Арутюнов Сергей Традиция жертвоприношения: общее и частное



страница1/5
Дата28.08.2013
Размер0.52 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5
I ЧАСТЬ



Лиа Меликишвили

доктор исторических наук, зав. отдела этнологии Кавказа Института Истории и Этнологии АН Грузии, член Европейской Ассоциации Социальной Антропологии, председатель ученого совета МНИИНК
ПРИВЕТСТВИЕ

Арутюнов Сергей
Традиция жертвоприношения: общее и частное
Дорогие господа!

Дорогие коллеги!
С моей стороны, наверное, является до известной степени дерзостью выступить с таким докладом перед аудиторией, которая знакома с работами на эту библейскую тему таких, творивших, преимущественно, на грузинском языке, великих ученых, исследователей гуманитарных, религиозных традиций Кавказа, кавказской символики, кавказской духовности, таких как Вера Бардавелидзе, Ираклий Сургуладзе и многие другие. Среди многих других я хотел бы назвать и диссертацию, к сожалению, незаконченную, Бидзины Чолокашвили, быть научным руководителем, которой я имел честь. Он работал в течение десяти лет, и собрал, в частности по культу барана, по культу овцы, по жертвоприношению, огромный материал, который, к сожалению, еще остается неопубликованным. Но я надеюсь, что он все-таки будет завершен и опубликован.

В моем докладе я буду базироваться преимущественно на армянском материале, потому, что это то поле, тот материал, в сборе которого я принимал личное участие, в основном, в 70-ых годах, отчасти – в 80-ых, во всех основных районах, в 60-ти селах, Республики Армения.

Говоря о жертве, я буду говорить о не всякой жертве.

Жертва вообще, в мире, в нашей традиции, в том числе и в кавказской традиции, может быть принесена закапыванием клада, и это хорошо знают археологи, которые находят останки таких жертвоприношений, целостные клады, металлические, ценных предметов, эквивалентов денег. Жертва может быть принесена деньгами. Это могут быть монеты, закопанные под краеугольный столб сооружающегося здания. Мы знакомы с такой традицией. Жертва также может быть принесена тканями, которые опять-таки выступают представителем торгового эквивалента, представителем денежной ценности. И мы видим сегодня в лоскутах тканей, которые оторваны от одежды, повязаны на священных деревьях, около священных мест, около церквей, священных камней, и т.д. – жертвоприношения.

Я буду говорить только о трапезной жертве. Жертву, которая приносится пищей, даже, пожалуй, напитками, которая тоже чрезвычайно распространено на Кавказе, я оставляю за скобками.

Пищевая жертва – трапезная жертва, может быть растительной и животной. И уже в библейской традиции, у перволюдей, мы видим упоминание того случая, когда Всевышний принял животную жертву от Авеля и не принял жертву от Каина, считая ее более низкостатусной, менее ценной, нежели животная жертва.


Это отражает общепереднеазиатскую и, в частности, кавказскую традицию статусного преимущества животной пищи, животной трапезы, животной жертвы над растительной, которая сохраняется по сей день. Но, однако, существует и зерновая, хлебная жертва. Я скажу о ней буквально несколько слов. Но, прежде чем я скажу об этом, я предварю дальнейшее сообщение одним замечанием. Время от времени мне придется привлекать широкий сравнительный материал. Мне придется говорить о разных языковых семьях: картвельских, индоевропейских, афро-азиатской (старое название – семито-хамитских) и даже – алтайских, турко-монгольских и даже китайско-тибетских. Однако, по данным новейшей лингвистики, находящих некоторое подтверждение и в антропологическом и, отчасти, в гораздо меньшей степени, археологическом материале, но преимущественно по лингвистическим данным, все перечисленные семьи являются, в конечном счете, родственными. Есть точка зрения, что все языки человечества восходят к некоему первоначальному языку. Эта точка зрения выражена в традиции «писания», в сказании о строительстве Вавилонской башни, и эта точка зрения находит свое подтверждение в изысканиях современных филетических лингвистов. То есть, лингвистов, которые стараются мыслить категориями не отдельных языковых семей, а более обширных языковых фил. Существует даже проект восстановления первичного языка человечества, или хотя бы минимального словаря, от которого произошли все языки мира. Возможно это или нет, покажет будущее, но, во всяком случае, родство трех фил: ностратической т. е. картвельско-индоевропейской, урало-алтайской и дравидской семей между собой, афро-азиатские филы, т. е. семито-хамито-кушитских языков, и филы семьи кавказских, то есть языков кавказских, северо-кавказских, абхазско-адыгских и нахско-дагестанских, бурижских — кара-корумских и китайско-тибетских в Гималаях, Тибете и Китае, в настоящее время может считаться доказанным практически с математической точностью, потому что современная лингвистика – компаративистика, это точная наука, пользующаяся точными методами практически на таком же уровне, как математика. Поэтому, хотя дискуссия и ведется, я полагаю, что это дискуссия — конец, который предрекаем, и родство этих основных фил можно считать доказанным. Поэтому, привлечение китайского материала, для сравнения с кавказским материалом, в принципе, теоретически говоря, правомерно.

