Библиотека Литературного общества



страница1/11
Дата25.07.2014
Размер2.59 Mb.
ТипКурс лекций
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Леся Орбак


Деформация

Библиотека Литературного общества «Тьма»


Аннотация: Однажды их уже предали. Идеальный, безопасный мир посчитал бывших солдат главным оружием. А от оружия приказано избавиться. Однако, у любой правды есть двойное дно. И безопасность породила угрозу, перед которой стерильное общество беззащитно. Но они - экстрагенты, и устранять ошибки - их призвание.

Экстрагенты должны удовлетворять довольно жестким требованиям:

обладать хорошей способностью извлекать выделяемое вещество или группу веществ,

отличаться малой растворимостью,

иметь достаточно высокую температуру кипения,

не должен взаимодействовать с компонентами анализируемого раствора,

быть чистым и легко регенерироваться.

Курс лекций «Химия, материаловедение и новые технологии». ГУ НИИЦ «Кристалл».

0. ВСТРЕЧА.

В плаще бегать неудобно. Полы бьют по голеням, путаются между ног. Зато под длинным кожаным покрывалом можно многое спрятать. Например, «Стрелу» последней модификации. Этот автомат весит больше распространенного «Калигулы» на полтора кило, но скорострельность и дополнительная обойма, дающая возможность перезарядки без прекращения огня, с лихвой компенсируют лишние килограммы. Стальная кобра растянулась по спине наискосок: крючковатый приклад выпирает над плечом, тридцатисантиметровое дуло оттопыривает плащ справа. Она даст ему дополнительный шанс, когда отработают оба «Рида». Не стоит недооценивать элемент неожиданности.

Уцелевшие остовы домов летят мимо. Некоторые выплевывают из оконных дыр каменное крошево – это все ветер. Тот, что швыряет под тяжелые подошвы маленькие куски ДВП, ошметки бесцветных обоев и острогранные полоски пластика. Сильный, скотина. Осенний.

Отовсюду высовываются металлические балки, норовят поставить подножку. Огрызки ржавых сеток цепляются за плащ ощетинившимися краями. Бетонная пыль бьет в глаза. И как на зло солнце садится все ниже.

Никто не гонится следом. Стервятникам достаточно одной жертвы. Вторая может уйти. Трусливо сбежать, не выстрелив другу в голову. Наверняка. Чтобы никто не сумел привести в сознание и пытать, постоянно выдергивая у смерти и начиная снова. Он, казалось, умер. Но в том то и дело, что казалось.

Повторяющиеся сны раздражали Криса сильнее, чем требование ректората бриться каждый день. Но если про щетину можно было забыть в выходные, то кошмары жили по собственному расписанию. Возвращались с завидным постоянством, обретали новые краски. Всякий раз Крис просыпался, запыхавшись от бега, подолгу сидел на кровати, разглядывал пластиковую обшивку стен, проверяя на месте ли трещины и следы от кулаков. Дурацкое состояние. И к сорока трем годам уже привычное.

За ним следили полсотни глаз. Крис просмотрел свои записи и, отключив, демонстративно отложил в сторону лайвер.

- Скажите честно, кому интересны политические дрязги конца двадцатого века?

Аудитория молчала.

- Как хотите. Зачет вам сдавать. – Крис вышел из-за кафедры, оперся на нее спиной и сложил на груди руки. – Валяйте, спрашивайте.

С щелчками позакрывались ноутбуки, кое-где запищали диктофоны. Студенты отключались от сетей, чтобы ни одно сказанное в аудитории слово не просочилось наружу. Крису не поздоровится, узнай ректорат, как он обучает будущих специалистов.

Несколько рук потянулись вверх. Крис кивнул одному из студентов, остальные тут же угомонились.

- Скажите, вы помните время до эко-соглашения?

Крис криво ухмыльнулся.

- Мне было двадцать три, - ответил он, отмечая, сколько девчонок зашептались, вычислив возраст. – Конечно, помню.

- При рыночной экономике жизнь действительно была хуже? Неужели замена денег на виртуальные единицы облегчила существование?

- Кому-то – да, кому-то – нет, - честно ответил Крис. – Сменились не только условия жизни, но и приоритеты. Когда учитель получает столько же, сколько директор завода, и при этом может позволить себе курорты, рестораны и качественную одежду, нет смысла резать соседу глотку. Каждый занимается тем, чем хочет, лишь бы был результат. Как следствие – кругом халявщики и лоботрясы. Я не хочу сказать, что мы многое потеряли, избавив хорошие машины и золотые унитазы от статуса «предметов роскоши». Если человек ради дорогих сигар готов жевать на обед бутерброды вместо отбивных – его право. Личностей стало меньше, гении теряются среди выскочек. Потому и культура в упадке, хотя предполагали обратный результат.

- А как бы вы решили эту проблему?

Крис почесал гладкий подбородок, улыбаясь хорошенькой студентке, задавшей вопрос, и спокойно ответил:

- Перестрелял бы бездарей.

Фразу аудитория встретила дружным хохотом.

Избавленные от рекламы улицы выглядели голыми. Из-за стройных верениц кустов и деревьев городские трассы казались безлюдными, только разноцветные коробки на колесах вдоль асфальтовой ленты, да округлые крыши уродливых домов над зеленой живой стеной. Крис не понимал, зачем доводить экологическое помешательство до абсурда. Озеленение улиц, жесткая фильтрация промышленных отходов и отказ от огнестрельного оружия – это хорошо. Но строить вместо практичных домов-коробок полусферы - это слишком. Пусть все, созданное природой, имеет округлые формы, избавление от острых углов не делает человека счастливее.

