Н. К. Гаврюшин Щукинская рукопись «Слова о полку Игореве» 1 Рукопись «Слова о полку Игореве»



Скачать 246.9 Kb.
страница1/3
Дата03.07.2014
Размер246.9 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3





«Слово о полку Игореве» и его время. М.: Наука, 1985, с. 393-412.

 

 

Н.К.Гаврюшин

Щукинская рукопись «Слова о полку Игореве»1

Рукопись «Слова о полку Игореве» из собрания Государ­ственного Исторического музея Щук. 1075 до последнего времени считалась поддельным списком с печатного изда­ния. К этому заключению пришли в 1920-х гг. М. Н. Спе­ранский и В. Ф. Ржига, и с тех пор к рукописи никто не обращался.

Проведенный нами палеографический и текстологиче­ский анализ дал основания для другого вывода, но прежде чем они будут изложены, необходимо разобраться в при­чинах возникшей ошибки. Как известно, после москов­ского пожара 1812 г. поддельные списки «Слова» появля­лись неоднократно, а сам М. Н. Сперанский посвятил большое исследование фальсификациям А. И. Бардина и А. И. Сулакадзева. Этот труд, по-видимому, невольно выработал у ученого предвзято-скептическое отношение к рукописям «Слова». Пронумеровав чернилами Щук. 1075 (двум соседним листам при этом был присвоен оди­наковый номер — «5», что привело к ошибке и в общем подсчете), он оставил в конце запись «Всего 23 [листа] М. Сперанский», а в своей статье только упомянул эту рукопись как подделку, отнести которую к бардинским «нет точных оснований»; впрочем, бумагу, на которой она написана, он нашел «очень похожей на подделки Бардина», т. е. относил к первым десятилетиям XIX в. Вероятно, вследствие опечатки в статье М. Н. Сперанского указан неверный номер рукописи — 1035 2. В. Ф. Ржига, оче­видно, не стал пересматривать оценку М. Н. Сперанского и в рукописном описании собрания П. И. Щукина оставил предельно скупую запись: «№ 1075. Слово о полку Игореве, поддельный список, р(у)к(о)п(и)сь XIX в., 8°, 23 л. На л. 2 — заставка трехцветная» 3. Слово «поддельный» подчеркнуто красным карандашом.


При первом знакомстве рукопись не оставляет впеча­тления сознательной подделки. Она лишена тех явных

393

вычуров и излишних «красот», которыми стремится осна­стить свой товар фальсификатор вроде А. И. Бардин; Киноварь, кроме заголовка, употреблена только в первом, очень скромном инициале; весь текст писан чернилами в один столбец, без абзацев на простой плотной бумаге серовато-желтоватого оттенка. Плотность бумаги очень неравномерна, в отдельных местах она истончается до разрывов (л. 8); на просвет с трудом различимы следы мелкой сетки; водяных знаков и штемпелей нет. Три тетради, из которых состоит рукопись (два кватерниона и тринион) выкроены из целого листа простыми ножницами, что особенно выдают «заусенцы» на лл. 3, 15, 19, 20. В правом нижнем углу лл. 2 и 9 карандашом проставлены номера тетрадей: «1» и «2».

Писец работал над рукописью с несомненным знанием дела. Он тщательно разлиновал бумагу «шильцем» на оборотной стороне каждого второго листа (3 об., 5 об., и т. д.) и писал строго по рамке 10,0 X 6,0 (формат листа 15,2 X 10,0) с интервалом между строками 0,5 см, по 20 строк на листе. Впрочем, строгость эту не следует пони­мать буквально: верхняя строка писалась над рамкой. справа строчки заметно выступают за нее. Над заголов­ком имеется скромная заставка так называемого «балкан­ского» стиля, часто встречающаяся в рукописях конца XV—первой половины XVI в.4 Для раскраски исполь­зованы зелень травяная и изумрудная, киноварь темная и светлая (вероятно, сурик); при этом в рисунок мелкими точками органично включен белый цвет бумаги.

Текст писан прямым, уверенным, но неровным беглым полууставом (который иногда ошибочно называют скорописью), на последних листах обнаруживающим наклон вправо, что свидетельствует об ускорении работы писца. Сравнение с образцами бардинских работ убеждает в том, что это не его рука. Если бы не редкое использова­ние выносных (как правило, в конце строки) и почти пол-



394

бой, что также нередко наблюдается в указанный период. Встретились разовые применения лигатур «ти» и «ук», кендема в значении «и» выносного. Знаки интерпункции — точка и запятая, расстановка которых не обнаруживает регулярных совпадений с печатным изданием, а во многих местах с современной точки зрения представляется немоти­вированной. Надстрочные знаки — острого и тупого уда­рения, дужка спинкой вверх — особенно последовательно расставлены в начале рукописи, далее они встречаются спорадически.

