I старьевщик Травестийный статус нищего. Миф о богатстве нищих



страница1/32
Дата08.10.2012
Размер3.84 Mb.
ТипРеферат
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32
Коллекция passe-partout

Михаил Ямпольский

Наблюдатель

Очерки истории видения

Ad Marginem

Художественное оформление — А. Бондаренко


Содержание

Введение

I Старьевщик

Травестийный статус нищего. Миф о богатстве нищих

Cтарьевщик — как ночное существо, тема Меланхолии, как ночного темперамента. Tема Сатурна

Панорамное зрение. Дистанция

II Покров

1

Свет Ньютона

Объект–Радуга и Павлин

Область высшего света

2

Тема Изиды

Объект –Облака

3

4 Диорама

III Катастрофа.

Теория "корреспонденций" - Гёте

Хаос символов

Панора­ма как бы мерцает между внешним образом и воспоминанием

Объект –Руины

Оживить Мертвый Пейзаж. Звук, Свет…Сон(slava)

Объект–Вулкан. "Неаполитанская" рамка. Везувий

Введе­нием Временного Измерения

IV Стекло

1 Оранжерея

Аквариум

Райский миф постепенно перерастает в социальную утопию

2

Экстравагантный символ мя­тущейся, больной души.

Возвращения глубины

Стекло как Мотив Смерти

3

4

V Водопад

1

2

3

4

VI Клинамен

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Заключение. Вулкан и зеркало

1

2

3

4

5



Содержание


Книга издана при финансовой поддержке Нью-йоркского Университета

ISBN 5-88059-044-5

© Издательства "Ad Marginen".Москва, 2000 © Михаил Ямпольский, 2000

Введение .............................................

......... 7

Глава I. Старьевщик...........................

....... 13

Глава II. Покров ................................

.....45

Глава III. Катастрофа ........................

...87

Глава IV.
Стекло ................................

... 111

Глава V. Водопад ................................

.... 171

Глава VI. Клинамен ............................

...207

Заключение. Вулкан и зеркало ...

..269



Введение


В 1781 году Кант опубликовал "Критику чистого разума". С это­го момента можно отсчитывать историю кризиса субъекта в ев­ропейской культуре. Декартовское cogito было связано с мыс­лящим индивидом. Кант в рамках свое критики, однако, был вынужден отказать картезианскому "Я мыслю" в праве быть ос­нованием субъективности. Поскольку Я существует во времени, а не в пространстве, его существование по определению дает­ся нам лишь в формах изменения, различия:

"Сознание самого себя при внутреннем восприятии согласно оп­ределениям нашего состояния только эмпирично, всегда изменчиво; в этом потоке внутренних явлений не может быть никакого устойчи­вого или сохраняющегося Я"1.

Для того, чтобы сохранить субъект, Кант был вынужден вве­сти понятие "трансцендентальной апперцепции" — чисто ло­гическое основание, позволяющее постулировать единство на­шего сознания. Но став чисто логическим основанием единства субъекта, трансцендентальная апперцепция по существу ли­шилась всякого эмпирического наполнения.

Кантовская революция, отразившая первую стадию в кри­зисе субъекта, в значительной мере предвосхитила и опреде­лила развитие европейского искусства. Филипп Лаку-Лабарт и Жан-Люк Нанси правы, утверждая, что романтизм был реак­цией на кантовскую интерпретацию субъекта. По их мнению, поскольку кантовское cogito пусто, а функция субъекта отны­не сводится лишь к обеспечению единства синтеза,

"трансцендентальное воображение, Einbildungskraft, это функция, ко­торая должна оформлять (bilden) это единство, и оно должно оформ­лять его в виде Bild, в качестве репрезентации или картинки, или ины­ми словами, феномена"2.

1 И. Кант. Критика чистого разума. М., 1994, с. 504.

2 Р. Lacoue-Labarthe and J.-L. Nancy. The Literary Absolute. Albany, 1988, p. 30.

