Книга первая глава первая



страница16/25
Дата25.07.2014
Размер2.37 Mb.
ТипКнига
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   25

Глава восемнадцатая

Они лежали на пляже, и Дэвид смотрел на плывущие по небу облака и старался ни о чем не думать. Размышления до добра не доводят, и если бы он поменьше рассуждал, то, возможно, все плохое ушло бы само собой. Девушки о чем то болтали, но он не прислушивался. Он продолжал смотреть в сентябрьское небо, а когда девушки замолчали, не поворачиваясь к ним, спросил Мариту:

— О чем ты думаешь?

— Ни о чем, — ответила она.

— Спроси меня, — сказала Кэтрин.

— Я догадываюсь, о чем ты думаешь.

— Нет, не догадываешься. Я думала о музее «Прадо».

— Ты была там? — спросил Дэвид Мариту.

— Нет еще.

— Сходим, — сказала Кэтрин. — Когда мы сможем выехать, Дэвид?

— Когда угодно, — сказал Дэвид. — Я только закончу рассказ.

— А ты бы приналег на работу.

— Я так и делаю. Скорее не получается.

— Я не имела в виду скорее.

— А я и не стану торопиться, — сказал он. — Если вам стало скучно, можете ехать вдвоем, а я присоединюсь к вам попозже.

— Я так не хочу, — сказала Марита.

— Не будь глупенькой, — сказала Кэтрин. — Он всего лишь играет в благородство.

— Нет. Вы можете ехать.

— Без тебя нам неинтересно, — сказала Кэтрин. — Сам знаешь. Мы вдвоем в Испании? Не смешно.

— Но ведь он работает, Кэтрин, — заметила Марита.

— Он может писать и в Испании, — ответила Кэтрин. — Мало ли испанских писателей работали в Испании. Будь я писателем, уверена, и мне бы писалось там легко.

— Я могу писать и в Испании, — сказал Дэвид. Когда ты хочешь ехать?

— Черт возьми, Кэтрин, — сказала Марита. — У него же работа в самом разгаре.

— Он уже пишет этот рассказ целых шесть недель, сказала Кэтрин. — Почему бы нам не переехать в Мадрид?

— Я же сказал, мы можем ехать.

— Не смей этого делать, — сказала Марита Кэтрин. — Даже не думай. У тебя совесть есть?

— Кто бы говорил о совести, — сказала Кэтрин.

— Иногда я поступаю по совести.

— Рада за тебя. А теперь постарайся быть вежливой и не вмешивайся, если кто то хочет сделать лучше для всех.

— Я иду плавать, — сказал Дэвид.

Девушка поднялась и пошла за ним, и, когда они заплыли за камни, Марита сказала:

— Она не в себе.

— Значит, и винить ее не в чем.

— И что же ты собираешься делать? — спросила Марита.

— Закончу рассказ и начну новый.

— А что тогда делать нам?

— Только то, что можно.

Он закончил рассказ за четыре дня. Ему удалось передать то напряжение, которое он испытывал, пока писал, и тем не менее он, как всегда, сомневался: может быть, рассказ не так хорош, как ему кажется? Но холодный рассудок подсказывал, что рассказ получился.

— Как сегодня работалось? — спросила Марита.

— Я закончил.

— Можно прочитать?

— Если хочешь.

— Ты правда не против?

— Возьми две тетради в чемоданчике.

Он протянул ей ключ, а потом пошел в бар, выпил виски с содовой и просмотрел утреннюю газету. Она вернулась, села неподалеку на высокий стул и стала читать.

Дочитав до конца, она принялась читать снова, а он налил себе еще виски и наблюдал за ней. Когда она прочла рассказ второй раз, он спросил:

— Тебе понравилось?

— Это не может нравиться или не нравиться, — сказала она. — Ведь это о твоем отце.

— Да.

— Ты уже не любил его тогда?



— Нет. Я всегда любил его. Просто тогда я наконец узнал его.

— Страшный рассказ и прекрасный.

— Рад, что он тебе понравился, — сказал он.

— Я отнесу тетради, — предложила она. — Люблю ходить к тебе, когда дверь заперта.

— Она заперта.

Когда они вернулись с пляжа, Кэтрин была в саду.

— Итак, вы вернулись, — сказала она.

