Библиотека Литературного общества



Скачать 403.36 Kb.
страница1/3
Дата11.07.2014
Размер403.36 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3

Петр Перминов


Страж горы

Библиотека Литературного общества «Тьма»


Туман, нависавший над долиной, перед самым закатом рассеялся, и прямо передо мной возникла чудовищная громада замка. Я понял, что наконец-то прибыл к месту своего назначения. Черный уродливый параллелепипед, окруженный неровной зубчатой стеной, лепился к склону плоской горы Мартай. Ниже, под горой, стояла церквушка да теснились у самой дороги кривые приземистые домики с крошечными огородами, а чуть поодаль шумела по перекатам река, названия которой я не знал, хотя, возможно, никто никогда и не пытался дать ее студеным водам какое-нибудь имя.

Стояла поздняя осень. Под утро ударил морозец, и грязь, которую вот уже почти неделю месили копыта моей лошади, враз затвердела. Голые черные деревья замерли в ожидании зимы, и даже огромные валуны, некогда скатившиеся с окрестных гор, будто бы съежились от холода, недоумевая, когда же их укроет снежным одеялом.

Я проехал через селение, содрогаясь от собственных фантазий о том, как можно прожить в подобном месте всю жизнь. У ворот замка угрюмый часовой долго изучал мои бумаги, после чего буркнул что-то неразборчивое и впустил меня во двор. Только здесь я ощутил, что под копытами моей кобылы не замерзшая грязь, а брусчатка, и, признаюсь, даже такая мелочь порадовала меня в этом угрюмом царстве. Я недаром второй раз употребил слово «угрюмый», ибо нельзя по-иному описать выражение, царившее на лицах всех встреченных мной людей, словно все, от крестьян до офицеров гарнизона, находились во власти некой неведомой скорби.

- Как найти коменданта? – спросил я у одного из угрюмцев, и тот указал мне своей засаленной треуголкой на аккуратный бревенчатый домик, стоящий вплотную к опоясывающей территорию замка стене.

Оставив лошадь на попечение солдата, я вошел, щелкнул каблуками и представился:

- Капитан Эрлих Кресс Брико. Направлен Его Императорским Величеством в замок Глиц для несения дальнейшей службы!

Комендант оказался почти таким, каким я его представлял – пожилым, грузным, плешивым. И с глазами, полными безразмерной усталости. Впрочем, завидев меня, он приосанился, надел треуголку, запахнул небрежно наброшенный на плечи мундир и ответил так, как того требовал Устав:

- Комендант тюрьмы, полковник Микель Борг.

После этого он помолчал несколько долгих секунд, внимательно рассматривая мое лицо и мой мундир, а потом спросил:

- За что вас сюда, капитан?

- После ранения в битве у южной оконечности Сарматских гор награжден орденом Золотого Орла и переведен сюда в качестве инженера-фортификациониста, господин полковник! – отчеканил я.

Полковник горько усмехнулся и спросил вновь, совсем мягко, по-отечески:

- Я не спрашиваю о ваших подвигах, капитан, - я догадываюсь, что золотых орлов не раздают просто так. Я спрашиваю: за что вас направили сюда?

- За дуэль, - признался я.

- Так я и думал, - усмехнулся комендант.

– Да, Его Императорское Величество не жалует дуэлянтов. Ну что ж, добро пожаловать, если, конечно, эти слова применимы к такому проклятому месту!... У вас много вещей, капитан?

- Никак нет, господин полковник, - ответил я. – Мы - люди военные. Наша постель – попона коня, а одеяло – мундир.

- Вот и отлично! – засмеялся комендант. – В деревне есть трактир, где одна почтенная пожилая женщина сдает комнаты моим офицерам. Жилище нехитрое, но теплое, сухое и без клопов. Думаю, обживетесь. А пока не изволите ли поужинать со мной? Моя супруга чудесно готовит.

Я согласился и сделал это не только из вежливости, но и потому, что здорово проголодался.