8

Речь идет об исчезновении "идей" и их замещении визуаль­ными восприятиями, которые постигаются и синтезируются воедино с помощью этой загадочной, эмпирически непредста­вимой трансцендентальной апперцепции.

По мнению Лаку-Лабарта и Нанси, форма фрагментов, ти­пичная для романтической литературы, тесно связана с кантовским кризисом субъекта, которому отводится роль инстанции, унифицирующей, упорядочивающей хаос фрагментов в един­стве интеллектуального синтеза3. Хаос кристаллизуется в фор­му с помощью мгновенной интуиции, получившей у романти­ков определение "остроумия" (Witz), случайного озарения, неожиданно обрушивающейся идеи (Einfall).

Новое понимание субъекта неотделимо от общей эволю­ции культуры, по-новому сплетающей между собой старые те­мы: мир как хаос, нуждающийся в упорядочивании, идею слу­чайности, и т.д. Но главное следствие кризиса субъективности — это превращение субъекта в наблюдателя. Субъект все в мень­шей степени понимается как "человек мыслящий" и в большей степени как "человек наблюдающий". Конечно, визуальная сфера становится очень важной уже в эпоху Ренессанса. Но от Ренессанса до Канта видение неотторжимо от теоретической ре­флексии. В XIX веке, однако, теоретическая рефлексия посте­пенно заменяется "синтезом", связанным с узнаванием, памя­тью, расшифровкой и т. д., то есть операциями, весьма далекими от картезианской геометрии или теории перспективы. Это пре­вращение субъекта в наблюдателя становится особенно оче­видным в XX веке, требующем от наблюдателя безостановоч­ного синтеза рваного потока визуальных образов.

Книга, которую держит в руках читатель, не является исто­рией субъективности. Ее тема — история наблюдателя с кантовских времен до 20-х годов нашего столетия. Она задумана как серия очерков, фрагментарно прослеживающих постепен­ное "исчезновение" рефлексии из сознания наблюдателя и его превращение в чистую, "бессознательную" машину видения, в которой интенциональность становится формой проявления случайности. В центре повествования — явления, обыкновен­но соотносимые с европейским романтизмом. В первой главе описывается символическое превращение художника в старь­евщика, человека, наделенного сверхострым зрением и выис­кивающего перлы в хаосе тряпья и отбросов. Старьевщик — еще совершенно романтическая, мифологическая фигура, су-

3 ibid., p. 52.

9

ществующая в ауре театральности и травестии. Новый тип на­блюдателя, отказывающийся от "нормального" зрения во имя обнаружения фрагмента, детали, еще воспринимается кактра-вестированная ипостась художника4.

В последующих главах наблюдатель сталкивается с целым рядом нетривиальных ситуаций, в которых невозможно со­хранить "естественную" дистанцию от объекта наблюдения. Расстояние между наблюдателем и объектом, не имеющее су­щественного значения для Декарта, у Канта уже играет суще­ственную роль. Так он утверждает, например, что возвышенное в пирамидах может быть обнаружено только с определенной дистанции: "...дабы испытать все волнение от величины пира­мид, не надо подходить слишком близко к ним, но и не надо отходить от них слишком далеко"5. Постепенно, однако, ситу­ация наблюдателя будет предполагать постоянное нарушение некой "естественной" дистанции и развитие того, что Алоис Ригль определит как "близкое" (Nachsicht) или "далекое" (Fernsicht) видение в оппозиции к "нормальному" видению (Normalsicht)6. Ситуация будет осложнена также и тем, что на­блюдатель оказывается вынужденным постоянно переходить от "близкого" видения к "далекому", а с какого-то момента он вообще утрачивает способность занимать определенную пози­цию в пространстве и даже во времени. Эта сложность приво­дит к возникновению "шиза" внутри воображаемого наблюда­теля и создает ситуацию, при которой он уже не в состоянии нормализовывать и упорядочивать восприятия в неком синте­зе. Под угрозой оказывается уже не просто эмпирическое един­ство субъекта, но и сама логическая функция трансценденталь­ной апперцепции.

