Пьеса в двух актах Действующие лица



Скачать 290.16 Kb.
Дата03.07.2014
Размер290.16 Kb.
ТипДокументы


Магдалена
неУДОбные
(пьеса в двух актах)
Действующие лица:
Наташа (25 лет) – Москва, ст. 212, короткостриженая девушка с русским лицом, спортивного телосложения.
Родя (Родиона, 21 год) – Нарофоминск, ст. 161, длинноволосая яркая девушка.
Люба (39 лет) – Ржев, ст.105, суровая женщина в спортивном костюме.
Славка (Вячеслава, 24 года) – Москва, ст.159, суетливая девушка с семенящей походкой.
МырБыр (Марина Борисовна) – женщина неопределённого возраста, начальник отряда.
Действие происходит в женской исправительной колонии общего режима.


Акт первый
Сцена 1.
Воскресенье. Тюремная секция.

Люба разминается посреди камеры; Славка пластмассовой пилкой делает маникюр; Наташа сосредоточенно делает записи в блокнот; Родиона подбирает аккорды на гитаре и вполголоса запевает песню «Прекрасное Далёко».
Славка отрывается от дела, и, дурачась, подпевает Родионе.

Издалека раздаётся скрип двери, затем звук приближающихся шагов.
Наташа (оторвавшись от блокнота): Мыр-Быр.
Славка: В воскресенье-то она что здесь забыла?..
Люба, замыкая пас упражнения «ножницы», ударяет в ладоши, после чего наступает тишина.
Входит МырБыр в бушлате.
МырБыр: Так. Не поняла. Откуда гитара?
Славка: Маринборисна…
Наташа: Марина Борисовна. Вы сами дали разрешение. Репетируем.
МырБыр: Почему не в культ-комнате?
Наташа: Потому что, Марина Борисовна, в культ-комнате репетирует третий отряд, им ведь завтра уже выступать. А нам – к приезду комиссии надо подготовиться.
Славка: выкрадываем каждую свободную минутку!..
МырБыр: Вы-то, Шмылёва, своё уже выкрали…
Славка: не-не, Маринборисна, мы тут всё как надо…
Наташа: Марина Борисовна, время поджимает…
МырБыр: Ладно-ладно, артистки. Баню не пропойте.
МырБыр разворачивается к выходу, опомнившись, останавливается:
МырБыр: Чёрт! И пошла… Я ж письма вам принесла, а они мне про гитару тут!..
Подходит Родиона, делает реверанс и протягивает ладонь:
МырБыр (перебирая письма): Понятно, Джульетта ты наша! Ромео-то твой (смотрит на один из конвертов) всё сидит тоже...
Отдаёт Родионе конверт.
Родиона (требовательно): Ещё.
МырБыр (достаёт ещё три письма, протягивает их): Знаем мы этих Ромео!
Родиона поспешно садится на нары и распечатывает первое письмо.
МырБыр (оглядывая остальных): Я вам что, служба доставки?! Сами подходите.
Подходят Наташа и Люба.
МырБыр: Наташ – от мужа… Любовь Викторовна – Вам от сына. Теперь всё. Убежала другим разносить.

Славка: Ой, не знаю, девчонки… письма эти все… лучше уж лицом к лицу, как говорится… да ведь?
Все открывают свои конверты. Славка затягивает под нос: «Прекрааасное далёка…»


Сцена 2.


Родиона (резко, распечатывая следующее письмо): Слава, давай про себя, а?
Славка: Ну ладно, куда мне там до вашей любви…
Наташа: Кх-кхэ.
Славка: Скучно с вами (подходит к Родионе, тянет руку). Дай почитать что ли.
Родиона бросает осуждающий взгляд на Славку, потом, смягчаясь, протягивает ей прочитанное письмо. Славка, вальяжно расхаживая по камере, иногда посмеиваясь, зачитывает письмо вслух:
«Привет, Родинка! Я безумно тебя люблю! Да, я, бывает, огорчаю тебя, но у меня нет дороже тебя ничего.
Любимая моя, вот мы переписываемся, я очень рад слышать твой голос, ты умничка, работаешь на швейке - молодец. Слышишь? Я с тобой»
Слышишь, Родя, он с тобой!
« Всё у меня хорошо, не волнуйся, тока педеки всякие подходят, мне это не очень нравится, а так все ок!»
Слушайте, а мужик-то верный!
«Родька, я очень сильно люблю, люблю, люблю …

Люблю тебя намного больше, чем свою жизнь, чем весь этот мир.
Я так думаю: лучше быть простым тузом, чем козырной шестёркой. Так и живу»
Вот это по-нашему! Молодец, Макс.
«Буду набивать на руке имя любимой - чтобы всю жизнь носить свою Родю на руках»
Ну, а чего, шесть лет Максим ещё посидит налегке! Ему же шесть осталось?
Родиона: Хватит!
Славка: Всё-всё-всё, заканчиваю…
«Пацаны из нашего джаз-бэнда пишут мне, мол, ждём вас - где ещё найти такого ударника и певицу»
Родя, ну ты же и здесь – звезда! Оставайся с нами.
Родиона, читая другое письмо, отмахивается, как от надоедливой мухи.

