Яковенко, Е. Б. Библейский человек глазами лингвиста / Е. Б. Яковенко // Человек – 2007. – №1. – С. 79. Ключевые слова



Скачать 190.23 Kb.
Дата11.08.2013
Размер190.23 Kb.
ТипКраткое содержание
Яковенко, Е.Б. Библейский человек глазами лингвиста / Е.Б. Яковенко // Человек – 2007. – №1. – С. 79.
Ключевые слова:

Когнитивная лингвистика и когнитивная картина мира, библейская филология, библейская языковая картина мира, макроконцепт «библейский человек», языковой образ библейского человека.
Краткое содержание статьи:

Чем больше отделяет нас время от событий, описываемых в Библии, тем более притягательными они нам кажутся, тем более интересен нам человек и ветхозаветного, и новозаветного периода. Историки скажут, как он вел хозяйство, в каких войнах и восстаниях мог участвовать; ар­хеологи исследуют то, что осталось от его жилища; антропологи, веро­ятно, восстановят черты его лица... Но кто ответит на вопрос: каким он был, библейский человек? Какие чувства он мог испытывать, о чем ду­мал, что хранил в душе и сердце? Что было такого в этом человеке, су­мевшем выжить в то бурное время и выбрать свою веру?

Мы не решаемся дать здесь ответы на все поставленные вопро­сы1. Более того, мы отдаем себе отчет: попытка описать чувства, ра­зум, характер библейского человека неизбежно приводит к еще одно­му вопросу: что есть библейский человек? И можно ли вообще гово­рить о библейском человеке как таковом?

Поставленный вопрос влечет за собой другие, не менее сложные.

  • Моделируем ли в принципе образ человека в Библии, и если да,
    то насколько он отвлечен от образов конкретных библейских персонажей, скажем, Лота, Моисея, Самсона, Сарры, Ионы, Петра, Марии
    Магдалины (всего в Библии насчитывается свыше трех тысяч персо­нажей, и о многих, кроме имени, ничего неизвестно);

  • Возможно ли создание целостного образа библейского человека
    или такая структура будет механическим, формальным объединением
    множества более частных образов (вместе с тем носящих, как всякий
    образ, собирательный характер): ветхозаветного и новозаветного человека; образа мужчины, женщины, ребенка; образа израильтян,
    египтян, моавитян, филистимлян и др.; образа царя, военачальника,
    воина, торговца, раба; образа праведника, образа грешника и других
    образов.

Казалось бы, поставленные проблемы не представляют интереса для лингвистики. Это верно лишь отчасти: они неинтересны для того уходящего в прошлое подхода, который занимается исключительно описанием языковых форм и конструкций, безотносительно охвачен­ного ими содержания. Современная лингвистика, в последние годы все активнее создающая различные языковые модели, в том числе мо­дели человека, может внести вклад в решение проблемы. Когда речь идет о языковом моделировании фрагментов библейской картины мира, за лингвистикой остается отнюдь не последнее слово.

Когнитивная лингвистика и ее возможности

Языковое моделирование фрагментов объективной действитель­ности и даже целых картин мира является основной задачей когни­тивной лингвистики как одного из наиболее интенсивно развиваю­щихся направлений современного языкознания. Она сформировалась в последние десятилетия XX века и в настоящее время представлена рядом школ и подходов. Когнитивная лингвистика рассматривает язык как инструмент познания мира.

В настоящее время создаются описания как когнитивных картин мира, так и (чаще) их составляющих — концептов. В фокусе большей части исследований по-прежнему находится человек, его внутренний мир, этические и эстетические идеалы, его взаимодействие со своим окружением. Антропоцентризм, свойственный языку в целом, харак­теризует также общую направленность языковых моделей. Поскольку центральной темой Библии является человек, его место в мире, отно­шение к Богу и к себе, моделирование образа человека в Библии так­же вписывается в общую парадигму современного антропоцентричного научного знания.

Библеистика, или библейская филология, до последнего времени оставалась вне когнитивных исследований. Это, впрочем, неудивитель­но, если учесть сравнительно молодой возраст самой когнитивистики, с одной стороны, и преимущественное использование в библеистике традиционных методов анализа текста, с другой стороны. Не следует также забывать, что в советский период изучение Библии шло главным образом в рамках общественных и исторических дисциплин1 и практи­чески отсутствовали работы, где анализ Библии выполнялся бы под лингвистическим углом зрения. Ситуация начала меняться лишь в кон­це 80-х годов, и за 10—15 лет число библейских исследований в России резко возросло2. Этому способствовал общий рост библейских перево­дов в эпоху двухтысячелетия христианства и — что более важно — по­явление у российского исследователя доступа к этим переводам.