Итак, возвращаясь к растительной жертве — растительная жертва, растительный компонент нашей трапезы, это, прежде всего, — хлебный компонент. Вообще-то говоря, в традиции народов Кавказа, каждая трапеза является в той или иной степени, является молитвой и жертвой. Конечно, человек может снизойти до уровня, животного уровня, когда он не жертвует, а жрет. Хотя, эти оба слова в русском языке восходят к одному и тому же корню: жрец, жертвовать, жрать, пожирать — это одно, но разошлась стилистическая семантика. Однако, человек, имеющийся хоть какую-то духовность, не начинает трапезы, хотя бы мысленно, не поблагодарив Всевышнего за ниспосланную пищу, за хлеб насущный. И когда мы читаем «Отче Наш», то говорим: «Да приидет царствие Твое», то есть мы просим Царствия Божьего, «а хлеб наш насущный даждь нам днесь». Мы просим о хлебе на сегодня. Но жертвенный хлеб имеет свои особенности. У разных народов он выступает в разных формах. Например, у осетин в форме «уолибах», в форме сырного пирога, который должен быть положен на столе эксцентрично: три пирога, так, чтобы они были видны с зенита; чтобы Око Божье увидело, что жертва должным образом принесена, и принесена в количестве трех пирогов. Другая концепция жертвенного «лаваша», это армянская концепция. Мука для жертвенного лаваша должна быть собрана определенным образом: не просто взята из амбара, а собрана в семи домах. Мука должна быть отмечена определенными качествами, а пекут без соли и закваски. Этот лаваш должен быть пресным, что немедленно напоминает нам иудейскую традицию, и должен быть роздан в семь домов, нуждающихся в хлебе, нуждающихся в помощи в пище. Раздают сами жертвователи этого лаваша.

Но есть и другие формы. Что касается животных жертв, то в армянской традиции можно выделить четыре градации. Минимальная жертва – это пара голубей. Следующая жертва — петух, основная жертва — баран, и, наконец, высшая жертва — бык, который в этой традиции, по крайней мере, всегда мужского пола и темного цвета, в основном — черного (во всяком случае – не светлого). Жертва птицей производится отдельно женщинами, а бараном отдельной семьей, отдельным домохозяйством. Но жертва быка может производиться только патронимией, т. е. тем, что называется «азг» по армянский, «абипара» по абхазский, «тейпа» по чеченский, и т. д. То есть — «линидж». Только азговое жертвоприношение, то есть общеобщинное, общесельское, может быть принесено в форме быка.

