Библиотека Литературного общества



Скачать 403.36 Kb.
страница2/3
Дата11.07.2014
Размер403.36 Kb.
ТипДокументы
1   2   3

Ночью я спал беспокойно: мне всё время чудилось какое-то металлическое постукивание под полом, как если бы кто-то водил по камням кончиком ножа.

Утром я отнёс зловещую рукопись коменданту. Тот был молчалив и задумчив, как человек, одолеваемый тяжкими думами, но, едва взглянув на непонятные записи, воскликнул:

- Будь я проклят! Черт возьми, Брико, да знаете ли вы, что это?! Это же записки того самого колдуна, про которого я вам рассказывал! Значит, вы нашли их в той же штольне, что и моего маленького Мико?

- Так точно, господин полковник! – ответил я.

Комендант содрогнулся.

- В груди холодеет, как представишь, чего мог насмотреться в этих крысиных норах мой бедный мальчик! – промолвил он. – Неудивительно, что со вчерашнего дня он не произнёс ни слова. Доктор Вайн говорит, есть опасность, что мой сын навсегда останется немым. Говорит, осталось одно только средство – магнетизм. Доктор хочет прибегнуть к нему сегодня. Что вы об этом думаете, Брико?

Я пожал плечами.

- Никогда не встречался с магнетизёрами. Но, говорят, они могут творить чудеса.

- Да, да, - рассеянно пробормотал комендант. – А рукопись я отдам лейтенанту Мораю. Он специалист по разным шифрам, а кроме того горит рвением вам помочь.

После этого я покинул кабинет коменданта и приступил к своим обязанностям. Мы продолжали обследование первого этажа тюрьмы, и я уже подумывал об обеде, когда на глаза мне попался вечно куда-то спешащий доктор Вайн. Я вспомнил слова коменданта о сеансе магнетизма и решил деликатно расспросить доктора о здоровье маленького Микеля.

- Доброе утро, господин доктор! – сказал я.

- О! Воистину доброе, господин капитан! – воскликнул доктор. Это был маленький, остроносый старичок, немного суетливый, но очень аккуратный во всем, от начищенной обуви до завитого парика, всегда жизнерадостный (в отличие от большинства здешних обитателей) и, несомненно, изрядно сведущий в вопросах медицины.

- Да, - сказал я. – Погода замечательная: солнце, лёгкий морозец…

- И не только! Не только, господин капитан! Знаете ли вы, что мой магнетический метод помог бедному мальчику?! Он снова заговорил! Более того, я надеюсь, что он начисто забыл о том, что с ним приключилось!

- Скажите, вам удалось узнать, что же послужило причиной столь сильного испуга? – заволновался я.

Улыбка исчезла с лица доктора.

- Вы знаете, он говорил странные вещи! – сказал доктор Вайн, понизив голос до шепота. – Он говорил, что там, в недрах горы, он видел женщину…

- Женщину? – переспросил я. – Какую?

- Обнажённую! Сказал, что она появилась из темноты и ползла прямо по отвесной стене!

- Бред какой-то! – сказал я. – Должно быть, мальчонки от страха помутился рассудком.

- Я тоже так подумал, господин капитан, - сказал доктор.

– Иногда люди, будучи замагнетизированы, выдают свои фантазии за действительность, тем более в таком месте, как заброшенная штольня… Тут и взрослому привидится черт знает что, а уж ребенку-то и подавно, но… Скажите, это ведь вы нашли рукопись беглого чернокнижника? Так вот, по словам мальчика, именно эта женщина вручила ему этот свиток, и именно она вывела его к выходу из штольни. Можно ли списать подобное на разгулявшееся воображение? Не знаете? Вот и я не знаю.

Доктор замолчал, я тоже. Безмолвствовали и солдаты, невольно подслушавшие нашу беседу. Глядя на их побелевшие лица, я понял, насколько силён в них суеверный страх перед беспросветной тьмой горных недр.

