Zarlit современный роман: русский и зарубежный краснодар 2010 удк 82-31 ббк 84-44 с 568 с 568 Современный роман: русский и зарубежный (сборник статей)



страница1/21
Дата28.08.2013
Размер3.55 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21


ZARLIT

СОВРЕМЕННЫЙ РОМАН:

РУССКИЙ И ЗАРУБЕЖНЫЙ

Краснодар 2010
УДК 82-31

ББК 84-44

С 568

С 568 Современный роман: русский и зарубежный (сборник статей) / Под ред. А.В. Татаринова. Краснодар: ZARLIT, 2010.

Развитие проекта «Современная литература: поэтика и нравственная философия», разрабатываемого кафедрой зарубежной литературы Кубанского государственного университета, - в очередном сборнике, объединившем преподавателей, аспирантов, магистрантов и студентов. На этот раз авторы научных статей и критических эссе размышляют о романах наших дней – русских и зарубежных. Сборник будет интересен всем, кто следит за современной словесностью, помня, что роман остается жанром, определяющим литературную картину времени, создающим сюжет динамичной эпохи.


УДК 82-31

ББК 84-44

© Коллектив авторов
Татаринов А.В.
РОМАН КАК ЯВЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРНОСТИ
Стоит поздравить всех участников проекта «Современная литература: поэтика и нравственная философия» с тем, что общими усилиями в течение 2010 года удалось подготовить и издать уже второй сборник статей, который объединил профессоров и студентов, аспирантов и магистрантов Кубанского государственного университета. Первый вышел в мае и был высоко оценен специалистами из разных городов, замечен такими авторитетными журналами, как «Знамя» и «Вопросы литературы». Отдельные материалы первого выпуска были перепечатаны газетами «Завтра» и «День литературы», появились на сайте «Российский писатель».

Внешний интерес имеет значение. В конце концов, книги пишутся для того, чтобы их читали. Но значительно важнее другое: у нас получается общее дело, которое никак не связано с нормальным эгоизмом и понятным рационализмом обязательных программ – сдачи сессии, например, или написания работы для важного научного журнала. Литературовед должен подниматься над сиюминутным и размышлять не только о том, что надо познавать, но и о том, что познавать по-настоящему хочется. В этом случае читатель, стремящийся стать профессионалом, соответствует той свободе, которая отличает художественную словесность, является ее природой.

Хорошо, что мы встречаемся в том пространстве, где необходим современный текст. Самим фактом этой творческой встречи даем ответ тем, кто считает: литература – это классика, это Толстой и Диккенс, Шолохов и Ремарк; все, что пишется сейчас – сплошной постмодернизм, самим существованием заявляющий о том, что великая литература кончилась. Знать, перечитывать классику, постигать ее с помощью новых кодов восприятия надо – и с трепетом человека, причастного великой Традиции, и с инициативностью смелого герменевта, оценивающего ее новые контексты. Но есть и большая необходимость в словесности наших дней.
Если современная литература лишь наваждение, тотальная ирония и плод затянувшихся игр безумных сознаний, то наша профессия постепенно умирает. С этим мы не должны соглашаться. Есть и еще один аргумент: даже когда качество литературы заметно падает, это не значит, что критику и литературоведу нечего делать. Литература еще и симптом, а мы  диагносты и те, кто имеет дар лечить словом.

Этот сборник посвящен современному роману – жанру, который уже давно свидетельствует о качестве литературного процесса, о его ключевых идеях. Сейчас  о теории романа, а потом – более тридцати статей о его современном состоянии. Спасибо пишущим!
_________


Было время, когда человек спокойно обходился без романа. Героический эпос представлял судьбу воина, отдавшего жизнь за народ, земного властителя и Бога небесного. Житие создавало словесную икону из памяти о праведном человеке, преодолевшем все искушения мира. Священная история – цельное повествование о движении во времени и пространстве тех, кто в борьбе с грехом стремился достичь спасения, осмысливая прошлое как встречу с Творцом. Миф, используя объемный арсенал фантастических образов, закреплял внутренний образ мира, законам которого следовал человек. Притча – лаконичная занимательная фабула, которая в сознании причастного к ней мудреца превращалась в простой знак сложной нравственной традиции.