Анализ различных переводов Библии создает объективные слож­ности и для лингвистов, и для специалистов в области библейской герменевтики и библейского перевода. Тем не менее поиск языковых средств выражения важнейших христианских понятий представляет большой интерес, особенно речь идет о понятиях, составляющих не­отъемлемую часть сознания носителей языка. Это создает основу для сближения таких на первый взгляд далеких друг от друга дисциплин, как библеистика и когнитивная лингвистика.

В отношении Библии следует различать когнитивную картину мира (вернее, две картины, представленные в Ветхом и Новом Завете) и языковую картину мира, представленную в каждом конкретном пе­реводе. Когнитивная библейская (ветхозаветная или новозаветная) картина мира — совокупность знаний о мире, которая была сформи­рована в общественном сознании народа — создателя ветхозаветной или, соответственно, новозаветной культуры. В силу огромного вре­менного и культурного разрыва между эпохами эта картина прочиты­вается современным читателем лишь частично. Для всестороннего ее описания необходим не только исчерпывающий анализ всего библей­ского текста, но и широкое привлечение данных других научных дис­циплин, исследование культурно-исторического фона, сопутствовав­шего созданию Ветхого и Нового Завета.

Библейская языковая картина мира — это совокупность слов в прямых и переносных значениях, фразеологизмов, конструкций, че­рез которые раскрываются те или иные знания и представления. По­скольку исходная библейская языковая картина мира претерпевает Изменения при переводе, читатель перевода имеет дело с несколько иной картиной.

Тема человека в Библии бесконечна по своей сложности и глуби­не. Совокупность всех знаний и представлений о человеке в Библии (человеке вообще и конкретных людях) составляет концепт, вернее, Макроконцепт "библейский человек", содержание которого задано текстом Библии и уточнено в теологических трудах, в частности, в ра­ботах по христианской антропологии. Это некий конструкт, инвари­ант, который может быть признан универсальным лишь на очень вы­соких ступенях абстракции. Описывать такой конструкт крайне слож­но именно по причине его универсальности. О нем можно говорить при помощи ряда максим: "Бог создал человека", "Бог создал мужчи­ну и женщину", "человек грешен", "человек смертен", "человек в своем поведении следует Божьим заповедям или уклоняется от них" и т.д. Такой человек не только лишен национально-личностных черт, но и библейской специфики, практически ничем не отличаясь от чело­века вообще.

Языковой образ библейского человека — это сумма слов, исполь­зуемых в Библии для номинации тех или иных аспектов физической и духовной жизни, свойств личности, человеческих взаимоотношений (жизнь, тело, душа, голова, сердце, радость, горе, гнев, желание, разум, воля, вера, праведность, любовь, милосердие, грех и др.), и сумма кон­текстов этих слов. Концепты, стоящие за этими словами (концепт "жизнь", концепт "душа", концепт "голова" и т.д.), объединяются в макроконцепт "библейский человек". Языковой образ библейского человека — это ядро макроконцепта, его вербализуемая часть. Языко­вой образ уже, но конкретнее макроконцепта, так как каждый его признак получает обязательное словесное воплощение.

По сути дела, лингвист вместо ответа на вопрос "Каков библей­ский человек (человек Ветхого Завета, человек Нового Завета, чело­век посланий апостола Павла и т.д.)?" отвечает на вопрос, какими словами и выражениями человек описывается и каково значение в Библии этих слов и выражений. Чем больше слов и контекстов ока­зываются вовлеченными в анализ, тем полнее и разностороннее полу­чается языковой портрет библейского человека.

Работа над языковым образом человека в переводах Библии пред­полагает:

  • Определение когнитивной структуры (набора признаков) соот­ветствующего концепта как инварианта, присущего всем переводам;

  • Исследование языковых "модификаций" этого инварианта в
    определенных переводах, иными словами, описание языковых обра­зов библейского человека как фрагментов языковых картин мира, за­
    фиксированных в тех или иных переводах.