«Пишут ещё, что к июню у них детдомовский дембель все по комнате получат, хе, догоняют нас, а Рыжему по инвалидке подфартило - аж в центре обещают. А помнишь наш июнь, когда мы выпустились с тобой? Ух, я и набухался тогда! Так что нас ещё ожидают весёлые гастроли, как мы и мечтали»
Люба встаёт, берёт полотенце, и выходит.
«Я с уверенностью могу сказать, что ты моя половиночка. Для любящего сердца нет границ и преград. У меня хватит сил сохранить тебя, сохранить все, что у нас есть, сохранить нашу любовь! Ты моя надежда, моя поддержка, моя мечта. У нас все должно быть на двоих, и любовь, и мечты, и жизнь, всё, всё, всё...Я тебя очень прошу - будь всегда со мной.»
А чо, вполне. Да ведь? Но тут ведь как… Вот, у Любы у нашей тоже ведь большая любовь была... Жертвовала собой ради любимого, наркоту из своей же больницы ему таскала… Нет, мне просто интересно: а когда потом топором его – тоже, выходит, от большой любви?! Ой, девки, я так думаю, уж лучше вообще без любви, чтоб тихо, спокойно и сытно. По мне - так удобнее.
Наташа: Что ты несёшь?!? Если ты не отхватываешь тут люлей за свой язык, то это ещё не значит, что можно чушь пороть без перерыва. Любу она в пример приводит! А что ты понимаешь вообще?! Женщина – врач высшей категории. Анестезиолог. Сутки на операциях – сутки дома. Две ставки тянула, чтоб сына прокормить! Уж поверь, не до маникюрчиков тут было (Славка вздрагивает, прячет пилку). Тут от одиночества и отчаяния уже повеситься можно. Думаешь, она знала сразу, что ухажёр – нарик? Иди, разбери там в таких напрягах. Да что там говорить, она, наверное, расцвела за тот год: он и за сыном, и по дому… Тут в судьбу любой поверит. А потом и началось это всё… Сорвался он. Ну, и она сорвалась. Сначала через себя переступила – не прогнала. Потом через профессию – промедол списывала… Ну и по итогу, застала сына вмазанным. Оба лежали в отключке. Тут она, конечно, совсем поехала. За топор. А когда в себя пришла…(заметив, что Славка делает педикюр, переглянувшись с Родионой) Да что ей говорить!…(Наташа с Родионой смеются) Ты пойми (Славке): здесь - не большая любовь, тут ТРА-ГЕ-ДИ-Я.
Родиона: Наташ, что ты ей объясняешь?.. Нет, ты ещё ей расскажи, как ты за свободу боролась, на митинги ходила, в акциях участвовала… Так она решит, что прикалываешься.
Славка (спешно натягивая носки): Девки, девки, вы что… Да я просто… Я так. Уж лучше мне и правда молчать...
Родиона: Охренеть! Вылила ушат говна – и в норку. Молодец! Слав, ну все тебя знают... Сейчас молчишь – молчишь, а мысли свои всё гоняешь-гоняешь. О Любви поучаешь. Вот интересно, если б вместо Любы сейчас я бы вышла – чтоб ты обо мне сказала?! Что вот, мол, любовь-любовью, а мужика вдвоём замочили. А вот и не замочили! А то будешь тут ходить – сочинять. Ну, вот скажи, Славка, за что я сижу? Отвечай, не ссы, тут все свои.
Славка (неуверенно): Ну… ну…У вас там вроде какой-то мужик богатый был, которого вы с Максом обнести хотели… Ну, для группы вашей, да?..и там…нууу…на запись, на гастроли, деньги ведь нужны, да?… На инструменты, да, вроде? Ну… я не знаю…а потом чё-то не пошло, ну вы его и того… А чё?
Родиона: Через плечо, Слава! Там бабла-то и не так много было. Для него, как нам по штанам купить. Как-никак, мужик сеть аптек держал. Всё равно, что мы взяли б взаймы, а потом отдали… Я-то просто хотела ребят вытянуть, денег дать, чтоб на ноги встали... А чё думал, толстый хрен, просто так ко мне яйца подкатывал? Думал, детдомовская – банка пива и получай за щеку?! Да он бы и сам дал бабла, думаю. Только я ему давать не хотела. И вообще, это не Макс…это не Макс, не Макс его кончал!!! За чужое он сидит… Я влезаю в окно, Макс на стрёме, иду в зал, деньги в спортивной сумке, сумка в шкафу, шкаф в зале, знаю, толстый спит наверху, мужик на снотворных, врубаю свет, и сразу вижу – лежит навзничь, с открытым ртом, вместо глаза – дыра, кровь, ужас, я просто заорала, прибегает Макс, в шоке, трясёт меня: «Валим отсюда!», выбегаем, а нас уже ждут…тёпленьких. Сами замочили – сами на нас и повесили… И пистолет нашёлся, и мотив, и мы тут как тут. Дура… да это я виновата всё... Макс мой, Макс… Вам, вроде, в баню пора? Так и идите в баню…
Наташа (Славке): Пошли.
Наташа и Славка уходят.