Переплет рукописи — самый простой и дешевый: кар­тон, обклеенный затертой темно-зеленой бумагой под мрамор; корешок — коричневая грубая материя. Не­сомненно, что рукопись переплетала уже другая рука значительно позднее ее создания. Собственно, правильнее сказать, что ее просто вложили в уже готовый переплет от какого-то печатного издания и прикрепили к нему самым грубым способом: на корешке видны два стежка ниток — синих и белых; синими же нитками повторно прошиты вторая и третья тетради рукописи. Вместо за­щитных листов к верхней и нижней крышкам переплета подклеены части разорванного пополам листа из того же запаса бумаги, что и вся рукопись. Напрашивается пред­положение, что это — целый листок из последней тетради, оказавшийся лишним, и в него первоначально заворачи­вали рукопись. При переплетении обрез был окрашен в синий цвет (листки более короткие остались неокрашен­ными). Это очень характерно для старообрядческих книж­ных собраний.

Карандашные владельческие записи кое-что уточняют в судьбе книги. На обороте верхней крышки переплета с трудом читается: «1. За Миномь (?) за Санчавымь 1 р. || 2. Запетром 2 р.». Ниже удается прочитать только слово «офьса». . . Записи на обороте нижней крышки почти полностью стерты, а на л. 22 об. крупными буквами вы­ведено: «Сея книга писана». Хотя последняя фраза не имеет желаемого продолжения, оказалось, что ее можно использовать для косвенной датировки рукописи. В собра­нии П. И. Щукина под № 1072 хранится «Молитвенник» в 8°, писанный полууставом на 23 л. Бумага плотная, без водяных знаков. По инвентарной книге он датируется XVIII веком. Переплет кожаный, с тиснением, правлен

395

по корешку. Рамка текста здесь, как и в Щук. 1075, 6,0x10,0 (вертикальный параметр, правда, варьирует до 10,5). Очевидно, для «осьмушек» это достаточно рас­пространенная в рукописной книжности конца XVIII — начала XIX в. разметка. В этой рукописи на л. 23 нахо­дим запись крупными буквами, мягким карандашом: «Сия книшка 23 лис [та]». Сходство этой записи с имею­щейся в Щук. 1075 на л. 22 об. несомненно, особенно характерно начертание «к». Той же рукой на обороте первого защитного листа карандашом крупно выведена дата «1852»; она повторена и чернилами на л. 5, а внизу того же защитного листа чернилами выведено «1853». Итак, у нас есть основания полагать, что около 1852— 1853 гг. обе книги принадлежали одному владельцу. Воз­можно, примерно тогда же Щук. 1075 была переплетена. Сопоставляя мнение М. Н. Сперанского о бумаге Щук. 1075 («типа бардинской»), книжную культуру писца и последующего владельца, грубо скрепившего рукопись с переплетом около 1852 —1853 гг. мы можем, с известной долей условности, датировать ее второй четвертью XIX в.

Таким образом, внешние особенности рукописи не дают оснований считать ее сознательной подделкой. Можно скорее предположить, что какой-то книжник-старо­обрядец, взяв печатное издание 1800 г. решил в меру своих возможностей воссоздать облик текста (графика, право­писание, заставка), каким он должен был быть в «дониконовские» времена. В старообрядческой среде книга и пребывала до тех пор, пока через антикварную лавку не попала в собрание П. И. Щукина. Однако текстологиче­ский анализ приводит к выводу, что ни с печатного издания 1800 г., ни с любого другого из многочисленных изданий «Слова» в XIX в. текст Щук. 1075 непосредственно списать было нельзя. Не считая более или менее значительных сокращений (в 30 местах; примеряясь к переводу В. А. Жу­ковского — около 60 строк), число расхождений с первым изданием превышает в ней 220. Большинство неясных или испорченных мест, если они не оказались сокращенными, исправлено. При этом нельзя сказать, чтобы писец руко­писи следовал указаниям какого-то одного комментатора. Скажем, чтение «орломъ» вместо «умомъ» было впервые предложено М. А. Максимовичем в 1859 г., «славïю»

396

вместо «славы» читал Ф. И. Буслаев, «усобицы» вместо «усобiцЂ» — Н. С. Тихонравов, «прïодЂшя» вместо «прiодЂ» — Ф. Е. Корш и т. д. В таком случае, работу писца Щук. 1075 надо было бы рассматривать как серьез­ный филологический труд, почти на столетие опередив­ший известную реконструкцию В. Н. Перетца 5. Но с этим выводом нельзя торопиться.