Животные, животные образы занимают огромное место в духовном достоянии человечества со времен Палеолита. До нас дошли палеолитические росписи, на которых эти животные играют и практическую, и символическую роль в жизни деревенских людей, собственно людей – Homo Sapiens, не предлюдей неандертальского типа (впрочем, даже у которых мы можем усмотреть зачатки религии), но, возможно, и даже безусловно — религиозных людей в Верхнее Палеолитическое Время. На росписях, на картинках мы чаще всего видим таких живописных носорогов, мамонтов, изображения скульптур медведей, и т. д. Но это — очень небольшая часть палеолитической живописи. Главным образом, она на 95% сводится к изображениям коней, диких лошадей и диких быков. Редко мы там можем найти козла и почти никогда барана или овцу. Но с переходом от охотничьего образа жизни к скотоводческому и земледельческому, с периода древней­ше­го одомашнивания животных и до сих пор, практически, единственным одомашненным животным стала овца, во всяком случае, в нашем регионе. Единственным одомашненным животным потому, что все прочие — козы, кони, быки, коровы, будучи предоставлены сами себе, могут существовать без человека, они способны к одичанию. Овцы — это истинно домашние животные, которые уже не способны к одичанию. Без человека они погибают. Это были первые одомашненные, и единственные полностью одомашненные животные. И это было осознано человечеством, во всяком случае, той его частью, нашей частью, прародина которой, как и прародина всех перечисленных мною языков и их семей, примерно в то же время, то есть порядка 12-13 тысяч лет назад, находилась здесь, в регионе Кавказа и гористых регионах Передней Азии, гор Араратских к югу от Кавказа (под горами Араратскими подразумевается не только вершина Арарат, ныне нам известная, но и все южно-кавказское нагорье, вплоть до южного озера Ван, где в дальнейшем существовало царство Урарту — это и есть горы Араратские по библейской традиции).

Мне нет необходимости опять-таки говорить подробно о том, какое огромное место занимает овца, овен, агнец, в религиозной символике наших народов: и христианской, и иудейской, и мусульманской. Мы находим много свидетельств особого понимания овцы, как символа почтения к Всевышнему. И, видимо, таким символом он был задолго до оформления этих религий и народов, в том человечестве, которое в нашем регионе, регионе гор Араратских, впервые перешло к сельскому, скотоводческому и земледельческому образу жизни. Ну и рисунки баранов, рогов мы находим и на каменных изваяниях, казалось бы, к скотоводству не имеющих отношения, и на «дедабодзи» — на столбе (матице), архаичного жилища народов Кавказа, и на керамике, любой керамике, в том числе и древнейшей, и на многих других вещах.

Я хотел бы немного сказать о коннотациях, в рамках бинарных оппозиций, которые связаны с этими жертвенными животными. И для этого мне нужно привлечь китайский материал, потому что, именно там, в китайской идеологии, структурно выражены они наиболее четко. Это оппозиция Инь-Янь. Это — диалектическое единство и борьба противоположностей, существующее в человечестве и природе. Инь покрывает огромный пучок значений. А Янь покрывает собой такой же пучок от оппозиций. Инь — это темное, ночное, лунное, влажное, холодное, северное, западное. Янь — это, напротив, светлое, дневное, горячее, сухое, солнечное, южное, восточное, и т. д.

Можно полагать, что эти оппозиции Инь-Янь, которые так эксплицитно присутствуют в китайских — философских категориях, имплицитно существуют и в мышлении всех народов, по крайней мере, указанных семей всех народов, языки которых возникли в этом регионе и производящая культура которых отсюда распространялась на более обширную территорию. И для этого наиболее важно то, что в категорию Янь входит солнечное, горячее, мужское, овечье, лошадиное. Скот разделяется на животных с горячим дыханием и животных с холодным дыханием. Так вот, овцы и лошади с горячим дыханием, а остальные – козы, коровы, верблюды, яки — это все животные с холодным дыханием. И престижно мясо животных с горячим дыханием, и сами эти животные стоят выше, чем животные с холодным дыханием.

