Библиотека Литературного общества



Скачать 403.36 Kb.
страница3/3
Дата11.07.2014
Размер403.36 Kb.
ТипДокументы
1   2   3

Мертвец, похожий на небрежно брошенную деревянную куклу, был одет в тюремное рубище, невероятно грязное и рваное. Черты лица почти не различались из-за спутанной гривы волос, огромной бороды и слоя грязи, покрывавшего кожу. Однако было в его облике кое-что ещё, заставившее моё сердце покрыться коркой льда: в обнажившейся груди беглого преступника зияли две свежие треугольные раны, а само тело более всего напоминало не труп только что умершего, но мумию, пролежавшую в своей гробнице не одну тысячу лет. У нас с лейтенантом не осталось ни малейших сомнений: минуту назад кто-то, словно чудовищный вампир, выпил из разбойника Кризуна всю кровь.

Позади нас раздался торопливый топот – это два храбрых бойца улёпётывали со всех ног, запинаясь о камни и поскальзываясь на льду.

- Выйду отсюда – прикажу обоих выпороть за дезертирство, - сказал Морай.

- Лейтенант, я думаю, что нам следует последовать их примеру, - сказал я. Страх уже безраздельно господствовал в моей душе, и я только невероятным напряжением воли держал себя в руках.

- Вы правы, Брико, - сказал Морай.

Освещая путь лампами мы пробирались к выходу из пещеры, стараясь не думать о том, что таится в окружающей темноте. Когда до выхода из пещеры оставалась буквально пара шагов, мы услышали знакомый уже стук металла о камень, а потом – о, ужас! - оно заговорило с нами.

- Постойте! – раздался прямо позади нас женский голос. – Я не причиню вам зла.

Мы с Мораем сначала замерли, как две статуи, а затем медленно-медленно развернулись.

Я вспомнил, как после ранения три дня пролежал в горячке. Тогда ужасные призраки терзали мой измученный разум. Но даже тогда, когда дух мой блуждал в мире видений, в самых мрачных горячечных кошмарах не являлось мне ничего более противоестественного и богохульного, чем то существо, что предстало пред нашими взорами наяву. «Не спрашивай, читатель, речь убоже» - школярами заучивали мы строки великого Данте. Ах, как верны оказались слова мастера!

Огромный, высотой с доброго телёнка, паук – вот кто стоял перед нами. Но только это было не просто чудовищное насекомое, вроде тех, что обитали здесь в допотопные времена. Нет! То был своеобразный кентавр – вызывающее омерзение совокупление холодного металла и человеческой плоти. Всё тело паука представляло собой невероятный, непостижимый разумом механизм: членистые ноги на хитроумных шарнирах, круглое, поблёскивающее заклёпками, брюхо, извитые трубки непонятного назначения – всё это было создано из неизвестного металла, поверхность которого даже в пещерной сырости не имела ни намёка на ржавчину.

Однако, в дрожь бросало совсем от другого – там, где у настоящих, живых пауков находятся глаза, в богопротивный механизм было каким-то запредельным для понимания способом было впаяно тело молодой девушки! Точнее, не всё тело, а лишь верхняя его часть, голова, плечи и руки, а там, где должна находиться грудь, торчали два изогнутых, как янычарские кинжалы, металлических жала, покрытых свежей кровью. Не приходилось сомневаться, что беглый преступник был убит и высосан при помощи именно этих клинков.

- Не бойтесь меня! – сказало существо девичьими устами. В знак добрых намерений паук подогнул жала под брюхо, а половинка женского тела широко развела руками.

- Кто ты? – спросил Морай.

- Когда-то меня звали Мари, - сказало (сказала?) существо. – Но это было так давно, что я и сама уже сомневаюсь – а было ли это на самом деле? Впрочем, сейчас это уже не имеет значения, всё, что я хочу – чтобы вы выслушали меня.

