата отца к брату матери. Однако, в этом случае, придется признать, что названия животных, например, «коза», «лев», «слон» и т.п. каким-то образом лучше отражают «биологическую мат­­рицу» видов, чем слово «млекопитающее». Напрашивается вывод, что пред­ставление в сознании существа «биологического родства» всегда свя­за­но с употреблением терминов, семантика которых зависит от конкретно­го языка и нет такого языка, который бы описывал биологическую реальность родства более точно, чем другие. Значит ли это, как для К.Леви-Стросса, что система иденонимов «произвольна» и не связана с реальным течением событий? Как раз наоборот, ведь иденонимы всегда употребляются в отношении реальных людей «во плоти и крови». Мы сталкиваемся с парадоксом, при котором позитивистское понимание феномена родства столь же чуждо биологии, сколь чуждо герменевтическое его понимание символизму. Разберемся, что же, строго говоря, является биологическим в феномене родства и с какой точки зрения антропология родства может обрести корни в биологии родства.

6.3.1. Генетические композиции как каждой особи, так и каждой популяции уникальны, равно как уникальными являются и результаты наследственной изменчивости в каждом новом организме. Генотип особи составляет набор молекул ДНК, сформировавшийся в результате редупликации, рекомбинации, модификации и селекции родительских генов. C биологической точки зрения, родство – это процесс, включающий в себя генную наследственность, генную изменчивость и генный отбор, и соответственно, фенотип представляет собой эмпирически данный уникальный набор биохимических, физических и поведенческих признаков, лишь частично определяемый индивидуальным генотипом (cм.: [539; 1019]).

Генофакт – это биогенетическая связь между двумя субъектами. Исходя из того, что генетически вид Homo sapiens представляет собой единый линидж, все люди связаны между собой какими-то генофактами. Фенофакт – это фенетическая идея, сфера влияния и объем фенотипа, т.е. воспроизводящееся во времени присутствие фенотипа «перед лицом» субъекта. (Под фенофактом мы подразумеваем в принципе то же, что М.Мерло-Понти обозначает как «феноменальное тело», а Э.Гофман вслед за Г.Зиммелем и Э.Дюркгеймом – как «идеальная сфера» /ideal sphere/, окружающая каждого человека и делающая его священным /sacred thing/). Как нельзя кстати здесь замечание М.Мерло-Понти о том, что тело

«выделяет из себя “смысл”, который ниоткуда к нему не приходит [кроме как из генной структуры. – Г.Д.]…, проецирует его в свое материальное окружение и сообщает другим воплощенным субъектам» [596, c. 256].

Все фенотипические признаки, значимые для пары или более лиц предлагается именовать иденами. Совокупность идем пары или группы лиц составляет иденотип, организованный триадой «относительный пол  – относительный возраст – относительное поколение».

Иденотип предполагает взаимодействие между, по крайней мере, двумя фенотипами и характеризует иденофакт, т.е. «генетическую» идею. Иде­нофакт это сугубо индивидуальное отношение между двумя субъекта­ми, оформляемое в культуре как «родственное» независимо от того, яв­ля­ется это родство генетически исчисляемым или же сугубо «социальным». В любом случае все люди состоят друг с другом в той или иной сте­пени биогенетического родства. Даже если рассматривать совпадение близ­ких генофактов и близких иденофактов, система иденофактов не сов­па­дает, но и не противоречит генеалогической матрице, поскольку у ин­ди­вида может не быть, скажем, брата матери, брата отца, брата и т.д. или, нао­борот, он может иметь несколько дядьев или братьев. В случае ис­кус­ст­венного оплодотворения, сфера биологического родительства рас­ши­ря­ет­ся, и, соответственно, ребенок может иметь, по крайней мере, двух по­ро­дительниц. Человек, наконец, может быть круглым сиротой, но от этого он не перестает находиться в биологическом родстве со всеми другими человеческими особями. Наконец, гнейротип представляет собой сис­тему нервных образований, обеспечивающих восприятие, обработку, пе­редачу, хранение и воспроизведение человеком информации о самом се­бе и себе подобных (ср.: [865, c. 3]). Культурные различия в по­ни­ма­нии природы родства противостоят не некому субстратному биоло­ги­че­скому (природному, естественному) единоообразию, а биологиче­с­ко­му разнообразию как на индивидуальном, так и на групповом уров­не. Различия между CТР, таким образом, должны казаться не бо­лее уди­вительными, чем различия между фенотипами разных популяций. Ге­не­тически, человеческий вид представляет собой единый и сравни­тельно сла­бо дифференцированный эволюционный линидж (см.: [1174]), следо­ва­те­ль­но, можно говорить о единстве человеческих генома и фенома с точки зрения межвидовых, но не внутривидовых различий. Кро­ме того, вну­три­видовое генетическое и фенетическое единство предс­та­вляет собой сум­му дифференциальных признаков, наблюдаемых во всех популяциях, а не свойство одной избранной популяции, демонстриру­ю­щей якобы наи­боль­шее приближение к генетико-фенетической реаль­но­с­ти Homo sa­pi­ens.