Сцена 3.
Курилка у входа в корпус. Подходит Наташа в телогрейке и с ведром, садится, закуривает. Из бани к корпусу идёт Славка, на голове у неё – тюрбан из полотенца. Замешкавшись, останавливается и присаживается рядом с Наташей.
Славка: Ой, Наташа, посижу с тобой, воздухом подышу (пауза). Ты, Наташка, молодец! Вот честно.
Наташа: Чем же это?..
Славка: Ну как! Ты вот всё успеваешь: книжки всякие читаешь, картинки рисуешь, пишешь чё-то всё время, дачки классные получаешь от мужа – вот, полотенчико какое зачётное (ощупывает Наташино полотенце)… ну а про костюмы твои для концерта я вообще молчу!.. (достаёт из ведра баночку с кремом, натирает им лицо)
Наташа: Ага. А ещё тут с вами тусуюсь…
Славка: Да ладно тебе, хоспади... Не, ну смотри: до концерта полтора месяца, а ты уже половину костюмов сшила (достаёт другой тюбик, выдавливает крем на руки, растирает). Ведь без костюмов твоих концерт наш – цирк клоунский: одна баба поёт, другая там что-то ей пляшет на заднем фоне, остальные двадцать баб дёргаются, как дуры. А так, с костюмами твоими – полноценный концерт. На тебя вся надежда, Натах.
Наташа прокашливается.
Славка (продолжает): А знаешь, я ведь тоже творческая была. В школе чуть что за праздник – Шмылёва, будешь выступать. Ну, я куда деваться – и пела, и танцевала, и сценки играла разные. У мамы грамот моих завались. Я, кстати, и в институте тоже пела. Так что понимаю в этом деле кое-что (достаёт из ведра банку с кремом для ног, задирает штанину, обильно наносит молочко на ступни). Ох, пятки - трещинами. Наташ, я тебе по секрету… Вот моё личное мнение – Родя, она хорошая, но поёт… Ну, как тебе сказать… Как-то вяло, что ли…Ну, не нужно ей это… Потом, видишь, не получит от Максика своего письмо во время и скисает. А если перед концертом он ей вообще не напишет, тогда что – всем подстава?.. Как-то вот неудобно, там ещё комиссия…
Наташа: Не знаю, госпожа Шмылёва, какие ты там в школе песни пела свои (закуривая вторую сигарету), но сейчас ты мне про УДО песню поёшь. Думаешь, если выступишь в главной роли вместо Роди, то комиссия тебе условно-досрочное презентует?
Славка: Нет-нет, что ты, что ты?!..Ой, хоспади! (засуетившись, размазывает крем для ног по лицу). Я ведь совсем не про это… Я так, поболтать, между нами… Родю я люблю, ты что! Да и сидеть мне осталось – кот наплакал, какой-то год. У меня ж всего – полтора. Пойми, ты ж сама через пару месяцев дембельнёшься.
Наташа: Шла бы ты в секцию, Славка, а. У тебя от холода, вон, крем на лице бараньим жиром свернулся.
Славка (глядя на банку): Тьфу ты, блин. Рожу с пятками напутала (снимает полотенце с головы, отирает им лицо). Ну, всё, побежала я. Подышала. Не простыть бы.
Наташа: Давай-давай. Иди. Секцию не напутай.

(Славка уходит.)
Наташа (одна): Ноябрь-декабрь. Ноябрь - декабрь.
Мимо курилки проходит Люба, увидев Наташу, медленно подходит к лавке и останавливается.
Люба: Дымишь как фабричная труба. Молодая, красивая, умная девка. Только себя не жалеешь.
Наташа, смутившись, тянется затушить сигарету.
Люба: Докури - докури. И меня угости (присаживается рядом с Наташей, тяжело выдыхая).
Наташа: Ты ж не куришь…(растерянно протягивает сигарету Любе). Стряслось чего?
Люба (прикуривая и жадно затягиваясь): Да так… (прокашливается).
Наташа: Понятно…письмо… С сыном что?
Люба (кивает и сникает): Дело такое. Мать слегла. Видать, крепко. Соседи добрые заяву в службы накатали. Комиссия была. Мать хотят в дом престарелых. Сына – в интернат. Соцзащита, мать вашу. Во Ржеве интернат хуже колонии. Привозили нам де-ти-шек на отделение... Половина на игле. Половина – резаные. А мне ещё пятёру тянуть… Такие тиски…
Наташа (протягивая сигарету): Ещё по одной?
Обе закуривают. Пауза.
Люба: А ты чего? После бани на мороз. Скажи хоть что…
Наташа (участливо с ухмылкой): Хочешь – рассмешу?..
Люба: Валяй.
Наташа: Девки со Славкой докопались в бане…
Люба (привстав, настороженно): В смысле??
Наташа (смеётся): Да нет, нет, в другом…
Люба (осторожно присаживается, с вниманием): Ну-у?..
Наташа: Стою, намываюсь, никого не трогаю. Тут подходят четверо, Славка в центре. «А ты что это» - говорят – «манду не бреешь?». Я так и застыла. А Славка такая: «Девочки, ну не манду, а лобок». Стоят и смотрят. Ждут отчёта. Я молчу. Что на это ответишь? «А что, надо? Вроде, нашествия мандавошек давно не наблюдалось». Нет, эти мартышки, оказывается, о муже моём переживают – эстетика их, видите ли, волнует. Ну а та хамка, с «мандой», блин, говорит: «Пойдём, девки, чего докопались до человека. Ну мил бабе братский лесок промеж ног. И милому мил».
Люба: Олигофрены.
Обе смеются.
Люба: А мне нравится, когда женщина – как женщина. А не пособие для педофила. Давай последнюю – на двоих?

Наташа: Давай. Только ты тогда первая – в конце крепче.
Энергично пододвигается к Любе, поднося в ладонях спичку. Люба накрывает своими ладонями руки Наташи, и, выдыхая, тушит спичку, не прикурив. Они застывают в таком положении, лицом к лицу. Их головы сближаются, но за секунду до соприкосновения останавливаются и, смущённо улыбнувшись, женщины возвращаются в прежнее положение.
Люба: Братский лес… Вот придумают…
Открывается дверь корпуса, показывается голова МырБыр.
МырБыр: Что, закаляемся? На ужин бегом!
Наташа и Люба встают. Направляются к секции. У входа:
Наташа: У нас – отделение партии во Ржеве. Там надёжные ребята. Пропасть не дадут парню...Вашему… Напишу им – встретятся, поговорят… Сегодня же напишу.

Акт второй
Сцена 1.
Швейная мастерская. Родиона, Люба и Славка заняты пошивом спецодежды. На их столах - швейные машины, лампы, куски и обрезки камуфляжной ткани, инструменты. На столе у Наташи ворох цветных тканей, предназначенных для пошива костюмов к концерту. Наташа встаёт, подходит к Славке сзади:
Наташа (вполголоса): 42-ой или 44-ый?.. (измеряет портняжной лентой ширину плеч)
Славка (вздрагивая): Фу ты мать твою! Предупреждать надо!
Наташа: Расслабься, не конвой. 44-ый.
Славка: Как 44-ый? Было 42! У меня всё как у моделей!

