Оригами журавль бумажный, кусочек счастья. Оригами бумага в клетку, чертеж пунктиром



Скачать 82.03 Kb.
Дата11.07.2014
Размер82.03 Kb.
ТипДокументы
Оригами
Оригами – журавль бумажный, кусочек счастья.

Оригами - бумага в клетку, чертеж пунктиром.

Мне казалось, что осень -

это пора прощаться,

Но бубенчики-дни звенят мне твои мотивы.
Твои звуки волной прилива текут по венам.

Твои запахи стаей птиц в диафрагме кружат.

Остается садиться в лотос.

Глядеть на стену.

Про себя повторять: не нужен он мне, не нужен.
Скорость бега песка в часах потеряла важность.

Мне не нужно в пустыне рек и небесной манны.

Отпускаю синицу в небо.

Журавль бумажный

Остается на всякий случай лежать в кармане.


Назовем депрессией
Страшно до дрожи действовать опрометчиво.

Трусость моя скулит в темноте за шторами.

Что-то осталось важным, но незамеченным.

Что-то произошло. Назовем историей.


Где ты земля, ну где ты, обетованная?

Выпью до дна коктейль сигаретно-блюзовый

И упаду – навзрыд - в глубину диванную.

Думала, всё окей? Назовем иллюзией.


Что-то случилось в ночь с четверга на пятницу.

Кто-то добрался вплавь до моей америки.

Я же кусаю тонкую плоть запястную.

Я же реву взахлеб. Назовем истерикой.


Помню, гадала: лето пройдет, и что потом?

Поиски смысла нынче не интересны мне.

Так же люблю - вполуха, вполглаза, шепотом.

Что-то мешает жить. Назовем депрессией.



Ночное питерское
Октябрьской ночи раскрыта пасть,

Пропала паника лиц и сумок.

Пол-Петербурга ложится спать,

Пол-Петербурга встречает сумрак.


Стихает спальных районов гам,

В полуподвалах звенят стаканы,

И отправляются по домам

Бродяги, чистившие карманы.


На старом Невском царит разброд,

Горит рекламный неон пожаром.

Огни танцпола, галдеж и пот

Толпу поделят к утру на пары.


Крапленой картой встает луна,

Подслеповато и жадно щурясь.

Ложатся фишки на плоть сукна,

Колоду прячет бывалый шулер.


Над Петроградкой – звезда-полынь,

И проститутки – слегка за тридцать –

Торгуют счастьем из-под полы,

Монеты прячут под половицы.


Бомонд подвалов глотает спирт,

В каморке дворника стынет чайник.


Пол-Петербурга спокойно спит.

Пол-Петербурга рассвет встречает.



Упражнение на бутылочную тему
В бутылку, оставленную на балконе, к утру набралась вода.

На краешке пледа табачные крошки. С утра началась среда.

Я точно знаю, был дождь, darling, ночью был дождь.
О, как ты неистово гладил мне бёдра. А я поняла: уйдёшь.

И если ты честен со мною, я знаю: сегодня ты ей соврешь,

А жаль. Внутри у меня, darling, стынет февраль.
А если смотреть сквозь бутылку с балкона – то мир до смешного мал.

Представь, что в бутылке танцуют фокстроты, в бутылке играет альт.

Зачем ты хочешь меня, darling? Страшно стареть?
И, стыдно признаться, но мне так хотелось реветь, избегать смотреть

На то, как уходишь. С утра на балконе бутылка полна на треть.

Я точно знаю, что в ней, darling, просто вода

Татьянин день
Чашкой кофе недопитой

Вечер кончился кабацкий.

Дверцей хлопаю - закрыта,

В шубе путаюсь дурацкой.

У таксиста деловитый

Говор южно-азиатский.


Отвезти куда, подруга?

Разозлилась до икоты.

К горизонту и по кругу.

Удивленно смотрит. Что ты?

Не ломала б что ли руки,

Поревела б, коль охота.


Господи, прости, помилуй.