Трудно понять, почему переписчик, причастный старообрядческой книжной культуре, если он действительно был и редактором текста, писал полностью, а не под тит­лами, даже такие слова как «богъ», «святЂи» и т. п.; почему в списке нет ни малейших следов редакторской работы. Некоторые следы поспешности в работе писца мы уже отмечали выше (наклон почерка, расстановка ударе­ний). Они плохо вяжутся с предполагаемой филологиче­ской критикой текста. Еще более весомое свидетельство дают многочисленные описки. Часть из них писец тут же исправил. Так, вместо «Дону» он сначала написал «дому», вместо «соловïю» — «сололïю», «Днепре» — «Дрепре», «ле­беди» — «леведи». Довольно изящно писец вышел из положения, написав «студеною» вместо «студеную» — «о» было включено в лигатуру «ук». В слове «чрьлеными» писец непроизвольно вместо «л» начал писать «ч», но во­время спохватился; вместо «быстрой» первоначально он написал «бострой»; слово «поля» было пропущено и при­писано сверху над строкой. Без исправления остались написания «нышняго», «лужецъ бы», «назнаемЂ», «себренеи». Есть однако и описки, свидетельствующие о том, что писец стремился к предельной точности передачи своего оригинала. Так, слово «плъкы» сначало было написано с конечным «и», «дЂднеи» — через «е», в слове «млънïи» он начал было выводить «ер» перед плавным «л», но заметил ошибку.

Особенно многозначительны описки в местах, связан­ных с предполагаемыми конъектурами. Например, в строке: «Не ваю ли злачеными шеломы» в Щук. 1075 стоит «значенïи». С этим именно окончанием данное чтение было принято Ф. И. Буслаевым и А. А. Потебней — но, разумеется, после «з» должно стоять «л». Ясно, что писец Щук. 1075 не был редактором текста и не сверялся с мне­ниями ученых-филологов. Он просто старательно копиро­вал свой рукописный протограф. Таким образом, встает

397



вопрос о происхождении и судьбе другой, неизвестной нам рукописи «Слова», с которой работал писец Щук. 1075.

О внешних ее особенностях можно сделать некоторые достаточно вероятные предположения на основании самой. щукинской рукописи. Прежде всего это относится к почерку. Очевидно, в этой рукописи были трудноразличимы «н» и «п», так как иначе не объяснить написания «паведе» вместо «наведе» и «напорзи» вместо «папорзи»6. Еще И. И. Козловский отмечал, что для погибишей рукописи «Слова» было характерно сходное начертание буки «а» и «о» 7. Эта особенность заметна и в Щук. 1075 и, несом­ненно, имела место в протографе. Иначе как понять бес­смысленное «номоея» вместо «на моея»? И имя «Всеславъ» первоначально было написано через «о» по той же причине. Но особенно замечательно написание «слатым(ъ)» вместо «златымъ»: в архетипе писцу протографа Щук. 1075 неожиданно встретилось «з-зело» (8), а щукинская ру­копись просто повторяет ошибочное прочтение. Кстати, «з-зело» попадалось и в мусин-пушкинской рукописи, что видно но выпискам А. Ф. Малиновского. Старательно копируя особенности почерка, писец Щук. 1075, по-видимому, и заставку подобрал не случайную, а воспроиз­вел ту, которая была в протографе. Писец последнего скорее всего не был старообрядческим книжником, но неплохо читал полуустав и основательно вникал в содер­жание. Он опустил малопонятные места и сделал текст легкочитаемым: уменьшил число выносных и сокращений под титлами, заменил паерок редуцированными, в ряде случаев ввел деление на слова.