Эта задача предполагает решение нескольких проблем:

  • Идеографическая рубрикация исследуемой лексики;

  • Концептуальный анализ единиц, создающих языковой образ человека в Библии; поиск создаваемых ими смыслов в текстах-первоисточниках и в текстах переводов;

  • При работе с несколькими переводами — установление языкового своеобразия переводов, сопоставительный анализ лексики, поз­воляющей описать библейского человека, выявление межъязыковых
    эквивалентов и несоответствий между двумя переводами.

Рассмотрим подробнее каждое из указанных направлений.
Идеографическая рубрикация исследуемой лексики

Идеографическая рубрикация подразумевает распределение лек­сики по семантическим группам. Богатство языка Библии позволяет описать человека тысячами различных слов. По данным крупнейших конкордансов3, в Библии насчитывается 10000-12000 различных слов и 500000—800000 словоупотреблений, включая служебные слова (дан­ные колеблются от конкорданса к конкордансу, от языка к языку и от перевода к переводу). Основу языкового образа человека в Библии составляет непосредственно антропоцентрированная лексика, то есть единицы, использующиеся для прямой номинации человека, его фи­зической и духовной жизни, структуры его личности, отношения к Богу и т.д. Отобранные единицы образуют ряд семантических групп, среди которых, на наш взгляд, основными являются: "жизнь vs. смерть ", "тело ", "эмоции ", "свойства характера ", "разум, мыслитель­ная деятельность ", "воля ", "вера ".

Языковой образ человека включает также лексику, описывающую речь, родственные, социальные, экономические и другие отношения и сферы деятельности (ремесла и торговля, скотоводство и земледе­лие, военное дело, праздники и ритуалы, питание и др.), но для крат­кости в рамках данной статьи она не будет рассматриваться.

Охарактеризуем вкратце каждую из указанных лексических групп, выявленных на материале Русского Синодального перевода (РСП) как перевода, более других знакомого отечественному читателю.

Семантическая группа "жизнь vs. смерть" представлена в РСП ограниченным количеством высокочастотных единиц: жизнь, жить, живой, рождатъ(ся), рождение, смерть, умирать, мертвый. Особое ме­сто занимает слово душа, соотносимое, как будет показано далее, с понятиями "жизнь", "тело". Отношение к жизни, душе и смерти в Ветхом и Новом Завете было принципиально различным. На смену характерной для Ветхого Завета простой последовательности "рожде­ние — жизнь — смерть", в Новом Завете пришла более сложная связь понятий "физическое рождение", "физическая жизнь", "физическая смерть", "духовное рождение" ("перерождение"), "духовная жизнь", "духовная смерть".

Семантическую группу "тело" образуют около 50-ти соматизмов — слов-обозначений органов и частей тела. Соматизмы стоят в Библии в своих прямых значениях (стрела попала в сердце, взять ко­го-либо за руку, умыть лицо и т.п.) очень редко и преимущественно употребляются в символических значениях. Так, сердце выступает в Библии как символ всей внутренней жизни, голова — символ правле­ния, рука — символ направляющей силы, перст ассоциируется с про­явлением воли, глаз — символ восприятия, язык и уста — символ речи, чрево — символ родства и символ рождения, кровь — место нахож­дения души (Ветхий Завет), символ родства, символ жертвы и символ мщения и др. В языковом образе человека соматизмы-символы свя­зывают семантическую группу "тело" с группами "эмоции", "свойст­ва характера", "разум, мыслительная деятельность", "воля". Таким образом, языковой "соматический" портрет библейского человека (голова + сердце + рука + глаз и т.д.) — это не описание его физичес­ких свойств, а набор символов, характеризующих духовную сторону его существования.

Семантическая группа "эмоции" образована 70-80 единицами, номинирующими в Библии различные чувства и эмоциональные со­стояния, такие, как страх; удивление, изумление; тревога, беспокой­ство; горе, печаль, тоска, уныние; страдание; стыд; гнев, ярость; не­нависть; ревность, зависть; гордость; отвращение, презрение; раздра­жение, недовольство, разочарование; любовь; сочувствие, сострада­ние; радость, веселье; удовольствие; счастье, блаженство; покой. Взя­тые вне библейского контекста, эти единицы могут условно объединены в группы с более общей семантикой (например, "положитель­ные эмоции", "отрицательные эмоции", "стенические (астенические) эмоции" и т.д.). Для библейской лексики такое деление неприемлемо: с точки зрения христианского учения ни страдание, ни страх (перед Богом) нельзя считать отрицательными эмоциями; вместе с тем, весе­лье и удовольствие в известных случаях порицаются христианской моралью.