- Скажите честно, капитан, - спросил комендант, когда мы выпили по бокалу лёгкого ягодного вина, - я не кажусь вам м-м… слишком мягким для военного?

- Никак нет, господин полковник, - сказал я.

Тот скривился как от зубной боли.

- Бросьте! Не пытайтесь льстить мне, капитан! Я всего лишь прошу вас быть со мной честным. В конце концов, я ваш начальник! Ну так, признайтесь, ведь на ваш взгляд комендант тюрьмы для осужденных на пожизненное заточение должен выглядеть совсем по-другому? Быть более решительным, суровым, даже грубым? Так?

- Да, - выдавил я.

- То-то и оно! – вздохнул комендант. – Оскотиниться в этих местах дьявольски легко, а вот остаться человеком – столь же дьявольски трудно! Я сейчас вам расскажу про эту тюрьму все, что смогу, и тогда, возможно, вы поймете, какое это жуткое место.

- Вы, конечно, знаете историю этого замка? – рассказывал комендант. – Когда погиб старый барон Глиц, не оставивший наследников, эти земли отошли к Его Величеству, и тот решил превратить замок в тюрьму для самых отпетых негодяев. Я должен сказать вам, Брико, здесь коротают оставшиеся им земные дни самые отъявленные подонки, каких только можно сыскать! Для большинства из них быть заживо погребенным в каменном мешке – слишком легкая участь. Будь жив Дагоба IV, отец нашего нынешнего императора, их неминуемо ждала бы виселица! А при Нерате II каждого из здешних сидельцев публично четвертовали бы на городских площадях! Но Его Величество - да продлит Господь его земные дни! – не по годам мудр и милосерден, отменил смертную казнь, и теперь все это человеческое отребье отправляют к нам.

Пока комендант говорил, я молча налегал на ужин и вино и лишь изредка кивал в знак согласия.

- Когда вы познакомитесь с приговорами, вы ужаснётесь, - продолжал полковник. – Нет ни одного, чьи руки не были по локоть в крови! Да что по локоть – по самые плечи! Впрочем, в этом вы сами скоро убедитесь… Но и это ещё не всё, - голос коменданта превратился в шёпот. – Тут полным-полно тайн, настолько зловещих, что и думать о них не хочется! Вы знаете, зачем нам потребовался фортификационист, то есть вы? Да потому что многие стены в замке двойные! Я уж не знаю, зачем это понадобилось Герману Глицу, который построил замок, но, вероятно, он очень боялся заговора, коль уж предусмотрел такие хитрые пути бегства. Мы обнаружили пару внутристенных ходов, но кто знает, сколько их на самом деле?! Того и гляди, чтобы кто-нибудь из этих мерзавцев найдёт такой ход и сбежит!

- И бегут? – спросил я.

- Бегут, - признался комендант. – Кого-то тут же ловят и водворяют на место, выпоров как следует, кого-то потом находят замерзшим в горах, а кто-то бесследно сгинает в окрестных лесах… Вот пару месяцев назад был случай… Сидел тут один чернокнижник по имени Горгот. Конечно, осудили его не за колдовство (за это сейчас не садят), а за то, что он в своих дьявольских целях убивал детей. Да как убивал! У меня, когда я его приговор читал, волосы дыбом вставали! У нас он просидел года четыре, а потом сотворил вот что…

Полковник прервался, налил себе полный бокал вина, осушил его в два глотка, перевёл дух и продолжил:

