Электронный Архив В. И. Вернадского «Из Дневников В. И. Вернадского», журнал «Природа», 1967 г. (М.: Наука)



Скачать 456.14 Kb.
страница1/2
Дата31.10.2012
Размер456.14 Kb.
ТипДокументы
  1   2

Электронный Архив В. И. Вернадского

http://vernadsky.lib.ru
«Из Дневников В. И. Вернадского»,
журнал «Природа», 1967 г. (М.: Наука):

№ 10, стр. 97-105 (тираж 43000);

№ 12, стр. 55-60 (тираж 42500).
Подготовка к печати, вступление и примечания

канд. филос. наук И. И. Мочалова.
Здесь опубликованы отрывки из дневников Владимира Ивановича за период с 9 мая 1884 г. по 11 января 1885 г., когда ему было 21 год.
OCR: С. Ф. Мингалеев, 17 января 2004 г.






В архиве Академии наук СССР (фонд 518) хранится обширное рукопис­ное наследие великого советского естествоиспытателя и мыслителя Влади­мира Ивановича Вернадского (1863—1945). Значительную часть этого на­следия составляют многочисленные статьи и лекции, а также несколько монографий. В числе последних могут быть названы такие произведения, как «Очерки по истории современного научного мировоззрения» (1902— 1903), «Очерки по истории естествознания в России в XVIII столетии»


97



98
(1914), «Живое вещество» (1916—1923), «О жизненном (биологическом) времени» (1931), «Научная мысль как планетное явление» (1938) и др. В настоящее время эти работы подготавливаются к изданию Институтом истории естествознания и техники АН СССР совместно с Архивом АН СССР и Институтом геохимии и аналитической химии им. В. И. Вернадско­го АН СССР.

Большой интерес, однако, представляет и другая часть архивного наследия В. И. Вернадского, которую можно было бы объединить под общим назва­нием «Научно-философский дневник». Это — «Дневники», записи разных лет на отдельных листах, в тетрадях, блокнотах, записных книжках, «Мысли» (в двух папках: 1901—1911 и 1920—1931 гг.) и т. п.

Диапазон вопросов в этой части рукописного наследия ученого чрезвычай­но широк и разнообразен. В. И. Вернадский обращается к проблемам естество­знания, философии, социологии, истории общества, этики, искусства, рели­гии, общественно-политической жизни, истории науки и т. д. Эти записи охватывают собой значительный период — с 1874 по 1944 гг., т. е. 70 лет, и несмотря на часто свойственную им фрагментарность (вполне понятную с точки зрения их назначения как интимных записей «для себя») сохраняют и по настоящее время большой естественнонаучный и философский интерес. Знакомство с этой частью рукописного наследия В. И.
Вернадского помо­
гает глубже понять внутреннюю логику эволюции его мысли, генезис и раз­витие его основных естественнонаучных и философских идей, пути подхода к выдвижению принципиально новых научных проблем, помогает проник­нуть в интимную психологическую лабораторию творчества ученого.

Публикуемые выдержки из дневниковых записей В. И. Вернадского (оп. 1, ед. хр. 212; оп. 2, ед. хр. 4) относятся к 1884—1885 гг.

В жизни молодого В. И. Вернадского (ему тогда шел 22-й год) это был чрезвычайно ответственный период. Начинающий ученый завершал свое об­разование на естественно-историческом отделении физико-математического факультета Петербургского университета, и перед ним во весь рост встал воп­рос о том, какой дорогой идти дальше, чему отдать свои силы. К решению этого коренного вопроса (неизбежно возникающего в жизни каждого челове­ка) В. И. Вернадский подходит с большой вдумчивостью и ответственностью, сочетая незаурядную для его возраста широту мысли с постановкой ориги­нальных научных проблем. Начинающий ученый определяет общие контуры своих будущих научных интересов, пытается наметить те принципиально новые пути (в особенности это относится к минералогии) не только специально научного, но и философского, мировоззренческого характера, идя по которым, ему впоследствии доведется сказать в науке новое, ранее никем еще не произ­несенное слово. При этом для В. И. Вернадского чрезвычайно типичен цело­стный, синтетический подход к науке и ее проблемам, стремление вскрыть ( такие связи и зависимости между отдельными звеньями научного знания, которые ранее либо вовсе не замечались, либо обнаруживались далеко не с той четкостью и последовательностью, какая была необходима по логике самих вещей.