Роман может быть похож на героический эпос, житие и Священное Писание, миф и восточную притчу, но он свободен от главных задач древней и средневековой словесности: роман не обязан мифологизировать историческое прошлое, поднимать на внешнюю и внутреннюю битвы идеальными образами воинов и святых, превращать слово в миф о реальности, которая тут же становится мифом. Роман имеет право не учить спасению, не давать точную информацию о райских и адских пространствах, не оформлять свод заповедей и не сообщать о действительно состоявшихся судьбах тех, кто был прежде нас. Это не значит, что роман – зона безответственности и несерьезных игр. У романа своя ответственность и серьезность, есть и собственная дидактика, которую хорошо чувствует человек, не любящий заученных истин и настороженно относящийся к поэтике, требующей текстовой ситуации «учитель – ученик».а. ти и вращаетсяно обходился без романа.

Роман и есть литература как особый род словесной деятельности, свободный от магической серьезности и юридической обязательности архаичных правд и дидактик. «Возникновение романа есть, по сути дела, возникновение не только «прозы», но и литературы в собственном смысле слова. До этого развивается поэзия»,  пишет В.В. Кожинов в статье «Роман – эпос нового времени» [5, 131]. Е.М. Мелетинский в книге «Средневековый роман: Происхождение и классические формы» так определяет специфику нового жанра: «В виде романа повествовательная литература впервые выступает в качестве чисто художественного творчества, как плод поэтического вымысла, не претендующая на историческую или мифологическую достоверность. Этим роман отличается от мифа, героической песни, легенды, исторического предания, древнейшей дидактики и тому подобных жанров, сохраняющих связь с религиозным или светским поучением, с древнейшей «мудростью» [7, 3]. Средневековый роман, «открывший «внутреннего человека» в эпическом герое» [7, 270], оказывается жанровой формой, отталкивающейся от художественных принципов героического эпоса. С Е.М. Мелетинским должен согласиться любой студент-филолог, который сохранил в памяти движение мысли от «Песни о Беовульфе» и «Песни о Роланде» к «Роману о Тристане и Изольде»: «внутреннего человека» больше, появляется любовный конфликт, меньше абстрактных чудовищ, героической мифологии и константных формул прославления.

Такой студент, безусловно, поймет и М.М. Бахтина – одного из самых сильных мастеров в теории интересующего нас жанра: «Опыт, познание и практика (будущее) определяют роман. (...) Романист тяготеет ко всему, что еще не готово. Он может появляться в поле изображения в любой авторской позе, может изображать реальные моменты своей жизни или делать на них аллюзии, может вмешиваться в беседу героев, может открыто полемизировать со своими литературными врагами и т.д. (…) В корне меняется временная модель мира: он становится миром, где первого слова (идеального начала) нет, а последнее еще не сказано (…) У романа новая, специфическая проблемность; для него характерно вечное переосмысление – переоценка. Центр осмысливающей и оправдывающей прошлое активности переносится в будущее» [1, 459, 470, 473]. Роман – это диалог разных сознаний, многоголосие, в котором нет доминирования, власти ни одного из субъектов речи. Роман – это «зона фамильярности»: нет священных фигур, отсутствуют истины, которые нельзя обсуждать, автор не умаляется перед героем, как происходит в героическом эпосе или евангельской истории. Смягчается власть прошлого, предания, религиозной истории, оформляется переход к «настоящему в его незавершенности, как исходному пункту и центру художественно-идеологической ориентации» [1, 481].

«Тристан и Изольда»  роман, но – средневековый: сохраняется фантастика, устойчивая магическая символика, относительная инертность повествователя. Большинство исследователей согласны: первый настоящий роман – «Дон Кихот» Сервантеса, вроде бы не сложное сочетание смешных событий и умных речей, навсегда поставивших перед человеком вопрос: что это было и почему не отпускает, заставляя снова и снова думать о безумном старике? «Как роман нового времени, «Дон Кихот» не только дал оригинальный сюжет вместо традиционного «предания», но ввел совершенно неизвестное ранее множество точек зрения, отделили автора от повествователя»,  пишет Е.М. Мелетинский во «Введении в историческую поэтику эпоса и романа» [6, 225]. Д.В. Затонский в книге «Модернизм и постмодернизм» рассматривает «Дон Кихота» не только как первый роман нового времени, но и как текст, предваряющий поэтику постмодернизма. У Сервантеса – сложнейшие отношения автора, героя и читателя, интертекстуальная цитатность, ирония, способная превращаться в духовное удивление перед героем, жанровая подвижность, при которой пародия превращается в нечто, соединяющее философию, авантюрный сюжет, анекдот и высокую притчу [3, 159-167].