В новых домах Крис чувствовал себя червяком. Бестолковые насекомые, которым хозяева сада позволили попользоваться сомнительным яблоком. Это напоминало лицемерно искаженный коммунизм. Владельцев новых квартир называли «подколпачниками». Для Криса происхождение термина не ассоциировалось с формой домов.

Замок пискнул блокировкой.

- Свет в туалете и «Joy Division», - скомандовал Крис.

В вечернем полумраке комнаты мелькнули индикаторы включившегося проигрывателя, громыхнула музыка, из конца коридора вытянулась полоска света. Крис, не нагибаясь, стянул кроссовки, бросил на вешалку пиджак и, на ходу расстегивая брюки, прошел в уборную. Облегчился, подпевая Кертису. Умный унитаз сам включил слив, свет погас, стоило закрыться двери. Современная техника умела почти все, но заполнять холодильник так и не научилась. Крис выглянул в окно. Туч не видно, погода теплая, до супермаркета – полквартала, а кафе – в соседнем доме.

На всякий случай Крис проверил фонер – три вызова, все от Сандры и это не удивляло. Лайвер блокирует известные номера, кроме ректорского, знакомые пусть связываются с домашним фонером, а экстренных вызовов от семьи ждать не стоит. Потому что семьи нет. За последние годы только Сандра рассчитывала получить этот приоритет. И кто ей сказал, что служебные романы кончаются браком?

- Отрубайся, - приказал Крис квартире, закрывая за собой дверь.

Пятница не лучший день для спокойного ужина в кафе. Крису повезло – один из столиков пустовал. Жаль, что в центре зала. Пришлось мириться с мельтешением за спиной. Умение отключаться от внешних шумов помогло, вскоре Крис перестал обращать внимание на посторонние разговоры и долбящую по голове электронную музыку. Он пролистал на табло меню, сделал заказ и ввел свой номер. Тридцать единиц за ужин – копейки. Угрюмая азиатка-официантка принесла заказ и чек. Крис вспомнил времена, когда обслуживающий персонал улыбался и желал приятного аппетита. Вежливость исчезла из экологически чистого мира вместе с деньгами. Впрочем, Крис мало нуждался и в том, и в другом.

Холодный портер оставлял сладкий привкус, отлично сочетающийся с ностальгией. Крис сидел, вытянув под столом ноги, и скользил отрешенным взглядом по посетителям. Внутренний монолог с прошлым не позволял фиксировать детали обстановки. Но и он остановился. Крис подобрал ноги, почти лег грудью на стол, чтобы получше разглядеть женщину у окна. Если встретить такую на улице – сразу не заметишь. Бледная, худая, в узкой футболке, хотя обтягивать-то нечего. Лицо закрыто длинной челкой. Никаких побрякушек, кислотных одежд и термоядерного цвета волос. Никакой изюминки. Но внимание Криса она привлекла.

Женщина читала книгу. Бумажную.

***


Иногда коридоры клиники казались Окси чересчур узкими и прямыми. Некуда спрятаться, некуда свернуть от прицепившегося практиканта. Он уже полчаса таскался за ней по кабинетам, настырно дыша в затылок и задавая вопросы один глупее другого. Ладно, если бы по делу.

- Оксана, ну если вам не нравятся клубы, можем в кино сходить. Вы кино любите?

Кино она любила. Но не ту синтетическую эмуляцию, что пускали на больших экранах. Сплошные спасения человечества, да борьба за выживание. Тьфу.

- Послушай, Артем. – Она резко остановилась, практикант по инерции пробежал еще пару шагов. Затем развернулся и сократил расстояние до непозволительного минимума. – Тебе сколько лет? Двадцать? Мне – двадцать девять и детей заводить пока не хочется. Тем более, великовозрастных. Все понял?

Казалось, довод подействовал. Она сумела пройти пару метров без сопровождения, прежде чем свернуть в свой кабинет и успеть захлопнуть дверь перед носом опомнившегося студента.

Вторые сутки дежурства при майской жаре вымотали на нет. Окси разложила амбулаторные карты по номерным футлярам, забралась с минералкой на подоконник, глядя на желтые кирпичные бока клиники, разделенные меридианами каркасных осей. В открытое окно влетали звуки оживленной улицы, курлыканье голубей, гуляющих по карнизам, и хриплые стоны из палаты этажом ниже. Безмолвный транслятор на смежной стене пестрел новостными блоками: синие строки о научных происках, зеленые – о дипломатических передрягах, розовая кутерьма шоу-бизнеса вперемешку с желтизной светской хроники.

Из-за пекла последних дней кардиологическое отделение переполнилось. Даже считавшие себя здоровыми не выдерживали, падали прямо на тротуары под палящими лучами солнца. Информационные каналы кричали о повторении катастрофы тридцать шестого года, когда под натиском разбушевавшейся теплоты стали таять ледники Гренландии, угрожая наступлением Ледникового периода. Окси не помнила устроенную природой человечеству встряску, но сотни книг, фильмов и статей сохранили истерию пережитого катаклизма. Именно тогда остановились войны за независимость в европейских провинциях, скинули спесь азиатские гиганты, а вечно враждующие Штаты и Россия перестали отстраивать станции ПВО. Расхлябанное человечество сплотилось в борьбе за выживание.

Но Окси в экологический бум не верила. Глянцевое благородство соглашения прикрывало цинизм экономического контроля. Контроля во всех сферах. Строго нормированный прожиточный минимум, разрешения на продолжение рода, фиксирование каждого шага, техносферы квартир, выдающие лимитированные киловатты и капли воды на человека. Закапсулированная жизнь.