Дневниковые записи В. И. Вернадского ярко рисуют облик молодого чело­века, которому чужды крайности узкого рационализма или сухого резонер­ства. Жизнь сердца была В. И. Вернадскому столь же дорога и близка, как и жизнь разума. Конечно, он был рационалистом в самом точном смысле это­го слова — и таким остался на всю жизнь, но его рационализм был возвы­шенным и романтическим, неразрывно связанным с мечтой, фантазией, сме­лым полетом в еще неизведанное будущее, поэтическим восприятием окру­жающей природы, любованием ее красотами, горячей заинтересованностью в охране ее неисчислимых богатств...

В ходе становления мировоззрения В. И. Вернадского органически присущая ему гуманитарная тенденция проявилась столь же рано, как и тенденция

естественнонаучная. Постоянно помня об окружающей его бесконечной при­роде, В. И. Вернадский столь же неизменно обращался мыслью и к человеку, его разуму и чувствам, переживаниям, его горестям и радостям. Науку и науч­ное творчество В. И. Вернадский не мыслил вне общей борьбы за счастье, за лучшее, светлое будущее человечества на нашей планете. В этом он видел сущность своих нравственных и социальных идеалов, и вся его сознательная жизнь — яркий пример беззаветного служения этим высоким идеалам. И не потому ли В. И. Вернадский пришел к столь выдающимся научным достиже­ниям, что уже в ранние годы его становления как ученого и мыслителя им были выработаны такие глубоко гуманистические социально-этические идеалы, которые наложили свой неизгладимый отпечаток на весь строй его личности, придав ему черты удивительной нравственной цельности и чисто­ты? Не доказывает ли это, что между моральным уровнем ученого и значи­мостью его научных достижений существует весьма существенная (если не прямая) связь и зависимость? Думается, что утвердительный ответ на эти вопросы будет более чем вероятен.

Дневниковые записи В. И. Вернадского этих лет (как, впрочем, и все его дневники) насыщены самыми разнообразными оттенками сугубо индивиду­ального, психологического характера. Здесь и стремление к самоусовершен­ствованию, воспитанию характера, и борьба против своих слабостей и недо­статков (реальных и воображаемых), и переживание радости творчества, побед на пути познания неизведанного, и горечь временных неудач? сомнений в правильности избранного пути, неуверенности в своих силах и т. п. Все это еще более наполняет давно ставший для нас дорогим образ ученого глу­боко человечным, земным содержанием, делает его еще ближе и дороже.



9 мая 1884 г.

Не касаясь вопроса о силе, вес тел мы можем рассмат­ривать, как особое свойство материи; сила теплоты выража­ется в температуре, электричества — в потенциале; сила тяготения — в весе. Вес одного и того же тела различен на разных местах земного шара; еще большая разница на других небесных телах. Тяжесть действует в течение времени, очень быстрого, и может, следовательно, пройти известное время перед изменением веса притягивающихся тел — время, почти не принимаемое в расчет. Интен­сивность действия тяжести может изменяться и от причин, нам неведомых, как изменяется интенсивность силы магнетизма на разных местах земной поверхности, как изме­няется на одном и том же месте в течении времени. Нако­нец, рассуждая по аналогии с другими силами, мы не име-

Подготовка к печати. вступление и примечания кандидата философских наук И. И. Мочалова.