Чрезвычайно разнообразна семантическая группа "свойства ха­рактера", объединяющая единицы по принципу полярности (правед­ность — греховность; чистота сердца — коварство; доброта — злоба, бессердечие; трудолюбие — лень; щедрость — корыстолюбие; храб­рость — трусость; мягкость, кротость, уступчивость — непокорность, упрямство, жестокосердие; правдивость — лживость и т.п.). В Библии упоминаются практически все свойства человеческой натуры. Наибо­лее ярко оппозиция положительных и отрицательных свойств пред­ставлена в Книге Притчей.

Группа "разум, мыслительная деятельность " представлена едини­цами ум, разум, мудрость, мудрый, мудрец, глупость, безумие, безумец (также объединяемыми по принципу полярности) и большим ко­личеством глаголов: думать, полагать, считать, понимать, размыш­лять, замышлять и т.п.

Относительно небольшая семантическая группа "воля " включает слова воля, хотеть, желать, желание и т.д. Источником желаний, доб­рых и порочных, в Библии выступает по-прежнему сердце.

Семантическая группа "вера " невелика по объему (существитель­ное вера, глаголы верить, уверовать), но входящие в ее состав едини­цы выражают сложные библейские понятия и нуждаются в самом по­дробном описании (см. далее).
Концептуальный анализ исследуемых единиц

Концептуальный анализ единиц, создающих языковой образ, на­иболее сложный этап исследования. Как правило, наиболее употреб­ляемые единицы, такие, как жизнь, душа, дух, сердце (в РСП слово сердце встречается во всех формах около 950 раз, душа — свыше 600 раз, тело — около 300 раз и т.д.), выступют в качестве ключевых слов, представляют наиболее сложные христианские понятия.

Покажем, как на основе языковых данных могут быть частично смоделированы отдельные концепты.

Концепт "сердце". Ему отводится особое место в Библии (как в Ветхом, так и в Новом Завете). Сердце считалось не только средото­чием эмоций, но и носителем определенных свойств характера, цент­ром мыслительной деятельности и воли. Соответствующие русскому слову сердце, но иногда переводимые как ум, разум, дух древнееврей­ское слово (leb) "сердце" и греческое kapbia использовались для обозначения всего внутреннего человека: разума, воли, мыслей, жела­ний, эмоций.

Сердце выступает в Библии как:

  • центр физической жизни (Быт 18, 5. Лк 11, 34.);

  • центр эмоций: радости (Притч 27, 11. Еккл 2, 10.),

  • печали, скор­би (1 Цар 1, 8. Притч 25, 20.), горя (Деян 21, 13.),

  • волнения, страха (Быт 42, 28.);

  • носитель различных свойств характера, как положительных, так
    и отрицательных;

  • злу, коварству, жестокости сердца противостоит в
    Библии простота, чистота сердца, праведность, храбрость, твердость
    (1 Пар 29, 19. Притч 6, 14. Пс 100, 5. Мф 5, 8.);

  • центр мышления, памяти (Притч 20, 5. Ис 57, П.);

  • символ разу­ма и мудрости (Притч 2, 10. Ис 44, 18.);

  • центр религиозных чувств4 (Нав 24, 23. Пс 83, 6. 2 Пар 16, 9. 2.
    Фес 3,5.).

Концепт "душа" в Библии может считаться уникальным по целому ряду причин. Во-первых, никакое другое понятие не получает столь различной, порой даже противоположной интерпретации в Ветхом и Новом Завете. Во-вторых, коррелируя с понятиями "жизнь", "дух", "сердце", понятие "душа" в некоторых случаях поглощается послед­ними и не получает специального употребления. В-третьих, понятие "душа" выражается в текстах-первоисточниках и переводах рядом слов, употребление которых не совпадает, что также приводит к раз­личным интерпретациям.

Ветхий Завет определяет душу (др.-евр. (nephesh)) как жиз­ненную основу и, следовательно, как неотъемлемую часть человеческого существования, не противопоставляет душу телу. В Ветхом Заве­те встречается упоминание о царстве мертвых (Еккл 9, 5; 10.), но о бессмертной душе речь не идет. Место нахождения души определяет­ся как кровь (Быт 9, 4. Лев 17, 14 и др.) В Ветхом Завете, как и в пер­вобытных представлениях, душа выступает как вполне материальная сущность, смертная и способная испытывать обычные физические потребности. Душа питается (неспособность души принимать пищу понимается как отклонение от нормы), тает от голода и жажды, сох­нет и умирает (Иов 33, 20.). В этом смысле "душа" — метонимическое обозначение человека.