Наташа (возвращаясь к столу, не обращая внимания): Так, значит 44-ый.
Славка: Девчонки! А прикиньте! Одну смену шьём из камуфляжа мешки для мусора, в другую – форму для мусоров (разглядывает большой матерчатый мешок для мусора).
Наташа: Да уж. Ты, Славка, смотри и здесь с размерами не напутай. Помню, когда акцию нашу разгоняли, ОМОНовца приметила щупленького, молочный такой совсем. Так вот буква «О» у него на одном плече начиналась, а «Н» аж заходила за другое…
Славка: Ой, Наташ, ты уж своими размерами займись. Как-никак, месяц до концерта (выйдя из-за стола, приплясывая, дурачится с мешком).
Наташа (ухмыляясь): Эх, Славка, танцуй - не танцуй, всё равно 44-ый… Когда заезжала, выдали нам спецовки из чёрной мешковины. Так когда я в этом одеянии предстала перед комиссией по УДО, меня погнали за «неуважении к администрации».
Люба: Хорошо хоть год не накинули.
Славка: Ой, не пугайте меня, девочки. Волнуюсь я что-то перед этой комиссией…
Наташа: А ты не волнуйся. Комиссия приедет – воду пустят горячую в раковинах, мыло выложат, полотенчики вафельные повесят…
Славка: Ага, тебя-то вафельными полотенчиками порадуешь, муж-то вон какое передал… О, Родиона! А как там у Макса с УДО? Вроде намечалось…
Родиона: Не знаю я. Не лезь.
Славка: Хм. Ну ладно…(пауза) Всё равно, Родя, главное - не грустить! Выйдешь, Макса выпустят, петь со своими детдомовскими будете, сейчас, спасибо Господи, не 90-е, стабильность, как-никак, государство поможет...
Родиона: Ага. Наше-то поможет. Жди. Не на западе пока живём. Это у них - права человека на первом месте, а у нас - обязанности и запреты.
Люба: Не знаю, права эти, главное, чтоб нация в здоровье и чистоте была, тогда и бездомных не будет, и алкашня с наркоманами изыдет.
Наташа: А я знаю. Не болтать надо, а дело делать. Вот дошью платья, отыграем концерт, а после и за государство возьмёмся.
Славка (надевает мешок на голову, поёт): Комиссия-комиссия улыбку прячет лисию…
Входит МырБыр, останавливается возле Славки. Славка, продолжая петь и кривляться, обнимает МырБыр. Снимает с головы мешок, на мгновенье застывает, затем стыдливо возвращается к рабочему месту.
МырБыр: Здравствуйте, дамы. Минуточку внимания. Учитывая, что концерт не за горами, вот, хочу ознакомить вас с некоторыми правилами проведения мероприятия. Первое:

- запрещено упоминание в постановке какой-либо тюрьмы или колонии

Второе:

- запрещена ругань (пауза). Даже цензурная.

Третье:

- запрещено актёрам поворачиваться к залу спиной.

Последнее, и самое главное:

- запрещено делать то, что запрещено.

Вопросы?
Родиона: А писем нет? Третья неделя пошла, пора бы…
МырБыр: Писем нет…Нет. Но… Будут (уходит).
Славка (вновь выбегает из-за стола, становится на место МырБыр, пародируя): Здравствуйте, дамы! Запрещено то, что запрещено. Поворачиваться спиной к людям и ругаться – нельзя! (поворачивается спиной к залу, виляя бёдрами, припевает) Писька – попка, писька – попка, писька – попка…
Все хохочут, хором:
44-ыыыый!
Сцена 2.

Ранний вечер перед ужином. Секция. Наташа листает журнал «Burda», Родиона и Славка играют «в верёвочку», Люба читает Евангелие. Входит МырБыр в очках.
МырБыр: Всем здравствуйте. Ужин через двадцать минут, не залёживаемся.
Родиона: Здравствуйте. От почты так и нет новостей?
МырБыр (по-деловому): Будут - сообщим. Я что пришла: Родиона, на кухне у дежурной с четвёртого руки растут не с того места. Сходите, подсобите на раздаче, а то до полуночи не управятся.
Родиона: Да не вопрос! (уходит)
МырБыр присаживается и снимает очки.
МырБыр: Это... Дело тут такое. Письмо тут... Не знаю, что и делать...(достаёт конверт)
Наташа: Что за письмо? Что случилось?
Славка: Концерт отменяется?
Люба: С сыном что?
МырБыр: Да нет, нет. Всё в порядке у вас. А вот у Родионы вашей - беда (пауза). С утра на досмотре письма принимаю, ну вы сами понимаете, на предмет провокации, сговора, наркотики, туда-сюда... Письмо, в общем, от сокамерника Максима (пауза).
Наташа: Ну и?...
МырБыр: В общем, повесился Максим. Скоро месяц как. Даже не знаю, как ей это... того... отдать (кладёт конверт на койку рядом с Наташей и Любой).
Тишина.
Люба: Знаю, как там вешаются. Знакомый судмедэксперт у меня был. Рассказывал: двое держат-один давит. А в отчётах - суицид.
Наташа: Это понятно. Люди в погонах и не такое могут.
МырБыр: Ну-ну. Языки-то прикусите обе. Нет, чтобы о подруге подумать.
Славка: А давайте я передам письмо Роде...(берёт конверт) Только после концерта. А то глядишь чего... Ещё не хватало, беды какой. И так все в напряге.
МырБыр: Конечно (взволнованно встаёт). Наверное, так лучше, Вячеслава. Тогда и вы, девчонки, не разболтайте. А там разберётесь, когда удобно будет. На ужин не опоздайте (уходит).
Люба: Жаль девку. Любит ведь.
Наташа: Да, этим и живёт.