Роман – мир мысли, выраженной сложным сочетанием фабулы и речи. По словам В.В. Кожинова, «роман не имеет «законченности», заранее данной структуры и самоудовлетворенности», «в глубоком смысле роман вообще не имеет конца, завершения – и в этом ясно выражается внутренняя сущность жанра», «роман в определенном смысле всегда является «незаконченным», «неисчерпаемым разомкнутым, а не закругленным жанром» [5, 121, 123, 125, 128]. «Роман – многоплановый жанр, хотя существуют и замечательные однопланные романы; роман – остросюжетный и динамический жанр, хотя существуют романы, достигающие предельной для литературы чистой описательности; роман – проблемный жанр, хотя массовая романная продукция являет недоступный ни для одного жанра образец чистой занимательности и бездумности; роман – любовная история, хотя величайшие образцы европейского романа вовсе лишены любовного элемента; роман – прозаический жанр, хотя и существуют замечательные стихотворные романы»,  пишет М.М. Бахтин, подчеркивая сложность и неуловимость природы этой повествовательной формы, которая обладает внутренней динамикой и приспосабливаемостью к разным контекстам и риторическим задачам [1, 452-453]. «Универсальным жанром» называет роман А.В. Михайлов, считая, что в нем «развертывается все богатство стилистических решений [8, 130]. О синтетической жанровой природе говорит В.Е. Хализев, указывая на возможность романа-трагедии, романа-мифа, романа-эссе, романа-жития [10, 329-330]. «Жанром, не имеющим канона» называет роман Н.Д. Тамарченко [9, 116, 215], а С.Н. Бройтман в своем главном труде («Историческая поэтика») часто обращается к проблеме участия романа в деле постоянной в последнее время «деканонизации литературы» [2].

По отношению к прежним риторическим традициям, к мифу, религиозному повествованию или классическому эпосу роман выступает как мощный фактор деканонизации, создания культуры сложного мировосприятия. По отношению к будущему, потенциально присутствующему в открытом, незаконченном жанре, роман есть литературное мифотворчество, создание реальности, перспективной с точки зрения борьбы за архетипы еще не наступивших времен. Об этом хорошо сказано В.В. Кожиновым: «Подлинный художник творит не «как в жизни, но «как жизнь». Он словно покушается на монопольное право жизни создавать людей, события, вещи, возможность рождения которых лишь заложена в жизни. Так были созданы Тиль Эйленшпигель, Дон Кихот, Робинзон Крузо, Манон Леско, Вертер, Жюльен Сорель, Печорин и другие фигуры, начавшие жить среди людей с не меньшей очевидностью и прочностью, чем оставшиеся в памяти человечества фигуры реальных исторических деятелей XVI-XIX веков. Более того, эти вымышленные «люди» даже как бы превосходят реальных людей своей неувядаемой жизненностью, ибо их облик не стирается, не затемняется с течением времени; они оживают с равной силой и свежестью для каждого нового поколения человечества» [5, 21, 126].

Многим специалистам в области теории романа приходила мысль о том, что роман набирает силу в эпоху, когда расшатываются религиозные основы классического мира, а Бог теряет жизнь в сердцах уходящих в пустынное плавание людей. Д. Лукач назвал роман «эпопеей обезбоженного мира», М. Кундера в эссе «Искусство романа» связал становление нового жанра с радикальным изменением картины мира, с уходом из сознания человека Творца, уступающего место творцам с влиятельным сюжетом и мастерам значимых слов, которые идут от человека, а не от Бога к соборной душе, молитвенно ожидающей явления истины. Роман, по мнению А. Камю, «зарождается одновременно с духом мятежа» и является воплощенным спором с Отцом, который не смог сделать бытие гармоничным: «В романе человек наконец-то придает самому себе форму и достигает успокоительного предела, который недоступен ему в жизни. Роман кроит судьбу по заранее приготовленной мерке. Таким образом, он соперничает с творением бога и, хотя бы временно, торжествует над смертью» [4, 19, 325].

