Или Приложение к книге «Философия Единого Поля»



страница1/4
Дата11.07.2014
Размер0.85 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4
Демир Саматович Кадыров

Мысли об Абсолюте

Загрузка произведения. Подождите, пожалуйста.

или Приложение к книге «Философия Единого Поля»

Духовное сочинение о природе Единого… «В философии Абсолюта не будет религиозных течений… Ведь она надконфессиональна, и уж тем более наднациональна. Подобно тому, как наука не имеет национальности, так и философия Абсолюта не будет иметь всяких отличительных культурно-расовых признаков, этнической богоизбранности…» … «Если Он создал Мир из самого Себя, тогда Он становится Абсолютом в полном смысле этого слова. Он – ВСЕ! Он сам материален, и Его материальность выражается через материальность созданного Им Мира» … «Если полагаться на учение Самата Кадырова, то в соотношении Бога-Абсолюта, т.е. безграничного мирового пространства-материи и замкнутой Вселенной, Бог-Абсолют выступает как состояние материи нулевого уровня, а Вселенная выступает как Его сгущение следующего уровня…» Ранее не публиковалось.

 

ОГЛАВЛЕНИЕ



  • ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ. ПРИТЧА: РАЗГОВОР С ХЕРУВИМОМ

  • ПОСТУЛАТ ПЕРВЫЙ — ВЕРА В ТВОРЦА МИРА: РАЗГОВОР ДВУХ ДРУЗЕЙ

  • ГЕНЕТИЧЕСКАЯ РЕЛИГИЯ: ПРОДОЛЖЕНИЕ РАЗГОВОРА ДВУХ ДРУЗЕЙ

  • КУЛЬТ «ЖИВЫХ НЕБЕС» КАК ОТРАЖЕНИЕ ДРЕВНЕЙШЕГО ОСМЫСЛЕНИЯ ЕДИНОГО ЭНЕРГО-ИНФОРМАЦИОННОГО ПОЛЯ

  • НЕМНОГО ОБ ИМЕНАХ БОГОВ И ИМЕНАХ СОБСТВЕННЫХ

  • ПОСТУЛАТ ВТОРОЙ — ВЕРА В ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ

 

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ. ПРИТЧА: РАЗГОВОР С ХЕРУВИМОМ

От зари своей истории человечество верит в духовную ипостась Жизни. Сменялись века, тысячелетия, геологические эпохи, поднимались и опускались горы, возникали и испарялись крупнейшие цивилизации, но духовная ипостась Жизни живет в людях, и живет вопреки всему. Безудержная идея о загробной жизни, идея о ждущем нас потустороннем уголке блаженства, словно наваждение преследует человека в жизни этой. Ну, хотим мы туда попасть, очень хотим.

Не был исключением, в этом смысле, и мудрейший старик, живший в маленькой горной деревушке в небольшом домике возле чудесно красивого леса.

Был он уже стар. И чем ближе он чувствовал, каждой своей костью, каждым своим коротким уставшим шагом, осень жизни, тем больше он страшился оказаться за ее неведомой гранью: «Что там дальше? О чем меня спросят там, может, за что и спросят? Прожил ли я достойную небесного царства жизнь или нет?»

Долго задавал себе старик эти вопросы, много и часто. Да так часто, что перестал замечать, что с каждым днем его вопросы звучат все громче и громче.

И вот однажды ему приснился сон, будто бы крылатый херувим сошел к нему и сказал тихим вкрадчивым голосом: «Там на небесах слышат твои вопросы старик, слышат их каждый час каждого твоего дня уже много лет. И вот я здесь, чтобы ответить на них».

«Почему же вы стразу не отвечаете, а ждете столько, что уж совсем измучился я без ответа. Ведь уже пять лет я как ежедневно взываю к вам», — удивился старик.

«Нет, старик, — ответил херувим, — все это время ты обращался не к нам, а к самому себе. И только сегодня ты по-настоящему воззвал к нам, когда взобрался на высокий холм и вскричал, вскинув руки к небесам. Вскричал так, что затрепетало наконец-то твое сердце, мы ведь слушаем голос сердца, а не то, что у вас на устах. Нам безразлично, что вы тараторите всю свою жизнь. В этой вашей тараторщине, скажу я тебе прямо, смысла не больше, чем в жужжание мухи у окна».

«Спрашивай же старик, что ты хотел узнать от нас, но спрашивай только то, что касается тебя, — предупредил херувим, — то, что тебя не касается – не для тебя».

«Мне уже не много осталось, и я хотел бы узнать, что будет со мной, когда я умру. Откроются ли для меня врата рая», — спросил старик, и сильно пожалел об этом. Очень уж он боялся услышать ответ.

«Ты хочешь в рай? Пожалуйста, — сказал херувим,  — но, прежде не мешало бы кое-что прояснить. Во-первых, вы, люди, знаете, что рай – это место для тех, кто верил в Него, верил и соблюдал Его моральные заповеди. Об этом сотни и сотни раз увещевали вас через избранных из вас», — начал херувим.

«Я, я такой, — перебил его радостно старик, — я сам даже был когда-то служителем храма. Я столько рассказал о Нем людям, восхвалял Его перед ними. Я никогда не нарушал Его заповеди, учил и пристыжал неверных, переступавших через законы небесные…».

«Постой, старик, не перебивай, – остановил его херувим. – Хотя, подожди. Ты говоришь, что учил других людей? Чему же ты учил их?».

«Слову, Слову Божьему я их учил. Тому, что было ниспослано нам благодатью с небес…», — опять затараторил старик.

«Слову Божьему?.. Но, я не знаю никого Слова», — пожал плечами, и одновременно крыльями, херувим, взглянув старику прямо в глаза.

«Как это?.. — Опешил старик. – Вот. Вот же оно, посмотри», — и старик указал херувиму на свой стол, где лежало его любимое Священное писание, аккуратно переплетенное в красивую кожаную обертку. Это писание старик ежедневно перечитывал по нескольку часов, хотя и так знал его наизусть.

«А, ты об этом, — тихо, полуотвернувшись от старика, ответил херувим, и продолжил: — А ты знаешь, что у Него на самом деле никакого Слова нет. Да и не было никогда. У Него… Ну, как бы тебе это объяснить… В общем, то, что вам ниспослано свыше – это не просто какие-то там слова, в привычном для вас понимании. Я бы назвал это словами из песни. Его песни, посвященной всем своим творениям. Суть этих слов и самой песни – повествование о Себе, о той любви, с которой Он сотворил ВСЕ, о великой красоте и гармонии, наполняющих созданный Им Мир. Сия песнь, которую Он воспел еще задолго до сотворения вас, людей, не обрывалась ни на минуту, ни вчера, ни сегодня. Ни на одну секунду она не остановится и завтра. Эта песнь обращена не только к вам, людям. Она общая. Все живое и неживое поет эту песнь вместе с Ним. Словно хор, состоящих из миллионов-миллионов голосов: тихих и громких, звенящих, жужжащих, стрекочущих. Заливистая трель щебечущих птиц и гул далеких звезд, мириады других мелодии и напевов слились в этом хоре в единую песнь, Его песнь. И слова из этой песни, как говорится, «не выкинешь». Такова истина. Но вы, люди, все же вырвали из слова Его песни, взяли оттуда отдельные фразы, которые и сделали потом смыслом своей жизни. Неужели, вы полагаете, что песнь, в которой Он вознамерился рассказать вам обо всем, что создано Им, рассказать вам все о Себе, можно уместить в одну книжку, такую, какая лежит у тебя на столе, старик?».