В Новом Завете душа начинает пониматься как звено, связываю­щее человека с Богом, начало, возвышающее человека над миром, как высшая человеческая ценность (Мф 6, 25; 16, 26. Ин 12, 25 и др.).

Что касается понятия "дух" в Библии, оно тоже отличается слож­ностью и неоднозначностью толкования, сочетая в себе как антропо-центричные признаки ("дыхание", "жизненная сила", "моральный настрой"), так и теоцентричные ("Божий дух", "Дух Святой").

Концепт "кровь". Древние евреи считали, что душа человека (рав­но как и животных) находится в крови (Лев 17, П.). С этим было свя­зано множество древних обычаев: кровная месть (Быт 9, 6.), запрет на употребление в пищу крови животных (Быт 9, 4.), использование кро­ви животных в жертвенных ритуалах (Лев 5, 9.), при заключении сою­за между Богом и Израилем (Исх 24, 8 и др.). Значительная часть этой символики сохраняется и в Новом Завете, где также используется древнееврейское выражение "плоть и кровь" для обозначения всего человека (Мф 16, 17.), говорится о пролитой крови Иисуса Христа (Евр9, 12. Кол 1,20 и др.).

Концепт "вера". Интересно, что в Ветхом Завете слово вера не встречается ни разу: вместо него стоят слова истина и верность. Ана­лиз употреблений слова вера в Новом Завете (около 200 употребле­ний) позволяет выявить ряд наиболее существенных признаков соот­ветствующего концепта:

  • вера как жизненно необходимое свойство (Мк 11, 22. 1 Кор 6, 13.);

  • великая vs. малая вера (Мф 8, 10; 15:28. Лк 7, 9.);

  • способность веры творить чудеса (Мф 9, 2. Мк 2, 5.);

  • достижение праведности через веру (Рим 11, 17. Евр. 10, 38.);

  • вера — связь между Богом и человеком:

  • возможность уверовать через восприятие слова Божьего, "слова
    веры", исповедуемого апостолами (Рим 10, 8. Гал 3, 5.);

  • возможность жить в вере, приобретение уверовавшим новой
    жизни во Христе (Гал 2, 20. Еф 3, 17.);

  • спасение и примирение с Богом через веру (Ин 3, 16.);

  • духовная общность объединяемых верой людей (Гал 3, 26. Еф 4, 13.);

  • вера — плод Святого Духа (Гал 5, 22.);

  • вера как особого рода знание (Евр 11, 1.).

Об этих и других слагаемых концепта "вера" мы узнаем из кон­текстов, где слово вера образует с другими словами сочетания нефра­зеологического и фразеологического характера ("великая вера", "сла­бые верой", "здравые в вере", "богатые верою", "вера с горчичное зерно", "по вере вашей воздастся вам", "укрепить чью-либо веру", "вера твоя спасла тебя", "жить по вере", "открыть дверь веры" и др.).

Подобным образом могут быть смоделированы и другие концеп­ты, входящие в состав макроконцепта "библейский человек".

Понимая концепт достаточно широко, мы должны включить в его структуру и те признаки, которые не получают непосредственного языкового воплощения. Возникает парадоксальная ситуация: с одной стороны, множество процессов, явлений имеют в Библии языковое обозначение. С другой стороны, знакомясь с содержанием текста, мы получаем также сведения о феноменах, которые не называются пря­мо, а подразумеваются (выражаются имплицитно). Например, слово жестокость как таковое практически не упоминается в переводах. Тем не менее, читая Библию, мы неоднократно встречаемся с прояв­лениями жестокости древних народов по отношению к пленным, вра­гам, больным и слабым людям, пророкам. Тому есть несколько объяс­нений: в одних случаях проявления жестокости столь очевидны, что не нуждаются в оценке, в других — читателю или слушателю предла­гается самому осмыслить ситуацию и дать ей оценку, в третьих — представление о жестокости вообще возникает лишь при современ­ном прочтении, так как моральные нормы древнего общества в значительной мере отличны от нынешних. Но описание явлений такого рода выходит за рамки чисто языкового исследования и предполагает привлечение внеязыковых данных.
Сопоставительный анализ библейских переводов

Сопоставительный анализ двух и более переводов позволяет вы­явить общие свойства и различия между средствами вербализации концептов, наиболее характерными для каждого перевода Библии. За лексическими несоответствиями стоят более глубокие различия кон­цептуального характера, которые, в свою очередь, складываются в различия в образе человека, существующие между библейскими пере­водами.