- Знаете, что ещё? – вымолвил доктор спустя некоторое время. – Микель поведал, что эта женщина пыталась говорить с ним, но голос был какой-то неживой, очень страшный… А когда она ползла по стене, то постукивала, как если бы на ногах у неё были подковы.

При этих словах противные мурашки пробежали у меня по спине, ибо я вспомнил странные металлические звуки, чудившиеся мне ночью.

- Как бы то ни было, главное, что мальчик забыл обо всех этих ужасах, - подытожил доктор. – Но поверьте мне, господин капитан, эти штольни, равно как и подвалы замка, хранят немало тайн, каких лучше бы и не знать доброму человеку!

После этих слов доктор Вайн распрощался со мной и ушёл по своим делам. Я же до самого вечера пребывал в некотором смятении духа. А вечером мы с лейтенантом Мораем уселись за столик в самом дальнем углу офицерского кабачка, заказали свиной грудинки, хлебного вина и заговорили о рукописи колдуна Горгота. Морай мне нравился. Это был красивый, высокий молодой человек с вьющимися тёмными волосами и щёгольскими усиками. Его бравую внешность немного портили лишь некоторая бледность (каковую я счёл последствием нездорового климата) и лёгкая хромота, которую сам лейтенант объяснил неудачным прыжком с крыши в раннем детстве. Он никогда не донимал меня расспросами о войне, выгодно отличаясь этим от многих молодых офицеров с восторженно-вытаращенными глазами. В Глице он занимал должность шифровальщика – шифровал и расшифровывал депеши. На то был резон: в замке сидели опасные преступники, и у многих до сих пор было немало сообщников на свободе, в том числе, и в окрестных поселениях. Я уже слышал о том, что в истории тюрьмы была пара-тройка случаев убийства гонцов с важными донесениями.

- Не поверите, Брико, но эта писулька оказалась крепким орешком! – сказал Морай. – Я бился над ней целый божий день, но и близко не подобрался к пониманию шифра!

Мы выпили.

- Обратили внимание, что почерк отдаленно напоминает арабскую вязь? – продолжал Морай. - Это некие пиктограммы, каждая со своим смыслом, вроде китайских иероглифов, но как разгадать этот смысл – вот вопрос! Чем дольше я над ним бьюсь, тем больше прихожу к мысли, что это и не шифр вовсе.

- А что? – спросил я.

- Может быть, некий мёртвый язык, - пожал плечами Морай. – Смущает другое: Горгот этот не производил впечатление мудреца, хотя, несомненно, где-то и чему-то он учился, а вот покойный барон Глиц, напротив, имел блестящее образование и знал множество языков, в том числе и такие, которые давным-давно считаются мёртвыми!

- Поразительно! – сказал я.

- О! Про старого барона ходит много слухов. Многие из них совершенно нелепы, но есть и такие, к которым следовало бы прислушаться. Аргус Глиц, судя по тому, что я о нём слышал, всегда был странной личностью. Известно, что по молодости он много путешествовал, объехал полмира, причем, неизменно забирался в такие места, которые любой богобоязненный путешественник постарается обойти стороной.

- Давайте выпьем ещё, лейтенант! – предложил я. – Всё это чертовски интересно, но какое отношение имеет бывший владелец замка к кипе бумаг, исписанной заключённым под стражу колдуном?

- Мне кажется, Брико, что связь есть, - сказал Морай. – Когда я обнаружил её, хотите верьте – хотите нет, но мне стало жутко. Давайте-ка и впрямь выпьем!... Вы внимательно рассмотрели рисунки, сделанные Горготом?

- Бегло, - сказал я. – По-моему, все они, за исключением карты, дичайшая мерзость. Какие-то немыслимые орудия для истязаний.

Морай отчего-то рассмеялся.

- Простите, капитан, но сразу видно, что вы ни черта не смыслите в пыточном ремесле! Но в механике-то вы, как инженер, должны разбираться… Неужели вы не пытались вникнуть в смысл изображённых устройств?