Допустить, что писец протографа Щук. 1075 изготовил подделку на основе печатного издания не представляется возможным. Во-первых, совершенно очевидно противо­речие между явными ошибками, повторенными писцом Щук. 1075, и многочисленными исправлениями, проясняющими смысл. Но гораздо важнее другое: из примерно 220 разночтений с изданием 1800 г. половина приходится на совпадения с Екатерининской копией! Здесь необходимо напомнить, что Екатерининская копия была обнаружена и опубликована П. Пекарским только в 1864 г. Так что, если возводить протограф Щук. 1075 именно к ней, придется либо датировать его второй половиной 1860-х гг., либо допустить, что он написан в покоях импе-

398

ратрицы. . . Однако даже эти крайние предположения не спасают дела. Ведь общее число разночтений с Екате­рининской Копией вряд ли меньше, чем с печатным изда­нием. В частности, сочетания редуцированных с плавными в Щук. 1075 пишутся почти везде так же, как и в издании 1800 г. Но гипотетическая редакторская работа с прото­графом Щук. 1075 не могла ограничиваться только све­дением двух источников. Ведь в тексте имеются «конъек­туры», предложенные М. А. Максимовичем, Ф. И. Буслае­вым, Н. С. Тихонравовым, совпадения с выписками А. Ф. Малиновского и цитатами из «Слова» в «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина. И в таком случае становится совершенно непонятным, почему писец протографа Щук. 1075 вопреки всем своим источникам вставлял многократное «Ђ» там, где его не должно было быть («лЂбеди», «брЂшутъ», «полЂгоша» и т. д.) или столь же произвольно заменял на «е», с легким сердцем пропускал непонятные слова и целые фрагменты текста. . . Особенности протографа Щук. 1075 получат достаточно полное и непротиворечивое объяснение только в том случае, если он будет признан списком с мусин-пушкинской рукописи. Тогда совпадения чтений Щук. 1075 с Екате­рининской копией против печатного издания и с изда­нием 1800 г. против копии могут рассматриваться как наиболее вероятные написания их общего архетипа, а предполагаемые «конъектуры» — как следствие более уверенного чтения оригинала со стороны писца прото­графа Щук. 1075. Скажем, в слове «галичкыи» он «увидел» кендему над «ы» и внес «и» в строку, правильно прочитал «не быст(ь)», «его гоголем(ъ)», «въ Путивл'Ђ», «горЂ» и т. д. Разумеется, во всем полагаться на чтения этого писца не приходится. Известно, например, что «ладЂ вои» Н. С. Тихонравов и А. А. Потебня исправляли на «лады вои», а В. Н. Перетц, вслед за Д. М. Дубенским, находил здесь дательный принадлежности и сохранял чтение изда­ния 1800 г. В Щук. 1075 стоит «лады», но у нас нет уверен­ности, что писец протографа Щук. 1075 не внес здесь исправления по языковым меркам XVIII в. Не во всех случаях можно безоговорочно принимать и согласные чтения Щук. 1075 и Екатерининской копии против печат­ного издания. Так, например, в глаголах «начати», «потручати» и др. в шести случаях отмечается согласное

399



Начальный лист Щукинской рукописи «Слова о полку Игореве,

 

чтение «ча» против печатного «чя». Не исключено, однако, что это связано с влиянием традиционного русского право­писания, а в мусин-пушкинской рукописи, испытавшей заметное юго-славянское воздействие (сочетания редуци­рованных с плавными, «з-зело» и др.), действительно стоял «юс малый» 8. Один случай обратной замены («полочяномъ» / «полочаномъ») может быть объяснен ошибкой издателей.

В большинстве случаев есть все основания отдавать предпочтение согласным чтениям Щук. 1075 и Екатери­нинской копии. Несомненно, что в окончаниях глаголов 3-го лица ед. и множ. числа в мусин-пушкинской рукописи преимущественно употреблялся «ерь», а не «ер». Только в одном случае в этой позиции «ь» заменен на «ъ» против печатного издания, тогда как случаев обратной замены в Щук. 1075 и в копии — около 30. В окончаниях прила­гательных муж. рода в родит, падеже ед. числа в мусин-пушкинской рукописи чаще писалось «-ого», а не «-аго». При сходстве начертаний «а» и «о», как, впрочем, и «ъ» и «ь», издатели отдавали предпочтение орфографическим нормам XVIII в. По аналогичным причинам, читая после заднеязычных «к», «г», «х», особенно в окончаниях, «и-восьмеричное» вместо «ы», издатели заменяли его на «и-десятеричное» и не замечали паерок (или опускали «ерь») в середине слова («готьскыя» / «готскiя», «латиньскыми» / «латинскими»). Отмеченные здесь, а также некото­рые другие примеры согласных чтений Щук. 1075 и Ека­терининской копии, например восстановление «л» после губного «в» («Мстиславличи»), передают особенности право­писания древнейшего списка «Слова», который в конце XV или начале XVI в. послужил протографом для писца мусин-пушкинской рукописи или, скорее, промежуточного списка.