- В те времена арестанты сидели у нас по двое, потому как не все комнаты замка были переделаны под камеры. Так вот, этот Горгот сидел вместе с разбойником по имени Руфус. Тот тоже был отъявленным негодяем - всю свою сознательную жизнь убивал, насиловал, грабил. В общем, два сапога – пара. Руфус целыми днями валялся на соломе да орал похабные песни, а колдун выпросил бумаги, чернил и перьев и что-то строчил. Ну, мы на это смотрели сквозь пальцы: пускай пишет, лишь бы вёл себя смирно. Вы знаете, капитан, у меня даже складывалось впечатление, что поганец рад тому, что заключён именно в Глице, а не какой другой тюрьме… Но об этом чуть позже. Так вот, разбойник был здоровым детиной, а колдун – маленький такой, щуплый весь, но, не поверите, Руфус его откровенно побаивался. И было за что! В одну из ночей из их камеры стали вдруг доноситься жуткие вопли. Я-то их не слышал, но у караульные говорят, что чуть не перемёрли со страху. Как сейчас помню, один солдатик доложил, что колдун сбежал. «А разбойник?» - спрашиваю. А солдатик молчит, глазами хлопает да рот разевает как рыба на воздухе. Ну, я мундир набросил - и в тюрьму. А когда увидел то, что было в их камере, аж заледенел весь.

Рассказывая, комендант содрогнулся, и у меня невольно мурашки побежали по коже.

- Не за столом такое рассказывать, но… Весь пол камеры был залит кровью, - сказал комендант. – Прям как будто кто-то взял и выплеснул её целое ведро. В этой луже лежит Руфус с перегрызенным горлом. Голый! И весь живот у него исцарапан какими-то знаками. А в стене - здоровенный пролом, за которым – чернота, и колдуна в камере нет, и бумаг его тоже…

- Нашли? – перебил я, забыв о субординации от услышанного, и тут же осёкся. – Простите, господин полковник.

- Найти-то нашли, - задумчиво произнёс комендант. – Но как нашли!... Подняли всех по тревоге, обшарили весь замок и всю деревню – никаких следов беглеца! В то время была зима, морозы стояли трескучие, ну я и решил, что далеко не убежит – замёрзнет где-нибудь, так туда ему и дорога. Однако ж, караулы на всех дорогах выставил. А пролом приказал заделать. Только с того самого дня солдаты стали жаловаться, что по ночам в стенах кто-то скрежещет, словно гвоздём по камням водит. Я тогда и смекнул, что либо это крысы балуют, либо колдун в темноте рыскает. Разобрали мы кирпичи в одном месте, где скрежет чаще и громче всего слышался, тут-то он на нас и выпал…

- Как выпал? – не понял я.

- А так. Как труп выпадает. Он уж к тому времени давно мёртвый был, да только, уж поверьте мне, умер он не от голода или жажды! И думается мне, смерть он принял страшную… То был не просто мертвец, а самая настоящая мумия, сухая и сморщенная. Одни кости, обтянутые кожей. Мы его и опознать-то смогли только по клейму – настолько он на себя не был похож. И ещё: на спине, между лопатками, у него было две треугольные дырки, будто его два раза стилетом пырнули. Так-то. Тело закопали на тюремном кладбище, пролом заложили, на том странные шорохи и прекратились.

Комендант замолчал. Я тоже молчал, ожидая, что он продолжит сам, если посчитает нужным. Ждать пришлось недолго.

- Я хочу вам сказать, что гора, на которой стоит замок, внутри пустая. Там целый лабиринт пещер. Верьте мне, в один прекрасный день весь это чертов замок провалится в тартарары! Я также полагаю, что эти пещеры где-то сообщаются с помещениями замка – может, с подвалами, а, скорее всего, с межстеновыми пространствами. Одному Создателю известно, что за твари обитают под землей! Может, конечно, колдуна и впрямь кто-то ножом убил, да только я думаю, что поганец своими богомерзкими ритуалами вызвал из подземелий одну из таких тварей, да сам и пал её жертвой.

Полковник опять налил себе вина и залпом выпил.

- Господин полковник, а почему вам показалось, что этот чернокнижник радовался пребыванию здесь? – спросил я.

- А! – комендант воздел палец к небу. – Да разве вы не знаете, что случилось со старым бароном? Какой смертью он умер?

Я покачал головой.