Поразительнее всего, что мы с лейтенантом не последовали примеру наших «бравых» солдат, а действительно приготовились слушать это порождение пещерного мрака. Впрочем, я погрешу против истины, если припишу это нашему исключительному хладнокровию. Более вероятным мне кажется объяснение, что к тому времени здравый смысл уже частично покинул нас, и мы с Мораем пребывали в состоянии некого умственного оцепенения. Как бы то ни было, но, оставшись, мы (возможно, первыми из живых людей!) услышали удивительнейшую и одновременно чудовищную историю.

Мари родилась в самой обыкновенной семье простолюдина, где помимо неё было ещё четверо детей. Её отец с осени до весны добывал медь в штольнях, а по весне гонял телят на горные луга, либо же нанимался бурлаком на барки, которыми сплавляли медь по реке Чус-Ве. Мари, как старшая в семье, помогала по хозяйству матери. Ничего особого от жизни она не ожидала и в будущем видела себя женой такого же полуграмотного мужика, каким был её отец. Видит бог, для неё это была бы лучшая доля, да только судьба распорядилась иначе.

Однажды осенью, когда Мари едва исполнилось шестнадцать, в их деревне появился всадник, который сообщил, что барону Глицу требуются молодые женщины для работы в замке. Наскоро посовещавшись, отец с матерью решили, что чем меньше лишних ртов – тем лучше, увязали Мари в узелок весь её нехитрый скарб и, дав родительское благословение, отправили её навстречу, как им казалось, лучшей жизни.

Поначалу всё складывалось очень даже удачно: Мари искренне восхищалась огромными залами замка, старинными гобеленами и портретами на стенах, работа была привычная, а еда вполне сносная. Удивляло только, что старые слуги поглядывают на новеньких (а вместе с Мари в замок прибыли ещё несколько девушек и юношей) как-то странно, со смесью страха и жалости. А ещё немного пугали слухи о том, что старый барон – колдун и богохульник, давно продавший душу дьяволу. Впрочем, увидев самого барона, Мари сразу же перестала бояться этих россказней, потому как Глиц показался ей самым обыкновенным старичком, рассеянным и ворчливым.

Странности начались примерно через месяц пребывания Мари в замке. Молодые слуги начали таинственно исчезать. На все вопросы Мари и её товаркам отвечали, что такой-то или такая-то добровольно покинули замок в поисках лучшей доли. Девушка верила этим объяснениям до тех пор, пока в один из дней не пропал молодой конюх, который явно симпатизировал Мари. Уверенная в том, что парень не мог сбежать, не попрощавшись, Мари заподозрила неладное, но все – от лакея до управляющего – лишь отводили глаза и советовали не лезть не в своё дело. Через несколько дней Мари и впрямь почти забыла о конюхе, но как-то, ненастной ночью, ей приснился жуткий сон, будто бы к ней явился призрак её пропавшего дружка. Призрак был без головы, и Мари узнала его только по одежде, той самой, в которой конюх обычно ухаживал за лошадьми. Привидение поманило девушку за собой, привело её в опочивальню барона, указало на место в стене, где располагалась потайная дверь, и показало, как она открывается… После этого Мари проснулась в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем.

Дождавшись своей очереди убирать в спальне старого Глица, Мари подошла к тому самому месту, на которое указал ей призрак, и привела в действие механизм, открывающий потайную дверь. Она даже не сильно удивилась, увидев, что часть стены повернулась, открыв уходящие вниз, в темноту, ступени. Кто знает, как сложилась бы дальнейшая судьба девушки, будь она чуть более благоразумной и осторожной. Но нет – вооружившись литым подсвечником, Мари смело шагнула в неизвестность. После бесконечных (как ей показалось) лестниц и коридоров Мари оказалась в тупике – перед ней была глухая кирпичная стена. Однако к тому моменту девушка уже привыкла к мысли, что в этом замке не всё является именно тем, чем кажется на первый взгляд. Один кирпич показался её несколько отличающимся от прочих. Мари надавила на него, и тотчас стена послушно отъехала в сторону.