Чуть-чуть, подождав пока старик соберется с мыслями, херувим продолжил: «Во что вы превратили песнь Творца? Вы разделили Его рассказ на сотни словечек, и по этим словечкам вздумали, что все знаете о Нем. Я скажу тебе прямо, старик, в ваших книгах знания о Нем меньше, чем капель на кончике травинки после дождя. В разные дни свои, вы, люди, понабрали себе отдельных капель, отвергнув остальное – все, что вы видите и слышите вокруг, и создали из этих капель энциклопедию о Боге, причем каждый свою. А ныне ходите да поучаете друг друга. И теперь вы готовы пожрать друг друга, и что самое скверное, говорите, что делаете это для того, чтобы защитить Его честь, якобы, поруганную, вашими иноверцами. Он, поверь мне, не нуждается в вашей защите. Вы не имеете о Нем и песчинки знания, а уже готовы обвинять друг друга в невежестве, поливать других бранью, называя себя избранными, а других заблудшими. И, естественно, считаете только себя избранными для жизни в раю, а остальных отправляете в чрево огненное».

«Но в чем же мы ошибаемся, ведь мы пошли за Его посланниками, той дорогой, что они нам указали. Значит, нам уготовано место рядом с ними?», — с удивлением спросил старик.

«Ты опять о своей вере? Ничего-то ты не понял старик, — грустно сказал херувим. – Судит Он не по вере, а по любви к Нему. Тех примет, кто прославлял Его, не прославляя себя, тех, кто узрел и возлюбил всю прелесть созданного Им. Других весов правосудия у Него нет. На них будет лежать ваша душа, т.е. ваша любовь и почтение к Нему. Знай, старик, что эти весы не помечены ничем – ни крестом, ни звездой шестиконечной, ни полумесяцем. Ровным счетом, ничем. Они без знаков, без символов, без изображений».

Чуть подождав, херувим продолжил: «Там же, на весах, будут лежать и ваши сердца. По тяжести сердца вашего будет судить Он каждого из вас. Примет Он в свою обитель и тех, кто умел слышать голоса сердец ближних ваших. Тех Он примет, кто, думая о Нем, думал о нуждающихся в вас, да тех, кто просто жил, работал, кормил семью и наслаждался жизнью, даже не вспоминая о Нем, но при этом никого из ближних своих ни сделал несчастным и нуждающимся. Много ли вас таких найдется?».

Херувим опять сделал паузу: «Или вы все стремитесь в рай, просто потому, что у вас нет другой альтернативы, из-за того, что вы боитесь ада?».

«Нет, — ответил старик, — я честно хочу в рай, это было смыслом всей моей жизни, я хочу наслаждаться там вечным блаженством».

«А что для вас, людей, рай, и что для вас есть блаженство?», — спросил херувим.

«Как что?— Удивился старик, и, вспомнив про свои же богослужения, продолжил: — Рай это вечно цветущий сад, это бескрайние просторы зеленых лугов, всегда открытые букеты цветов. Там, где никогда не прекращается песня птиц, там, где всегда чистые вода и воздух, рай — это пленяющая красота звездного неба, великолепие райских рек и водопадов, закатов и восходов, несравненный вкус райских фруктов и овощей, которые нельзя уподобить всему, что мы пробовали здесь на земле. Живя там, мы будем наслаждаться каждой минутой, каждой такой минутой, помноженной на вечность», — воскликнул старик.

«Ах, вот значит как. Так, получается, вы, люди, представляете его себе?».

«Разве нет?» — вновь опешил старик.

«Может быть…» — вдумчиво прервался на мгновение херувим. И снова продолжил: «Но, неужто вам на самом деле такой рай близок и по душе? Ведь жить в таком раю – это значит, прежде всего, уметь от всего сердца возрадоваться вечному саду, уметь наслаждаться им эстетически. Других услад там нет, ни материальных, ни духовных. Но вы, люди, похоже, как раз этого-то делать и не умеете. Вы, которые гадите прямо в озеро, в котором купаетесь. Вы, которые готовы сломать кустарник в соседском огороде, чтобы сократить дорогу до дома, вы, которые убиваете животных и птиц ради забавы. Вы уничтожаете все, что Он с любовью создал для вас на земле, и вы занимаетесь этим всю свою жизнь, да еще и ухмыляетесь над теми, кто не такой, как вы. Зачем вам тогда вообще нужен эдемский сад, если вы ни единой стрункой вашей души не оценили то, что было создано для вас здесь, на земле? Сможете ли вы оценить и восхититься тому, что увидите в раю? Если нет, будете ли вы счастливы там?».

Чуть снизив голос, херувим продолжил: «Чтобы уметь ценить жизнь после смерти, прежде всего, надо уметь ценить ее до смерти. Ваше счастье совсем другое, чем райское. Может, стоит вам, в самом деле, подумать над своими критериями счастья. Ваши дома, ваш уют несутся вверх, все выше и выше к небесам, а культура этого быта и главные смыслы вашей жизни при этом становятся, наоборот, очень низменными, убогими. Да, если бы только быт. Посмотрите на ваши молитвенные дома, которые вы строите в Его честь. Высота ваших храмов обратно пропорциональна глубине живущей в нем Духа живого. Потому что там нет ничего, что создано Им. Высокие, самодовольные, сверкающие – думаете, Ему именно это дорого в вашей вере?».

«Но, как же, ангел мой, ангелочек, — возразил старик, — мы воздвигали их такими, чтобы показать силу своей любви к Нему. И туда сегодня стекаются тысячи людей ежедневно, чтобы прославить Его».

«Если вы даже всю Землю усыпали бы храмами в Его честь, — грозно ответил херувим, — Он будет искать Своим взглядом совсем другое. Он будет искать те маленькие чистые речушки, те нежные цветущие создания, которые весной пробиваются сквозь талый снег, то, что Он создал Сам для вас. Молитесь Ему, прославляйте Его, когда обнимаете деревце, когда вдыхаете аромат полевого цветка, когда слушаете музыку стрекочущих букашек, когда с умилением играете со своими неуклюжими малышами. Вот тогда-то мы и поймем, каково будет ваше счастье в раю небесном».

«Гм-м», — пробормотал старик.

«Что гмыкаешь старик, я говорю тебе правду. Учитесь лучше любить Его у тех, кого вы называете «дикими», «нецивилизованными». Как влюбленному сердцу дорога любая мелочь, подаренная ему любимым, так и Творцу нашему дорого то, как вы цените Его подарок вам. Они, эти дикари, радуются жизни, каждой отведенной им минуте. И уж они-то точно будут счастливы в раю, по-настоящему счастливы. Учитесь у них. Умея ценить счастье земное, они, в отличие от вас, не дерутся друг с другом за право оказаться на небесах!», — еще более грозно вторил херувим.

«Постой ангел мой, но ведь они язычники. Они покланяются не Ему, а Его творениям. Они лепят глиняные божки Его творениям, и чтят их. Они поклоняются Его «осколкам», а не Самому. Они не знают, что Он один, что Он един, что Он глава всему», — старик не унимался.

«Да, у них никогда не было пророков, Он не пробуждал среди них мессий, они многое не знают, не слышали и не понимают, но у них легкие сердца и не испорченные души. Да они разделили Его на множество частей. Да, они поклоняются Его «осколкам», но вы «просвещенные» поступаете еще хуже — вы разделили Его посланников между собой, вы разделили слова Его песни. Каждое Его слово восстало в вас против других Его же слов. Вы обвинили Его в том, что Он совершил свой собственный грех – словоблудие. А потому грех многобожия дикарей, чем хуже вашего? Они не чтят Его целого, а разве вы уважаете Его. Воспевая Его в ваших храмах, Его ли вы песню поете? С того момента, как Он создал все, и вас людей в том числе, Он беспрерывно говорит с вами. А вы разбили Его речь на части, создали из этих частей каждый свои молебные книги и боитесь теперь даже слушать о том, что не внесено туда вами. Как вы можете запихнуть Его первородную песнь в одно Слово? Сколько страниц в ваших молебных книгах? 300, 500? И Вы думаете, что Он может уместиться туда? Вы думаете это все, что Он мог рассказать вам о Себе? За какое ничтожное 500-листовое существо вы Его принимаете! Вы хуже, чем дикари. Ваше единобожие сделало Его еще меньше, еще мизернее, чем каждый из Его «осколков» у многобожников», — огорченно сказал херувим, вынужденный разъяснять уже сказанное ранее.