Так реветь – добро бы спьяну.

Мама раму недомыла,

Мама хлещет валерьяну.

Брежу что ль? Видать, простыла.

Время – полночь. День – Татьянин.


Ну, скажи, чего ты хочешь?

Умереть? Молчу. Не знаю.

В незакончившейся ночи

Фонарей огарки тают.

У таксиста, между прочим,

Счетчик тикает, считает.



Упражнение на сербскую тему
Глаз долой – кто помянёт прошлое.

В десять лет и камень в пыль скрошится.

Семь потов с тебя сойдет, брошенный -

Не купить меня теперь грошами.

Ты не веришь, ты ворчишь в бороду.

Плачет полночь над моим городом,

Переулки гнут бока хордами.

Знаешь, Йован, я теперь гордая.


Не струюсь теперь к ногам пряжею,

Дуг бровей не подвожу сажею.

Не встречаю у дверей каждого,

Кто заветные слова скажет мне.

Мне теперь не каждый гость суженый.

Как взгляну - так зимней жжёт стужею.

Лишь один придет домой к ужину.

Видишь, Йован, я жена мужняя.


Ты ушел из дома прочь отчего -

Не давало ночью спать зодчество.

Йован-плотник, становись в очередь -

Уговорами меня потчевать.

Не ходи к реке за мной по воду.

Не давай для болтовни повода.

В сердце дверца под замком кованым.

Только сына я зову – Йованом.


Ноябрь
Скоро зима – территория лени.

В горле першит – докурю вот и брошу.

Знаешь, я вру тебе так откровенно

И твое тело не помню на ощупь.

Нежность твоя – терапия нажатий,

Будни - в руках, несомненно, синицей.

Изредка хочется взять и сбежать, но

Рядом с тобою так сладко мне спится.

Рядом с тобою изысканно пьется –

Виски со льдом скоро станет привычкой.

Вот и ноябрь. Непутевое солнце

По небу чиркает сломанной спичкой.

Искренний детский вопрос: а нельзя ли

Выжать и спрятать эссенцию счастья?

Знаешь, родной, мне недавно сказали,

Будто ноябрь - это время прощаться.

Видимо
Я придумала тебя, видимо.

Для чего? Чертям одним ведомо.

Глядя в зеркало, тебя видела.

Наводила ворожбу - ведьмою.


Где ты нынче? Листопад огненный,

Выдыхает город пыль осени -

По Фонтанке не плывут окуни,

Тротуар не прорастет озимью,


В тусклом небе не летят кречеты,

Лишь фонарь скрипит-поет кочетом.

Я иду – рука в карман клетчатый,

Непослушная, в кулак корчится.


Я ведь все сама не так сделала,

Испугала ворожбой, словно я

Вправду сильная, всерьез смелая,

Да дождинки на щеках солоны.


Где ты нынче? Листья жгут дворники,

С пеплом запахи летят дымные.

Сквозь асфальт растет травой-донником

Боль моя, до простоты длинная.


Грусть - зверек голодный - ест за душу,

Осень небо залила заревом.

За тобой мне не бывать замужем,

Лишь выдумывать тебя заново.



Геометрия истерики
Господи, только бы не разреветься на улице!

Ну же, терпеть, ну еще, ну хотя бы до лестницы!

Шаг от бедра, поворот головы, не сутулиться.

Губы дрожат отраженным в воде полумесяцем.


Вот, говорят - королева. О, да! Королева я!

Пальцев марать о чужие грехи не придется мне.

Только ведь руки мои - одинаково левые,

Обе они не в ладах с обручальными кольцами.


Быть бы мне маленькой, слабой, - о, как бы любила я!

Всё отдала б, по частицам – берите задешево!

Ну же, скажите хоть кто-нибудь: «девочка, милая»,

Вместо громоздких речей. Лифт, этаж, ключ, прихожая.


Пить в темноте – света нет. Телефон не работает.

Или не пить, а реветь до истомы в конечностях,

Новопассита и кофе набраться до рвоты бы,

И, зеркала обходя, замечтаться о вечности.