Но это не значит, что каждый ценитель романов – бунтарь, человек обезбоженного мира, читающий Флобера или Камю в знак протеста против предполагаемой теологической атаки. Многие романы показывают, как человек приходит к Богу, но путь для романа важнее обретения. Роман – терапия, а не хирургия, длительное воспитание себя в познании сложных движений ума, а не овладение схемой верного пути. Роман – антидепрессант: лечит сознание присутствием несогласных друг с другом точек зрения, избавляет от роковой однозначности. Роман – форма полноценного самовыражения: его герой, как правило, не эпический, но цельный человек. Стоит помнить и о том, что романный человек укрепляется, когда эпоха предоставляет шанс на разнообразие и нескончаемый квест в сфере духа. Когда наступает время религиозной строгости, появляется необходимость растить бойцов и гнать врага ради сохранения жизни, роль романа снижается.

В современном литературном процессе роман сохраняет ведущие позиции. Как и прежде, читатели ждут новой большой книги, которая станет событием и в художественном, и в социальном мирах. На Западе в жанре романа продолжают работать Маркес и Кундера, Кутзее, Уэльбек, Рансмайр, Барнс, Исигуро, Бегбедер и Варгос Льоса, Памук, Кельман и Барикко, Ковеларт, Гавальда и Елинек. В России романы пишут Крусанов и Галактионова, Прилепин и Сенчин, Мамлеев, Иличевский, Садулаев, Сергей Кузнецов, Шишкин и Геласимов, Пелевин, Шаров, Сорокин, Толстая и Славникова, Аствацатуров, Вяземский, Слаповский и Проханов, Маканин и Личутин. И, конечно, многие другие.

Писатели разные, говорить о единстве современного романного стиля нет возможности. Но, вспоминая о классическом романе XIX века, сопоставляя с прозой наших дней, можно сказать о тех тенденциях, которые сегодня вышли на первый план. Освобождение языковой стихии от литературный нормы, сохраняющей границы риторической Традиции, необходимость сленга, авторских языковых игр, усиление лексической ненормативности, которая подчас компенсирует отсутствие подлинной героики автора. Кризис события, вырождение эпоса и – тоска по эпическому началу, которая приводит к причудливому сочетанию политики и фантастики, героики и интеллигентской рефлексии. Стремление к парафразам, инверсиям, разнообразным трансформациям канонических источников, к альтернативной истории, когда прошлое перестает быть объективным, превращаясь в одну из версий о том, что по-настоящему не знает никто. Деконструкция всех попадающихся под руку систем, будь то классическая религия, партийная идеология или сдавливающее сердце прочное чувство, на смену которым приходит освобождающая пустота, где никто не мешает фатально свободному человеку быть или исчезать. Эсхатологизм, синтез пессимизма, спокойного или агрессивного, с мыслью об исходе, но – без христианского суда, скорее – в буддийскую нирвану, чей образ сильно вырос в европейском сознании. И много смеха, веселого и мрачного, карнавально-непристойного и жестоко-сатирического. Желание сказать очень важное слово о жизни и смерти, жажда романа стать учением или хотя бы выходом из тупика, и стыд от нарастающего пафоса, который заставляет снова впадать в эпатаж, возмущение или тот же смех. Сильное желание сместить горизонт ожидания, преодолеть линейное письмо и придумать текст, который виляет в лабиринтах, двигается расходящимися тропками и посылает читателю сообщение: меня невозможно пересказать. Поиск нового героя, которого стоило бы назвать позитивным, близким идеалу и обнаружение в потенциальном воине света трикстера, призывающего поверить, что архетип времени – отсутствие героического или его совсем уж маргинальные версии. Печаль по исчезающей реальности, по основам прочным и незыблемым, и одновременно – усталость от реализма, даже у тех, кто говорит, что сейчас он новый. Отсутствие авторитетов в настоящем, и, как следствие, – приходящее чувство, что все в литературе дозволено, и, вдруг, – новый парадоксальный ход родит миф, который станет потрясением…
Литература



  1. Бахтин М.М. Эпос и роман (О методологии исследования романа) // Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет. М., 1975.

  2. Бройтман С.Н. Историческая поэтика. М., 2001.

  3. Затонский Д.В. Модернизм и постмодернизм. Мысли об извечном коловращении изящных и неизящных искусств. М., 2000.

  4. Камю А. Бунтующий человек // Камю А. Бунтующий человек. Философия. Политика. Искусство. М., 1990.

  5. Кожинов В.В. Роман – эпос нового времени // Теория литературы. Основные проблемы в историческом освещении. Роды и жанры. М., 1964.