Пискнул замок, дверь отворилась, впуская пожилую сослуживицу. Окси повезло с коллегой. Столь же полная, сколь и добрая Настасья Михайловна была одной из немногих врачей, не утративших квалификацию после реформы, и хоть недолюбливала технику, умела найти общий язык даже с ней.

- Совсем пацана зашугала, - рассмеялась Настасья Михайловна, умываясь ледяной водой над никелированной раковиной. – Жмется у стены, икнуть боится. Ну чего ты не развлечешься?

- Бросьте. Он же детё еще, - отмахнулась Окси. – Уже прицепился – не отодрать, а дальше – хуже.

- Сама ты детё. Хороший мальчишка, не испорченный. Ему бы кольцо из носа вынуть и вообще лапочка будет. Ладно, ладно, отстану. Взрослая уже, сама разберешься. Но послушай старую тетку, Окси, мужик тебе нужен. Хороший мужик. Такой, чтобы у-ух.

- Да где ж его взять? Такого, чтобы у-ух.

- Сидя дома – нигде, - уверила Настасья и тут же всплеснула руками, указывая на транслятор. – Слышишь, еще одного экстрагента взяли. Весь день талдычат.

- Да ну? – от упоминания государственных киллеров Окси поежилась, будто солнечные лучи перестали согревать спину. – Он последний?

- Да кто ж его знает. Этот прикидывался компьютерщиком, жил себе спокойно. Как раскрылся – не знаю. Убил, наверное, кого-нибудь. Ты ж понимаешь, как волка не корми, а все равно глотку перегрызет.

- Зря вы так, Настасья. Может, человек действительно пытался спокойно жить. Он ведь не просился в экстрагенты. Я слышала, их еще детьми забирали, воспитывали, перекраивали. Татуировок понаставили, чтобы от нормальных людей отличать. А теперь отлавливают. Как собак меченных. Это очень похоже на предательство. Разве нет?

- Может, ты и права, дочка. А все равно страшно. Одно дело – не знать, чего ждать от человека, другое – не знать от кого ждать. – Настасья Михайловна набрала из-под крана воды в тяжелую керамическую кружку. – Мне показалось или ты их оправдываешь?

- Нет, конечно. Но и в справедливость девятого отдела не верю. Подумайте сами, если раньше революции совершались честно, в открытую, то пацифисты эко-соглашения пошли другим путем. Они демонстративно уничтожали оружие, выкрикивали лозунги «Природа не терпит насилия», «Мир человечеству» и прочий фарс. А в это время сотни профессиональных убийц стирали бунтарей.

- Окси, ты судишь как подросток. Так уж устроена жизнь, чтобы построить что-то хорошее, надо сломать что-то плохое. Для экстрагентов война никогда не закончится. Их-то убивать учили чуть ли не на уровне инстинктов. Ты представь, живет человек с тобой на одной площадке, здоровается каждое утро, соль попросить заходит, а потом – бах! – и придушит. Я не хочу бояться каждого встречного, но вынуждена, пока жив хоть один экстрагент.

Продолжать спор Окси отказалась.

Задерживаться на дежурстве не пришлось. Но и запираться в квартире пятничным вечером претило. Отчего-то именно сегодня привычное одиночество стало в тягость.

Окси оставила машину на стоянке и зашла в соседнее кафе. Есть не хотелось. Она заказала сок и несколько минут изучала посетителей. Мужчины, женщины, молодежь. Все яркие, как неоновые огни клубов, все радостные и беззаботные. Невозможно обвинять в чем-либо власть, чьи подопечные столь счастливы.

Второй стакан опустел, Окси не спешила уходить. Наблюдая за шумными незнакомцами, она впитывала их энергию, чтобы потом бороться за жизни таких же людей. Даже если снова придется провести в клинике двое и более суток. Оно того стоит. Окси достала из сумочки маленькую потрепанную книжку, купленную пять лет назад в антикварной лавке. Бумажные издания считались архаизмом, да и зачем таскать с собой макулатуру, если можно читать с экрана лайвера? Пластиковая коробка десять на пять сантиметров заменила людям и карманные компьютеры, и телефоны, и живое общение из-за постоянного доступа ко всем мировым сетям. Что уж говорить о литературных томах. Но у Окси с книгами были особые отношения. Она любила их почти до одушевления. Шорох листков, стершиеся местами буквы, загнутые уголки – маленькая жизнь, которой можно коснуться, в отличие от файлов. Подобной нежности помимо книг удостаивались только старые фильмы на древних дисках DVD-формата. Несколько лет назад Окси удалось раздобыть рабочий проигрыватель старше ее самой, и с тех пор на полках, рядом с книгами появились пластиковые коробочки дисков. Нечастые гости порой подтрунивали над причудливой коллекцией, некоторые мужчины пытались заработать расположение хозяйки, обещая достать эти фильмы на более надежных современных носителях, но Окси отказывалась. Для нее любить – означало бояться потерять.

***

Ровные строки вызывали воздушные образы. Рожденное воображением мутно-серое небо, укрытые дымкой стволы вековых деревьев, пенящееся брюхо голубого моря соседствовали с яркой толпой, пульсирующей в такт флюорисцентному освещению кафе. В каких бы облаках Окси не витала, боковое зрение сканировало окружение до мельчайших деталей. Ничто не осталось без внимания: подвернувшийся край фартука официантки, неисправная кнопка лайвера мальчишки за соседним столиком (приходилось нажимать несколько раз, прежде чем она сработает), распущенный галстук у мужчины, который, между прочим, уже минут двенадцать пялился на Окси. Она отвлеклась от выдуманных миров и, не отрывая взгляда от строк, рассмотрела незнакомца. Раскованная поза, прищур циника, взъерошенные волосы и неуместные при черном костюме коричневые кроссовки. Субъект явно не принадлежал к числу мужчин, добивающихся женщины. И подходить первым себя не утруждал. Окси отложила книгу, посмотрела в упор на незнакомца. «Мужик тебе нужен, Окси», - вспомнился наказ Настасьи. Может, и нужен, только не прилипчивое ярмо, а ни к чему не обязывающее перекати-поле.