Выйти на улицу – ну помогите хоть кто-нибудь!

Гордость заснула – и черт с ней, сведенной зевотою.

Сударь! Постойте! Желаете странствие по небу?

Ах, вы спешите… Нет-нет, телефон не работает…



Водные знаки
На запястья капают. Остаются белыми рунами.

Не умерить гордости. Языком с запястий не вылизать.

На огне не выпарить. Из бумаги лебедя вырезать

И пустить бы в синее. Выше локтя – жгутами-струнами


Затянуть до боли бы. До пульсаций в пальцах – нарочно бы.

Только знаки белые вкруг запястий в узоры сложатся,

Чтоб на память долгую. Чтоб корнями врасти под кожицу,

Распуститься вереском. Заплестись виноградным крошевом.


Но сказали надвое все гадалки, ведьмы и знахари:

Долетишь ли, милая? Из бумаги крылья нелётные.

То дорога дальняя, то - откуда б - капли солёные

На запястья капают. Остаются водными знаками.



Питер, пафос
Здравствуй, Питер!

Здравствуй, Питер, я все же вернулась – на сутки моложе.

В поездах время вспять повернуло, укутало плечи, опутало веки.

Забери же меня, я твоя до истомы в суставах, испарин на коже.

Я вернулась, на старой кассете прослушанным треком.
Видишь, Питер –

Открываю ладони навстречу июльскому ветру,

Измеряю дыханием длинную вычурность бега в оправах каналов,

Сохраняю в глазах отражение выцветших улиц, безвыходных скверов,

Я в тебя влюблена до истерик, что, в сущности, мало.
Знаешь, Питер,

Я готова предать тебя, только найдется ли повод

Обменять несуразность твою на сплетение рук и бегов этажами.

Ты простишь меня, знаю, ты выключишь лампы мостов, ты наполнишься, город,

Отраженьем моим на твоих водосточных скрижалях.

Безысходность
Бродского начиталась.

Тоска да и только.

Плакать без смысла.

Только глаза неволить.

Там, наверху, в зимнего неба осколках

Ангелы, устаревшие, как радиолы…


Ты и не знал, что оно раскололось, верно?

Ангелы, глупо хихикая, бьют посуду.

Осень закончилась. Стылые лужи. Скверно,

Этой зимою опять ничего не будет.


Помню – смешная! – тебя ухватив за лацкан,

Что-то шептала взахлеб, наглотавшись снега.

Вспомнится – боязно. Не за что, вроде, драться.

Что-то внутри умирает, как будто – эго.


Соль рассыпаю. Да разве же дело в соли?

В зеркало глянула – тени легли синее.

Я и без Бродского кое-что смыслю в боли.

Бродский не пишет о том, что мне делать с нею.



НеСонет
Я в твоей пьесе – юный веселый паж,

Капелька солнца, вписанная в витраж,

Среди других, что в ночи твои вплелись.
Имя мое – лишь ласточка в стае. Что ж,

Пусть я безус и глуп, без меня, мой Дож,

Пьесе, согласно жанру, не обойтись.
*
Я в твоей пьесе – милая роль без слов.

Шепот мой нежный не потревожит снов -

Ласточки ночью не покидают стай.
Ты не ошибся, давший мне эту роль.

Ты не узнаешь, мой Ледяной Король,

Что по ночам не спит твой озябший Кай.
*
Мне целовать бы край твоего плаща,

В ночь, задыхаясь, имя твое кричать

И, рассыпаясь в ноты, слагать сонет.
Ты же не хочешь слушать моих речей.

Ты лишь смеешься, лучший из Палачей.

…в лавке аптечной надпись: цикуты нет.

Посвящение
И падал дождь, разлитый тучами, и плечи пробовал на вкус.

Ты на вопрос, мной не озвученный, ответил: Я тебе приснюсь.

Бежали вымокшие женщины, и град летел с небесных пращ.