Возьмем уже упоминавшийся РСП (1876 г.) и два авторитетных протестантских перевода Библии на английский и немецкий язы­ки — Библию короля Якова (King James Bible. Authorized Version) (1611 г.) и Библию Мартина Лютера (Liithersiibersetzung) (1534 г.). При создании этих переводов использовались оригинальные — древнееврейские и греческие — тексты. Стремясь передать первона­чальный смысл Писания, свободный от дальнейших наслоений, пе­реводчики не обращались ни к Септуагинте, ни к Вульгате, но, бе­зусловно, эти переводы были им хорошо знакомы. В данной статье также не предполагается использование упомянутых источников, поскольку они являются вторичными (хотя и высокоценными) текс­тами; древнееврейские и греческие соответствия приводятся по кон­кордансу Стронга5.

Рассмотрим в качестве примера способы выражения в сопостав­ляемых переводах отдельных понятий, например, "радость" в Ветхом Завете и "страх" в Новом Завете.

Так, в древнееврейском тексте Библии насчитывается свыше 20 слов, выражающих понятия "радость" и "радоваться": лингвисты говорят в таких случаях, что концепт обладает высокой номинативной плотностью. В переводах Библии это многообразие утрачивается, идея радости передается двумя-тремя словами: русские — радость, радоваться, радостный (РСП); английские — joy, rejoice, glad (King James Bible); немецкие — Freude, sich freuen, froh (Luthersubersetzung); и соответствующий фрагмент языкового образа человека сужается.

Понятия "страх", "бояться" выражаются в тексте-первоисточни­ке греческими словами cpopoq "страх, ужас", "бояться" и рядом других единиц. В русском, английском и немецком переводах Библии средства выражения этих понятий достаточно разнообразны (русские — страх, ужас, боязнь, смятение; бояться, устрашиться и др.; английские — fear, terror, astonishment, be afraid, be amazed, be astonished, реже — tremble, be troubled; немецкие — Furcht, Entsetzen, sich furchten, erschrecken, sich entsetzen, zittern и др.).

Очень интересен в этом отношении перевод Библии на готский язык, выполненный с греческого языка епископом Вульфилой в IV веке. В готской Библии, где идея страха выражается главным обра­зом глагольными средствами, выделяется целый ряд глаголов, в которых понятие страха (с такими внешними проявлениями, как дрожь, временная немота, ступор) сопряжено с понятиями удивления, изум­ления, благоговения, экстатичного состояния, близкого к помеша­тельству. В этом переводе, сохранившемся лишь частично, насчиты­вается около 10 (!) глаголов, выражающих идею страха (в том числе страха, смешанного с удивлением): (sis) ogan, faurhtjan, afslaujvjan, afs-laupnan, afagjan, biarbjan, sis faurhtjan, reiran, gaplahsnan, usgeisnan. При этом нельзя, конечно, утверждать, что понятие страха было для готов более релевантным, чем для других народов: высокая номинативная плотность концепта обусловлена, скорее всего, языковыми причина­ми: сохранением большого числа синонимов, способностью единиц выражать различные оттенки значений и тяготением синонимов к оп­ределенным контекстам.

Проиллюстрируем лексические различия между библейскими пе­реводами еще одним примером. Обращает на себя внимание тот факт, что в употреблении слов душа и жизнь в РСП, soul, Seek, life, Leben в Библии короля Якова и Библии Мартина Лютера наблюдаются опре­деленные расхождения. По сравнению с РСП в английском и немец­ком переводах слова soul и Seek "душа" встречаются реже и в ряде контекстов регулярно заменяются словами life и Leben "жизнь". Это присуще в основном Новому Завету и особенно характерно для Еван­гелий.

Так, в английском и немецком переводах, в стихах, соответствую­щих следующим:

...Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мф 20, 28. Мк 10, 45. Ср. также: Ин 13, 15.) (курсив для исследуемых слов здесь и далее наш — Е.Я.).

Павел, сошед, пал на него, и, обняв его, сказал: не тревожьтесь, ибо душа его в нем (Деян 20, 10.).