Славка (рассматривая конверт): Трагедия.
Внезапно вбегает Родиона. Смеётся:
Родиона: Ой, придурошные! Не поверите, девчонки!.. Захожу в столовку, иду на раздачу, беру поднос (вырывает конверт из рук Славки), несу. Кобыла, рожа в прыщах, дежурная из 4-ого, дорогу загородила и давай бычать. Мол, «чё припёрлась, без тебя справляемся». А меня чё-то взбесило, ну я на принцип, поднос на стол (энергично кладёт письмо на койку Славки, которая тут же прячет его под матрац) . Мол, раз здесь, значит – так и надо. А она мне леща влепила. Я ответила на автомате. Пока очухалась, нас уже разнимают. Чё, я виновата, что у меня кожа хорошая? (продолжает смеяться, остальные переглядываются между собой). Эх, несчастные люди. Любви не хватает, наверное…
Сцена 3.
Декабрь. Праздник введения Пресвятой Богородицы во храм. Церковный приход при тюрьме.

Полумрак.

В глубине сцены, спиной к залу, стоят четыре фигуры. Фигуры озарены всполохами свечного огня.

Вторая слева фигура разворачивается, выходит на середину сцены с зажжённой свечой. Мы видим, что это Люба.


Люба:

Господи Иисусе Христе, буди милость Твоя на сыне моём Артёме, сохрани его под кровом Твоим, покрый от всякого лукаваго похотения, отжени от него всякаго врага и супостата, отверзи ему уши и очи сердечныя, даруй умиление и смирение сердцу его. Господи, все мы создание Твое, пожалей сына моего Артёма и обрати его на покаяние. Спаси, Господи, и помилуй сына моего Артёма и просвети ему ум светом разума Евангелия Твоего и настави его на стезю заповедей Твоих и научи его, Спасе, творити волю Твою, яко Ты есть Бог наш.
Крайняя справа фигура разворачивается, подходит к Любе, перенимает у неё свечу. Это Родиона.

Люба подходит к авансцене и присаживается.
Родиона:

Господи! Помоги мужу моему Максиму! Наставь его на путь истинный. Очисти разум его. Благослови его. Защити его. Освободи его от греха. Помоги вернуться домой!
Следующая фигура разворачивается, подходит к Родионе, перенимает у неё свечу. Это Славка.

Родиона подходит к авансцене и присаживается рядом с Любой.
Славка:

Боженька, даруй мне свободу скорую, чтобы все у меня получалось на воле, чтобы беды обходили меня стороною, да хлеб и соль были на столе и близкие во здравии и богатстве. Аминь.
Последняя фигура разворачивается, подходит к Славке, перенимает у неё свечу. Это Наташа.

Славка присаживается рядом с Любой и Родионой.
Наташа:

Господи Иисусе Христе Боже наш, святаго апостола Твоего Петра от уз и темницы без всякаго вреда свободивый, приими, смиренно молим Ти ся, жертву сию милостивно во оставление грехов рабов Твоих Любови, Родионы, Вячеславы, Натальи в темницу всажденных, и молитвами их, яко Человеколюбец, всесильною Твоею Десницею от всякаго злаго обстояния избави и на свободу изведи.
Наташа подходит к остальным…
Сцена 4.
Наташа, Люба, Родиона и Славка сидят на паперти.

Славка (восторженно): А всё-таки, как хорошо в церкви! Помню, была маленькой, родители ругаются все выходные, папка с похмелья, а мать выпить не даёт... Так бабушка меня в церковь брала. А в церкви тихо, свечки... пахнет здорово... И как-то я там успокаивалась. И вот сейчас тоже нашло спокойствие (пауза). Ой, смотрите (всматривается вдаль), это ж Светка Ворохобина! Ещё недавно - месяц до дембеля, а время так летит, что вот уже... Выпускают. Свобода-свобода - ждал тебя я три года...

Наташа: Да не завидуй ты... Свобода... Хм. Свобода ждёт Светку!.. Изба на отшибе без удобств, четверо по койкам, мужик в запое - кулаки наготове. Что-то не сладка ей свобода, раз по третьей ходке отсидела. А ведь нормальная, вроде, тётка... Это ж как надо достать, чтоб на тюрьму, как в санаторий ездить...

Славка: А я бы и в избу, и к мужику пьяному, и к детишкам, лишь бы не здесь!..

Наташа: Ага. В селе бы твой маникюрчик все бы оценили... В четыре подъём, корову надои, да на выгул приготовь, овец-свиней накорми, курятник открой, воды натаскай, огородом займись, а вечером - отхвати дюлей, что не припасла поллитра сверх того, что принял... Конечно, Славка, об этом ты и мечтаешь.

Славка: Да ну тебя, никакой романтики…

Родиона (вскакивая): А я думаю, что свобода - когда любимый рядом! И вы (плачет) можете вот так запросто, вот так вот встать (навзрыд) и куда, чёрт возьми, хотите, туда и идёте. И что, чёрт подери, хотите, то и делаете. И плевать на всё - лишь бы вместе!

Славка: Что ж ты чёрта-то у церкви поминаешь?

Родиона: А что ж ты осуждаешь-то у церкви?.. Да! Потом под вечер ляжешь с любимым и начнёшь его любить, как никого никогда не любила. И знаешь точно, что утром тоже будешь с ним, и опять - иди куда хочешь, и делай, что хочешь... Лишь бы вместе (закрыв лицо ладонями, присаживается обратно и замолкает).

Славка (приобняв Родиону): Да, девочки, любовь - это главное.