- Да ведь Аргус Глиц, не к ночи будь помянут, был богохульником и чернокнижником почище этого самого Горгота! – воскликнул полковник.

- Мне известно лишь то, что он был превосходным механиком, - осторожно сказал я. – Я читал его труды о принципах создания самодвижущихся повозок и боевых машин на их основе. А ещё видел пару офицеров с ампутированными конечностями – у них были протезы, изготовленные по чертежам барона, так они двигались почти как настоящие!

- Молодой человек! – сказал комендант. – Это была лишь ничтожная часть его истинных дел! Когда до императора стали доходить слухи, что в окрестных деревнях пропадают девушки, и что последний раз их видели входящими в ворота замка, Их Императорское Величество послали сюда, в Глиц, целый отряд, и то, что они увидели, было хуже самых ужасных слухов! Вот там вот, в подвалах замка, - комендант указал себе под ноги, - располагались мастерские, и там же нашли настоящее капище, уставленное богомерзкими идолами, а рядом – каморку, наполненную телами пропавших девушек. Тела были расчленены все до единого, и некоторых частей так и не удалось найти!... И знаете, что ещё удивительно? Они были не подвержены тлению! Во всех официальных хрониках написано, что старик Глиц скончался от апоплексического удара, но на самом деле он закончил свои дни в сумасшедшем доме, куда был пожизненно заключен Его Величеством. Замок же был спешно переделан в тюрьму. Такие вот дела, капитан.

Признаюсь, после его рассказа мне кусок в горло не лез. Комендант, видимо, заметил моё состояние:

- Простите, если напугал вас, капитан! - сказал он. – Хотя, думаю, боевого офицера не так просто испугать байками про колдунов, расчленителей и призраков, скрежещущих по стенам, а? Просто в последнее время у нас участились побеги заключенных, и всё потому, что этот замок переделывался под тюрьму в огромной спешке, а в нём полным-полно потайных дверей и разных зловещих загадок. И я чертовски рад, что в моём гарнизоне теперь есть офицер, разбирающийся в фортификационных сооружениях!

С этими словами комендант крепко пожал мне руку, и я увидел, что он уже изрядно пьян. Я поблагодарил его за ужин и сказал, что мне пора устраиваться на ночлег, потому как время уже позднее, а раскрытие замковых тайн лучше отложить до утра. После этого мы оба встали из-за стола, я надел мундир, треуголку, отдал честь, как положено человеку моего звания, и вышел под холодное звездное небо.

В ту ночь я долго не мог уснуть. Сидел перед потрескивающим камином в своём новом доме и пытался осмыслить всё сказанное комендантом во время ужина. Я не из пугливых, и доказал это самому себе на войне. Я не боюсь изуродованных мертвецов, ибо повидал их немало. Но вот с извращениями людской натуры, с расчленителями и дьяволопоклонниками я никогда не сталкивался, и от осознания прикосновения к этой покрытой вечным мраком стороне бытия мне становилось не по себе.

Хмурым холодным утром я приступил к своей новой службе. Первым делом полковник представил меня прочим офицерам. Многие из них были молоды, ровесники мне или даже моложе, но на их лицах уже лежала печать всё той же необъяснимой угрюмости. На мои боевые награды они смотрели с плохо скрываемой завистью, что, впрочем, меня нимало не смущало. Познакомился я и с семьёй коменданта – супругой и двумя детьми. Жена полковника была типичной офицершей – грузная телом и умудрённая жизнью, она привыкла делить с мужем все тяготы гарнизонной службы. Дочь коменданта, Милана, толстая и некрасивая, во время нашего знакомства держалась застенчиво и почти не открывала рта, зато сын, Микель-младший (Мико, как звал его отец), был настоящим живчиком. Видимо, я чем-то понравился этому восьмилетнему сорванцу, ибо он тотчас потащил меня показывать свою коллекцию необычных камней, которые он нашёл, лазая по окрестностям.