Девушка оказалась в просторной, ярко освещённой множеством свечей комнате. Стены комнаты сплошь покрывали надписи и символы, о назначении каковых Мари не могла даже догадываться, а на полу – о, ужас! – стояли огромные стеклянные сосуда, наполненные зеленоватой жидкостью, в которой плавали обнажённые мёртвые тела исчезнувших слуг. Ещё несколько тел лежали прямо на полу. Как ни велик был страх Мари, она всё же отметила, что кожа у всех трупов необычного бледно-зелёного цвета, какого не бывает ни у живых людей, ни у мертвецов, а кроме того, ни одно из тел не несло даже слабых признаков тления. В самом центре кошмарной комнаты стоял хитроумный прибор, состоящий из множества колб, соединённых трубочками, и неведомых механизмов, которые жужжали шестерёнками, шипели мехами и булькали миниатюрными помпами. Загадочное сооружение венчала отрезанная голова пропавшего дружка Мари. Голова была живая: она вращала глазами и шевелила губами.

- Помоги мне! – просипела голова, увидев девушку.

Несколько секунд Мари стояла, оцепенев, но затем христианское милосердие взяло в ней верх над страхом (да и оставался ли ещё страх после всего увиденного?!), и она решительно двинулась к зловещей машине, намереваясь спасти останки бедного парня от безбожного глумления. Когда Мари оставалось сделать всего пару шагов, голова конюха вдруг выдавила:

- Нет! Стой! Беги, Мари, беги!

В тот же миг прямо за спиной девушки раздались шаркающие шаги, и знакомый голос произнёс:

- Что ж, вот ты и пришла!

Это был сам барон Глиц.

Что произошло дальше - Мари не помнит, а когда девушка пришла в себя, то оказалось, что она уже совсем не та, кем была прежде. От её крепкого юного тела, некогда приковывавшего взоры похотливых слуг, осталась лишь голова и плечи, а всё остальное было телом огромного металлического паука. Но Мари (точнее, того, кем она стала) не испугало и даже не удивило это обстоятельство, ибо даже духовно она была уже совсем другим существом. Воспоминания остались, но напрочь исчезли все чувства, желания и порывы. С абсолютным безразличием Мари поняла, что не ощущает ни холода, ни тепла, ни боли, ни прикосновений.

Таким образом, Аргус Глиц сделал ту, что некогда звалась Мари, своей помощницей. Он изуродовал её тело и душу, но взамен наполнил её разум знаниями о вещах, каких неграмотная дочь рудокопа не могла представить даже в самых страшных фантазиях. Барон действительно был великим знатоком оккультных наук да вот только силы, с которыми он заключил договор, не имели ничего общего с тем дьяволом, каким его описывают оба Завета. Нет, то были силы могущественные, бессмертные, запредельные, совершенно чуждые человеческим представлениям о добре и зле. И Глиц желал ни много ни мало – уподобиться существам, коих он избрал своими учителями…

- Так значит, всё, что рассказывают о покойном бароне – истинная правда! – воскликнул Морай, прервав речь существа. Паук ненадолго замолчал, а затем продолжил свой рассказ.

Лишив Мари воли и чувств, барон сделал её своей помощницей. Он знал, что дни его сочтены, а потому торопился с опытами. Аргус Глиц стремился к бессмертию, но не к тому, что обещано каждому добропорядочному христианину, а к вечной жизни в этом мире. Для этого ему требовалось научиться сохранять дух отдельно от тела, с тем, чтобы он в любой момент могла обрести новое пристанище. После множества бесчеловечных опытов Глиц добился определённого успеха и изготовил дьявольское устройство, которое поэтически назвал «Сосудом души». Устройство было надёжно спрятано в недрах горы, а потому, когда гвардейцы Его Величества разгромили лабораторию барона, сам он, умирая на казённой койке сумасшедшего дома, был спокоен, ибо знал, что умирает лишь его бренное тело.