«Но что же это за песнь, ведь мы помним не так уж и много Его посланников?», — удивленно спросил старик.

«Потому, что вы глухи сердцем. Все, что познается вами в мире, все создано Им, об этом много раз говорили вам избранных из вас. — Херувим продолжил. – Откройте одну из ваших книг, и прочтите внимательнее, там сказано: «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез рассматривание творений видимы…». Изучая Его творения, каждое из них, вы познаете Его. Вы можете узнать Его Любовь через вашу любовь к своим детям, вы можете познать Его мудрость в гении Природы, узреть Его силу и могущество в безграничной глубине ночного неба. Через это Он будет открываться вам каждый раз, когда вы захотите. И тогда, в один из дней человеческих, сердце каждого из вас вновь воспоют вместе с Ним в унисон».

Как бы переведя дыхание, херувим продолжил: «Во всех открытиях ваших законов Природы, а значит и законов Божьих, всегда присутствует и Его воля. И каждому открытию свое время, а это время выбираете вы сами. Если вы будете настойчивы в своем стремлении познать Его, вы познаете Его. Ибо «ищущему да открывается». Он многое сказал бы вам сам и раньше, но вы так любите лепить из всего услышанного свое, то, что нужное вам. А потом еще и угрожаете остальным своей избранностью, надмеваетесь над другими. Поэтому вы сами должны прийти к истине, сами ее возжелать, и только тогда ваши сердца будут готовы воспринять ее правильно. Ваше стремление, ваши истинные благие помыслы в познании будут вознаграждены. Скажу еще. Мыслящие люди уже близко подобрались к Его сути, и многое из того, о чем вы узнали ранее, только сегодня становится по настоящему понятным вам».

У старика закружилась голова. Он понял, что спорить он не может, а похвалить себя ему в принципе не в чем, и он решил, что лучше подстраховаться на собственный счет: «И все-таки, скажи ангел мой, когда придет мой час, будет ли мое место в раю?». Старик задал свой «насущный» вопрос еще более боязливо, чем в начале разговора.

«Этого я не знаю, — ответил херувим с улыбкой, которая вселила в старика надежду, — ведь я тоже только создание Его. Знаю лишь – если ты готов, ты будешь там. А судить твою душу дано только Ему. В любом случае у тебя еще много времени».

«В среде своих единоверцев я авторитет, а рядом с некоторыми из них у меня, по-моему, намного больше шансов», — решил пошутить старик, видя улыбку херувима.

«Скажу тебе точно старик, когда будут судить тебя, рядом никого из твоих единоверцев не будет», — уже не улыбаясь, ответил херувим.

«Как же так? Они что, все грешные, что ли? Или вся наша вера не верна?», — уже не на шутку испугавшись, обронил старик.

«Эх ты старик, какой же ты все-таки непрошибаемый. Я же говорил тебе, что не по вере, выбранной тобой, будешь ты судим. Да что об этом говорить без конца. Просто судится каждый человек сам, отдельно от всех, и сразу, как только душа его отделится от тела. — Уже совсем без желания ответил херувим. — Я вижу твои мысли, и скажу тебе сразу – единого для всех часа суда не существует. Это вы сами люди придумали. Вам, каждому из вас, воздается сразу же. Этому вы сотни тысяч раз имели свидетельство от духов пророков и святых, от духов предков ваших. Я прав? К тебе же, старик, самому не раз обращался дух твоего отца, который, как мне помнится, показывал тебе свое новое место обитания. Разве оно было похоже на могилу, и разве он был похож на спящего в могиле?»

«Да, — согласился старик, — мой отец жил во сне на каком-то зеленном холме, и был вполне весел, но детали я так и не вспомнил проснувшись. Помню только, что сон этот был мил моей душе».

«У тебя, старик, еще есть время подумать над тем, что я тебе сказал, и над многим чему ты сам учил других, в общем, живи, твое время еще не пришло».

Последние слова старик услышал, когда уже проснулся. Он еще долго не мог прийти в себя. Он думал, и думал о своем сне, и ему не хотелось вставать.

И тут он вдруг поймал себя на мысли – все, что ему хочется сейчас, — это просто жить, выйти во двор, посмотреть на молодое солнце, вдохнуть чистового воздуха и погулять одному в чащи густого леса, на окраине которого и стоял его дом.

Он был счастлив. Тоска от мыслей о предстоящем уходе из жизни, о суде высшем, ушла как-то сама собой, очень тихо. Может прав херувим — может жизнь и должна быть такой, какой он чувствует ее именно сейчас — красочной и немногословной, тихой и с внутренним смыслом. Ему больше ни с кем не хотелось говорить о Боге, ни с кем не хотелось рассуждать о Создателе. Он увидел Творца во всем, что окружало его, в каждом лепестке дерева, в каждой капле росы, только вытяни руку. Старик был по настоящему счастлив. Счастлив, что Тот, которого он искал всю свою жизнь, вдруг оказался совсем рядом, нужно лишь дотронуться, почувствовать, вдохнуть, вслушаться. И это стало для старика настоящим откровением. Он посмотрел на свой стол, на любимое писание, затем, подойдя к окну, посмотрел на причудливые рисунки в облаках, белые шапки небесных гор, игриво резвящегося вдалеке жеребенка, и понял, что прочесть о Нем можно было куда больше в этой жизни, и совсем не здесь, ни в этой полусырой полутемной комнате. А еще он понял, что место на небесах ему уготовано, но больше о райском саде он почему-то уже не скучал.

 

ПОСТУЛАТ ПЕРВЫЙ — ВЕРА В ТВОРЦА МИРА: РАЗГОВОР ДВУХ ДРУЗЕЙ

Как-то встретились два друга, бывших однокурсника столичного политехнического университета. После окончания ВУЗа они разъехались по разным городам, и не виделись с тех пор много-много лет.

Обрадовавшись встрече, оба решили, что им нужно непременно поговорить, рассказать о себе и расспросить друг о друге.

И при первых же «шляпочных» вопросах, они крайне удивились, когда узнали, что оба написали книжки по философии, что оба интересуются одним и тем же – любят говорить о существе Мира, о Боге. В общем, расстаться им сегодня уже вряд ли было суждено.

«Слушай, — спросил первый, — я вот все время думаю: «А зачем собственно человеку вера в Бога? Зачем ему это «Нечто» под названием «Бог»? Будто не может человек жить без Него, ходить на работу, сеять поля, строить города, воспитывать детей. Все ищет и ищет он Высшую силу. Для чего спрашивается? Ищет только для того, чтобы найти и водрузить над собой, над своими буднями, своими мечтами, своими желаниями? Чтобы принизить свое собственное значение, чтобы навеки остаться ничтожными, «ничем» рядом с этим «Нечто»?

«Нормально ли это? — Не унимался первый. — Может это просто болезнь, имя которой «вера»? Может человечество больно ею? Но кто и когда заразил его этой «больной» идеей, и как эта «болезнь» передается из поколений в поколения, из века в век среди всех народов за всю человеческую историю? А сколько было попыток остановить веру, сколько изобреталось разных философско-гуманистических инъекций, но новые поколения все равно рождаются тотально инфицированными. Будет ли так вечно?».

«Я тоже задавал себе эти вопросы. И толком-то ничего не смог ответить. Поэтому мне, честно говоря, удобнее просто думать, что вера — это все-таки не болезнь. Я думаю, то есть я надеюсь, что вера в Высшую силу есть ничто иное, как сама суть Жизни. Вера – это Жизнь, а жизнь – это Вера», — добавил второй.

«Ну, ведь это слишком абстрактно. Просто красиво звучит, и не более», — ответил первый.

«Я так не думаю…», — начал было второй.

Но первый его перебил: «Просто скажи мне, что есть, по-твоему, вера в Бога…».