Первым делом я решил изучить чертежи замка. Как известно, император приказал конфисковать всю фамильную библиотеку Глицев, но книги и документы, имевшие непосредственное отношение к архитектуре замка, разрешил оставить. Весь день, пока за окном не начало смеркаться, я просидел над огромным, переплетенным в кожу атласом, вглядываясь в пожелтевшие от времени страницы, покрытые выцветшими чертежами, и переводя старинные единицы измерения в привычные. Как я и ожидал, ни на одном из чертежей никаких секретных ходов показано не было. В противном случае, они давно перестали бы быть головной болью для коменданта. Значит, следовало их отыскать, сопоставляя цифры и чертежи из атласа с реальными размерами замка.

Работа предстояла немаленькая, но теперь, по крайне мере, я знал, чем буду заниматься в этом унылом месте. Может поэтому, а может потому, что я уже более суток толком не спал, но вечером, выпив рюмку глинтвейна, я забылся крепким здоровым сном.

На следующий день, взяв необходимый инструмент и двух солдат посмышлёнее, я приступил к промерам замка. Признаюсь, его внутренности произвели на меня столь тягостное впечатление, что я едва не забыл о своём служебном долге. Полутёмные коридоры, освещаемые чадящими лампами, покрытые склизкой чёрной плесенью стены и каменные мешки тюремных камер – вот что представляло собой бывшее родовое гнездо династии Глиц. Но особенно ужасали сами узники. Глядя на них, грязных, обросших, невыносимо смердящих, почти утративших человеческий облик, я думал: а так ли милосерден наш император, заменивший всем этим людям быструю смерть от рук палача на медленное многолетнее гниение? Впрочем, эту мысль я решительно отверг, потому как томящиеся здесь разбойники и душегубы не заслужили иной участи. Да и кто я, чтобы критиковать решения Его Величества?!

За весь день нам удалось измерить лишь часть помещений первого этажа замка – уж больно причудливой была его архитектура. Однако, уже и эти промеры принесли свои плоды. Сопоставляя результаты собственных измерений с теми, что размещались на чертежах, я обратил внимание на несколько несоответствий, которые могли означать только одно – наличие потайных ходов. Я доложил коменданту, и он подтвердил, что в одном из указанных мною мест был пролом, ныне заделанный, ведущий в потаённый внутристеновой ход. Это меня воодушевило. Теперь, пользуясь моим методом сопоставления можно было обнаружить и нанести на чертежи все замковые тайники, тем самым предотвратив возможность новых побегов.

Вечером того же дня мы вместе с несколькими офицерами собрались за столом в местном кабачке. Еда тут была неплохая, вино – так себе, а вот пиво – отменное, и, как я понял, коротать вечера за кружкой пива давно стало доброй традицией для всех служивых.

- Расскажите о войне, Брико! – стали упрашивать меня мои новые товарищи. Очевидно, что им, не нюхавшим пороха на поле брани, я казался героем, рыцарем без страха и упрёка, собственной кровью доказавшим преданность Отчизне и Императору.

Что мог я им рассказать? Для меня война – это звуки. Это свист, когда пуля пролетает мимо, и хлюпанье, когда она попадает в стоящего рядом. А когда в человека врезается ядро, раздаётся всплеск, потому что плоть расплёскивается. Война – это крики подстреленных лошадей, от которых сжимается сердце; это стоны и бессвязное горячечное бормотание раненных; это визг пилы полевого хирурга, который тут же, в соседней палатке, ампутирует ногу, и она валится в специально приготовленный чан, глухо стукнув о его край; это непрерывный рёв пушек, от которого у канониров течёт кровь их ушей. Именно это и есть настоящая война. Но возжелали бы мои собеседники услышать подобное из моих уст? Думаю, что нет. Для них война – это барабанная дробь, звон сабель, победные марши и цоканье копыт по брусчатке завоёванных городов. Я не стал их разочаровывать и ограничился рассказами о нескольких удачных кампаниях, в которых принимал непосредственное участие. «Лишние» подробности я опустил.