Окси залпом допила остатки сока, сложила в сумочку книгу и подошла к незнакомцу.

- До моего дома – пара шагов, - без предисловий сказала она.

Субъект, не меняя равнодушного выражения лица, поднялся и двинулся вслед за Окси.

«Подколпачница», - подумал Крис, открывая подъездную дверь пузатого дома. Идущая впереди женщина не тянула на его идеал красоты, но бесхитростная манера знакомиться и целеустремленность импонировали. Такой не обязательно дарить цветы, звонить каждый день и водить по клубам. Криса подобный расклад вполне устраивал.

Квартира поприветствовала хозяйку мягким баритоном. Крис ухмыльнулся, узнав шекспировские строки, но от комментариев воздержался. В конце концов, каждый волен настроить техносферу жилища по своему вкусу, и цитирующая классику машина оригинальнее, чем плюющаяся сленгом. Нормальную речь мало кто использовал, включившийся от неосторожного слова чайник или распахнувшиеся шторы могли оказаться не кстати.

Небольшая круглая комната освещалась квадратом тусклых люминесцентных ламп. Похожая на слепой глаз кровать предназначалась для одного. Криса это не расстроило – напротив, хозяйка явно дорожила суверенитетом.

Окси вошла в комнату бесшумно. Крис напрягся, неожиданно обнаружив ее за спиной.

- Я видела, что ты заказывал в кафе, - пояснила женщина, поставив на овальный стол бутылку портера, и принялась неторопливо раздеваться.

Крис с нескрываемым любопытством наблюдал за оседающей на кресле одеждой. Футболка, джинсы, лифчик. Уличная проституция сгнила на той же помойке, что и деньги. Для свободного секса существовали дома гетер, доступные всем и каждому. Оплаты эта девица не попросит, от чего ситуация все больше забавляла Криса. Черт возьми, его сняли, взяли на прокат, как бесплатную гос-машину.

Покрывало упало с кровати. Крис скинул рубашку, затем брюки, подошел к постели с твердым намерением не целовать партнершу в губы. Давешние проститутки не допускали подобной вольности, чтобы не влюбиться. Чушь, конечно, но Крис решил играть по правилам.

Сдержаться ему не удалось. Слишком чувственной оказалась партнерша, слишком чуткой. Будто давно знала его. Досконально, до ритмики сердца, до самого маленького шрама. Это пугало и интриговало.

Крису пришлось вжаться спиной в округлый пластик стены, чтобы ненароком не скинуть женщину с узкой кровати.

- Я – Крис.

- Окси, - ответила партнерша и пожала ему руку. – Мне было хорошо.

- Не за что.

Все произошло легко и просто до умиления. С кровати Окси наблюдала за сборами Криса. Он не спеша натянул брюки, набросил рубашку и, прихватив портер, подошел к шкафу.

- Забавная коллекция, - заметил Крис. Выудил из плотного ряда томик «Айвенго», присвистнул, увидев год издания. – Рыцарей любишь?

- Разве можно не любить? Они за своих королей и женщин на смерть шли, причем, добровольно.

- А еще мылись раз в год, чистили рот чесноком и срали прямо в латы. Не знала?

Окси передернула плечами. Она не собиралась отказываться от сказок, какая бы дикость ни стояла за красивыми картинками. Раз нашлись люди, воспевшие подвиги, значит, рыцари того стоили.

- Ты что историк?

- Высший университет искусств.

- Впечатляет. Туда всякую шваль не пускают.

- Если разглядят – не пускают, - Крис произнес это спокойно, без тени иронии, так, что Окси не решилась делать выводы, шутит ли он. - А ты?

- Врач. Кардиолог.

Видимо, вопрос был задан из вежливости. Крис не снизошел до комментария.

- Я пошел.

Он поставил пустую бутылку на стол и, не оборачиваясь, вышел из комнаты. После минутной возни в прихожей пискнула блокировка входной двери. Мягкая тишина смешалась с усталостью и успокоила, словно впрыснутый в вены кубик морфина.

- Я был бы твой, о Ночь! Но в сердце льет волненье… [1]

Не дожидаясь продолжения, техносфера погасила свет по всей квартире, задернула шторы и отключила питание приборов. Окси укуталась в одеяло. В замутненных дремой мыслях проступило грубоватое лицо Криса. И Окси ни минуты не сомневалась, что они еще встретятся.



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

1. БЕГСТВО.

На экране дергались синие полосы, лайвер послушно копировал содержимое тридцати курсовых с карт в свою память. Крис наблюдал за процессом, с трудом сдерживая ругань. Июль выдался удручающе жарким. Рубашка почти вплавлялась в спину, суставы с переломами двадцатилетней давности ломило, но эти неприятности меркли в сравнении с неуправляемым потоком нытья Сандры. Сегодня Крис не был настроен на совместные прогулки, лучше компания пива и дивана. Секса хотелось, но не настолько, чтобы выслушивать пустую болтовню и ревнивые упреки.

- У меня другие планы. - Крис отключил лайвер от коммутатора. Не стал вдаваться в подробности, чмокнул Сандру в щеку, отмахнувшись малозначимым «извини».