«Подожди, не перебивай, — остановил его второй. — Я как раз и хочу объяснить тебе, как я понимаю веру. Я ведь денно и нощно размышлял об этом еще с юности нашей, когда мы вместе жили в одном студенческом общежитии. Много размышлял, многое отвергал, путался, и даже мучился. Но только в теперешние годы, спустя многолетние философские потуги, я пришел, как это ни странно, к простому для себя выводу. Я понял, что вера, или, по-другому, религия, должна держаться на чем-то вполне простом. Иначе люди, тем более в седой древности, не стали бы вообще во что-то верить. Представь, если бы в то время, скажем 3-4 тысячи лет назад, я уже не говорю о самых древних временах, людям дали почитать книги какого-нибудь немецкого философа. Люди и сейчас их язык не очень-то и понимают. А что подобная философская изысканность могла бы дать ценного нашим пращурам? Человек ведь, на самом деле, верит только в то, что понимает, что может представить себе. Как можно верить во что-то, никак не представляя его себе? К примеру, если ты веришь в завтрашний день, значит, ты веришь в него таким, каким его себе представляешь. Правильно? Те же сказочные феи, инопланетяне, домовые, духи – все это вполне сложившиеся образы. Ребенок не станет верить в Санта-Клауса пока, с нашей родительской помощью, его образ окончательно ни сложится у ребенка в голове. Так как же древние могли верить в Бога, если никак себе его не представляли? Поэтому Его образ они должны были с чем-то ассоциировать. С чем-то таким, чего они, если даже и не видят, то хотя бы могут себе мысленно вообразить, представить».

«Я думаю, что образ Бога они себе никак не могли представить. Другое дело что, интуитивно чувствуя Его, осознавая Его реальность, они были вынуждены в своем сознании каким-то способом реализовать Его образ. В такой форме реального, осязаемого, что было наиболее подходяще к Нему по смыслу и их жизненному опыту. И нам, современным людям, стоит особо задуматься над тем, почему первые люди отождествили Его образ с безграничным Небом, «живыми небесами». Заметь, что не человекоподобному существу они уподобили Его, а чему-то трансцендентному, более всеохватывающему, бесконечному по глубине и безграничному по масштабам. Такова реальная история наидревнейшей духовности, запечатленная в многочисленных археологических и мифологических осколках их культуры», — оспорил его в какой-то мере первый.

«Давай к древнему образу Бога, мы вернемся отдельно, — ответил второй, — пока же меня волнует ни столько образ Творца, сколько сама цель веры в Него. Ты понимаешь? Скажу тебе проще. Верить в Санта-Клауса, то бишь верить в то, что он есть, в то, как он выглядит, в то, что он катается на небесной колеснице – это одно. Это вера в образ. А вот верить в его назначения, верить в то, для чего он нужен, что от него ждать, на что надеется – это другое. Это цель веры. И мне кажется, что цель и смысл веры в Бога зародились в сознании древних людей в какой-то степени даже раньше, чем там же начал прозревать Его образ. Человек сначала, как мне кажется, ощущает чудо, произошедшее с ним, затем начинает верить в это чудо, и лишь потом начинает думать, кто и как это чудо с ним сотворил. Даже сотни раз перечитывая писания, человек все равно не уверует, пока не испытает в своей жизни хоть какой-то, но свой, личный «чудесный опыт». Именно этот опыт и подталкивает его в дальнейшем к вере. Так ведь? И древние, и все последующие поколения, каждый из людей, все должны были пройти через этот личный опыт. Так, наверное, и передается вера из поколения в поколения, из веков в века».

«Таким опытом может оказаться что угодно. Это и пророческий сон, и духи умерших родителей, заговоривших с тобой во сне, это и чудесно сложившиеся обстоятельства жизни, и удача, и чудесное исцеление, и многое-многое другое. Но ведь с такими вещами мы сталкиваемся очень часто в течение жизни. Да почти сплошь и рядом. Значит, Он с нами говорит гораздо чаще, чем нам кажется? Нужно только уметь прислушаться», — вторил первый.

«Вот именно, – продолжил второй. – Подобные фрагменты жизни и есть то главное, что когда-то породило цель и смысл веры. И это главное не придумано кем-то. Оно осознано людьми сообща. Испытано и привнесено всеми нами. Оно сидит где-то внутри нас, и проявляет себя, в урочный час, неведомый нам. Этот смысл Высшей силы, как и родившийся в последующем образ этой силы, изначально должны были быть адекватными восприятию. И держаться смысл должен на чем-то простом и ясном, быть вечным, неуничтожимым, универсальным, фундаментальным. Таким, что его нельзя нигде спрятать, обойти или интерпретировать. Он должен держаться на чем, что не зависит ни отчего, ни от времени, ни от конфессий, ни от проповедников, ни от их лекций тем более».

«На чем же, таком простом, по-твоему, держится смысл веры?», — спросил первый.

«Я имел в виду два главных столпа веры, — ответил второй. — Первый – это вера в Творца Мира. А второй – это вера в жизнь после смерти. Вот и все. Вот и вся религия. Религия в ее первозданной простоте, в естественно-кристальной чистоте. Покопайся в исторической теологии, ты найдешь там тысячи обрядов, ритуалов, духовных практик, сотни разных верховных имен, верований, путей, сотни пророков, их заветов, но эти два столпа веры всегда есть и будут, и они неизменны во времени. Они абсолютны».

Немного подождав, второй продолжил: «Трудности в том, что за тысячи и тысячи лет, с незапамятных времен, человек столько «накрутил» на них, налепил и надумал, что сегодня уже сложно узреть главное, трудно просто верить. За толстой пленкой второстепенного, третьестепенного, замешенного на сказках и мифах, на власти и политике, на жажде наживы и бытовой культуре людей, уже тяжело понять истинный смысл духовной жизни, ее настоящую суть».

«Хорошо. Я в принципе согласен с тобой по концепции «двух столпов». Но ведь в Творца Мира верили все…» — не успел закончить свою мысль первый.

«Да то-то и оно, — снова прервал его второй. — Потому что это «гвоздь веры». Один из «двух гвоздей». И как всякая истина, эта истинная суть веры должна была быть изначально простой и понятной, не путанной и заумной, как люди привыкли думать – чем тяжелее понять, тем значит больше там смысла. Вера в творца Мира как теологический постулат и на самом деле очень проста – все в этом Мире сотворил единый Творец-создатель. Ничто, ни один камень, ни одна звезда или планета, ни одна живая букашка не произошла сама по себе. Во всем присутствует Его творческая воля. Все от Него и во всем есть Его первоначало. Вот один из двух главных стержневых «гвоздей». Без него вера – это неверие. Можно убрать что угодно из исторической веры, и она будет жить, но этот «гвоздь» убрать не возможно. Иначе разрушится все здание религии».

«Я уже наперед понял, что ты хочешь сказать мне. Но, ты прервал мою мысль. Да, я тоже верю, что это «гвоздь» веры, но ты говоришь, что здесь все должно быть просто и понятно. Здесь я с тобой не соглашусь, потому что и в этом вопросе нельзя обойтись без сложной дилеммы», — начал первый.

«Какой же дилеммы?», — переспросил второй.

«А такой дилеммы: «Мир создан Им, но из чего Он создал Мир?», — ответил первый.

Второй хотел что-то сказать, но первый его опередил: «Есть только два варианта ответа. Первый вариант: Бог создал Мир из «нечто».

«Вот об этом я и хотел сказать, — вставил второй. – Но ты опередил меня. Если Бог сотворил Мир из «нечто», то в любом случае это «нечто» должно было обладать определенной «реальностью» в этом мире. Что же в таком случае могло бы быть стать этим «реальным нечто»? Какие у нас есть варианты? Некоторые ученые это «нечто» называют сегодня мировым вакуумом. Все что создано, Он мог создать не из «нечто», а из «ничто». Ты понял? Это, как мне кажется, очень совпадает с главным постулатом веры — «до Него ничего не было».