6.3.2. Минимумом, или, по-леви-строссовски, «атомом» родства, таким образом, является принадлежность ребенка к человеческому роду52. Родство представляет собой процесс инициации (см. 6.2.2.) каждым человеком своей сущности как принадлежащего к человеческому роду (performance) в присутствии себе подобных (presence), разворачивающийся на всем протяжении его «непотаенности», т.е. от зачатия до рождения, от рождения до брака и от брака до смерти; и, таким образом, не следует ограничивать сферу родства лишь «фактами» рождения и брака (ср.: [1325, c. 27]). Наследственность есть всего лишь средство само­ут­верж­де­ния индивидуальной изменчивости. C позиции человека, связанного родст­вом со всеми себе подобными, такие антиномии, как «кровное родство – фиктивное родство», «биологическое родство – социальное родство» не имеют смысла. Родство, понимаемое как точка отсчета, принадлежащая одновременно предельному прошлому и предельному на­сто­я­ще­му, переворачивает существующую традицию подходить к родству с точки зрения семьи, рода или брачного альянса. Если в британском функ­цио­на­лизме точка отсчета родства была поглощена линиджем, то у К.Леви-Стросса она была затемнена брачным альянсом. Ж.Лакан полагал, что, ставя ребенка в центр внимания, психоанализ восстанавливает подорванную К.Леви-Строссом реальность семьи [510, c. 63]. Р.Келли, развивая не­ко­торые идеи А.Рэдклифф-Брауна, стал инициатором исследовательского направления, в котором фундаментом родства считается «группа сиблингов» (см.: [1556; 2030]). Наконец, есть исследователи, которые счи­та­ют ядром родства отношение между разнополыми сиблингами как обеспечивающими воспроизводимость брачного обмена [1252, c. 126].

Во всех этих построениях игнорируется то предельно общее и предельно частное, что стоит за отношениями по происхождению, браку и порождению. С видовой точки отсчета, все люди связаны генофактами как биологически мотивированными связями по родству; с детской точки зрения, все его социальные связи суть фенофакты, выражающие множество активных присутствий, находящихся в произвольном, не­опре­делен­ном, неизвестном отношении к нему самому. Взрослея, человек живет не по только по «карте», на которой изображены его возможные род­ствен­ни­ки, как выразился П.Бурдье, а попадает в среду реальных людей, во взаимо­действии с которыми фенофакты постепенно «сгущаются» в иденофакты. Д.Шнайдер прав, утверждая, что сами по себе генофакты не имеют смыс­ла для субъекта, но кодируемые ими фенотипы оказывают на человека безусловное смыслогенерирующими влияние. Узнавание по фенотипиче­ским признакам признается социобиологами фактором идентификации родственников в не меньшей мере, чем социальное обучение (см.: [1397; 1886; 2180]). Узнава­ние умершего в новорожденном является рас­пространенной практикой в культурах, несущих представления о реин­карнации предков, а узнавание потерянных родственников (например, по родимому пятну) – часто встречающийся фольклорный мотив (см. подробнее 12.1.).