Мари же, превращённая в чудовищную химеру, хотя, казалось, и была лишена всяческой воли к жизни, всё же не стала попадаться на глаза императорским солдатам, а скрылась в лабиринте пещер и штолен. Тогда же она поняла, что из всех чувств ей осталось лишь одно – чувство жажды, жажды живой человеческой крови, ибо проклятый механизм, составляющий основу её нового тела, приводился в действие тёмными силами, принуждаемыми запретной магией.

- … с тех пор я блуждаю во мраке, настигая беглых узников и выпивая их соки, как и положено пауку, - закончила свой рассказ Мари.

- Чего же ты хочешь от нас? – спросил Морай.

- Дьявольское устройство, в которое заключен грешный дух барона Глица, по-прежнему цело. Пока существует оно – жива и я. Я не могу уничтожить его, ибо моя воля подчинена воле Хозяина. Но если вы хотите, чтобы душа Аргуса Глица навсегда покинула бренную Землю и предстала на Суд Божий, а вместе с ней закончилось и моё злосчастное существование, вы должны пойти со мной.

- Куда? – спросил мы с лейтенантом одновременно.

- Этот грот соединяется с ещё одним гротом. Именно там барон спрятал свою машину. Уничтожьте её – и вы отпустите наши души на покаяние.

Паук замолчал.

В сердце моём боролись два противоположных чувства – ужас и жалость. Ужас был навеян и самим нынешним образом Мари, и её рассказом, и тем, что ещё только предстояло нам увидеть. Жалость же была вызвана искренним сочувствием к судьбе девушке и всех, кто погиб или был изуродован во имя нечестивых целей Аргуса Глица. В конечном итоге чувство христианского долга побороло страх, и я принял решение идти хоть в самые тёмные бездны Тартара. Морай, кажется, вообще не колебался ни секунды, но, соблюдая субординацию, ждал моего решения.

- Что ж, - сказал я. – Веди нас!

Существо, некогда носившее имя Мари, не сказало ни слова. Жужжание таинственных механизмов в его теле усилилось, оно развернулось и, переставляя членистые конечности, двинулось куда-то в глубь грота. А мы последовали за ним.

Паук подвёл нас к круглой дыре около сажени в диаметре и нырнул в неё. Морай мужественно полез за пауком в нерукотворный тоннель, а я, разумеется, за ним.

Путь наш был тернист: пол подземной галереи словно кто-то утыкал каменными бритвами. Мы то и дело оступались, хватаясь руками за стены и обдирая о них ладони. И лишь получеловек-полупаук преспокойно вышагивал, цокая металлом о камень. Вскоре я потерял чувство времени и перестал осознавать пройденное расстояние. Сам себе я казался грешником, обречённым на вечное бесцельное блуждание по коридорам геенны.

В какой-то момент Морай оступился и упал, огласив пещеру крепкими ругательствами. Его фонарь выпал из рук и погас.

- Что случилось? – услышали мы неживой, лишённый эмоций, голос паука.

- Дьявол! – процедил Морай. – Кажется, у меня что-то с ногой! Будь прокляты эти пещеры, эта тьма и мерзавец Глиц!

- Вы можете идти, лейтенант? – спросил я.

- Боюсь, что нет, капитан, - выдохнул Морай. - Похоже, кость сломана. Бог мой, до чего больно!

- Чёрт! – сказал я. – Эй, Мари! Лейтенант сломал ногу! Мы не можем идти дальше.

- Что ж, значит, мои мучения в этом теле будут продлены, - был ответ. – Я помогу вам вернуться. Но помните, что мятежный дух барона Глица также неупокоен и ждёт своего часа. Помните и том, что, когда жажда человеческой крови сделается невыносимой, я вновь буду убивать. Но кто будет моей добычей на этот раз?

- Капитан, - сказал Морай. – Я не вправе давать вам указания, но из нас двоих только вы можете довести нашу миссию до конца. Идите за ним… за ней… и разбейте сатанинскую машину к чёртовой матери! Я буду ждать вас здесь. Возьмите мою лампу – вам она, возможно, пригодится больше, а у меня припасены две восковые свечи, так что я не пропаду. Идите, Брико, умоляю вас!