Значительных отличий в правописании самой Щук. 1075 (за исключением связанных с графикой — «юс малый», «омега», йотированное «а» и т. п.) нет. Обра­щает внимание несколько более частое и нерегулярное появление «Ђ» как в корнях слов, так и в окончании зват. падежа; в окончаниях возвратных форм глаголов отмеча­ется полногласие («рассушяся», «въсплакашася»); не­сколько реже применяется «ï» («Владимиръ» трижды через «и-восьмеричное»). Два случая замены аориста на импер-
  1   2   3

Похожие:

Н. К. Гаврюшин Щукинская рукопись «Слова о полку Игореве» 1 Рукопись «Слова о полку Игореве» iconИнтегрированный урок литература православная культура Тема урока: Исторические события, о которых повествует автор «Слова о полку Игореве» «Слово о полку Игореве» в русском искусстве
Создать представление об исторической обстановке на Руси в 11-12 веке, послужившей основой для создания «Слова», познакомить с историей...
Н. К. Гаврюшин Щукинская рукопись «Слова о полку Игореве» 1 Рукопись «Слова о полку Игореве» iconРассказе М. Горького «Макар Чудра»
«Слово о полку Игореве». Основные образы. Идея патриотизма. Чтение наизусть отрывка из «Слова о полку Игореве»
Н. К. Гаврюшин Щукинская рукопись «Слова о полку Игореве» 1 Рукопись «Слова о полку Игореве» icon2. «Слово о полку Игореве» 1 Ломоносов М
«Слова о полку Игореве» было открыто известным собирателем древнерусских рукописей графом А. И. Мусиным-Пушкиным в конце XVIII в
Н. К. Гаврюшин Щукинская рукопись «Слова о полку Игореве» 1 Рукопись «Слова о полку Игореве» iconМолитва за русскую землю
Слова о полку Игореве” — это была копия с текста “Слова”, переписанная рукой писца XVIII века. Как выяснилось, эта рукопись была...
Н. К. Гаврюшин Щукинская рукопись «Слова о полку Игореве» 1 Рукопись «Слова о полку Игореве» iconДатирование «Слова о полку Игореве» в рамках Новой Хронологии
Новой Хронологии А. Т. Фоменко и Г. В. Носовского. С учетом полученного результата выполнена реконструкция этапов развития русского...
Н. К. Гаврюшин Щукинская рукопись «Слова о полку Игореве» 1 Рукопись «Слова о полку Игореве» iconЧем ценно идейное содержание «Слова о полку Игореве»? «Слово о полку Игореве»
Идейное содержание «Слова» настолько глубоко, что невозможно осознать всю его глубину и значимость при поверхностном чтении, его...
Н. К. Гаврюшин Щукинская рукопись «Слова о полку Игореве» 1 Рукопись «Слова о полку Игореве» iconСлово о полку игореве «слово о полку игореве — исторический документ XII века в поэме «Слово о полку Игореве»
Это ослабило страну и сделало ее уязвимой для нападений степных кочевых народов, опустошавших села и города, угонявших в рабство...
Н. К. Гаврюшин Щукинская рукопись «Слова о полку Игореве» 1 Рукопись «Слова о полку Игореве» iconТема Руси в «Слове о полку Игореве» Создатель «Слова о полку Игореве»
Но в 1185 г князь Игорь Новгород-Северский, собравший небольшое войско, пошел в поход на половцев. Княжеская дружина была разбита,...
Н. К. Гаврюшин Щукинская рукопись «Слова о полку Игореве» 1 Рукопись «Слова о полку Игореве» icon«Слово о полку Игореве» в изобразительном искусстве
Слово о полку Игореве величайший и самый знаменитый памятник русской средневековой литературы, созданный в XII веке. Это произведение...
Н. К. Гаврюшин Щукинская рукопись «Слова о полку Игореве» 1 Рукопись «Слова о полку Игореве» iconСочинение по произведению "Слово о полку Игореве". Создатель "Слова о полку Игореве"
Княжеская дружина была разбита, а сам князь был взят в плен. Благодаря этому событию, половцы, почувствовавшие разобщенность русских...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org