Я признался, что не пытался, ибо наброски растерзанных тел, в которые вкручены разнообразные штыри и трубки, не вызывают у меня ни малейшего желания познакомиться с ними поближе. Хватит с меня воспоминаний бессонных ночей.

- Ну и зря, - укорил Морай. – Вам вообще известно, чем занимался Аргус Глиц? Он был одержим идеей усовершенствования человеческого тела.

- Нет, - покачал я головой. – Комендант про это не рассказывал.

- О! Он желал сотворить химеру из человеческой плоти и холодного металла, – сказал Морай. – Но его конечной целью было ни много ни мало – замена бренной человеческой плоти стальными механизмами!

В этот самый момент я вдруг с невероятной остротой осознал, что всё больше втягиваюсь в водоворот совершенно фантастических событий и чудовищных тайн. И в этом водовороте Морай с его осведомленностью и аналитическим умом мог оказаться надёжным товарищем.

- Протезы, изобретенные бароном, были превосходны, - сказал я. – Я как-то встречал офицера, у которого одна рука была механическая. Он мог и саблю держать, и с мушкетом управлялся. Но заменить человеческое тело целиком со всеми его внутренностями, сердцем и мозгом – это немыслимо! Что же, в таком случае, станет вместилищем души?

- В этом-то и кроется главная загадка! – сказал Морай. – Думаю, он размышлял и над этим. Да только мы с вами об этом если и узнаем, то не скоро: помните, вся библиотека барона, включая его дневники, была опечатана Его Императорским Величеством и вывезена в столицу. Всё, что известно мне, удалось выяснить благодаря связям во дворе.

Он замолчал. Я налил вина ему и себе.

- Ваше здоровье, лейтенант! – сказал я, а когда мы выпили, спросил о том, какое отношение имеют изуверские опыты покойного барона к запискам чернокнижника Горгота.

- Как? Неужели вы ещё не догадались?! – Морай, казалось, был искренне удивлён моим скудоумием. – Да ведь на этих, с позволения сказать, картинках изображено не что иное, как различные способы замены членов человеческого тела хитроумными устройствами!

- Вы хотите сказать, что Горгот был знаком с изысканиями Глица? – настал мой черед изумляться.

- То-то и оно, что, насколько мне известно, при жизни они никогда не встречались!

- Может, Горгот читал какие-либо труды Глица?

- Вряд ли. Сомнительно, чтобы барон осмелился публиковать результаты своих изысканий – слишком уж чудовищные вещи он творил. На этот счёт у меня есть два предположения – одно весьма сомнительное, другое вовсе фантастическое. Первое: возможно, барон прятал дневники своих экспериментов в тайнике, который не был обнаружен, когда замок переделывали в тюрьму, и вышло так, что тайник этот располагался в той самой камере, куда был посажен колдун. Колдун, пытаясь отыскать лазейку для побега, случайно наткнулся на тайник, нашёл записи барона и переписал их, зашифровав ему одному известным способом…

- Но в таком случае стража обнаружила бы и дневник Глица, - возразил я.

- Ну, дневник Горгот мог потихоньку съесть, листок за листком, или утопить в бадье с дерьмом. Да и наших солдат не стоит переоценивать – большинство из них не умеет читать. Обнаружив в камере записи Глица, они и понятия не имели бы, что перед ними… Но в этой гипотезе слишком много условностей, вы не находите?

- Какова же вторая?

- Вторая такова, что проклятый чернокнижник мог с помощью неких запретных ритуалов призвать из Преисподней грешный дух Аргуса Глица и записать всё непосредственно с его слов.

- Звучит как страшная сказка, - сказал я. – Я не особо набожен, лейтенант, но я – христианин и отвергаю подобные суеверия, как противные христианской религии.

Морай в ответ только развёл руками. Других версий у него не было.