В. И. Вернадский перед поступ­лением в университет

99


ем никаких данных предполагать, чтобы тут оставалось безучастным строение материи и чтобы одна сила не могла переходить в другую. На это у нас нет доказательств. Отчего свет не может перейти в тяготение? Говорят — и думают этим все объяснить и все опровергнуть — что тяготение есть коренное свойство материи и без него материя не­мыслима. Мне кажется, здесь простая путаница в словах. Нам иногда выгодно рассматривать материю, сведенной на одно свойство, как рассматривать линию 1 на одно изме­рение, но говорить о коренном свойстве материи — аб­сурд. То, что всегда присуще материи — [есть] коренное свойство, а известные тепловые, световые и tutti quanti 2 движения ей присущи — нельзя представить себе мате­рию без всякой температуры и т. п. Материей мы называ­ем именно то, в чем выражаются все эти свойства, и как нельзя представить материю невесомой, так нельзя пред­ставить материю без теплоты. Другой вопрос — вопрос о прибавлении веса вещества —- но рассматривая [этот] во­прос с точки зрения других сил, мы не можем считать аб­сурдом 3. Закон Ньютона завязал человеческий ум, мы привыкли считать доказанными те следствия, какие из не­го не вытекают, мы привыкли считать природными явле­ниями такие, которые не более как плоды более удобного ме­тода исследования. Отведя всему свое место — возможно дальше идти в понимании природы.

12 мая 1884 г.

Спор с В. А. Тюриным 4 о том, что ученый одним тру­дом приносит пользу обществу, и для этого ничего не дол­жен знать, [должен] «даже забыть» о том обществе, которо­му приносит пользу (тезис Б. А. Тюрина). Я держусь сов­сем другого мнения. Постараюсь высказать его.

... Я решился излагать на бумаге мысли, чтобы хоть немного больше систематически думать.

... Задача человека заключается в доставлении наивоз­можно большей пользы окружающим. (Я написал «задача». но понимаю под этим словом не то, что предначертано ка­ким-то «вседержителем неба и земли», явившимся из чело­веческой фантазии и никогда de facto 5 не существовавшим. а то, что выработает каждый человек из более или менее продуманного и сознательного отношения к окружающему). Наряду с этим нельзя забывать, что жизнь человека конча­ется с тем, что называют иногда «временной, земной», и что здесь, в этой жизни, он должен достигнуть возможно большего счастья. Такое состоит как в умственном и худо­жественном кругозоре, так и в материальной обеспечен­ности; умственный кругозор — наука; художественный — изящные искусства, поэзия, музыка, живопись, скульп­тура и даже религия — мир человеческой фантазии, мир идеалов и самых приятных снов; материальная обеспечен­ность — необходима в меньшей степени, так как ее удоволь­ствия, по грубости, отходят на второй план, но необ­ходимость их слишком чувствительна и без нее обойтись нельзя и незачем. Всего этого достигает человек — только благодаря крови, страданию поколений до нас и сотен тысяч людей в наше время. Как для того, чтобы это не отрав-
1 Очевидно, линия понимается здесь в физическом, а не в гео­метрическом смысле.

2 Другие (лат.).

3 То есть нельзя считать абсур­дом возможность изменения веса тел под влиянием дей­ствия других сил природы.

4 Университетский товарищ
В. И. Вернадского, специализи­
ровался в области физики.

5 Фактически (лат.).




100



ляло радостей, так и для того, чтобы достигнуть наивысшего удовольствия, так и для того, чтобы другие, плоть от плоти и кровь от крови нашей, могли достигнуть удоволь­ствия после нас — необходимо работать над поднятием и улучшением, над развитием человечества. Есть еще одна сторона: вдумываясь в происходящее, вырабатывая в себе мировоззрение, познавая то, что существует — истину, человек невольно оценивает все и из этой оценки, путем фан­тазии соображает, что нужно, чтобы было 6. Такой идеал человечества у всех различен, но все должны стремиться i его осуществлению, должны стремиться и стремят­ся прямо в силу необходимости, по природе.