Соответственно, в оппозициях мы можем этому Янь — солнечному, горячему, овечьему, лошадиному, противопоставить Инь – лунное, холодное, женское, в том, что касается скота, я осмелюсь утверждать — козье, бычье, но также и влажное, вогнутое, и т. д. Однако, эта двойственность прослеживается еще в Палеолите, где противопоставляются дикие кони и дикие быки, и с конями связаны солнечные коннотации, а с быками, с самого начала, — лунные коннотации, которые определяются двурогим лунным серпом, как изображения на небе бычьих рогов, полумесяцем на лбу быка, в древнейших изображениях быка в Месопотамии и многими другими символами. Но если солнечно-конная мужская коннотация не вызывает сомнения, то бычью коннотацию или коровью коннотацию нельзя считать чисто женской. Она, скорее, двойственная, андрогинная, что выражается и в жертвенной роли, и в том, что не только бык, но и корова, приемлемы и предписаны, скажем, именно на свадебных торжествах. Те тавромахии, которые мы можем наблюдать хотя бы на критских и крито-микенских росписях, представлены и юношами, и девушками, где минотавру приносятся в жертву и юноши, и девушки. Тезей убивает минотавра как опасное животное. С лошадью вы не встретите опасных коннотаций, с быком — сколько угодно. Убивает минотавра Тезей, но не один, а с помощью Ариадны, то есть и уничтожение минотавра происходит в андрогинной двуполой форме, в форме сотрудничества мужчины и женщины.

Несколько слов я хочу сказать о предписаниях жертвоприношения армянского, народного, которое в той или иной форме встречается и у других народов Кавказа. Эта однозначность, сочетание мужского и солнечного, прослеживается во многих культурах, но она не абсолютна. В культурах, где ярко поставлено многобожие, язычество, скажем, в японской культуре, солнечное божество Аматерасу, это женское божество, а луна — мужское. В некоторых других традициях мы тоже можем найти подобное. Но в наших традициях, не только кавказских, но в традициях тех народов, которые вышли из переднеазиатского региона, и распространили свои языки на большей части мира, все-таки преобладает коннотация солнца, как мужского, и лунного, как женского начала. Однозначность мужского в жертве конем, которое на Кавказе почти не распространено, но широко распространено в степном мире, и в жертве бараном преодолевается правилами приготовления.

Жертва бараном должна только вариться в вогнутом сосуде, может на природе. Но в сакральном случае, например, в случае поминок, баран должен вариться в доме, во дворе, в огороженном пространстве. В этом участвуют женщины, это – эндокухня. Тогда как изготовление бараньего шашлыка — прерогатива мужчин. Оно имеет демонические коннотации. Оно происходит в не дома, оно происходит в диком поле. На вертеле мясо насажено и не положено внутрь горшка, то есть это — эгзокухня, чем подчеркивается мужской характер. И ни в коем случае из жертвенного барана, из жертвенной пищи не может быть приготовлен шашлык, и мясо его не может быть зажарено. Есть огромное количество ограничений, связанных с этим жертвоприношением. Мясо может быть не только варенным, оно может быть роздано в сыром виде в семь бедных домов или потреблено самими, но с непременным приглашением соседей, родственников, и т. д.

Я опять-таки не буду говорить о всех правилах. Они сложны, о них многое можно узнать. Многими правилами сопровождаются и приведение жертвенного барана, обведение его вокруг священного объекта — церкви, развалин, священного камня, и т. д. Порядок приближения к этому священному объекту, в идеале с распущенным поясом и распущенными волосами, целый ряд христианских моментов — крестообразный надрез уха, освящение соли, которая кладется на язык жертвенного животного, крестообразный рисунок на лбу приносимого в жертву животного перед закланием. Это — христианские моменты, хотя это может быть и переосмысление тех моментов, которые существовали и до христианства.

Наши наблюдения показывают, между прочим, чем относительно менее выражена церковная набожность (как например, среди армянского сельского населения), тем ярче выражены эти жертвенные предписания и тем последовательнее им следуют. И наоборот, чем больше выражена церковное набожность, значение жертвенных предписаний наименьшее. Меньшая церковная набожность — это Сюник, южная часть Армении, в районе Мегри и Кафана, чем больше выражена церковная набожность — это в северной части Армении, тем более стертыми, необязательными оказываются эти существующие традиции. Хотя это жертвоприношение согласовано с церковью, и в Эчмиадзине я неоднократно наблюдал епископов высокого ранга, которые святят, дают инструкции прихожанам, как приносить животное в жертву, как им обращаться с его мясом и костями, святят наложением креста соль, которую потом будут использовать в жертвоприношении, и т. д.