На самом деле Сандра Крису нравилась. Красивая, хозяйственная, в постели просто ураган. Идеальная жена. Только Крис жениться не собирался. Никогда и ни на ком. Пережив сорокалетний рубеж сложно менять привычки. И он не хотел. Понимал, что за первый же год доведет несчастную до нервного тика, детей воспитать, как следует, не сумеет. Так зачем мучить себя и окружающих?

Высокая влажность делала жару невыносимой. Даже тени деревьев не спасали, раскаленное солнце пробивалось через вялые листья, плавило асфальт. Отовсюду доносились шорохи кондиционеров, измученные люди плевать хотели на запреты их использования. Глупо бояться глобального потепления, если на улице уже плюс сорок.

Крис доплелся до машины. Даже переставлять ноги было муторно, садиться в раскаленный салон – того хуже. Волосы прилипли ко лбу, от жажды болело горло. Вдобавок ко всему Крис вспомнил, что холодильник дома пуст. Значит, придется заезжать в магазин, затем тащить на пятый этаж сумки, делать бутерброды. А можно поступить иначе.

В любое время суток, для всех абонентов Окси оставалась на связи. Услуга за услугу – Крис тоже сделал для нее исключение, добавив в список разрешенных.

- Я еду к тебе, - сходу предупредил он.

- Опять дома есть нечего? Ладно, пиво в холодильнике. Я задержусь, так что еду придется подождать.

Ну хоть выпивка будет.

За пару месяцев у них сложились странные отношения. Не любовники, не друзья, оба соблюдали негласный акт партнерства – никаких откровений, рассказов о прошлом и вопросов о будущем. Никаких обязательств и обещаний. Окси не чуралась накормить Криса, Крис – подбросить до дома, если у той сломается машина. Он мог приехать, когда вздумается, и что важнее – уехать по собственному желанию. Не было поводов для ссор и подарков, желания делиться успехами. Она могла назначить свидание другому, лежа в постели с Крисом, он – говорить, что вздумается без оглядки на последствия. Им было комфортно друг с другом, не более.

И тем не менее, Крис знал код от ее квартиры. Окси знала каждую родинку, каждый шрам его тела.

В ванной горел свет. Крис прошелся по квартире, позвал Окси, но она действительно задерживалась. Значит – сбой. Терминал техносферы оказался спрятанным в кухонный шкаф. Крис активировал пульт, запросил блок настройки и тупо уставился на вращающийся синий куб.

- Ну ни хера себе. Ты что, агент девятого отдела?

Крис протер потный лоб ладонью, осел на табурет. Шестиуровневую защиту на техносферу никто не ставил. Хватало тривиального пароля. Мало кому могло понадобиться защищать дом связкой уравнений из шести слов, обращающихся координатами определенных точек. Взломать «кубик» под силу только узкопрофильным спецам, и то понадобится не один день.

Пересохшее до крайности горло отозвалось кашлем. Не вставая, Крис вытянул из холодильника бутылку портера и выпил залпом. Правильнее всего было бы уйти, что он и собирался сделать. Но не успел.

В дверь позвонили.

- Коль крепости врата раскрою я [2], - произнес Крис, осторожно выглядывая из кухни. Ладонь легла на рукоять самого большого кухонного ножа. На всякий случай.

В дверях стоял невысокий поджарый мужчина лет тридцати. Военная выправка виделась в каждом мускуле, цепкие глаза сканировали Криса, на поясе болтался парализатор.

- Мне нужна Оксана, – подчеркнуто вежливо сказал агент.

- Я за нее. - Крис вышел из укрытия, но подходить ближе не стал. – Что вы хотели?

Сомнения агента чувствовались столь отчетливо, что Крис расслабился – не по его душу. В последние годы власти охотились только за экстрагентами, вырезали по одному созданных некогда солдат. Обычные люди их не интересовали. Кражи, грабежи и убийства бесполезны при отсутствии денег. Появление агента в доме Окси не только объяснило кубическую защиту, но и смутило донельзя. Не будь этот хахаль служащим, можно было бы напиться вместе и разыграть сцену ревности для развлечения. А так…

Агент сомневался недолго. Вынул из кармана карту памяти, аккуратно положил на тумбочку.

- Передайте Оксане, что бояться больше нечего.

Дверь закрылась прежде, чем Крис успел удивиться. Только что выстроенная цепочка рассыпалась. Дурной знак. Он аккуратно прикрыл шкаф с терминалом, прихватил нож и подошел к тумбе. С минуту разглядывал пластиковый бокс карты. Это было против правил – вмешиваться в прошлое, но Крис решился.

На экране появилась автостоянка. Одна из тысяч городских скопищ машин, с традиционными тумбами объявлений и аккуратными газонами по окружности. Окси, моложе лет на десять, шарила рукой в брючном кармане рослого парня. Он демонстративно раскинул руки, позволяя надругаться над своей независимостью. Наконец, в ладони Окси оказались ключи, она победно побренчала ими перед лицом спутника, отошла в сторону, намереваясь сесть за руль. Выстрел прогремел совсем близко, Крис инстинктивно отшатнулся от экрана, едва не уронив со стола бутылку. Камера дернулась, сместила фокус на ландшафт с мелькнувшей тенью и вернулась. По лицу парня потекла кровь, глаза застыли. Окси успела поддержать мертвое тело, но толку-то. Она не плакала, не кричала, просто бухнулась на колени, не выпуская из рук тяжелую ношу. И комкала окровавленными пальцами белую ткань рубашки.