Мы с лейтенантом посидели ещё немного, доели свой ужин, выпили и разошлись. Я вернулся в свою квартиру, затопил камин и лёг в постель. Будь я трезвым, наверняка мучался бы бессонницей от роящихся в голове мыслей, но вино сделало своё дело – я уснул, едва коснувшись головой подушки.

Потом раздался стук. Настойчивый и громкий. Стучали в мою дверь.

Я открыл глаза. На дворе была глухая ночь.

- Кого там чёрт принёс? – рявкнул я.

- Господин капитан! Господин капитан! – послышалось из-за двери. – Господин комендант послал за вами. В замке снова побег!

Побег? Весело! Я отослал солдата обратно и, чертыхаясь, принялся одеваться.

Ночь стояла ясная и морозная - не самая удачная для того, чтобы бежать из тюрьмы. Что ж, тем проще будет поймать беглеца.

До замка я добрался за считанные минуты. Тюрьма напоминала растревоженное осиное гнездо: весть о побеге мигом разнеслась по камерам, и почти все узники Глица, выстроившись у решёток, злорадно улюлюкали и выкрикивали грязные оскорбления в адрес стражи.

Я поднялся на второй этаж, где увидел коменданта, начальника ночной смены и ещё нескольких офицеров, задумчиво переминающихся у входа в одну из камер.

- Посмотрите-ка на это, Брико! – сказал комендант, увидев меня. – Вновь то же самое!

Он указал пальцем в самый дальний угол камеры, где стоял солдат с факелом. В стене, возле самого пола, зияло аккуратное отверстие – результат долгого, кропотливого труда.

- Кто здесь сидел? – спросил я одного из офицеров.

- Некий Кризун, прозванный Малахитовым Палачом, - пояснил тот. - Грабил со своей шайкой малахитовые рудники по ту сторону гор. Его поймали пять лет назад, и с тех пор он здесь.

Комендант велел всем замолчать, взял факел, кряхтя, наклонился к отверстию и зычно крикнул «Э!». Послушав эхо, полковник мрачно заметил:

- Как я понимаю, это ещё один потайной ход…

При этом он почему-то укоризненно посмотрел на меня. Я же, последовав его примеру, подошёл с факелом к дыре. Из чёрного провала веяло могильной затхлостью. Я содрогнулся и подумал, что только дикая жажда свободы могла толкнуть человека лезть в этот склеп.

- Ну, что будем делать, господа? – спросил комендант.

- Расставим караулы возле каждой штольни, действующей или заброшенной, - подал голос кто-то из офицеров. – Мерзавец либо выползет на свет божий и попадёт нам в руки, либо сдохнет в этих подземельях!

- Предложение разумное, но не полное, - сказал Морай, который вдруг возник за нашими спинами, словно по мановению волшебной палочки. – Господин комендант, помимо того, что советует нам лейтенант Кнот, я предлагаю сейчас же организовать преследование.

Полковник с полминуты думал над его словами, нахмурившись и уперев взор в пол.

- Лейтенант, - сказал он наконец. - Если я правильно вас понял, вы предлагаете лезть туда?

Сказав это, он указал пальцем на дыру в стене.

- Именно, господин комендант! – сказал Морай. – Надеяться на «авось», памятуя об опасности бежавшего преступника, было бы… несколько легкомысленно. Кто поручится, что следующей ночью, используя подземные ходы, он не вылезет в чьей-нибудь спальне? Я думаю, что мы с капитаном Брико да ещё пара-тройка надёжных ребят вполне могли бы справиться с этой задачей. Не так ли, капитан?

Морай лукаво посмотрел на меня.

«Что за безумец!» – пробормотал я себе под нос и выдавил:

- Да!

Мысль о том, что предстоит лезть в этот каменный склеп, где в полной темноте прячется беглый изверг и душегуб, приводила меня в ужас, но отказаться, тем самым продемонстрировав свою трусость, было для меня попросту невозможно.