А им говорит: должно ли в субботу добро делать, или зло делать? душу спасти, или погубить? Но они молчали. (Мк 3, 4. Лк 6, 9.).

Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пи­щи, и тело — одежды? (Мф 6, 25. Лк 12, 22—23.).

Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее (Мф 10, 39; 16, 25. Мк 8, 35. Лк 9, 24; 17, 33.),

стоят слова life и Leben, что может сбить с толку человека, не под­готовленного к чтению английских и немецких библейских текстов.

Употребление слов life и Leben на первый взгляд меняет смысл вы­сказывания в целом — по крайней мере так может показаться русско­му читателю. Чтобы разрешить этот вопрос, обратимся к первоисточ­нику — греческому тексту Нового завета, где в интересующих нас контекстах стоит "душа (как жизненное начало)". В то же вре­мя в греческом тексте и его русском переводе весьма четко прослежи­вается разница между понятиями душа и жизнь, соответ­ственно. Нет никакого сомнения в том, что в Библии понятия жизни и души коррелируют, причем первое шире второго. Очевидно, при переводе для Библии короля Якова и Лютеровской Библии было выбрано близкое слово с более широкой референцией, тогда как в РСП наблюдается скорее внешняя преемст­венность с первоначальным текстом. В русском языке, помимо Библии, случаи, когда слово душа употребляется в значении "жизнь, жизненное начало", также нередки. Кроме того, и в самом РСП стоит сноска "*жизнь" к стиху Мф 16, 25.

Этот и подобные примеры показывают, что хотя структура образа человека в Библии постоянна (она задана первоначальным текстом), языковое его наполнение варьирует в различных переводах.
Заключение

Возвращаясь к вопросам, поставленным в начале статьи, отметим:

Целостного образа библейского человека как художественного
образа нет и не может быть. Вместе с тем в каждом библейском пере­
воде существует языковой образ библейского человека как некая совокупность языковых средств, используемая в данном тексте Библии
для характеристики человека. В каждом переводе Библии на тот или
иной язык он модифицируется, приобретая культурно-специфичные
черты. Собственно, концепт (макроконцепт) человека, созданный
христианским учением и описываемый в рамках христианской антропологии, есть некий инвариант, присущий всем библейским переводам. Репрезентирующие его языковые образы библейского человека,
в отдельных переводах, не тождественны. Они не противоречат этому
инварианту, но модифицируют его в соответствии со своей национально-культурной спецификой. Выявление общих и специфичных
черт в английском и немецком вариантах образа объясняется рядом
языковых и культурно-исторических факторов.

  • Можно утверждать, что языковой образ человека в Библии це­лостен, но это целостность не самого объекта, а его описания. Такое
    состояние в пределах одного перевода достигается в силу того, что самые разные персонажи могут характеризоваться однотипными языковыми средствами, и основывается на семантических (синонимических, антонимических, родо-видовых) отношениях между словами, со­здающими в
    совокупности своих словоупотреблений языковой образ. Целостность лингвистического описания не исключает различной, даже противоположной, трактовки одних и тех же фактов в Ветхом и Новом Завете.

Таким образом, языковой образ человека в Библии имеет право на существование именно как модель, удобная для описания лекси­ки. Ему присущи отвлеченность от образов конкретных персонажей, целостность, обусловленная смысловыми связями слов в системе языка и в системе текста. Исследование языкового образа библей­ского человека доказывает возможность моделирования составляю­щих библейской картины мира, зафиксированной в определенном переводе.
Примечания

1 Крывелев, И.А. Библия: историко-критический ана­лиз / И.А. Крывелев. - М., 1985.; Никонов, К. И. Современная христианская антропология / К. И. Никонов. - М.,1983.; Гуревич, П.С. Социальная мифология / П.С. Гуревич. - М., 1983.

2 Переводы Библии и их значение в развитии духовной культуры славян. - СПб., 1994.; Абрамов, С.Р. Англоязычные версии Нового Завета как предмет филологической герменевтики. Дисс. ... канд. филол. наук. / С.Р. Абрамов. - СПб., 1995; Арапович, Б. Новые переводы Библии на языки народов России и ближнего зарубе­жья / Б. Арапович // Известия РАН. СЛЯ. - 1995. - Т. 54. - № 2. - С. 65-68; Камчатнов, A.M. История и герменевтика сла­вянской Библии / A.M. Камчатнов. - М., 1998; Бетехтина, Е.Н. Фразеоло­гизмы с библейскими именами / Е.Н. Бетехтина. - СПб., 1999; Мень, А. Биб­лиологический сло­варь / А. Мень. - М., 2002.; Ве­рещагин, Е.М. Вве­дение в библеистику / Е.М.Ве­рещагин. - М., 2004.