«Хорошо, — сказал первый. – Может, оно и так. Но, мне кажется, ученые слишком абстрагировали понятие мирового вакуума. В нем как раз таки и не ощущается этой пресловутой «реальности». Ведь, по логике вещей, это «нечто», как бы мы его не называли, — мировой вакуум, первоматерия или еще как-то, в конечном итоге должно отражать в себе главные структурные элементы реального физического мироустройства. То есть быть составной частью его. Ты согласен со мной?».

«Согласен, — ответил второй, — нельзя реальность существующего физического Мира превращать в абстракцию».

«Вот именно, – добавил первый, и продолжил: — Вряд ли таким строительным материалом физического Мира можно назвать вакуум. Где его реальное место в реальном мире? В чем его «строительная» ценность? И вообще в реальном мире вакуум, как понятие абсолютной пустоты, попросту не существует. А вот мировое поле – другое дело. Ведь элементарные частицы, из которых строится все космовещество, плазма, атомы, состоят из поля, а не из вакуума. Пространство внутри атомов, пространство между атомами, пространство между звездами и скоплениями галактик наполнено чем? Полем, но не вакуумом. Согласен?».

«Хотя спор, дилемма здесь даже не в этом», — спустя мгновение продолжил первый.

«А в чем?» — усомнился второй.

«Понимаешь. Если Бог создал Мир из «нечто», то в этом случае это «нечто» становится независимым от Него, не менее первоначальным, чем Он. Так ведь? — Утвердительно спросил первый. — И если Он вдруг покинет Мир, а это вполне допустимо исходя их данного варианта ответа, то это «нечто», получается, останется. Останется в любой возможной для него форме. В таком раскладе, Бог получается не вечным для материального Мира, ни в прошлом, ни, возможно, в будущем. Такой Бог не имеет извечности для физики вещей, Он не Абсолют. И многие священные писания, получается, слишком преувеличили Его абсолютную верховность над всем и ВСЕ».

«Да. Я вполне понял твою мысль, — сказал второй. — Но как это ни странно, большинство современных теологов, в самом деле, бессознательно пропагандируют именно этот вариант. Ведь именно они представляют своим слушателям Бога как «человекоподобное существо», сверхмогущественное, отличное и далекое от материального, которое вошло в мир хаотического «нечто» с целью создания в нем Жизни. Я сам слушал много таких проповедей».

«В том-то и дело, — добавил первый. – Поэтому мне лично не хотелось бы задерживать наш разговор на этом варианте. Мне кажется, что в 3-ем тысячелетии вряд ли это вообще будет актуальным. Уже сегодня людям стало мало веры в «заоблачного волшебника» и блюстителя морали. Скажу лишь, что разделение мира материи от духа — вот истинная причина кризиса современной религии. Кризиса, который уже в ближайшем будущем, я уверен, сломает фундамент всех существующих канонов конфессиональной веры, будь-то христианство, ислам или иудаизм».

«А в чем же, по-твоему, второй вариант?» — спросил второй.

«Второй вариант, — стал отвечать первый, — это Бог, который создал Мир из самого Себя. Он Сам и есть первородное «Нечто». В этом варианте разделения физического мира от духовного уже не существует. В таком мире дух и материя едины, и оба они являются неразделимыми частями Бога: все, что содержится в материальном Мире: галактики, звезды, планеты, космическая пыль, деревья, животные и люди — есть ничто иное, как физическое и духовное проявление Бога. В Послание Святого Апостола Павла к ефесянам об этом говорится: «Один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и чрез всех, и во всех нас». Все созданное – различные формы Его собственной физической сути. Ты сам в начале разговора сказал об этом. Заметь, что здесь Бог выступает в роли Абсолюта – мир материи и информации, мир духа и морали сочленены, и это все есть Он сам в полноте Своей».

«Я полностью с тобой согласен, друг мой, — сказал второй, — я и сам пришел к этому выводу. Я ведь не спроста сказал тебе о двух столпах веры. Понимаешь, долго мучаясь над тем, из чего же Бог сотворил Мир, я стал внимательнее изучать древнейшие религии, более поздние священные писания, вне зависимости от конфессий. И для меня все стало ясно. Я понял, что Бог, на самом деле, во всех писаниях предстает перед нами именно во втором варианте – Он Абсолют: «Мы члены тела Его, кость от костей Его» (Библия). «Дух, Который находится здесь, в человеке, и Дух, который находится там, в Солнце – взгляни: это Единый дух и нет никакого другого», — Таиттирийя Упанишада. «Это дитя вод, дитя лесов, дитя предметов неподвижных и предметов, которые движутся. Он присутствует даже в камне», — Риг Веда».

«Да, если Он создал Мир из самого Себя, тогда Он становится Абсолютом в полном смысле этого слова. Он – ВСЕ! Он сам материален, и Его материальность выражается через материальность созданного Им Мира. В Бхагавадгите, в главе «Самое сокровенное знание» об этом записано: «Вся материя входит в Мою сущность, Я создаю снова и снова все космические явления в целом, вся природа подчинена Мне». Если ты согласен со мной, то тогда и я, пожалуй, готов поставить перед тобой дилемму», — задумчиво сказал первый.

«Да, я согласен. Но давай с начало устно утвердим наш общий постулат: Он – это Абсолют. Все, что создано в мире, создано Им из Себя. Так ведь?», — важно взглянул собеседнику в глаза второй.

«Да», — ответил тихо первый.

«Так в чем же твоя дилемма?» — с интересом спросил второй.

«Дело в следующем, — начал первый. — Да, допустим, Бог создал мир из самого Себя. В этом мы едины. Но тогда я готов поставить естественным образом вытекающий из этого вопрос — вопрос о соотношении Бога и созданного Им физического Мира. А исходя из этого и четыре тезиса-вопроса об их соотношении между собой. Допустим, мы понимаем под физическим Миром нашу Вселенную. Так? Тогда в соотношении Бога и Вселенной есть только четыре варианта для дальнейших философских измышлений:

Первое. Бог и Вселенная – разные сущности, независимые друг от друга.

Второе. Бог – часть Вселенной.

Третье. Вселенная – часть Бога.

И четвертое – Бог и Вселенная идентичны друг другу».

«Давай сделаем так, — продолжил первый, — я буду сам отвечать на свои вопросы, а ты, друг мой, будешь их комментировать. Согласен?».

«С удовольствием», — ответил второй, предчувствуя хорошую возможность поупражняться в философии.

«Так вот. Первый тезис предполагает, что Бог и Мир независимы друг от друга. Об этом мы, в принципе, уже договорились. То есть мы оба отвергаем этот вариант изначально. Но для «чистоты эксперимента» все же дополню. В этом варианте, как ты видишь, кто из них был раньше другого, Бог или «нечто» в виде Вселенной не имеет особого значения. Уже одно это ставит под сомнение законность известного конфессионального постулата об изначальном верховенстве Бога над всем и ВСЕ. Здесь, если быть внимательным, Мир был скорее даже раньше, чем Бог. Ведь это Бог, если верить проповедникам, прибыл к Миру откуда-то там, и начал свою созидательную деятельность, но ни как не наоборот. Не мир же прибыл к Нему. В этом тезисе Бог не мог произвести Мир из самого Себя, поскольку Мир был до Него, отдельно от Него. То есть материальный Мир, в любом из его возможных, так сказать «добожьих форм», был независим от мира духовного. Каково, по-твоему, возможное применение данного тезиса для духовной жизни людей в будущем?», — спросил в итоге первый.

«Я отвечу тебе, друг, — сказал второй. — В третьем тысячелетии данный тезис не будет иметь продолжения. Проповедникам придется-таки встать перед выбором: либо они дальше будут учить об Абсолютности Бога, а что это такое мы с тобой хорошо понимаем, либо они будут дальше учить о нематериальности Бога, Его изначальной духовной сущности в противовес миру материальному. Два этих теологических принципа, как видно любому здравомыслящему человеку, явно противоположны друг другу. Они резко антагонизируют между собой. И я думаю, что осовремененная теология все же сделает выбор в пользу Абсолюта. У нее нет другого выбора. Тогда на ее сторону перейдут ученые-мыслители, а это большая поддержка. Согласись со мной?».