И ты, стыдясь кого-то встречного, сказал: Ты только не заплачь.

И я послушно не заплакала, и плечи спрятала под зонт,

Хоть с каждой встречною собакою мне выть хотелось в унисон.

И стрелки сыпали минутами, и город ёжился и мок.

И мы – чужие, неуютные - с тобой шагали – на восток.

И я – такая прежде гордая – не знала, что тебе сказать.

А дождь шарахался по городу.

А на востоке был вокзал.

Белый остров
Здесь мохнатый лес обнимает выступы скал,

Здесь олений мох укрывает камни ковром.

Посмотри с обрыва - увидишь - остров так мал,

Белоснежной чайкой скользит меж сизых ветров.


В сердце белой ночи не гаснут тысячи звезд,

По утрам прозрачен туман и солон на вкус.

За волной волна монотонно чмокает плёс,

И лепечет ложь, и шлифует гальку для бус.


Обними меня, расскажи мне сказку, родной.

Отыщи тот остров, который только для нас.

Подари мне бусы из гальки белой, как ночь,

На губной гармошке сыграй мне северный джаз.




- -

Похожие:

Оригами журавль бумажный, кусочек счастья. Оригами бумага в клетку, чертеж пунктиром iconОригами Орига́ми яп. 折り紙, букв.: «сложенная бумага»
Орига́ми (яп. 折り紙, букв.: «сложенная бумага») — древнее искусство складывания фигурок из бумаги. Искусство оригами своими корнями...
Оригами журавль бумажный, кусочек счастья. Оригами бумага в клетку, чертеж пунктиром iconИстерство образования Чувашской Республики моу «сош №7» оригами область образования: искусство Работу
Исследовать историю возникновения, развития и различные направления в искусстве оригами. Прикладное использование оригами в современном...
Оригами журавль бумажный, кусочек счастья. Оригами бумага в клетку, чертеж пунктиром iconСложенный из бумаги
Слово оригами в переводе с японского означает "сложенный из бумаги". В японском языке его пишут с помощью двух иероглифов: ори сложенный...
Оригами журавль бумажный, кусочек счастья. Оригами бумага в клетку, чертеж пунктиром iconПрограмма дополнительного образования «Волшебный мир оригами»
Созданной на основе результатов многолетней работы по обучению учащихся начальной школы основам искусства оригами
Оригами журавль бумажный, кусочек счастья. Оригами бумага в клетку, чертеж пунктиром iconРекомендации по предмету «Оригами» для учащихся Школы юного гимназиста 2011 – 2012 учебный год. Учитель: Козлова Раиса Романовна
Оригами – искусство складывания из бумаги различных фигурок возникло в Японии в VI – VIII вв
Оригами журавль бумажный, кусочек счастья. Оригами бумага в клетку, чертеж пунктиром iconТехника оригами. Изготовление корабля
Тема урока связана с празднованием Дня города, предмет работы – кораблик в технике оригами, результат практической деятельности –...
Оригами журавль бумажный, кусочек счастья. Оригами бумага в клетку, чертеж пунктиром iconИстория оригами
В переводе с японского "ори" сложенный, "ками" бумага. Искусство складывания из бумаги
Оригами журавль бумажный, кусочек счастья. Оригами бумага в клетку, чертеж пунктиром iconТреугольный модуль оригами
Китае. Целая фигура собирается из множества одинаковых частей (модулей). Каждый модуль складывается по правилам классического оригами...
Оригами журавль бумажный, кусочек счастья. Оригами бумага в клетку, чертеж пунктиром iconО работе студии оригами Зак Лариса Семеновна
Добрый день! Меня зовут Лариса Семеновна Зак. В социальном Центре «Развитие» я веду студию оригами с 1996г
Оригами журавль бумажный, кусочек счастья. Оригами бумага в клетку, чертеж пунктиром iconРабочая программа кружка «Волшебный мир оригами»
Программа дополнительного образования «Волшебный мир оригами» является общекультурной модифицированной программой художественно-эстетической...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org