Как он не заметил, не понял? Нарочитая автономность, граничащая с отшельничеством. Врачебная практика, пусть не типичная, но объяснимая. Женщина с прошлым, которым он никогда не интересовался. А стоило бы. Сколько раз он уходил из этой квартиры, уверенный в собственной свободе, и из-за нее же возвращался. Дурак. Бежать нужно было. Сразу же. До того, как узнал код квартиры и поставил приоритет на лайвере. До того, как просмотрел карту.

Крис откинулся в кресле, вцепившись в подлокотники похолодевшими пальцами. Отъехал от стола, развернулся и увидел Окси. Застывшую посреди комнаты с пакетом в руках. Она даже не закрыла входную дверь.

Крис дождался, пока пройдет оцепенение.

- Что это?

Она тряхнула головой, разжала пальцы. На пол с грохотом упала сумка. Загнанный зверь, убегавший от прошлого по спирали. Окси закусила губу, испытующе глядя на Криса.

- Оксана, я рад, что все же застал вас. – Агент появился за ее спиной из неосмотрительно открытой двери. Подошел, положил на плечо руку. – Мы нашли виновного, он будет наказан. Дело за вашими показаниями.

Навязчивый служащий старался обратить на себя внимание, но взгляд Окси остановился на лице Криса. Странный, холодный, изучающий. Она медленно подошла к креслу, неестественно нежно произнесла:

- Ты ведь не догадывался, что все так обернется.

Словно нашкодивший ребенок, вернувшийся к родителям. Ласковая кошка, прогулявшая все лето за пределами выкормившего ее дома. Она слегка наклонилась к Крису, коснулась ладонью щетинистой щеки, спустилась пальцами по руке и, безошибочно угадав место, сорвала телесную наклейку с предплечья, обнажая нехитрую татуировку экстрагента.

Крис вскочил, опрокинув кресло, но Окси уже пряталась за спиной агента. Парализатор целился в грудь.

- Вызывай подмогу! – крикнула она в ухо служащему.

Тот явно растерялся от подобного поворота событий, но ствол не опустил. Быстро заговорил, вызывая наряд по адресу.

- Сука, - прошипел Крис.

«Извини», - ответила Окси, беззвучно шевеля губами.

Ее рука дернулась настолько быстро, что агент не успел среагировать. Луч парализатора описал вертикальную дугу и остановился на шее служащего. Тело обмякло, повисло на женских руках. Звучно стукнулся об пол парализатор. Крис кинулся к оружию, краем глаза заметив, как Окси сорвала служебный передатчик. Она приложила к микрофону пластину лингвистора, только что записанный голос агента изменил тембр Окси:

- Ушли! На пятую трассу, в сторону северных кварталов. Белый кабриолет. Все на перехват! Я иду следом.

Десять лет объяснимого страха не прошли даром. Окси шаровой молнией носилась по квартире. Стерла персонализацию техносферы, не забыв захватить резервную копию, сбросила с антресолей небольшой рюкзак, влетела в комнату.

- Бесполезно, - сказала она, глядя, как Крис нечеловеческим усилием переламывает снятый с агента видеодатчик. – У девятого отдела все сигналы копируются на удаленные карты, их разблокируют, как только приедут сюда.

Крис глухо зарычал. На полноценный выплеск ярости не оставалось времени. Схватив со стола нож, он точным резким ударом вскрыл агенту артерию.

- Зачем? – крикнула Окси.

Крис не ответил.

- Возьми! – Отбросив неуместное сожаление о чужой жизни Окси протянула экстрагенту сантиметровый стержень. – Вставь в лайвер, чтобы дезориентировался, иначе через спутники засекут.

Винтовые лестницы колпаковых домов – та еще радость. Овальные ступени норовят уйти из-под ног, стоит опереться на узкий отрезок. Неудобные литые поручни слишком скользкие, чтобы выполнять естественную функцию фиксаторов. Отсутствие промежуточных площадок угрожает падением со многими переломами.

У Криса разболелись колени. Вывернутые много лет назад суставы отказывались служить. Знавшая несколько сотрясений голова шла кругом. Да, он был экстрагентом. Одним из первых, одним из лучших. Достаточно удачливым, чтобы пережить десяток попаданий на операционный стол и достаточно давно, чтобы утратить многие навыки. Мозг по-прежнему блокировал боль, но мышцы отказывали. Зря он не тренировался все эти годы, считал – опасности нет. Личность стерта из глобальной базы, новый идентификационный номер чист, как вода после пси-фильтра – спасибо старому… уже мертвому другу, подсобил вовремя, головой расплатился, но не выдал. И все без толку.

Опять приходится бежать от прошлого. Хамелеоном меняться в угоду окружающей среде. Отращивать новую кожу столь же болезненно, сколь заживо снимать старую.

Окси надеялась, что третьего раза не случится. Но разве ж любовь способна обойтись без мучительных последствий? Ей мало вывернуть наизнанку душу, исполосовать вдоль и поперек, перекроить под новомодный фасон, даже если тебе он не к лицу. Любви нужна твоя жизнь целиком и полностью. И даже если расплатился, не факт, что она осталась довольна.

Метеорологи не сидели без дела. Небо заволокли облака, призванные уберечь тот мизер прохлады, который еще остался над раскаленной землей. Окси не могла решить – к добру ли это. Спавшая жара повысит выносливость погони, но и людей на улицах станет побольше, легче затеряться.

У выхода, как и ожидалось, дежурил агент. Винтовыми лестницами пользовались лишь в случае пожаров или сбоев централизованной техносферы. Видимо, девятый отдел посчитал операцию чересчур простой, раз отправил всего одну машину – агент для вербального контакта и два подстраховщика. Первый сейчас пытался взломать дверь квартиры (Окси рассчитывала, что это займет минут десять), второй – с парализатором наизготовку поджидал у подъезда. Конечно, никто из них не видел отъезжающего белого кабриолета. Окси не особо надеялась, что уловка сработает, но попробовать стоило.