3 Конкорданс — словарь, фиксирую­щий все или опре­деленные употреб­ления какой-либо единицы в данном произведении с ука­занием на их место в тексте данного произведения. Мо­жет содержать ком­ментарии.

4 Выше­славцев, Б.П. Серд­це в христианской и индийской мисти­ке / Б.П. Выше­славцев // Вопр. филосо­фии. - 1990. - №4. - С.67-82.

5 Strong's Exhaustive Concordance of the Bible. USA: World Bible Publishers, 1989.

Похожие:

Яковенко, Е. Б. Библейский человек глазами лингвиста / Е. Б. Яковенко // Человек – 2007. – №1. – С. 79. Ключевые слова iconЕрмичев А. А. Борис валентинович яковенко – русский исследователь философии и. Г. Фихте
Б. В. Яковенко, общая направленность философского развития не только в России, но и в Европе. Анализируя выступления на IV международном...
Яковенко, Е. Б. Библейский человек глазами лингвиста / Е. Б. Яковенко // Человек – 2007. – №1. – С. 79. Ключевые слова iconОтчет депутата Евгения Яковенко за 2007 год На округе №28 будет построен новый микрорайон
Октябрьский район является одним из самых интенсивно развивающихся в городе. За последние пять – семь лет изменилось многое. Вот...
Яковенко, Е. Б. Библейский человек глазами лингвиста / Е. Б. Яковенко // Человек – 2007. – №1. – С. 79. Ключевые слова iconПроблема гражданского долга
Игорь Яковенко — культуролог, доктор философских наук, профессор Российского государственного гуманитарного университета. Живет в...
Яковенко, Е. Б. Библейский человек глазами лингвиста / Е. Б. Яковенко // Человек – 2007. – №1. – С. 79. Ключевые слова iconОпределение склонностей к типам профессий
Классификации профессий, в соответствии с которой все профессии делятся на пять групп по предмету труда: «человек природа», «человек...
Яковенко, Е. Б. Библейский человек глазами лингвиста / Е. Б. Яковенко // Человек – 2007. – №1. – С. 79. Ключевые слова iconТемрюкский р-н. Географическая справка
Темрюк. Население района 137,9 тыс человек, в том числе мужчин 53,9 тыс человек, женщин 66,1 тыс человек, детей до 16 лет 17,9 тыс...
Яковенко, Е. Б. Библейский человек глазами лингвиста / Е. Б. Яковенко // Человек – 2007. – №1. – С. 79. Ключевые слова iconЭкспертами неоднократно задерживаются сроки составления экспертных заключений
Государственном учреждении здравоохранения Московская областная Психиатрическая больница №2 им. Яковенко, Управлением Росздравнадзора...
Яковенко, Е. Б. Библейский человек глазами лингвиста / Е. Б. Яковенко // Человек – 2007. – №1. – С. 79. Ключевые слова iconТема философская Антропология
Ключевые слова: Философия. Философская антропология. История философии. Человек
Яковенко, Е. Б. Библейский человек глазами лингвиста / Е. Б. Яковенко // Человек – 2007. – №1. – С. 79. Ключевые слова iconЛ. В. Яковенко всякая ли радиация вредна?
Японии во время Второй мировой войны, аварии реактора в Чернобыле и т п., – а также многочисленные публикации официальных изданий...
Яковенко, Е. Б. Библейский человек глазами лингвиста / Е. Б. Яковенко // Человек – 2007. – №1. – С. 79. Ключевые слова iconТема образа России с необходимостью включает в себя вопрос о ценностных приоритетах наших соотечественников
Он принадлежал к философскому направлению русского неокантианства, сотрудничал с такими философами, как Г. Риккерт, Г. Зиммель, Р....
Яковенко, Е. Б. Библейский человек глазами лингвиста / Е. Б. Яковенко // Человек – 2007. – №1. – С. 79. Ключевые слова iconТрансонимизация как способ образования логинов пользователей электронной почты
Яковенко: 80]. Образовательной базой для логинонимов служат антропонимы (фамилия, имя, отчество, прозвище, кличка, псевдоним), эргонимы...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org