«Еще бы, — согласился первый. — Но ученые перенесут с собой в веру многое, к чему сегодняшние проповедники совсем не готовы».

«Естественно, — перехватил инициативу второй, — и устоявшуюся в себе каноническую веру, начнет просто лихорадить. Но это временный, и в то же время необходимый период. Вместе с существующим недомыслием науки, недопониманием ею физических законов и процессов, многими неверными постулатами и догмами, и далеко не без этого — научным мракобесием, которые просто ворвутся и перевернут в вере все с ног на голову, все же в веру придет и очень много доброго, пробуждающего, глубинного, истинного, которые, как глоток свежей воды, изольются на засыхающее древо веры. Отрежут от нее давно ненужные ей высохшие ветви и мертвые сучья. Взгляни. Те же гравитационные, магнитно-торсионные, электрические поля и другие инструменты реальной природы, становящиеся сегодня главными атрибутами понимания современных людей о реальном взаимодействии всего телесного, уже вошли в мир чувственного. В мир эмоций живой материи. Вдохнули в нее новую жизнь. Мыслительные процессы или просто эмоциональные, с развитием науки открываются людям ныне на совсем другом уровне интеллектуального восприятия. Мысль, эмоция сегодня выступают в четкой связи с энергией электрического и магнитного полей. И многие явления, некогда приписываемые сверхъестественным силам, к примеру, телепатия, ясновидение, исцеления с помощью молитв и другие, открываются нам в конкретной связи с физикой окружающих нас и вырабатываемых нами энергоинформационных полей. Для ученых уже не секрет, что основным языком природы является именно этот язык – язык энергоинформационных полей. И если язык общения с Богом, т.е. духовный язык молитвы, благословления, проклятия и так далее, буквально завтра окажется из того же разряда, вряд ли это будет сверхсенсацией для людей наступившего миллениума».

«Да, — согласился первый. — Именно поэтому шаманы, оккультисты, космоэнергеты и прочие, широко использующие самую современную научную терминологию, такую, как биополе, магнитная аура, нервная аура, энергия души, энергия сознания, электромагнитные телесные волны и так далее, завоевывают все большее внимание людей. Они, как бы это сказать, «дышат» в ногу со временем. Хотя, в принципе, еще в далекой древности люди пытались осмыслить такое понятие, как «энергия». Вспомни тех же кришнаитов: «…Ты управляешь всей не проявленной энергией… Все действует под Твоим управлением. Ты изначально управляешь всем, и Ты – источник всех могущественных энергий». Представители же традиционных конфессий себе подобное позволить пока не могут. Для них энергия все еще сродни пальчиковой батарейке. И в век наступивший, по этой причине, их позиции будут и дальше слабеть».

«Я продолжу если можно, — вновь заговорил второй. — Но самое плохое здесь то, что эти проповедники ни только не понимают всего этого. Они искренне верят, что ведут свой народ духовно вперед, и что, сражаясь со всякой, как они выражаются, нечистью, в лице шаманов, космоэнергетов и других, они делают людей духовно чище. Но как можно сделать человека чище, отобрав у него голову. Ведь сам Всевышний всегда призывал людей к разуму, а не к невежеству. Нет, не тащат они своих прихожан вперед. На самом же деле они тянут людей назад — в средневековый уровень интеллекта, в дикую набожность. Таким образом, они, по существу, проигрывают не оккультистам, а возросшему уровню цивилизации в целом. Они конфликтуют не с шаманами, а с достижениями экспериментальной науки. И я думаю, что уже очень скоро наука окончательно сделает бесполезными их рясы, храмы, песнопения, канонические обряды и ритуалы, которыми они так кичатся, если они не наполнят эти обряды иным, новым, физическим смыслом. Если они не поменяют свое понимание о соотношении Бога и материи».

«Согласен с тобой, — опять прервав второго, заговорил первый. – Про «диких» я бы тоже сказал. Те «дикари», на которых мы так надменно смотрим, на самом деле вообще не болеют суеверием. Зачем им суеверие? Они куда более реально относятся ко всему вокруг. К тем же «страшным» звукам в ночном лесу, от которых у нас холодит на коже и душа уходит в пятки, они абсолютно безразличны, поскольку знают происхождение всех лесных звуков. Они уже в пять лет знают все о деревьях и животных, о приближающемся ветре, о земле, по которой ходят. Они «дадут прикурить» многим нашим школьным учителям. Просто у них другое восприятие мира духовного. Они больше верят в энергию духов, чем в Абсолют. Это их природа».

«Да, у них многое связано именно с этой стороной духовной жизни. И большинство практик посвящено именно им – духам предков. Они очень сильно верят в жизнь после смерти, и у них все на это выстроено. Но об этом мы, скорее всего, будем говорить с тобой, когда станем обсуждать то, что ты называл «вторым столпом» веры? То есть веру в жизнь после смерти. Так? Тогда какова все-таки, по-твоему, перспектива первого тезиса в будущей духовности людей. Резюмируй, пожалуйста, свой ответ», — попросил первый.

«Я думаю, что данный тезис, уже даже не вчерашний день, а скорее позавчерашний, — начал отвечать второй. — Максимально возможное применение этого тезиса к духовной жизни современных людей ограничивается Богом-надзирателем за их моральными устоями. Он похож здесь на надзирателя, который только и делает, что ругает нас. Бог может выступать здесь и как строитель, дизайнер окружающего физического мира, но ни как не производитель строительного материала для него. Согласен? Пока это «нечто», из чего Бог сотворил Мир, Вселенную, также не станет Его частью, Его абсолютность будет всегда иметь четкие рамки и ограничения. К слову сказать, многие современные проповедники зачастую строят свои проповеди, используя этот тезис. Я сам слышал это неоднократно».

Подождав секунду, первый сновала начал спрашивать: «Я понял. В общем без перспективы?» — подытожил первый.

«Безусловно», — подтвердил второй.

«Тогда давай возьмем за основу второй тезис — Бог является составной частью Вселенной. Как ты можешь прокомментировать это?» — предложил первый.

«Если принять за основу этот тезис, то видно, что материя, Природа здесь выступает на первый план, чем Бог, – начал свой ответ второй. — Здесь Бог не властитель Природы, а, наоборот, сам ею подчинен, ею ограничен. Максимальное духовное проявление Бога в этом тезисе – это бог, который сам произведен Природой. Ну, что-то наподобие духов природных стихий, волшебников, эльфов, фей, гномов и т.д. В общем, опять сказка какая-то. Типичным примером этого тезиса может служить язычество, эти уроки мы, то есть человечество, уже давно прошли. Абсолютизм Бога здесь еще более подорван, чем в первом тезисе, хотя Дух и Материя скорее ближе друг другу, потому как именно материя произвела бога. У этого тезиса, как мне кажется, нет ни только будущего, но, по-моему, нет даже настоящего».

«Тогда третий тезис: Вселенная — часть Бога?» — спросил первый.

«Вот это другое дело. В этом тезисе Бог уже перестает представляться нам как образ подобный человекообразному существу, такой привычный для большинства проповедников. Да здесь Бог полный Абсолют. Он – это всемировое пространство-материя. Все сущее, получается — лишь проявление Бога. И Вселенная тоже. Бог — это субстанция, не ограниченная лишь рамками Вселенной. Бог больше, чем Мир. Интересны в этом плане подтверждающие слова из «Матсья-Пураны: «О Маркандей, от Меня происходит все, что было, есть и будет. Повинуйся Моим вечным законам и странствуй по Вселенной, заключенной в Моем теле... Я – Тот, Кем проявляется мир…». Сказать, что Бог здесь всемогущ — ничего не сказать. Он более чем всемогущ, он — ВСЕ! На самом деле, друг мой, это, как мне кажется, и есть основа всех религиозных концепций, послужившая когда-то фундаментом для зарождения всех видов исторической религии. Именно на этом тезисе взросло и язычество, а позже и христианство, и иудаизм, и буддизм, и ислам и т.д. и т.п. Образ Бога-человека здесь ни только не находит себе места, он скорее больше противоречит ему. И такой привычный, особенно для иудейско-христианской теологии, акт общения пророков с Богом, когда Бог спускается с небес к пророку для наставления, в данном тезисе выглядит предельно абсурдно. Такие описания актов общения Бога и пророков подрывают самое главное — Абсолютность Бога», — перевел дух второй.