Наташа (поглаживая Родиону): Не знаю. Скучаю, вроде, по мужу. Но по делу - сильнее. Знаете, когда ты ведёшь колонну, и знаешь, что как бы прав, и как бы при этом нарушаешь, но всё же прав... И знаешь, что закроют, и руки выкручивать будут, и сутки, а то и трое - не прилечь. Но после, если отпустят, идёшь по городу, пьёшь пиво, и думаешь: "А ведь всё правильно делаю, всё зашибись! Это моя дорога, моя жизнь, и живу я её не только для себя". Вот это самое понимание возносит меня над бытом, над мужем, над будущим, над городом... И в этот вот момент грудь наполняется таким воздухом, какого нигде больше не найдёшь! Да, свобода - это мой воздух, ветер, который дует мне в лицо, когда я не думаю о себе. А у Светки Ворохобиной - разве свобода? Здесь у неё - свобода, а там - тюрьма.

Славка: Когда из Томска в Москву перебиралась, всё думала, вот она, свобода, пришла. Теперь всё как по маслу. Понятно, что трудности, туда-сюда... Но Москва - это потолок. Значит, больше, чем там, нигде не увижу и не добьюсь. Всё вы, девчонки, хорошо говорите. И любимые, и воздухи, всё красиво звучит. Только вы про средства к существованию забыли. Как без денег-то? Вот Родиона: "Делаю, что хочу, иду, куда хочу..." Вот захотела ты с любимым в Питер рвануть, Эрмитажи там, Кунскамеры, на недельку... Прекрасно! А на что? Или группу твою, Родя, раскручивать, талант развивать: продюссеры, студия, синтезаторы, пиар. А на что? Наташа вот - мир перевернуть хочет... Прекрасно! А на что? Ленин миллионами воротил, в Швейцарии жил, икру красную уважал, Савва…как его… Морозов денег подкидывал (Наташа с Родионой удивлённо глядят на Славку). Что?! У меня просто этот…(смутившись) как его… друг… историк… рюмку выпьет… хмм… не остановишь... Так что так. Говорите вы всё правильно, но как-то мимо. Вот мне бы - квартирку в Москве, работу хорошую, и чтоб на море пару раз в год... Если база есть, то да всего и рукой подать. И тогда - любимого люби, детей воспитывай, зубы там на президента скаль... хотя тут уж можно и без этого... Люб, а ты что молчишь?

Люба: Молчу…слушаю… (ухмыляется). Как-то забыли все: кто свободен, тот много может. А кто много может, тот больше должен. Дай любому свободу - так он такого натворит, что пятеро несвободных не исправят. Свобода - это когда ты можешь позволить себе не делать того, в чём потом раскаиваться будешь…. Свобода…свобода - это ответственность. Это - сила. Мужество. И чистота. Делай, что хочешь. Но если делаешь во вред себе или другим, значит - не свободен. Значит, как был рабом, так и остался. А свободу сам себе выдумал и поверил…. Любовь, справедливость, деньги - это хорошо. Плохо, когда раб любит, раб ищет справедливости…. Свободу заслужить нужно. Вот пришли, помолились, и вроде легче. Но внутри сидит раб и нашёптывает: а вдруг не простил, а вдруг не простил? И вот ходишь с грузом, и снова - раб. Свобода тогда наступает, когда вдруг понимаешь: есть ты и Бог. И перед Богом ты чист. Вот тогда можешь сделать шаг и сказать слово. А до этого - сиди и молчи.

Славка: А я и молчу...
Сцена 5.
Три недели до концерта. Наташа в секции репетирует выход Родионы. Родиона стоит с гитарой в центре воображаемой сцены. Славка ждёт своего выхода в углу. Люба помогает Наташе с тканью для декорации.

Наташа: Так, Родиона, чтобы теперь слова чётче!.. Давай с этого места, чтоб всё гладко...

Славка: Долго мне тут стоять?

Родиона запевает песню "Прекрасное далёко".

Наташа (прерывая её): Родиона! Сколько раз... Дошла, встала, пауза, и тут начинаешь. К чему сходу начинать?

Родиона: Хорошо.

Наташа: Давай снова.

Славка: Блин, я скоро мхом покроюсь...

Люба: Тихо. Не ной.

Славка: Ой, какие все серьёзные... Люба, может за меня постоишь?

Наташа: Может, за тебя ещё и посидеть? Всё, проехали. Ближе к делу. Славка, Люба не выступает, но тоже делом занята.

Славка: Ладно-ладно, молчу. Скорей бы уж концерт.

Наташа: Родя, пошли по новой.

Родиона выходит, останавливается, и начинает играть, потом петь, запинается на третьей строке.

Родиона: Я забыла.

Славка: Что там забывать? Детская песенка, вся страна напевает!.. Не, Наташ, её ж не "Войну и мир" пересказать просят. У меня ноги онемели.

Наташа: Жди! Родя... Что с тобой, сосредоточься. Ты ведь всё знаешь.

Родиона: Да-да, давай ещё раз... Сейчас соберусь.

Славка: Ой, чую, лажанёмся мы перед комиссией...

Люба: Не каркай.

Наташа (Родионе): Готова? Тогда начинай.

Родиона выходит снова, играет, внезапно рвётся струна гитары.

Наташа: Мне показалось, или струна лопнула?

Родиона: Не показалось.

Люба: Бывает. Рабочий момент.

Славка: А-хре-неть! (распаляется) Я как дура, умею петь, и сыграть смогу, стою в долбанном углу и жду когда наша птица запоёт, а у неё то невпопад, то слова забыла, то струна!.. Где, блин, нам взять струну? (Наташе) А я ведь тебе говорила. Давай я. А если она на комиссии такое вытворит? Что тогда? "Свобода, счастье, справедливость!"

Люба: Уймись!

Славка: Сама уймись! Тебе ещё пять лет, тебе всё равно.

Наташа: Славка!

Славка: Что - Славка? Что не так? Хватит всех выгораживать. Что теперь из-за неё все прогорим? Ты ж - звезда. У тебя ж группа там. Выступления, блин...

Родиона: Если честно, всё о Максе думаю. Вы уж простите меня.