Прежде чем она успела навести ствол на агента, над ухом просвистел нож. Подстраховщик схватился за горло, да так и завалился на спину. Крис не церемонился с препятствиями.

На аккуратной парковке вдоль белоснежных бордюров полукругом стояли машины. Окси выбрала неприметную серую полуспортивку – на таких гоняла половина молодежи – и без труда вскрыла замок. С зажиганием пришлось повозиться, владелец явно принадлежал к тем фанатикам, что ставили самоспрограммированные версии техносфер даже на пылесосы. Наконец, водородный двигатель завелся, машина выплюнула в атмосферу облачко пара и двинулась с места.

- Зачем ты меня втянула? – зло спросил Крис, когда пузатый силуэт дома скрылся за поворотом.

- Нужно было переключить внимание, иначе уйти бы не удалось. Понимаешь, - Окси убрала левую руку с руля и взъерошила челку, словно решалась на непростительную откровенность, - раз они поняли, кем был Серж…

- Значит, его звали Сержем? Интересно, что мне это дает?

- Крис, я бы не вернулась с дачи показаний. Сам же видел.

- Мне что с того? Ты крутила роман с экстрагентом, а я теперь бегать от девятого отдела должен? Да с чего ты вообще взяла, что нужна им. Подумаешь, трахалась с одним…

- Крис, - оборвала Окси. Провела ногтями по гладкой коже правой руки и, подцепив, сорвала наклейку.

- Твою мать!

Крис откинулся в кресле, стиснув зубы. Сжал кулаки. Нижняя губа дрожала, будто старалась не выпустить рвущиеся ругательства.

- Тебе сколько лет на самом деле? – спросил он, наконец.

- Двадцать девять. В пять забрали из приюта, в четырнадцать уже вернулась из Ливана.

- Ты была в Ливане? – Крис почти кричал. В голове не укладывалось, что тринадцатилетняя девочка могла участвовать в ливанской мясорубке, где сопротивление эко-соглашению едва не вылилось в геноцид.

- Не лучший пункт биографии, - горько согласилась Окси. Она щурилась, стараясь отогнать воспоминания о вонючих трущобах, напичканных человеческим фаршем, и сконцентрироваться на дороге. – Тогда мне искренне верилось, что мир неправилен и нелогичен. В шестнадцать пришло понимание, что неправильная – я. Куратор помог исчезнуть. Я уехала в глушь, поступила на медицинский факультет, устроилась работать.

- Как трогательно - киллер, дающий клятву Гиппократа.

- Не иронизируй. Мне до сих пор противно вспоминать детство. Ты-то ушел в экстрагенты сознательно, а у меня выбора не было.

- Хреновые психологи попались.

- Я им благодарна.

Несколько минут они ехали молча. Постепенно машин на широкой магистрали стало больше, некоторые включили фары, хотя солнце тускнело очень медленно и пряталось за облаками ненадолго. Многочасовая жара отразилась в первую очередь на деревьях. Со стороны магистрали из-за повышенной влажности от паровых выхлопов листья сохранили прежний сочный цвет, кое-где поблескивали капельки конденсата. Над тротуарами же ветви шелестели пожухлой листвой.

- Сворачивай налево, - скомандовал Крис.

Окси помотала головой.

- Нет.


- Сворачивай, магистраль напичкана камерами.

- Я знаю, - ответила Окси. Уловила, как сжались кулаки Криса, и добавила: - Пока одни службы прочесывают данные камер, вторые перекрывают подворотни. Дворами не уйти. Крис, я знаю, что делаю.

Такой ответ его не устроил. Женское упрямство перешло все границы, и стало чертовски напоминать предательство. Крис уже чувствовал холод дула на затылке. Пусть огнестрел официально запрещен, у девятого отдела явно найдется что-нибудь посерьезнее ножей и парализаторов.

- Останови машину.

- Пожалуйста, доверься мне. - Она не просила, а требовала. Словно сдержанная мать, пытающаяся вразумить ребенка.

- Женщинам нельзя доверять.

- Крис, я никогда не чувствовала себя женщиной.

Она произнесла это твердо, как заученную фразу на все случаи жизни. Крис глубоко вдохнул. Он больше не собирался церемониться.

По встречной полосе пронесся грузовой фургон, за ним – пара легковых автомобилей, и трасса освободилась для маневра. Крис крутанул руль, едва не вывернув Окси руку. Машина вылетела на встречную, описала дугу и вошла в поворот. Как только позади остался округлый бок первого дома, Крис спихнул ступню Окси с тормоза и вжал педаль в днище.

В десятке метров от машины остановилась парочка. Девчонка с вплетенными в пышные черные хвостики ярко-салатовыми нитями сжала ладонь худощавого парня холодными пальцами. Он склонил голову набок, что-то прошептал. Оба наблюдали, как из серой машины вылетел рюкзак, затем вышел угрюмый мужчина и за локоть выволок с места водителя женщину. Та не сопротивлялась, только тихо произнесла пару слов. Мужчина взялся за дверцу машины, но тут же развернулся и обрушил кулак на лицо спутницы. Удар был не сильным, женщина лишь пошатнулась.

- Это они, - согласилась с другом девчонка, глядя, как серый автомобиль выезжает на трассу.

Окси закусила разбитую губу, высасывая кровь. Краем глаза проверила наклейку – пластырь неразличимой пленкой скрывал татуировку. «Тогда будь мужиком во всем», - прощальное напутствие Криса крутилось в голове, словно психика пыталась заглушить панику бегства более приземленной риторикой. Что стало основной причиной удара – раскрытие его инкогнито или же уязвленное самолюбие? На самом деле в постели с Крисом сложно было не чувствовать себя женщиной – слабой и покорной. А, к дьяволу!