Книга эта задумывалась в Москве, а завершена была в Нью-Йорке. Первые варианты глав (для книги они все переписаны заново) печатались в периодических изданиях, главным обра­зом, в "Трудах по знаковым системам", "Советском искусство­знании" и "Декоративном искусстве СССР". Жанр книги все­гда виделся мне как жанр очерков истории культуры. Ее написание растянулось на многие годы и было связано среди про-

4 В дальнейшем литераторы, натренированные на видение деталей (Набоков, Юнгер), будут стилизовать себя, например, под ученых-энтомологов, а не театральную богему.

5 И. Кант. Критика способности суждения. — И. Кант. Сочинения в 6-ти т., Т.5.М., 1966, с. 258.

6 A. Riegl. Late Roman Art Industry. Roma, 1985, p. 24-27.

10

чего с целом рядом методологических трудностей. Историчес­кая культурология в значительной степени сформировалась в рус­ле "истории идей" или традиций "Варбургской школы". В "Налюдателе" я отдаю дань этим влиятельным направлениям. Моя связь с ними прежде всего выражается в интересе к символиче­скому измерению моего сюжета, в прослеживании процессов символизации тех или иных объектов (вулкан, стекло, водопад и т.д.). Однако история видения отличается от "истории идей" как раз тем, что она существует вне сферы идей. Поэтому в пред­лагаемых очерках я старался постоянно выходить за чисто сим­волическое в область свободно понимаемой феноменологии восприятия. Возможным вариантом было использование мето­дологии, разработанной Мишелем Фуко, посвятившим заме­чательные главы своей книги "Надзирать и наказывать" как раз трансформации форм видения. Но тема данной книги с трудом укладывалась в модель "дискурсивных практик". Показатель­но, что когда Фуко рассматривает паноптическое видение, кристаллизованное в структуре тюрьмы, придуманной Бентамом, он совершенно не касается того, что собственно видит наблю­датель в центральной башне. Согласно Фуко, Бентам построил Паноптикон на основе

"...принципа, согласно которому власть должна быть видимой и непроверяемой (inv(rifiable). Видимой: заключенный постоянно будет иметь перед глазами высокий силуэт центральной башни, откуда за ним следят. Непроверяемой: заключенный никогда не должен знать, смо­трят ли на него в данный момент; но он должен быть уверен в том, что на него всегда могут посмотреть"7.

Меня же интересует как раз то, что видит наблюдатель в башне. Совершенно очевидно, что реальный наблюдатель не может одновременно видеть все внутреннее кольцо здания, в цен­тре которого построена башня. Паноптичность видения у Фу­ко вписана в структуру здания, отражающего структуру власти, но не в сознание наблюдателя, скрываемое за понятием "не­проверяемости". Фуко закономерно называет Паноптикон опической машиной, для функционирования которой в прин­ципе безразлично, что видит конкретный наблюдатель, помещенный в ее оси. Внешне Паноптикон напоминает зда­ние панорам, о которых речь идет в данной книге, но для функ­ционирования панорам как раз совсем не безразлично, что ви-

7 М. Foucault. Surveilleret punir. Paris, 1975, р. 203.

11

дит ее посетитель. Панорама также является оптической маши­ной, но такой, которая создает сложности в восприятии наблю­дателя, хотя и помещенного в центр, но утрачивающего цент­ральное положение субъекта, традиционно связываемое с точкой зрения живописной перспективы.

В центре книги — не столько оптические машины (о кото­рых речь идет в последней главе и в заключении), сколько имен­но положение наблюдателя внутри этих машин-структур.