Славка: Что ж мы за звери такие? Может, и не надо тебе выступать, мучать себя?

Родиона: Хочешь за меня помучаться?

Славка: Нет уж, такого горя мне не надо.

Люба и Наташа (хором): Славка, заткнись!!

Наташа: Даже не смей!

Родиона: Да нет, пусть! Если может лучше меня - то ради Бога.

Славка: Лучше тебя?? Тут и стараться не надо, чтобы лучше тебя. У меня, по крайней мере, всё впереди.

Родиона: Любят тебя мало, Славка. Знаешь, почему? Потому что, когда любят, даже если плохо - хорошо.

Славка: Ещё полюбят.

Родиона: Была бы не такая мутная - и сейчас бы любили. А не потом. А то всё таишь, злишься, скрываешь...

Славка: Скрываю? Таю? Хорошо, буду честной (достаёт из-под матраца письмо, протягивает Родионе).

Родиона берёт письмо.

Родиона: Что? Что это? (долго смотрит на конверт, потом медленно открывает его...)

Наташа и Люба безучастно растягивают белую ткань поперёк сцены таким образом, что Родиона и Славка оказываются отделены друг от друга.

Славка: Девки! Девки!! Я не хотела! Блин, да я хорошая!

Входит МырБыр.

МырБыр: Что шумим?

Славка бросается к МырБыр, рыдая, опускается на колени. МырБыр присаживается, обнимает Славку.

Славка (навзрыд): Я не хочу так! Это даже не я! Это так получилось! Я хорошая. Я старалась всегда! И села за то, что старалась! Сперва честно работала, дурой была, гнилым звеном. Мэр ворует, генеральный ворует, зам ворует, начальник отдела ворует, и я украла! Правильно! Сразу зауважали. Вся страна ворует! А подставили - меня. Мне не так много надо. Я устала. Я очень устала. Стараться. Я... Я к маме хочу! Мама, мама, мамочка!.. (плачет на груди у МырБыр).

Родиона, дочитав письмо, опускает руки. Растянутое полотно ткани закрывает Родиону. За этой ширмой раздаётся истошный вопль. Наташа и Люба, вращаясь вокруг Родионы, заворачивают её в ткань и уводят.

Сцена 6.

Сцена актового зала тюрьмы, подготовленная к проведению концерта. Из-за кулис на сцену выходят Наташа и Люба.

Наташа: Любовь Викторовна, поговорите в микрофон. Вот-вот людей в зал начнут запускать, надо бы всё проверить напоследок. Чтобы точно...

Люба (в микрофон): Раз-раз. Раз-раз. Многоуважаемые члены комиссии... Раз-раз.

Наташа: Так, всё работает. Хорошо. Комиссия полюбому на первом ряду, услышат, увидят. Так, девки все в костюмах, выход свой знают, речуга моя готова, зритель ждёт. Угу...

Из-за кулис выглядывает Славка.

Славка: Может помочь что надо?

Никто не реагирует.

Наташа: Родиона! Пять минут осталось! Где она?!

Люба: Может, подстрахуемся - минус в магнитофон зарядим? У меня с собой на всякий…

Наташа: Никаких всяких! Я сказала МырБыр так: не отпустят Родиону с шизняка на концерт - я отказываюсь вести концерт. Я-то могу, мне что - у меня дембель через три дня. Как накажут-то? С позором выпустят что ли? (ухмыляется) Мне Родиона нужна. Мне УДО - что козе баян.

Люба: Всякое бывает. Наша психиатрия ничего не обещает. Я подстрахуюсь. (Люба вставляет диск в магнитофон, после чего занимает своё место в зрительном зале).

Входит МырБыр.

МырБыр: Как у вас тут? Всё в порядке? Правила помним? Запускать народ пора.

Наташа: Где Родиона?

МарБыр: Везут. Пока рассядутся - подойдёт.

Наташа: А переодеваться?

МырБыр: Сама.

Открывает двери актового зала. Зал постепенно наполняется заключенными женщинами, их родственниками. Наташа занимает место ведущей на краю сцены. МырБыр на первый ряд рассаживает комиссию, жестом показывает Наташе, что пора начинать. Наташа, видя, что нет Родионы, раздражённо разводит руками. Зал в ожидании. Тишина.

Из-за кулис появляется Родиона с гитарой наперевес, останавливается посреди сцены перед микрофоном с осоловелым взглядом, обмякшими руками и приоткрытым ртом. Пауза. Родиона машинально вздёргивает руку к гитаре, задевает струны, пошатнувшись, оступается и замирает.

Заслышав звук, на сцену выбегает Славка, растерянно оглядывается и застывает.

Немая сцена.

Наташа:

Здравствуйте, дорогие гости... И уважаемая комиссия...(ещё раз оглядывается на Родиону, та не реагирует).

Добро пожаловать. У нас тут концерт запланирован, верно же? А ещё и маскарад… Я вот - ведущая и дизайнер костюмов. Ученицы нашего швейного училища спляшут и споют для вас, милая комиссия. Всё по правилам. Все роли заучены. Мы сделаем всё, что вы скажете. Мы ведь хотим вам понравиться! Мы готовились. Мы так долго ждали вас. Мы так ждали! Дорогие члены комис... так, кто вы, где вы? (мечется по краю сцены, вглядываясь в лица зрителей) Те, кто будет нас судить сегодня… Давайте познакомимся! Хочется как-то поприветствовать вас, увидеть лица... Ау… Ауу! Ауууу…

Вы на неё внимания не обращайте (кивает на Родиону). Не поёт? Ну, вы главное не волнуйтесь. Всё так и задумано. Позитивчику (Родионе), позитивчику (зрителям) побольше – главное, не забываем (приплясывает)! А то вы, наверное, устали: встали рано, ехать далеко, неудобно – и это всё, чтоб на нас поглазеть... трудовые будни добропорядочных и серьёзных граждан, чего там, понимаю... Хоть, по-вашему, мы и совсем другииие, не такииие... дикие животные в зверинце… ррррр! Ууууу…(истерично кривляется, изображая животное) ... неудоообные... (смеётся) Нет уж, нет уж, приехали - так оценивайте...