  6. Мелетинский Е.М. Введение в историческую поэтику эпоса и романа. М., 1986.

  7. Мелетинский Е.М. Средневековый роман: Происхождение и классические формы. М., 1983.

  8. Михайлов А.В. Роман и стиль // Теория литературных стилей, Современные аспекты изучения. М., 1982.

  9. Тамарченко Н.Д. Роман // Поэтика: словарь актуальных терминов и понятий. М., 2008.

  10. Хализев В.Е. Теория литературы. М., 2000.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Похожие:

Zarlit современный роман: русский и зарубежный краснодар 2010 удк 82-31 ббк 84-44 с 568 с 568 Современный роман: русский и зарубежный (сборник статей) iconВступительного экзамена по современному русскому языку в магистратуру
Современный русский язык как объект изучения. Понятие “современный русский литературный язык”. Лингвистические дисциплины, изучающие...
Zarlit современный роман: русский и зарубежный краснодар 2010 удк 82-31 ббк 84-44 с 568 с 568 Современный роман: русский и зарубежный (сборник статей) iconУчебное пособие Краснодар 2010 удк 821 ббк 83. 3 (2)
Татаринова Л. Н. История зарубежной литературы конца XIX – начала XX века: Учебное пособие. Краснодар: zarlit, 2010
Zarlit современный роман: русский и зарубежный краснодар 2010 удк 82-31 ббк 84-44 с 568 с 568 Современный роман: русский и зарубежный (сборник статей) iconСовременный русский литературный язык (фонетика. Фонология. Орфоэпия. Графика. Орфография)
Русский язык – национальный язык русского народа. Русский язык в кругу родственных славянский и индоевропейских языков. Современный...
Zarlit современный роман: русский и зарубежный краснодар 2010 удк 82-31 ббк 84-44 с 568 с 568 Современный роман: русский и зарубежный (сборник статей) iconВопросы к кандидатскому экзамену по специальности 10. 02. 01 Русский язык «Современный русский язык»
«Современный русский язык»: объем и содержание. Проблема разграничения функциональных разновидностей современного русского литературного...
Zarlit современный роман: русский и зарубежный краснодар 2010 удк 82-31 ббк 84-44 с 568 с 568 Современный роман: русский и зарубежный (сборник статей) iconСовременный русский
Современный русский литературный язык. Фонетика: Хрестоматия / Сост. – Е. И. Артюх. – Киев: «Українське видавництво», 2009. – 64...
Zarlit современный роман: русский и зарубежный краснодар 2010 удк 82-31 ббк 84-44 с 568 с 568 Современный роман: русский и зарубежный (сборник статей) iconУчебной дисциплины (модуля) Наименование дисциплины (модуля) Современный русский язык. Синтаксис Рекомендуется для направления подготовки
Дисциплина «Современный русский язык. Синтаксис» предназначена для студентов-русистов и является завершающим разделом теоретического...
Zarlit современный роман: русский и зарубежный краснодар 2010 удк 82-31 ббк 84-44 с 568 с 568 Современный роман: русский и зарубежный (сборник статей) iconСборник методических материалов по курсу современный русский язык
Сборник методических материалов по курсу «Современный русский язык. Морфология». – М.: Импэ им. А. С. Грибоедова, 2007. – 16 с
Zarlit современный роман: русский и зарубежный краснодар 2010 удк 82-31 ббк 84-44 с 568 с 568 Современный роман: русский и зарубежный (сборник статей) iconСборник методических материалов по курсу современный русский язык
Сборник методических материалов по курсу «Современный русский язык. Синтаксис». – М.: Импэ им. А. С. Грибоедова, 2007. – 32 с
Zarlit современный роман: русский и зарубежный краснодар 2010 удк 82-31 ббк 84-44 с 568 с 568 Современный роман: русский и зарубежный (сборник статей) iconСборник методических материалов по курсу современный русский язык
Сборник методических материалов по курсу «Современный русский язык. Морфология». – М.: Импэ им. А. С. Грибоедова, 2007. – 16 с
Zarlit современный роман: русский и зарубежный краснодар 2010 удк 82-31 ббк 84-44 с 568 с 568 Современный роман: русский и зарубежный (сборник статей) iconСборник методических материалов по курсу современный русский язык
Сборник методических материалов по курсу «Современный русский язык. Синтаксис». – М.: Импэ им. А. С. Грибоедова, 2007. – 32 с
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org