Антропология должна фокусироваться не на вымышленном, псевдо-биологическом и, в этом смысле, псевдо-универсальном факторе генеалогических связей, а на категории фенотипа как того реального биологического фактора родства, который действительно играет роль в межсубъектных взаимодействиях. В той же мере, в какой родство локально (см. 7.3.3.), оно телесно. То, что имеется в виду под пресловутыми «генеало­гическими отношениями по родству», на самом деле, есть ни что иное, как особая форма знаковости, при которой субъекты во всей сво­ей физико-биологической (пространственно-временной) индивиду­альности являются знаками других субъектов. Иденетика, таким образом, отрицает одно из основных допущений семиотики, вытекающее из предпосылки о двуприродности человека, согласно которому природа «сама по себе» не имеет знакового статуса для человека (см., например: [880, c. 18-19]). В поле родства социальную значимость имеет не только осо­­знанное подмигивание, но и непроизвольное моргание (ср.: [1102]). Си­с­­те­мо­образующими принципами в КР являются не категории, не предста­в­­ле­ния и не отношения, а сами люди как фено­ме­ны взаимного родства. Как од­нажды заметил К.Леви-Стросс, в перво­быт­ных культурах «размно­же­­ние понимается не как прибавление новой особи к тем, кто уже су­ще­­ст­ву­ют, а как замещение одной особи другой» [1642, c. 195]. Проблема би­оло­ги­ческой и социальной обусловленности представлений о род­стве в че­ло­ве­ческом обществе и систем наименований родственников дол­жна быть ко­ренным образом переформулирована. Родство должно быть осо­з­нано как знаковость par excellence, как источник всех человеческих пред­ста­в­ле­ний о знаках, как первейшая моделирующая система. Иденонимы дол­ж­ны быть осознаны как порождающая онтология есте­ст­вен­ного языка (т.е. праесте­ствен­ный язык) и, в конечном итоге, со­поставлены с генами как порождающим механизмом биологических струк­­тур.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   81

Похожие:

Алгебра родства iconПравило родства родство — это отношения между индивидами, определяющие социальные роли каждого в семье или в родовой семье русского человека. Кровное родство по прямой линии
Первый опыт моего общения с близкими и дальними родственниками показал, что мы, русские люди, плохо уже знаем степень родства и названия...
Алгебра родства iconРабочая программа дисциплины "Линейная алгебра" Направление подготовки 010200 «Математика и компьютерные науки»
Дисциплина "Линейная алгебра" обеспечивает подготовку по следующим разделам математики: линейная алгебра и аналитическая геометрия,...
Алгебра родства iconОткрытая математика Алгебра
Открытая математика Алгебра: полный интерактивный курс «Алгебра» для учащихся школ, лицеев, гимназий, колледжей, студентов технических...
Алгебра родства iconГраф научных интересов магистранта Мукосей О. И. механико-математический факультет
Теории полугрупп, групп, колец, модулей и алгебр, полей и многочленов; линейная и полилинейная алгебра, гомологическая алгебра и...
Алгебра родства iconТема 1-2 курс
Предлагается разобраться в определении алгебры Хопфа и рассмотреть простейшие примеры: универсальная обертывающая алгебра простой...
Алгебра родства iconРабочая программа элективных курсов по математике «Алгебра плюс: элементарная алгебра с точки зрения высшей математики. Рациональные алгебраические уравнения и неравенства»
Образовательная область «Математика»» и авторской программы: «Алгебра плюс: элементарная алгебра с точки зрения высшей математики....
Алгебра родства iconБазовая («классическая») алгебра отношений (реляционная алгебра)
Небольшой набор операторов, которые позволяют манипулировать соотношениями и имеют достаточно богатые возможности
Алгебра родства iconПрограмма по учебному курсу «Алгебра» для 10 класса
Сборник “Программы общеобразовательных учреждений Алгебра и начала анализа 10-11 классы; Москва «Просвещение» 2011г
Алгебра родства iconРабочая программа по элективному курсу «Алгебра плюс: элементарная алгебра с точки зрения высшей математики» III- ступени обучения
Общее количество часов по плану 35
Алгебра родства iconМетодические рекомендации по использованию учебных пособий «Алгебра и математический анализ, 10»
Планирование ориентировано на использование учебных пособий «Алгебра и математический анализ, 10», «Алгебра и математический анализ,...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org