Во время одного из таких рассказов о том, как наш совсем небольшой кавалерийский отряд обратил в бегство вдвое превосходящий численностью отряд противника, в кабачок вбежал запыхавшийся унтер-офицер, по причине юного возраста не принимавший участия в попойке. Несколько секунд его взгляд стремительно перебегал с одного сидящего на другого.

- Господа офицеры! – наконец выпалил он. – У господина коменданта пропал сын!

- Что значит «пропал»? – спросил кто-то из сидящих.

- Ушёл гулять сразу после обеда и до сих пор не вернулся, - пояснил унтер. Мы налили ему пива и уступили место на лавке. Юноша сел, в три глотка осушил кружку и добавил:

- Комендант боится, что мальчишка полез в какую-нибудь штольню.

Меня несколько удивило, как эти, казалось бы, погрязшие в рутины гарнизонных будней, люди, чьи души закостенели от ежедневного общения с различными представителями человеческого мусора, тотчас прониклись серьезностью ситуации, вскочили со своих мест, забыв про недопитое пиво, и помчались поднимать солдат. А может, каждый из них мечтал выслужиться? Как бы то ни было, вскоре мы, вооружившись факелами и выстроив солдат цепочкой, прочёсывали окрестности. Тьма стояла кромешная – в этих краях поздней осенью поразительно тёмные ночи, а в тот день небо вдобавок было затянуто плотными тучами, из которых время от времени сыпал мелкий колкий снежок. Факела не столько светили, сколько чадили и трещали. Казалось, вся долина наполнена этим треском да криками «Микель! Микель!».

Не могу сказать, сколько продолжались наши поиски. Заглядывая в каждую трещину, за каждый валун, в каждую штольню, я потерял счёт времени. Должно быть, наши поиски продолжались не менее часа, когда впереди меня раздался громкий крик:

- Нашёл! Нашёл!

Ускорив шаги (насколько это было возможно без опаски сломать ногу) я вскоре увидел троих солдат, ожесточенно отдиравших доски, которыми был заколочен вход в неприметную заброшенную штольню. Старые проржавевшие гвозди выходили из дерева с омерзительным скрежетом. Солдаты натужно бранились сквозь зубы. Когда на мёрзлую землю упала последняя доска, ворота со скрипом отворились, и факела высветили чёрный, уводящий в глубь горы зев штольни и Микеля, перепуганного и замёрзшего, а оттого непривычно молчаливого. Он сидел на корточках, обхватив колени руками, и беззвучно плакал. У его ног лежал грязный цилиндрической формы свёрток, на который поначалу никто не обратил внимания. Один из солдат поднял мальчонку на руки и передал подоспевшему отцу. Комендант был безмерно рад. Он тотчас распорядился выдать нашедшему его сына денежное вознаграждение, всем же остальным пообещал выставить бочку хлебного вина.

Люди расходились. Солдаты - в казарму, офицеры – по своим квартирам, а многие – в тёплый кабачок, который так искушал своим теплом и пивом в холодной осенней ночи. Я отказался возвращаться к выпивке и остался совсем один рядом со входом в штольню. Теперь, когда часть досок была выломана, эта дыра в камне больше всего напоминала раззявленный рот с торчащими во все стороны гнилыми зубами. Казалось, огромный каменный зверь затаился в ночи и ждёт очередного безрассудного путника, который сам сделает шаг в широко отверстую пасть.

Холодок пробежал по спине, и, дабы развеять иллюзию, я осветил сломанные ворота штольни факелом. Морок развеялся, и мерцающее пятно света выхватило из темноты тот самый свёрток, которому никто не придал значения. Я поднял его и с удивлением понял, что это – не что иное как плотно свернутые листы скверной пожелтевшей бумаги, убористо исписанные чернилами. Я унёс находку с собой.