Приготовления заняли несколько минут. Мы с лейтенантом засунули за пояса по пистолету, а в качестве дополнительного оружия каждый прихватил кинжал (свой я засунул за голенище сапога), поскольку посчитали неразумным соваться в узкий каменный лабиринт с саблями. Двоих солдат, идущих с нами, вооружили мушкетами. Я искренне жалел, так это о том, что дорога каждая минута, и нет времени сбегать за схемой подземелий, нарисованных рукой Горгота.

Первым в дыру полез один из солдат. Должен сказать, что пока он спускался, никто из нас не проронил ни слова – так велико было наше напряжение. Я уверен, что каждый в эти мучительные минуты ждал, что вот-вот откуда-то из тьмы выскочит беглый разбойник и с дикими воплями кинется на несчастного парня. Впрочем, солдат спустился вполне благополучно. Он встал на ноги, поднял вверх рудничную лампу (у каждого из нас была такая) и крикнул, что мы тоже можем спускаться.

Не могу сказать уверенно, зачем старому Глицу понадобился вертикальный ход без единой ступеньки, возможно, он задумывался для снабжения помещений замка свежим воздухом, но впоследствии потерял своё первоначальное значение. Не знаю. Могу сказать только, что ход этот был чрезвычайно узок, так что меня время от времени посещало неприятное чувство, словно я замурован в этих стенах. Стены, кстати, изнутри были изрядно выщерблены, так что нога всегда без труда находила опору, и я ничуть не удивлялся, что беглец спустился вниз безо всяких верёвок, видимо, просто цепляясь за неровности.

- Осторожно, господин капитан! – услышал вдруг я, и в тот же миг сорвался. Сердце на мгновение сжалось, но, к счастью, пол был уже близко, и я приземлился, гулко стукнув подошвами сапог. Вслед за мной неуклюже спрыгнул Морай.

Я оглянулся. Мы стояли посреди тоннеля, высотой немногим более человеческого роста, но достаточно широкого: трое могли пройти в нём плечом к плечу. Вскоре выяснилось, что в одном направлении тоннель заканчивается тупиком, и нам не оставалось ничего иного, кроме как идти всем в одну сторону.

Мы шли погружёнными во тьму коридорами тайной стороны замка Глиц, коридорами, созданными неизвестными строителями с мрачными целями. Запах сырости, плесени и ещё чего-то тошнотворного действовал угнетающе, навевая неуместные для здравомыслящего человека (каковым я привык считать себя) мысли о заброшенных склепах, бряцающих цепями призраках, живых мертвецах и прочих мерзостях. Морай, судя по его широко раскрытым глазам и лицу, которое было бледнее обычного, испытывал те же чувства, но, как и я, вида не подавал. Солдатики же не стеснялись своего испуга и периодически осеняли себя крестными знамениями, а один, который шёл впереди, что-то бормотал под нос, очевидно, некие заклинания-обереги, принятые в его варварских краях.

Казалось, само время застыло, пока мы шли по этому бесконечному коридору. Но в какой-то момент ставшая уже привычной затхлая вонь вдруг сменилась новым, непривычным запахом, каменная кишка оборвалась, и наш отряд в нерешительности остановился перед большим чёрным пространством. Шедший впереди солдат опустил лампу вниз, и мы увидели, что под ногами уже не одинаковые плиты, а монолитная, неровная каменная поверхность.

- Чёрт возьми! – воскликнул Морай. – Мы в штольне! Карта колдуна не врёт!

Голос его прозвучал непривычно гулко. Я вздрогнул.

- Однако, что вы предлагаете, лейтенант? – спросил я, неприятно удивившись ноткам страха в собственном голосе. Всё-таки, подземные лабиринты – не моя стихия.

Морай не ответил, ибо в этот момент пытался определить размеры штольни. Для этого поднял свою лампу вверх на всю длину вытянутой руки, но потолка так и не увидел.

- Похоже, это не штольня, - пробормотал он. – Это пещера.

Я невольно присвистнул от удивления, и свист мой, многократно отражённый сводами пещеры, заставил меня же поёжиться.