Я хочу сказать, что в этом жертвоприношении, его символике, в его грамматике, одним из древнейших выражений которого явилось жертвоприношение Авраама (не надо его описывать и доказывать), отразились взгляды, которые потом и были использованы в ритуалистике всех авраамических религий.

Мы знаем венскую этнографическую школу. Знаем концепции промонотеизма (советская этнографическая наука, претендовавшая на то, чтобы быть марксистской без больших оснований, прямо скажем, отвергала концепцию первичного промонотеизма). Однако, тот огромный фактический материал, который был собран учеными венской школы – партнорами Шмидтом, Гузинде, Шебестой и другими, а также вдумчивое рассмотрение наших кавказских материалов, в особенности, связанных с жертвоприношением, и в частности, жертвоприношением овцы, показывает, что, по крайней мере, население этой части Передней Азии, примыкающее к Кавказу и населяющее Кавказ, обладало пониманием верховного Единобожия, и в так называемом нашем язычестве, боги остальные — суть существа второстепенные, и всюду присутствует понятие Высшего Существа. Так что я думаю, что предки наши на Кавказе обладали представлением об Единобожии еще до окончательного Откровения и оформления авраамических религий.

Спасибо, извините, что так надолго задержал ваше внимание.

Авимелех Розенблат
  1   2   3   4   5

Похожие:

Арутюнов Сергей Традиция жертвоприношения: общее и частное iconЗанятие скопинцев А. Г
Частное управление позволяет человеку привносить в общее управление свое понимание механистической деятельности людей, таким специфическим...
Арутюнов Сергей Традиция жертвоприношения: общее и частное iconЗадача Коши, теорема о существовании и единственности решения. Общее, частное решение (интеграл)
...
Арутюнов Сергей Традиция жертвоприношения: общее и частное iconСистема антиоксидантной защиты организма и старение а. А. Подколзин, А. Г. Мегреладзе, В. И. Донцов, С. Д. Арутюнов, О. М. Мрикаева, Е. А. Жукова
А. А. Подколзин, А. Г. Мегреладзе, В. И. Донцов, С. Д. Арутюнов, О. М. Мрикаева, Е. А. Жукова
Арутюнов Сергей Традиция жертвоприношения: общее и частное iconОбыкновенные дифференциальные уравнения
Обыкновенное дифференциальное уравнение. Порядок уравнения. Общее и частное решения
Арутюнов Сергей Традиция жертвоприношения: общее и частное iconТекст «Демоны ума»
Учения. Традиция Аюрведы, ведическая традиция Бхута-видьи, тибетская традиция, описанная в каноне Чжудши, они примерно сходным образом...
Арутюнов Сергей Традиция жертвоприношения: общее и частное iconТопонимический лексикон «Сокровенного сказания монголов» и«Кодзики»: общее и частное
Специальность 10. 02. 22 – языки народов зарубежных стран Европы, Азии, Африки, аборигенов Америки и Австралии
Арутюнов Сергей Традиция жертвоприношения: общее и частное iconУчебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов Тверь 1999
Ближнего Востока (3-е — 1-е тыс до н э.) Китайская языковедческая традиция Индийская языковедческая традиция Арабская языковедческая...
Арутюнов Сергей Традиция жертвоприношения: общее и частное iconОбразец контрольной работы по высшей математике для медико-профилактического факультета
Найти общее и частное решения дифференциального уравнения первого порядка, если при х=0, y=y0, k=const
Арутюнов Сергей Традиция жертвоприношения: общее и частное iconЛинейные диофантовы уравнения
Пусть с делится на d=нод(a,b), a=da1, b=d Тогда существует частное решение (x0,y0) и общее решение равно, где k – произвольное целое...
Арутюнов Сергей Традиция жертвоприношения: общее и частное iconОбщематематические вопросы, без знания которых будет невероятно трудно
Решить линейное разностное уравнение 2-го (или 3-го, или n-го) порядка. Общее и частное решение
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org