— Да, — ответил Дэвид, — мы отлично поплавали. Жаль, тебя не было.

— Жаль, если ты успел это заметить.

— Где ты была? — спросил Дэвид.

— Ездила в Канны по делу. Вы оба опоздали к обеду.

— Извини, — сказал Дэвид. — Хочешь что нибудь выпить перед обедом?

— Извини, Кэтрин, — сказала Марита. — Я буду через минуту.

— Ты по прежнему пьешь до обеда? — спросила Кэтрин Дэвида.

— Да, — ответил он. — Думаю, это не страшно, если много двигаешься.

— Когда я пошла, на стойке стоял пустой стакан из под виски.

— Да, — сказал Дэвид. — По правде говоря, я выпил пару стаканчиков.

— «По правде говоря», — передразнила его Кэтрин. — Каков аристократ!

— Аристократ? Что то я не ощущаю себя аристократом. Скорее, туземцем простофилей.

— Меня раздражает твоя манера говорить, — сказала она. — Твои словечки.

— Понятно, — сказал он. — Не хочешь ли махнуть, пока не принесли жратву?

— Не паясничай.

— Лучшие из клоунов обходятся без слов, — сказал он.

— А кто сказал, что ты лучший? Да, я хотела бы выпить, если тебе не трудно поухаживать за мной.

Он приготовил три мартини, отмерив равные порции в кувшин со льдом.

— Кому третий мартини?

— Марите.

— Твоей потаскухе?

— Кому кому?

— Потаскухе.

— Наконец то, — сказал Дэвид. — Никогда не слышал этого слова и думал, так и умру, не узнав, что это такое. Ты великолепна.

— Самое заурядное слово.

— Так то оно так, — сказал Дэвид. — Но какое же нужно мужество, чтобы произнести его так вот запросто. Ну, дьяволенок, будь умницей. Почему бы не сказать «твоей смуглолицей любовнице»?

Кэтрин взяла стакан и отвернулась.

— И этот шут мне когда то нравился, — сказала она.

— Попробуем держаться в рамках? — спросил Дэвид. — И ты, и я.

— Нет, — ответила она. — Вот идет твоя — не знаю уж, как назвать, а на вид, как всегда, мила и невинна. Дорогая, скажи мне, Дэвид работал сегодня, перед тем как приложиться к виски?

— Ты работал, Дэвид?

— Я закончил рассказ, — сказал Дэвид.

— Полагаю, Марита его уже прочла?

— Да, прочла.

— А вот я никогда не читала рассказов Дэвида. Не люблю мешать. Я лишь старалась обеспечить ему экономическую возможность писать как можно лучше.

Дэвид сделал глоток и взглянул на нее. Кэтрин была все так же очаровательна, смугла и красива, и светлая, цвета слоновой кости, полоска волос, точно шрам, пересекла лоб. Только глаза стали другими, да еще губы произносили чужие для нее слова.

— По моему, это очень хороший рассказ, — сказала Марита. — Необычный и, как бы это сказать, pastorale.33 A под конец делается жутко. Мне трудно объяснить. Он по казался мне manifique34.

— Что ж, — сказала Кэтрин, — поговорим по французски. По французски можно выразить столько необыкновенных чувств.

— Рассказ меня очень взволновал, — сказала Марита.

— Потому что его написал Дэвид или рассказ действительно первоклассный?

— И то и другое, — ответила девушка.

— Что ж, — сказала Кэтрин, — почему бы и мне не прочесть это великое произведение? В конце концов, я его субсидировала.

— Что ты сделала? — спросил Дэвид.

— Возможно, я не точно выразилась. Женившись на мне, ты получил полторы тысячи долларов, да еще твоя книга о сумасшедших летчиках разошлась, не так ли? Правда, ты не сказал мне, сколько заработал. Но и я немало потратилась. Признайся, ты жил поприличнее, чем до женитьбы.

Марита молчала, а Дэвид не отрываясь смотрел на официанта, накрывавшего стол на террасе. Он посмотрел на часы. До обеда оставалось минут двадцать.

— Мне бы хотелось принять душ, если можно, — сказал он…

— Нельзя ли обойтись без этой идиотской фальшивой вежливости? — сказала Кэтрин. — Почему я не могу прочесть рассказ?