Лейтенант приказал одному из солдат оставаться с лампой у выхода из пещеры, а мы разбрелись в разные стороны, оставаясь, впрочем, в пределах видимости.

Грот, в котором мы находились, был огромен. Я решил, что размерами он вполне может тягаться с тронным залом летнего дворца Его Императорского Величества. Вот только в отличие от гладкого и идеально ровного дворцового пола, пол этого «зала» представлял собой невообразимую мешанину каменных глыб, причудливых наростов и огромных ледяных сосулек, некоторые из которых были в рост человека.

Меня так зачаровало великолепие этих Аидовых палат, что я начисто забыл о цели нашей миссии. Для меня, боевого офицера, это было не просто непростительно, это было преступно. Оказавшись рядом с каменной стеной, края которой терялись в окружающей подземной тьме, я решил, что достиг пределов пещеры, и повернулся, дабы оповестить об этом своих спутников. Едва набрав в лёгкие воздуха и открыв рот, я замер, почувствовав за спиной чьё-то присутствие, а в следующий миг ощутил на горле ледяную сталь ножа.

- Дёрнешься – прирежу! – сипло сказал беглый преступник. В том, что это именно он, у меня не осталось никаких сомнений, как не осталось сомнений и в том, что свою угрозу он выполнит, не колеблясь. Я замер с фонарём в вытянутой руке, невольно морщась от невыносимой вони годами не мытого тела и смрада, исходящего из гнилозубого рта.

- Пистолет! – выдавил Кризун. Каждое слово давалось ему с трудом, а дыхание было хриплым и неровным, как у больного чахоткой, видимо, сказывалось долгое сидение в каменном мешке и скудное питание. Я подумал, что даже если оставить его на свободе, дни его сочтены – можно обмануть людское правосудие, но Божественное правосудие рано или поздно восторжествует.

Пистолет я не выпускал из рук в течение всей подземной экспедиции и отдавать его разбойнику, разумеется, не собирался, впрочем, воспользоваться им я тоже не мог, а потому просто разжал и выронил. Пистолет выскользнул, упал на покрытые тонкой коркой льда камни и выстрелил. Звук выстрела, усиленный эхом, был оглушителен. Пуля, отрикошетив от ближайшего каменного нароста, высекла сноп искр и обрела вечное успокоение где-то в недрах пещеры.

Лейтенант Морай с солдатами рванул ко мне.

- Чёрт возьми, капитан, что…, - он не закончил фразу, потому что увидел меня во власти беглого убийцы.

- Стоять! – завопил Кризун. – Ещё шаг, свиньи, и я прирежу его!

Он сбил с меня треуголку, вцепился рукой мне в волосы на затылке, запрокинул мою голову и всё ощутимее давил острием клинка на шею. Рука его заметно дрожала, и я всерьёз опасался, что из-за этой дрожи он и впрямь воткнёт свой нож в моё горло.

- Послушай, мерзавец, брось эти игры! - сказал Морай. Сказал спокойно, словно разговаривал не с обезумевшим от голода, холода и отчаяния преступником, а отчитывал провинившегося солдата.

- Послушай, Кризун или как тебя там, - продолжал лейтенант. – Перед тобой только две дорожки. Первая: ты отпускаешь капитана, сдаёшься нам, возвращаешься в тюрьму, где тебя ждёт мягкая постель из свежей соломы, миска похлёбки, кусок хлеба и отпущение грехов. Вторая: ты убьёшь капитана, после чего мои ребята (а это лучшие стрелки гарнизона, поверь мне!) прострелят тебе кишки, так, что твоё дерьмо смешается с твоей кровью, и мы оставим тебя здесь, подыхать в холоде, темноте, в жутких муках и без покаяния. Выбирай!

Морай скрестил руки на груди. Хладнокровию этого человека можно было позавидовать, в то время как у «лучших стрелков» от волнения стволы ружей описывали в воздухе кренделя, и я не опасался уже не столько разбойничьего ножа, сколько шального выстрела кого-нибудь из этих бравых ребят.