Любуйтесь вот, я не обижусь: Петрова Наталья Викторовна, уроженка Оренбурга. Всё как у всех. В детстве мечтала кем-то стать, ну, ведь все мечтали, да? Вы вот стали, я вижу, вижу… А я… Я ничего никогда не умела, стеснялась всего почему-то... Вечно мне было стыдно, неудобно как-то... Только картинки сидела и рисовала, рисовала, рисовала, рисовала... В художке, как вам?.. вышку хотела получать. Пока родители не запили. Оба.

(Славка пятится, оглядываясь на членов комиссии, со словами: "Как неудобно получается... Как же неудобно!..").

Перестройка-стройка-тройка! Свобода! «Папа, я так хочу мольберт…» - «Зарплаты нет» - «Блин, а ведь с высшим образованием!..» Тогда-то я решила, что надо их спасать, и брата младшего... Вот спасу - и дальше рисовать буду… Ходила по всем этим службам вашим, везде совалась, всё перепробовала… И ни-че-го. Ничего. Зато с людьми познакомилась (подходит к Родионе), у которых тоже, оказалось - ни-че-го. Вступила в партию, стала активистом, от региона как-то в Москву поехала на собрание – там замуж вышла... И я как посмотрела на всё это, на мою страну, на нас с вами... Я просто хотела быть честной, да, честной, строить свою жизнь, гордиться страной и всеми нами... А поняла вдруг, что всех, всех нас спасать надо. А кто пойдёт? Вы пойдёте? А Вы?... А вот Вы?... Кто пойдёт? Вот я и пошла... Спасать нас от самих себя. Чтобы просто рисовать потом, чтобы не стыдно было просто рисовать...

Вы ж меня слышите?... Вы все живые… Почему тогда? Почему не реагируете? Об этом мы все и мечтали? Просто сидеть, только смотреть? И дети наши – так же?.. А если они пойдут к таким, как я, не побоятся, свободу искать?...

Марина Борисовна, вы можете меня прямо сейчас в шизо отправить? Вы ведь много чего можете... Давайте, а? А то вдруг получится так, Марина Борисовна, что я через три дня выйду отсюда, а вы здесь, Марина Борисовна – на всю жизнь. Я вот всё думаю, думаю, с какой же стороны решётки я?! А вы задумываетесь? А вам, вам всем удобно?

Внезапно раздаётся музыка. Это Люба. Она встаёт с места и запевает:

"Слышу голос из Прекрасного Далёка..."

Поднимается на сцену, приобнимает Родиону и Наташу, которая поёт второй куплет.

Славка, стоящая у выхода, бежит на сцену, обнимает Родиону и Наташу, запевает третий куплет: "Я клянусь, что стану чище и добрее...".

Из рядов зрительного зала возникают ещё несколько девушек-заключённых в сшитых Наташей платьях. Они двигаются в такт музыке: кто-то среди зрителей, кто-то в партере, кто-то справа, кто-то – слева, и тут, и там… Концерт удался!

МырБыр неспеша покидает своё место и поднимается на сцену, присоединяясь к выступающим.

Все поют припев.

Конец.

2011

Отдельное спасибо Наталье Черновой, Борису Цяжскому, Елене Романовой за предоставленные материалы и информацию.



Похожие:

Пьеса в двух актах Действующие лица iconПьеса о детях в 2-х актах действующие лица
Детская площадка. Много игрушек. Песочница: там играются Толик, Сонечка, Настенька и Сережка
Пьеса в двух актах Действующие лица iconАйдар Хусаинов Саломея пьеса в стихах в двух частях Действующие лица

Пьеса в двух актах Действующие лица iconПьеса в двух действиях Действующие лица
Действие пьесы происходит в огромной трехкомнатной квартире. Вернее, только на кухне и в прихожей этой квартиры
Пьеса в двух актах Действующие лица iconПьеса в 3-х актах действующие лица
Мрачная квартира Крестецких. Тёмно-зелёные обои. Разнокалиберная ме­бель. Посреди комнаты круглый стол, накрытый тёмно-зелёным сукном....
Пьеса в двух актах Действующие лица iconТолстой-американец Пьеса в 3-х актах с эпилогом Действующие лица: Толстой Федор Иванович (Американец)
Толстой Петр Иванович — брат Федора Ивановича, жених, впоследствии муж Лизы Ергольской
Пьеса в двух актах Действующие лица iconМузыкальная пьеса для детского театра в двух частях. Действующие лица
Голос ведущего за сценой: Эта история началась тогда, когда на небе Востока зажглась новая звезда…
Пьеса в двух актах Действующие лица iconПьеса в двух частях Действующие лица
Комната на втором этаже большого дома. Мебель — стол, стулья, диван, книжный шкаф — напоминает о восьмидесятых годах. Эйстерс стоит...
Пьеса в двух актах Действующие лица iconПьеса в двух актах
П. Ч. П. К., В. П. Ч. П. К., Ч. П. К. Президент, вице-президент, член Пиквикского клуба
Пьеса в двух актах Действующие лица iconС лариса Румянцева, 2006 другая жизнь пьеса в двух действиях Действующие лица
Кто-то из ораторов вещает с микрофоном, кто-то размахивает самодельными плакатами, кто-то раздает петиции в защиту четвероногих друзей....
Пьеса в двух актах Действующие лица iconСоломенная шляпка Комедия в пяти актах, с куплетами Действующие лица
Гостиная. Восьмиугольная комната. В глубине по углам двери, открывающиеся на сцену
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org