— Я писал карандашом и даже не успел переписать. Тебе будет трудно читать его в таком виде.

— Но Марита прочла.

— Хорошо. Прочтешь после обеда.

— Я хочу прочесть рассказ сейчас, Дэвид.

— Я бы не советовал читать его до обеда.

— Он так отвратителен?

— Это рассказ об Африке еще до войны четырнадцатого года. Действие происходит во времена войны Маджи Маджи, восстание девятьсот пятого года в Танганьике.

— А я и не знала, что ты пишешь исторические романы.

— Оставим это, — сказал Дэвид. — Рассказ об Африке, и мне тогда было около восьми лет.

— Я хочу прочесть его.

Дэвид сел у другого конца стойки и стал бросать кости из кожаной коробочки. Марита села на высокий табурет рядом с Кэтрин, и Дэвид видел, что она следит за выражением ее лица.

— Начало очень хорошее, — сказала Кэтрин. — Хотя почерк у тебя ужасный. Природа великолепна. Особенно тот отрывок, что Марита ошибочно назвала «pastorale».

Она отложила первую тетрадь, и Марита тут же подхватила ее и положила на колени, по прежнему не спуская с Кэтрин глаз.

Кэтрин читала молча. Она уже прочла половину второй тетради. Затем неожиданно разорвала ее пополам и швырнула на пол.

— Отвратительно, — сказала она. — Гадость какая то. Вот, значит, каким был твой отец.

— Нет, — сказал Дэвид. — Это только одна его черта. Ты же не дочитала.

— Ни за что не стану дочитывать.

— Я тебя предупреждал.

— Нет. Вы нарочно все подстроили и заставили меня прочесть.

— Дай мне, пожалуйста, ключ, Дэвид. Я спрячу тетради, — попросила девушка. Она подобрала с пола разорванные половинки: Кэтрин разорвала тетрадь по сгибу.

Дэвид дал Марите ключ.

— В школьной тетрадке это выглядит еще отвратительнее, — сказала Кэтрин. — Ты просто чудовище.

— Это было необычное восстание, — сказал Дэвид.

— Тем более странно, что ты взялся писать о нем.

— Я же просил тебя не читать.

Кэтрин заплакала.

— Я тебя ненавижу, — процедила она.
Поздно вечером они лежали в постели у себя в комнате.

— Она уедет, и ты избавишься от меня или упрячешь куда нибудь, — сказала Кэтрин.

— С чего ты взяла?

— Ты же сам предложил поехать в Швейцарию.

— Мы можем посоветоваться с врачом, если тебя что то беспокоит. Ничего страшного, все равно что пойти к дантисту.

— Нет. Они упрячут меня. Я знаю. Нам это кажется безобидным, а они решат, что я сумасшедшая. Я знаю, как поступают в таких заведениях.

— Это будет приятное и прекрасное путешествие. По едем через Экс ан Прованс, потом по каналу Сен Реми и вверх по Роне до Лиона и в Женеву. Зайдем к доктору, получим дельный совет, а заодно и развлечемся в дороге.

— Я не поеду.

— Хороший, толковый врач, который…

— Я не поеду. Ты что, не слышишь? Я не поеду. Не поеду. Обязательно доводить, до крика?

— Ладно. Не думай об этом сейчас. Постарайся уснуть.

— Обещай, что мы не поедем.

— Не поедем.

— Тогда я посплю. Ты будешь работать утром?

— Почему бы и нет?

— Работай хорошо. Я знаю, ты можешь. Спокойной ночи, Дэвид. Ты тоже поспи.

По ночам он долго не мог заснуть. А когда засыпал, видел сны об Африке. Это были хорошие сны, и однажды он даже проснулся от такого сна и тут же сел работать. К тому времени, когда рассвело, он написал приличный кусок нового рассказа и даже не заметил, каким красным было в то утро солнце. В рассказе он ждал появления луны и ощущал, как становится дыбом шерсть собаки, когда он гладил ее, стараясь успокоить, и они вместе всматривались и вслушивались в темноту, пока не взошла и не разбросала тени луна.