В конце концов я склонился с сохранению весьма традици­онного исторического повествования, сфокусированного на отношениях между наблюдателем и его объектом и поведении наблюдателя перед лицом меняющихся объектов. "Объекты" при этом рассматриваются как в символическом, знаковом, так и в феноменологическом ключе. Значительное внимание уде­лено также "медиуму" зрения — среде, в которой объект обре­тает видимость и которая сама в конце концов становится "объ­ектом" (транспарантный покров, стекло). Значение медиума определялось тем, что по мере усиления процесса, который я описываю, как "отделение" наблюдателя от самого себя, на ме­диум начинают проецироваться свойства восприятия: напри­мер, время, затрачиваемое на восприятие образа, превращает­ся во время прохождения образа через стекло. Иными словами, функция наблюдателя постепенно передается самому медиуму (фиксация изображения на сетчатке становится эквивалент­ной экспонированию фотопленки).

В заключение я хочу выразить свою глубокую признатель­ность моему другу и издателю Александру Иванову, возглавля­ющему издательство Ad Marginem. Книга не состоялась бы, ес­ли бы во время моего пребывания в Москве летом 1997 года он не выразил своей живейшей заинтересованности в издании этой монографии. Энтузиазм Саши Иванова и сама возможность вновь оказаться под сенью любимого мной Ad Marginem, при­ютившего одну из моих старых книг, были решающими факто­рами в моем решении вернуться к этому старому замыслу и до­вести его до конца.

Нью-Йорк, февраль 1998 года
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32

Похожие:

I старьевщик Травестийный статус нищего. Миф о богатстве нищих iconМиф как высказывание
Что такое миф в наше время? Для начала я отвечу на этот вопрос очень просто и в полном соответствия с этимологией: миф
I старьевщик Травестийный статус нищего. Миф о богатстве нищих iconМиф о прогрессе
И уверенность эта сродни религии, вернее, это самый настоящий миф, воспроизводящий классическую для мифологии структуру
I старьевщик Травестийный статус нищего. Миф о богатстве нищих iconРоберт Шекли Мятеж шлюпки
Выкладывайте по совести, видели вы когда-нибудь машину лучше этой? — спросил Джо, по прозвищу Космический старьевщик. — Только взгляните...
I старьевщик Травестийный статус нищего. Миф о богатстве нищих iconПриложение А. Миф о мануфактуре
Уже в 70-80-гг. ХХ в советский экономист Ф. По­лян­с­кий отвергая работы всех до- и постреволюционных писателей типа Кулишера и поддерживая...
I старьевщик Травестийный статус нищего. Миф о богатстве нищих iconРолан Барт Миф сегодня
Что такое миф в наше время? Для начала я отвечу на этот вопрос очень просто и в полном соответствия с этимологией: мифэто слово,...
I старьевщик Травестийный статус нищего. Миф о богатстве нищих iconО душе и личности детей 9 – 10 лет. Миф
Миф: Девятилетних детей, третьеклассников считают цельными, гармоничными и доброжелательными людьми, в отличие от первоклассников...
I старьевщик Травестийный статус нищего. Миф о богатстве нищих iconБиография 6 Раннее творчество А. П. Чехова
«Вещь, кочуя по мифам, подвергаясь множеству интерпретаций, обретает свой миф, миф этой вещи. Мифологема переливается в художественный...
I старьевщик Травестийный статус нищего. Миф о богатстве нищих iconСоловьев А. П.(Бгу) онтология мифотворчества
Из возможных точек зрения наиболее авторитетными по сей день считаются: семиотическая теория, рассматривающая миф в качестве знаковой...
I старьевщик Травестийный статус нищего. Миф о богатстве нищих iconIii языческий и христианский миф: сопоставительный аспект
Охватывает как вещественное, так и спиритуалистическое (духовное). Миф не просто историческое событие, но «говорящее» явление. Он...
I старьевщик Травестийный статус нищего. Миф о богатстве нищих iconКнига. История рождения. Миф. Восприятие мира нашими предками. Сотворение Земли в мифах разных народов
Мифы древних славян. Представления древних славян о явлениях природы. Народный миф о солнце
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org