Окси подняла рюкзак и огляделась. Типичный спальный район – колпаки новостроек вперемешку с бетонными коробками старого образца, редкие прохожие. Через дорогу – магазин, из-за деревьев не видно вывески, но судя по маленькой и полупустой парковке – местный супермаркет. Окси, не спеша, пошла по аллее, соображая, куда податься, как улизнуть по напичканным камерами проспектам. Только бы ее еще не засекли. Только бы удалось угнать машину во дворе и… найти Псионика.

Последняя соломинка, спасательный круг и единственная нефальшивая нота в ее жизни. Псионик – вечно взъерошенный, одетый черт знает во что, не снимающий очков в роговой оправе даже когда спит. Таким он был тринадцать лет назад. За короткую жизнь им не удалось перешагнуть границу дружбы по одной причине – для Псионика не существовало любовниц, кроме программных кодов.

Зато у них было много общих секретов. Например, спрятанная в саду пансиона клавиша от ноутбука инструктора по лингвистике. Как же они ненавидели этого прыщавого бабуина, с его извечной вонью изо рта и корявым произношением слова «свободны». Тиран и истерик довел подопечных до маленькой мести – поздно ночью Окси с Псиоником пробрались в комнату лингвистора и отковыряли «Enter». Мелкая подлость, но криков и возни было на два дня. Их так и не раскрыли.

А еще была чудо-программа Псионика, о которой знала только Окси. Закрываясь вечерами в тренировочной комнате, прилежные ученики отрабатывали удары рукопашного боя и стрельбу по движущимся мишеням. Только диск загружали другой, и вместо стандартных голографических силуэтов людей в черном безжалостно расстреливался весь инструкторский состав.

Только Псионику Окси дала клятву верности и помощи – игрушечный ритуал, забава юных экстрагентов, придуманная их поколением и, судя по слухам, передавшаяся младшим. «У проКЛятых Я Не зовУСЬ, но заПОмню я МОра ноЧЬ, туда И духи Воем с ПЛахи нЕНужны, УСтал я МЕрить РТутью Имен», - полная околесица, но не для экстрагентов. Умение выделять каждую третью пару букв (за редким исключением мягкого и твердого знаков) шифра с первых дней обучения доводилось до машинальности. Все понимали ненадежность кодировки, но она использовалась лишь во время операций для синхронизации боевых единиц, и роль играла скорость расшифровки. Пока противник поймет, откуда будут стрелять, сердце уже перестанет биться.

Окси и Псионик выделяли вторые пары, и даже ничего не значащие сообщения, которыми перебрасывались все ученики во время занятий, приобретали сладковатый привкус тайны. Общей тайны.

Но где теперь искать безумного гения?

До первого поворота во двор оставалась пара шагов. Окси не поднимала головы, следя за окружением из-под длинной челки. И столкновение с беспечной парочкой не было случайностью. С их стороны.

- Алоха, - ничуть не извиняясь, крикнула девчонка с салатовыми нитками в волосах.

- Вина более свобод, - добавил парень, не замедляя шага.

Окси огромным усилием сдержала улыбку. Налево, так налево. Дойдя до перекрестка, она пересекла две полосы и завернула за угол.

Первые капли дождя упали на макушку, стекли по челке на нос. Вызванные дожди всегда начинались стремительно, но продолжались недолго – маленькая передышка для изнуренных поиском укрытия от солнца.

У обочины дожидалась кричаще-алая спортивная машина. Не обращая внимания на прохожих, радостно раскрывающих пестрые зонты, Окси подошла к автомобилю. Водительское место пустовало. Окси открыла незапертую дверцу и включила зажигание.

- Через перекресток, три квартала и направо, - подсказал мальчишечий голос с заднего сиденья. – Ну и вляпалась же ты, Окси.

Собеседник не спешил выпрямляться, показывая себя водителю или уличным камерам слежения. Это и не требовалось. Окси знала, к кому едет.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества

Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Ваша бабушка была невероятно могучей колдуньей, Натансон! – воскликнул Бильсен. – Нет, послушайте, меня просто тошнит, как только...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
В освещаемое луной небо, кружась вихрями, взлетают тысячи ледяных кристалликов. Ветер раскидывает их по безлюдной округе, морозным...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Вариантов всегда полно, главное правильно их оценить. Когда Кит усвоил эту нехитрую истину, он перестал беспокоиться и начал жить....
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Знай, свайку-то прямо держи сурово ответил колодник и снова обрушил бабу на кольца смолёного ствола. С пальцей воду трясти чертей...
Библиотека Литературного общества iconКларк Эштон Смит Черный идол Библиотека Литературного общества
Из этой тьмы возвращаются древние боги, забытые со времен Гипербореи, My и Посейдониса, получившие другие имена, но не потерявшие...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Мартай. Ниже, под горой, стояла церквушка да теснились у самой дороги кривые приземистые домики с крошечными огородами, а чуть поодаль...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Приступать к заклятию четверга следует всегда с крайней осторожностью. Духи Юпитера крайне мстительны и капризны; и когда они появляются...
Библиотека Литературного общества iconКларк Эштон Смит Уббо-Сатла Библиотека Литературного общества
Земли, у него не было ни головы, ни ног, только серое бесформенное распластанное тело. Именно он дал начало всему сущему и стад прообразом...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Невысокий, темноволосый юноша лет двадцати пяти медленно работал веслами, неся свою двухместную надувную лодку в сторону города,...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org