Он обнял собаку за шею и ощутил ее дрожь. Ночные звуки стихли. Они не слышали слона, Дэвид заметил его, только когда собака повернула голову и плотно прижалась к мальчику. В этот момент их накрыла тень слона, когда тот бесшумно прошел мимо, и легкий ветерок с горы обдал их его запахом. Запах был сильный, но старческий и кислый, и, когда слон прошел, Дэвид заметил, какой у него длинный, чуть не до самой земли, левый бивень. Они затаились, но слон больше не показывался, и тогда они пустились следом за ним в лунную ночь. Собака бежала сзади и, когда Дэвид останавливался, тыкалась носом ему под коленку. Дэвиду нужно было еще раз взглянуть на самца, и он наконец настиг его у самой кромки леса. Слон уходил в сторону горы и постепенно оказался в полосе ровного ночного ветра. Дэвид подошел так близко, что слон снова заслонил от него луну и обдал кислым запахом старости, но правого бивня Дэвид так и не разглядел. Подходить ближе с собакой было рискованно, и Дэвид отвел ее назад, стараясь держаться в полосе ветра, и заставил собаку лечь за стволом дерева. Дэвид надеялся, что собака послушается и останется на месте, но, как только он направился к темной громаде слона, он снова ощутил под коленкой толчок влажной морды.

Они шли по следу, пока не оказались на поляне. Здесь слон застыл неподвижно и только шевелил огромными ушами. Его тело оставалось в тени, но луна освещала его голову. Дэвид зашел сзади и, осторожно зажав пасть собаки рукой, стараясь не дышать, стал обходить слона справа, так чтобы щекой постоянно чувствовать дыхание ночного ветра и ни в коем случае не оказаться с подветренной стороны от слона, пока не рассмотрел его голову и медленно двигающиеся уши. Правый бивень был толщиной с бедро Дэвида и загибался до самой земли.

Дэвид с собакой отступили назад, и теперь ветер дул ему в затылок, и они отходили до тех пор, пока не вышли из зарослей к открытому, похожему на парк лесу. Собака бежала впереди и остановилась подле тропы, где они вышли на след слона и где Дэвид оставил охотничьи копья. Он перекинул перевязанные кожаным ремнем копья через плечо и, взяв в руки свое любимое, с которым никогда не расставался, направился в сторону шамба. Луна стояла высоко, и он не понимал, почему из деревни не доносится барабанный бой. Что то случилось, раз его отец был в шамба, а барабан молчал.



1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   25

Похожие:

Книга первая глава первая iconКнига первая часть первая досократики глава I. Возникновение греческой цивилизации глава II. Милетская школа
Охватывает; без постижения существования невозможно постичь истину
Книга первая глава первая iconКнига первая. Первопричины. Глава Первая. Глава Вторая. Глава Третья. Глава Четвертая
Охватывает свои прошлые переселения, но она не может видеть то, что Бог ей готовит; для того нужно, чтобы она была вся целиком в...
Книга первая глава первая iconКнига первая содержит натуральную магию глава первая план всей работы

Книга первая глава первая iconКнига первая глава первая
И причина этого в том, что зрение больше всех других чувств содействует нашему познанию и обнаруживает много различий [в вещах]
Книга первая глава первая iconКнига первая часть Первая александрийский и восточный раннехристианский неоплатонизм глава I
Охватывает весь звездный мир, но и является упорядочением душ, исходящих из монады, то есть "первого оформления интеллектуального...
Книга первая глава первая iconКнига первая глава первая
Охватывает многое наподобие частей. То же самое некоторым образом происходит и с именем в отношении к определению: имя, например,...
Книга первая глава первая iconКнига первая париж, изучаемый по его атому глава первая parvulus {*}
У парижа есть ребенок, а у леса – птица; птица зовется воробьем, ребенок – гаменом
Книга первая глава первая iconКнига первая над законом глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5
Стремительно развивающаяся авантюрная история с участием людей, способных в ряде аспектов дать фору персонажам „Далласа и „Династии“…...
Книга первая глава первая iconДжек Лондон. Белый Клык часть первая глава первая. Погоня за добычей
Первая. Погоня за добычей темный еловый лес стоял, нахмурившись, по обоим берегам скованной льдом
Книга первая глава первая iconКнига первая Книга вторая Книга третья Книга первая Состязание первое Состязание второе Состязание третье
Охватывает большее, чем должно, то попробую его уточнить: мудрость – знание вещей человеческих и божественных, но только таких, которые...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org