Вернувшись в свою каморку и растопив камин, я уселся у огня и при свете свечей приступил к изучению находки. Стоило мне только взглянуть на рукопись, как я был чрезвычайно изумлен, ибо в руках я держал некое послание, либо зашифрованное, либо написанное на незнакомом языке. Что ж, будет над чем поломать голову. А пока же я решил просто внимательно просмотреть таинственные бумаги от первой до последней страницы.

Осторожно перекладывая расползающиеся от сырости и плесени листы, я обнаружил, что документ содержит массу самых разнообразных рисунков, многие из которых вызвали у меня откровенное отвращение. Рисунки эти, несомненно, служившие иллюстрациями к тексту, были выполнены с удивительной искусностью. Большинство изображали разнообразно расчленённые тела, мужские и женские. Другие представляли собой наброски неких механизмов со множеством зубчатых передач, а также металлических (вероятно) шаров и цилиндров, соединенных друг с другом множеством прихотливо изогнутых трубочек. Несмотря на некоторые познания в области механики, понять назначение изображённых устройств я так и не смог, чем был немало раздосадован. Впрочем, листая таинственную рукопись дальше, я нашел пару рисунков, на которых детали механизмов сочленялись с частями человеческих тел, из чего я сделал вывод, что держу в руках описания богомерзких пыточных инструментов, изобретённых неким бесчеловечным гением. Версия эта казалась мне вполне убедительной, пока я не наткнулся на тщательно вырисованные оккультные символы, вроде тех, что использовали алхимики. Тогда-то мне и пришло в голову, что на рисунках изображены не орудия пыток, а машины для ритуальных жертвоприношений. Конечно, пока не будет расшифрованы сами записи, все мои догадки так и останутся только догадками. Вскоре я обнаружил, что каждый последующий рисунок был омерзительнее предыдущего, а каждая моя новая версия – страшнее старой. В конце концов, найденный свиток начал внушать мне такое отвращение пополам с ужасом, что я хотел уже бросить его в камин и вымыть руки, как после общения с прокажённым, но вдруг обнаружил нечто, возбудившее моё любопытство с новой силой. Среди жутковатых рисунков была схема, беглого взгляда на которую хватило, дабы понять, что это – карта подземелий, как самого замка, так и его окрестностей – пещер и штолен. Я отметил, что комендант был прав, когда говорил, что местность вокруг замка напоминает хитроумный лабиринт, в котором природные пещеры искусно соединяются с прорытыми штольнями и потайными подземными ходами замка.

  1   2   3

Похожие:

Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества

Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Ваша бабушка была невероятно могучей колдуньей, Натансон! – воскликнул Бильсен. – Нет, послушайте, меня просто тошнит, как только...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
В освещаемое луной небо, кружась вихрями, взлетают тысячи ледяных кристалликов. Ветер раскидывает их по безлюдной округе, морозным...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Вариантов всегда полно, главное правильно их оценить. Когда Кит усвоил эту нехитрую истину, он перестал беспокоиться и начал жить....
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Знай, свайку-то прямо держи сурово ответил колодник и снова обрушил бабу на кольца смолёного ствола. С пальцей воду трясти чертей...
Библиотека Литературного общества iconКларк Эштон Смит Черный идол Библиотека Литературного общества
Из этой тьмы возвращаются древние боги, забытые со времен Гипербореи, My и Посейдониса, получившие другие имена, но не потерявшие...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Однажды их уже предали. Идеальный, безопасный мир посчитал бывших солдат главным оружием. А от оружия приказано избавиться. Однако,...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Приступать к заклятию четверга следует всегда с крайней осторожностью. Духи Юпитера крайне мстительны и капризны; и когда они появляются...
Библиотека Литературного общества iconКларк Эштон Смит Уббо-Сатла Библиотека Литературного общества
Земли, у него не было ни головы, ни ног, только серое бесформенное распластанное тело. Именно он дал начало всему сущему и стад прообразом...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Невысокий, темноволосый юноша лет двадцати пяти медленно работал веслами, неся свою двухместную надувную лодку в сторону города,...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org