Стоит ли говорить, что я не мог не уступить его просьбам?!

Спустя ещё несколько минут осторожного движения во мраке пещеры, перед которым был бессилен огонёк, плясавший внутри фонаря, я заметил, что впереди забрезжил свет. Поначалу я списал это на расстройство рассудка, измученного темнотой, но свет, по мере приближения к его источнику, становился ярче и вскоре с непривычки я даже почувствовал резь в глазах. Стены раздвинулись, и я застыл у входа в огромный грот, освещённый таинственными шарами, висящими под его сводом.

Однако, не от вида неведомых ламп, сияющих в самых тёмных недрах горы, замер я в изумлении. В гроте кипела «жизнь», если только это слово применимо к вещам, происходящим здесь. По камням, подобно большим уродливым насекомым, суетливо ползало множество созданий, представляющих собой богохульные химеры человеческой плоти и механики. То, несомненно, были адские творения Аргуса Глица. Глядя на них, я вздрагивал от омерзения. В самом же центре пещеры располагалось странное металлическое сооружение. То был огромный, более полутора саженей в высоту, цилиндр, поставленный вертикально. Над ним, удерживаемая и движимая таинственной силой, вращалась гладкая сфера, отлитая из того же странного, не боящегося ржавчины, металла. От боков цилиндра отходили длинные членистые отростки, напоминающие щупальца спрута. Один из отростков был короче прочих, и его конец увенчивала отрезанная голова молодого мужчины.

Я не удивился, когда этот отросток пришёл в движение. Раздался звук, похожий на тот, что издаёт воздух, проходящий через органные трубы, и мёртвые губы зашевелились.

- Приветствую вас, господин капитан! – сказала голова. – Разрешите представиться – барон Аргус Глиц! Я долго ждал вашего прихода.

Я молчал.

- Признайтесь, вы поражены, не так ли? Наверное, вы считали меня мертвецом? Так вот, что я открою вам: барон Глиц, который умер в стенах сумасшедшего дома и который похоронен на фамильном кладбище – всего лишь жалкая оболочка бренной плоти. Пустышка! С тем старым, обуреваемым болезнями телом я расстался без сожаления. Нынешнее вместилище моей души куда надёжнее. Но я открою вам секрет, ради чего вы здесь. Видите ли, капитан, этот металлический сосуд души – моя добровольная тюрьма. Надёжная, безопасная, но всё же тюрьма. Я томлюсь в ней уже пару десятилетий и до одури жажду вновь обрести свободу. Догадываетесь, что мне нужно, Брико?

Оказывается, эта тварь знала и моё имя.

- О, я знаю о вас больше, чем вы могли бы предположить! – засмеялся Глиц, словно прочитав (а, может, и вправду прочитав) мои мысли. – Мне требуется тело. Тело, в котором я мог бы жить среди людей… Здоровое, сильное, молодое. Я давно наблюдаю за вами, капитан, и вы, на мой взгляд, само совершенство. Требовалось только привести вас сюда, и вы, Брико, попались, как певчая птичка в силки! Вы склевывали одно зёрнышко за другим и в конце концов сами залезли в приготовленную клетку. Не понимаете, о чём я? Сначала я внушил этому ярмарочному шарлатану, Горготу, кое-какие из своих идей, справедливо надеясь, что его записки попадут в руки тюремщиков. Полагая, что сами по себе эти бумаги вряд ли сподвигнут кого-либо лезть в подземелья, я устроил ему побег, но этот болван потащил всю свою писанину с собой, и тогда я отдал его моей Мари. Это было первое зёрнышко. Пока ничего особого, но я умею ждать. Так долго, как нужно. Затем в замке появились вы. Я понял, что рано или поздно вы обязательно спуститесь в недра горы. Надо было только подтолкнуть вас к этому. Сын коменданта, заблудившийся в штольнях, был очень кстати. К сожалению, он так перепугался при виде моей девочки, что онемел, но в итоге и это послужило моему благу. Признайтесь, капитан, какие идеи появились у вас, когда вы просматривали бумаги Горгота, написанные на языке народа, считавшегося легендой уже тогда, когда Вавилон был молод? Неужели вы не прониклись желанием организовать экспедицию в подземелья? Оставалось только подтолкнуть вас к этому. И я подстроил побег этому разбойнику, Кризуну. Это было предпоследнее зёрнышко. Вы пришли в пещеры. Дело за малым – подкинуть птичке последнее зерно, вынудить её саму шагнуть в клетку - заставить вас встретиться со мной. Мари отлично исполнила свою роль. Вы ведь поверили рассказу о несчастной девичьей душе, заточённой внутрь механического паука и жаждущей освобождения?