Воспользовавшись паузой, первый дополнил: «Спустившийся с небес Бог-Абсолют для наставления пророков здесь выглядит равносильно богу «засунувшего себя в собственный карман». Поэтому-то человечество, подсознательно воспринимающее Бога как Абсолют, все же понимает мифологичность таких эпизодов писаний. Зачем Ему спускаться с небес к людям, когда Он одновременно и сами небеса, и люди. Он ВСЕ. Не об этом ли говорится в Дьяхна-Йоге: «Для тех, кто видит Меня во всем и все во Мне, Я никогда не потерян, и он никогда не потерян для Меня».

«Это точно, — продолжил второй. — В 3-ем тысячелетии вряд ли мыслящие верующие будут продолжать верить в такого бога. В этом заключена одна из тех проблем, которая также подвела к кризису мировые религии. Вера в Бога как часть интеллектуальной жизни людей, как неисчерпаемое средство для развития философской общечеловеческой мысли, в сегодняшних храмах оказалась вотчиной для добрых детских сказок. Подобно тому, как детские сказки умирают в нас 5-летнем возрасте, когда мы начинаем осознанно мыслить, так и сказочные фрагменты писаний, я думаю, скоро уйдут из набирающей зрелость цивилизации».

«Другое дело, что эти сказки кому-то нужны, — подхватил первый. — Задайся вопросом: «Почему в подавляющем большинстве сегодняшних храмов так не любят говорить о физике, астрофизике, биологии, генетике, гинекологии и других науках?». Потому, что это им не нужно. И зачем им Бог в виде Абсолюта, им нужен старик-волшебник, боженька в облаках. С ним нет «неудобных» вопросов».

«Жалко, а ведь когда-то именно ученые-верующие стояли у основ науки. Вспомни хотя бы такие имена как Ньютон, Максвелл, Фарадей, Дальтон, Мендель, и многих-многих других светил науки», — поддержал второй.

«Я тоже верю именно в такого Бога, как в этом тезисе. В Бога – Абсолюта. Он не ограничен нашим Миром, Вселенной. Ибо Вселенная в любом ее варианте имеет границы. Но что ты тогда можешь сказать о четвертом тезисе — Бог и Вселенная — единая и равная сущность». Проще говоря: «Вселенная и есть Бог», — спросил первый.

Второй ответил: «Я думаю, что данный тезис не отвергает предыдущий. Одна лишь разнится. В предыдущем тезисе Вселенная – часть Бога, а здесь Он есть только Вселенная. Дело здесь, как мне кажется в том, какую модель Вселенной мы для себя примем. Если взять за основу космологии Вселенной учение Самата Кадырова о вращающейся замкнутой мировой системе, то оба последних тезиса становятся равнозначны друг другу. Равносильны для тех, кто живет внутри нашей Вселенной. Ведь живя в замкнутом Мире (Вселенной), в принципе, становится не таким уж и важным завселенское пространство, как в материальном, так и в духовном плане. Если то, что находится внутри замкнутой системы, никогда не сможет покинуть ее, тогда разве имеет смысл ему верить и поклоняться тому, что находится за ее пределами. Какая в этом материальная или духовная нужда? Так зачем же тогда и нам мыслить о том, что находится за пределами замкнутой Вселенной, поклонятся тому, что нам не суждено никогда узнать. Ведь сам смысл учения о Боге – это познать Его. Для нас в замкнутой Вселенной Бог становится равносильным самой этой Вселенной, как части или одной из частей Его».

«Возможно это и так. Если полагаться на учение Самата Кадырова, то в соотношении Бога-Абсолюта, т.е. безграничного мирового пространства-материи, и замкнутой Вселенной, Бог-Абсолют выступает как состояние материи нулевого уровня, а Вселенная выступает как Его сгущение следующего уровня. Тогда все космовещество, например, элементарные частицы, наполняющие Вселенную и строящие внутри нее все телесные объекты — это сгустки мировой субстанции третьего уровня, т.е. еще более плотные. В таком случае пространство-материя могла создать в себе и несколько вселенных, сосуществующих независимо друг от друга, и о которых нам, и в самом деле, незачем знать», — поддержал его первый.

«Было бы интересным вспомнить на этот счет слова из древнеиндийского эпического повествования о мудреце Маркандее, — призадумался второй. — Однажды Маркандей возжелал узнать тайну сотворения Вселенной. Едва помыслив об этом, он оказался за ее пределами. В страхе и отчаянии он увидел себя в глубокой тьме, там не было ни солнца, ни луны, ни клочка земли. Затем он увидел спящего и возлежащего на водах человека, его огромное тело святилось собственным светом. В это мгновение человек открыл рот и вдохнул воздух, проглотив мудреца, и Маркандей вновь очутился в зримом мире с его горами, лесами, городами и звездами. Таким образом, Маркандей, увидев со стороны Вселенную, увидел ее в образе живого существа-Бога «возлежавшего на водах». А может эти воды, на самом деле были не водами, а волнами той изначальной всемировой субстанции, результатом уплотнения которой и стала живая Вселенная. Опять-таки интересно вспомнить на этот счет Самата Кадырова. Ведь то, что Вселенная светилась собственным светом, лишний раз указывает на ее замкнутость. Ничто, ни один атом, ни одна частица света, как самый быстрый и малый элемент физического мира не покидают нашу Вселенную, а, как и писал Самат Кадыров, остаются внутри нее. Интересно, что в его модели вращающейся и замкнутой Вселенной как раз и предполагается, что Вселенная, вращаясь, вырабатывает внутрь себя инерциальное поле, т.е. магнитное, а магнетизм – источник света. Значит, Вселенная Самата Кадырова должна светиться именно внутренним светом».

«Да, я помню эту притчу, — также призадумался и первый. – Кстати, спустя время после первого видения Маркандею вновь увидел сон. Он опять увидел Вселенную со стороны, но вместо прежнего человека во тьме увидел маленькое дитя, также светящееся внутренним светом. Это дитя-Вселенная обратилась к Маркандею, я помню, со словами: «Сын мой, я древний Пуруша, твой прародитель. Я Вишну-Нараяна, которому принадлежит эта Вселенная, созданная Мной и заключенная во Мне». Интересно, правда – «созданная Мною и заключенная во Мне». Здесь видно, что Абсолют является одновременно прародителем и человека, и самой Вселенной. В этом, я думаю, предостаточно и физики, и химии и так далее, чтобы не начать нам, наконец-то, размышлять о высшем духовном категориями науки».

«Но как с этими тезисами соотносятся другие модели Вселенной. Давай подумаем, — не выходя из задумчивости, предложил второй. — К примеру, теория «большого взрыва». Сторонники этой космологической концепции считают, что Вселенная родилась из маленькой ничтожной точки размером с булавочную головку, в результате ее коллапса. Вся материя, вся масса Вселенной со всем ее содержимым вышла из этой ничтожной математической точки, имеющей нулевой размер. Потом, в результате развития Вселенной, и, кстати, продолжающего до сих пор ее разлета, произошла и эволюция материи в ней. Дальше, как нас учат в школе, все развитие материи происходит само собой — в чем-то по воле случае, а в чем-то даже в отсутствие такового. Многое вопреки логике. Например, круговому вращению небесных тел и систем. Если честно, мне кажется, что здесь Бога вообще нет. Может Он и есть, но только как единовременный импульс, как «запускатель большого взрыва». То есть во всем остальном Он выступает как сторонний наблюдатель. В любом случае, в концепции
«большого взрыва» само понятие Бог становится весьма условным. Бог-Абсолют, как мировое пространство-материя, совершенно не находит себе места в этой космологии».