- Чёрта-с-два! – Кризун презрительно сплюнул. – Из пещеры не один выход! Я возьму его…

Он осёкся. Где-то над головой, в кромешной тьме, металл звякнул о камень. Разбойник ослабил хватку, а его рука, держащая нож, задрожала сильнее. Очевидно, что беглому душегубу было знакомо это звяканье, более того – оно его напугало. Морай с солдатами тоже подняли глаза вверх, но лишь на мгновение, не придав таинственному звуку особого значения.

Кризун шумно сглотнул и вновь яростно вцепился в мою шевелюру.

- Я возьму его с собой! – просипел он. – А вы, ублюдки, дадите мне уйти в один из подземных ходов. Если, конечно, хотите увидеть своего капитана живым!

- Послушай, дружище, мы не на ярмарке, и торговаться с тобой я не намерен, - сказал лейтенант скучающим голосом. – Своё слово с уже сказал.

Он хотел добавить ещё что-то, но вдруг осёкся и замер. В следующий миг я кожей ощутил движение воздуха прямо над головой, металл звякнул о металл, а Кризун, сдавленно вскрикнув, выпустил мои волосы, бросил нож и взмыл вверх, напоследок взбрыкнув ногами. Всё произошло в мгновение ока.

От неожиданной свободы я потерял равновесие и упал, ободрав о камни ладони. Морай бросился ко мне и помог подняться.

- Господи, Брико, вы видели это?! – воскликнул он.

- Что, чёрт возьми, я должен был видеть? – сказал я.

Лейтенант молча покачал головой, не в силах выразить словами то, что предстало его взору. Солдаты стояли белые как мел, один молча, а второй, совсем молоденький и безусый, торопливо крестился, повторяя «Пресвятая Богородица, спаси и сохрани!».

- Это было нечто вроде огромного паука, - Морай наконец обрёл дар речи. – Мне так показалось. В любом случае, пора убираться отсюда… Вдруг оно сейчас прямо над нашими головами? – добавил он. Мы приготовились бежать из пещеры, что есть духу, но тотчас что-то большое, прошуршав по стене пещеры, шлёпнулось на каменный пол. Я вздрогнул, а молодой солдат не удержался и вскрикнул.

Лейтенант поднял лампу и осветил лежащее перед нами тело.

- Боже! – прошептал он. Я содрогнулся.

1   2   3

Похожие:

Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества

Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Ваша бабушка была невероятно могучей колдуньей, Натансон! – воскликнул Бильсен. – Нет, послушайте, меня просто тошнит, как только...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
В освещаемое луной небо, кружась вихрями, взлетают тысячи ледяных кристалликов. Ветер раскидывает их по безлюдной округе, морозным...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Вариантов всегда полно, главное правильно их оценить. Когда Кит усвоил эту нехитрую истину, он перестал беспокоиться и начал жить....
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Знай, свайку-то прямо держи сурово ответил колодник и снова обрушил бабу на кольца смолёного ствола. С пальцей воду трясти чертей...
Библиотека Литературного общества iconКларк Эштон Смит Черный идол Библиотека Литературного общества
Из этой тьмы возвращаются древние боги, забытые со времен Гипербореи, My и Посейдониса, получившие другие имена, но не потерявшие...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Однажды их уже предали. Идеальный, безопасный мир посчитал бывших солдат главным оружием. А от оружия приказано избавиться. Однако,...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Приступать к заклятию четверга следует всегда с крайней осторожностью. Духи Юпитера крайне мстительны и капризны; и когда они появляются...
Библиотека Литературного общества iconКларк Эштон Смит Уббо-Сатла Библиотека Литературного общества
Земли, у него не было ни головы, ни ног, только серое бесформенное распластанное тело. Именно он дал начало всему сущему и стад прообразом...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Невысокий, темноволосый юноша лет двадцати пяти медленно работал веслами, неся свою двухместную надувную лодку в сторону города,...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org