При этих словах из уст мёртвой головы, выражавшей мысли барона, вновь раздались жуткие звуки, похожие на смех. Я осознал, что добровольно попал в капкан.

- Конечно, я не рассчитывал, что вы окажетесь столь безрассудно-бесстрашны, - продолжил Глиц. – А потому прибегнул к помощи самого совершенного из своих творений…

- Не правда ли мы с Мари разыграли превосходный спектакль? – услышал я за спиной знакомый голос.

Морай стоял и улыбался. И обе ноги у него были в целости и сохранности.

- Чёрт вас побери, лейтенант! – выдавил я, чувствуя предательскую слабость в коленях. – Что всё это значит?

Вместо ответа Морай расстегнул мундир, и мне тотчас стали понятны и причины его болезненной бледности и странной хромоты. Лейтенант был человеком лишь наполовину: его тело ниже грудины являло собой такой же дьявольский механизм, что и тело Мари, с той лишь разницей, что имитировало человеческую анатомию! Тот, с кем я пил вино, делился откровениями и кого я уже считал было своим другом, оказался полумертвецом-полумашиной, адским творением кощунственного гения!

Металлические щупальца пришли в движение и, лязгая сочленениями, потянулись ко мне. Кукла барона, выдававшая себя за лейтенанта Морая, по-прежнему улыбалась (или только изображала улыбку, подчиняясь воле хозяина). В ужасе развернулся я к выходу из пещеры, но паук, этот чудовищный страж горы, встал на дыбы, загородив отверстие, ведущее в тоннель. Его ноги, каждая толщиной с мужское бедро, угрожающе нависли над моей головой. Металлический монстр расправил покрытые запёкшейся кровью жвалы, и я увидел, что из каждой выдвинулась длинная стальная игла…

Господи, спаси мою душу!



2008 г.
1   2   3

Похожие:

Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества

Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Ваша бабушка была невероятно могучей колдуньей, Натансон! – воскликнул Бильсен. – Нет, послушайте, меня просто тошнит, как только...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
В освещаемое луной небо, кружась вихрями, взлетают тысячи ледяных кристалликов. Ветер раскидывает их по безлюдной округе, морозным...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Вариантов всегда полно, главное правильно их оценить. Когда Кит усвоил эту нехитрую истину, он перестал беспокоиться и начал жить....
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Знай, свайку-то прямо держи сурово ответил колодник и снова обрушил бабу на кольца смолёного ствола. С пальцей воду трясти чертей...
Библиотека Литературного общества iconКларк Эштон Смит Черный идол Библиотека Литературного общества
Из этой тьмы возвращаются древние боги, забытые со времен Гипербореи, My и Посейдониса, получившие другие имена, но не потерявшие...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Однажды их уже предали. Идеальный, безопасный мир посчитал бывших солдат главным оружием. А от оружия приказано избавиться. Однако,...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Приступать к заклятию четверга следует всегда с крайней осторожностью. Духи Юпитера крайне мстительны и капризны; и когда они появляются...
Библиотека Литературного общества iconКларк Эштон Смит Уббо-Сатла Библиотека Литературного общества
Земли, у него не было ни головы, ни ног, только серое бесформенное распластанное тело. Именно он дал начало всему сущему и стад прообразом...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Невысокий, темноволосый юноша лет двадцати пяти медленно работал веслами, неся свою двухместную надувную лодку в сторону города,...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org