«Некоторые представители этой школы полагают, что Вселенная расширяется и сжимается циклически, т.е. проходит крайние этапы от математической точки до безграничности и обратно, – поддержал первый. — С помощью этого направления теории «большого взрыва» ее адепты пытаются дать ответ на вопрос: «Почему средняя плотность вещества во Вселенной остается неизменной, несмотря на расширение?». Эти ученые-взрыватели доказывают, что, расширяясь, вселенная захватывает вещество из пространства, которое ранее находилось вне ее границ, за счет чего средняя плотность Мира и сохраняется. В этой связи у меня давно к ним вопрос: «Откуда это вещество взялось за пределами Вселенной? И в чем роль Бога, по их мнению, ведь они часто оперируют словом «Бог»?». Даже если попробовать применить Бога-Абсолюта к данной космологии, то выходит что часть Бога расширяется в нем Самом, и из Него же расширяющаяся Вселенная и набирает вещество. Но тогда что собственно расширяется? Какой физический смысл они вкладывают в понятие «границы вселенной»? И что собственно должно произойти, когда вселенная начнет сжиматься? Часть Бога будет отбрасываться от Вселенной, как что-то уже не нужное, как отработанный материал. Так что ли? Здесь роль Бога, как ты правильно подметил друг, очень уж условна».

«Я думаю, что нам не стоит останавливать нашу беседу на этой метафизической доктрине. Пусть она сперва докажет свою научную состоятельность, то бишь материальную, чтобы потом можно было бы рассуждать и о ее духовной стороне», — второй поддержал.

«Да, пусть это будет делом космологов, — согласился первый. — Кстати, я тоже читал, что сегодня космология «большого взрыва» находится в крайне затруднительном положении, не выдерживая критики со стороны накопившейся исследовательской базы. Пусть она обретет прежде адекватный физический смысл, чтобы потом можно было вложить в нее и соответствующую духовность».

«Давай же подытожим, мой друг, итог нашего сегодняшнего философского разговора, — предложил второй. – Мы оба верим в абсолютность Бога. Мы оба думаем, что Он во всем, и что все созданное Им, создано Им из Себя. Получается, что и мы с тобой Его части, частички. Правильно? Я думаю, что и все люди на планете, в 3-ем тысячелетии придут к этому. Я верю в это. Не зря же Иисус изрек: «Я в Нем, и Он во мне». В конце концов, это уже достаточно созревший вопрос. Сколько ему еще ждать своего часа? Ведь на самом деле мыслители разных эпох уже давно говорят об этом. Но их никто не слышит. Помнишь, к примеру, слова из «Исповеди» Блаженного Августина. Он спрашивал: «Итак, вмещают ли Тебя небо и земля, если Ты наполняешь их? Или Ты наполняешь их, и еще что-то в Тебе остается, ибо они не вмещают Тебя? И куда изливается этот остаток Твой, когда небо и земля наполнены?».

«Согласен с тобой, — кивнул головой первый. – Вопрос созрел, и спора у нас с тобой не вышло. Может, это и к лучшему. Сколько можно спорить?».

Чуть подумав, первый продолжил: «Если вопрос с образом Бога-Абсолюта рано или поздно решится, то решать его будут, в любом случае, уже не духовные наставники, а ученые. Философия Абсолюта будет создаваться всем человечеством сообща, вместе. Математиками, физиками, химиками, биологами, генетиками и другими, в общем, всеми теми, кто вплотную занимается вопросами существа Мира. Такова реалия сегодняшнего времени, и времени грядущего».

«В философии Абсолюта не будет религиозных течений, – вставил второй. – Ведь она надконфессиональна, и уж тем более наднациональна. Подобно тому, как наука не имеет национальности, так и философия Абсолюта не будет иметь всяких отличительных культурно-расовых признаков, этнической богоизбранности. Возможно, все же будут свои определенные духовные деления, но возникать они будут только лишь исходя из разных научных подходов, возникающих научных споров и дилемм. В любом случае, я думаю, что такой духовной вражды и противостояния между людьми как сегодня, уже не будет».

«И вот, что интересно, – продолжил первый. – Когда вопрос о Боге-Абсолюте встанет-таки перед всем человечеством ребром, он породит за собой другой, как мне кажется, не менее важный вопрос: «Как на самом деле происходит наше общение с Ним, с Абсолютом?». Могу забежать вперед и сказать, что вряд ли дар языка и голоса здесь будет определяющим. Это будет что-то совсем другое, более утонченное, более физичное. И это понимание воистину послужит началом настоящего пробуждения людской духовности».

«Я тоже согласен с тобой, — поддержал второй. – Я думаю, что понимание физики вещей в общении с Ним, и осмысление инструментов такой духовной взаимосвязи будут совсем иными. Возможно, и над многими древними «примитивными» ритуалами народов уже так смеяться не станут. Ведь под их «дикими» свистоплясками, если не брать в виду видимость самого ритуала, на самом деле изначально скрывалось что-то гораздо более важное. То, что имеет куда более глубокий философский смысл, чем нам кажется».

Два друга встали со скамейки, и, прощаясь, посмотрели друг другу прямо в глаза. Похоже, они подумали в этот момент об одном и том же. О чем?

Это тема уже другого рассказа, о котором мы вам расскажем чуть позже.

 

  1   2   3   4

Похожие:

Или Приложение к книге «Философия Единого Поля» iconКадыров Д. Философия единого поля
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Или Приложение к книге «Философия Единого Поля» iconТеория единого поля
Искали «Единую теорию», а нужно было искать «Теорию единого поля». Это же, как говорят в одном месте – две большие разницы
Или Приложение к книге «Философия Единого Поля» iconК статье Ю. В. Немчинова «Уравнения единого поля электромагнетизма и гравитации»
Пойнтинга [Е х Н], как поток электромагнитной энергии в плоской волне, с вектором гравитации g и получить полную систему трех векторных...
Или Приложение к книге «Философия Единого Поля» iconИнформационный Космос Приложение к книге Сборник сочинений по астрономии
Галактике (Туманности, Вселенной). Это поможет в дальнейшем выйти на систему (градацию) взаимосвязи волн, полей и излучений Единого...
Или Приложение к книге «Философия Единого Поля» iconМагнитное поле постоянного тока
В данном разделе мы будем рассматривать такие условия, в которых можно учитывать наличие только магнитного поля единого электромагнитного...
Или Приложение к книге «Философия Единого Поля» iconОписание электронно-позитронных волн и электромагнитного поля с помощью единого уравнения. Возможность существования псевдоскалярного поля, родственного электромагнитному
Предлагается волновое уравнение в пространстве 7 переменных. Его можно рассматривать как релятивистское обобщение уравнения, получающегося...
Или Приложение к книге «Философия Единого Поля» iconПравила составления списка используемой литературы Приложение Титульный лист с пояснениями Пример списка литературы
Книга (бумажный носитель). Почти все сведения о книге можно найти на титульном листе или воспользоваться библиографическим описанием...
Или Приложение к книге «Философия Единого Поля» iconЛекции сайта «РазныеРазности»
Охватывает отдельные части органиче­ской системы и соединяет их друг с другом (ил. 8а, 8б). Лично я предпочитаю называть их морфическими...
Или Приложение к книге «Философия Единого Поля» iconЛекции сайта «РазныеРазности»
Охватывает отдельные части органиче­ской системы и соединяет их друг с другом (ил. 8а, 8б). Лично я предпочитаю называть их морфическими...
Или Приложение к книге «Философия Единого Поля» iconКлассификация философских учений. Основные направления и школы в философии
Западная философия: Античная, Средневековая, философия Возрождения, философия Нового времени, философия XIX в, философия XX в
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org