Ставя целью развитие человечества, мы видим, что оно достигается разными средствами и одно из них — наука. Наука доставляет сама такое обширное удовольствие, она приносит такую большую пользу, что можно бы было, ка­залось, остаться деятелем одной чистой науки. Это было бы приятнее. Но так оно было бы, если бы можно было заста­вить себя не вдумываться за пределы узкого круга специ­альности; когда теряется мировоззрение, с ним [теряется] высшее, осмысленное удовольствие, доставляемое наукой, и остаются отдельные микроскопические радости; чувство долга и стремление к идеалу завладевают человеком, смотрящим на науку обширным взглядом, а не взглядом специалиста, не видящего ничего за пределами своей специаль­ности и мнящего себя ученым. Они показывают 7, что нет данных, заставляющих считать неизбежным все лучшее и более полное развитие человечества, нет причин пола-:ать, чтобы люди улучшались и могли всегда обладать даже той долей удовольствия, доставляемого наукой, искус-:твом, благосостоянием. Видишь, что это может быть, а может и не быть; понимаешь, что условия, дозволяющие научную деятельность, могут быть уничтожены и что все, что делается в государстве и обществе, так или иначе на тебя ложится. И приходишь к необходимости быть деятелем в этом государстве или обществе, стараться, чтобы оно шло к твоему идеалу, чтобы как ты, так и другие после тебя, достигали наивозможного счастья.
15 мая 1884 г.
Кристаллография и минералогия. Больше недели тому назад Глинка 8 предложил мне остаться при минералоги­ческом кабинете. В виду невозможности для меня теперь ехать за границу (не хотел оставить мать) я согласился, хотя, может быть, плохо сделал. Придется заняться мине­ралогией. У нас как-то узко понимают минералогию и считают ее чуть ли [не] за неправильную систематику. Мне кажется, здесь спутаны два разных отдела знаний: 1. Кристаллология — наука о строении твердых тел и 2. Минералогия. Собственно и сама кристаллология представляет из себя только часть совсем не разработанной науки о форме, о строении и изменениях строения материи (частичная фи­зика), и сама минералогия [есть] часть геологии — именно та, которая занимается рассмотрением химических и фи-зических изменений материи у нас на земле, а отчасти и в небесных пространствах (метеориты, космическая пыль
6 То есть, что необходимо пред­принять, чтобы достичь желае­мой цели.

7 Смысл здесь неясен. Возможно, В. И. Вернадский имеет в виду данные, вытекающие, по его мнению, из научного мировоз­зрения и как части последнего — общей картины исторического развития человечества.

3 Константин Дмитриевич Глин­ка (1867—1927) — выдающий­ся русский почвовед, акаде­мик, ученик В. В. Докучаева, участник его нижегородских и полтавских исследований почв. В 1889 г. окончил физи­ко-математический факуль­тет Петербургского универси­тета, специализировавшись по минералогии. Вероятно, пред­ложение остаться после окон­чания университета при мине­ралогическом кабинете было сделано К. Д. Глинкой В. И. Вернадскому по пору­чению В. В. Докучаева.




101



etc). Ход истории науки наложил свою печать на эти отделы; в виду легкости и разных обстоятельств, зависящих от личных качеств исследователей, обозначили как об­ласть кристаллографии, так и минералогии — твердыми сос­тояниями материи, что представляет совсем искусственное и ничем не оправдываемое деление 9. Принимая представ­ление о науке в общепринятом смысле, мы можем счесть за науку одну кристаллологию — науку о строении материи 10. Химия рассматривает переходы материи в тела различного состава, физика — действие сил на материю (физическая химия — действие сил, иначе сказать, состояний материи, на тела различного состава). Но кроме состава и состояний материи (сил) есть еще форма материи, ее стро­ение. Сводим ли мы все на движение каких-то атомов (что, по моему мнению, может быть ложному, не совсем так) или предполагаем возможность таких устройств материи, при которых был бы относительный покой, мы должны признать, что есть что-то в свойствах материи, противя­щееся изменениям (инертность). Эта инертность прямо зависит от формы, от строения материи, и мы только тогда можем рассматривать явления природы, когда не будем забывать о форме и строении. Между тем, минералогия есть глава геологии и излагать ее, как отдельную «науку», не имеет никакого значения.

17 мая 1884 г.
На пластинках слюды кристаллы из раствора осажда­ются с особой правильностью. Очевидно, что существует какое-то притяжение: центры или, вернее, линии притяже­ния. Здесь сила тяготения действует различно от разных точек в зависимости от строения материи. Кажущиеся от­ступления от закона тяготения в молекулярном веществе зависят от неполноты и неточности формулировки закона, а не от отступлений от вполне верного и точного. В науке не может быть необъяснимых «исключений». Исследуя та­кие взаимодействия твердых и жидких тел, возможно глуб­же проникнуть в тайны природы.

... У меня все являются предположения, «идеи» ... Меня, например, теперь, когда почти решил, что останусь при минералогическом кабинете, сразу интересуют 3—4 вопроса: и о форме фигур в кристаллических пластинка, и о форме снежинок, о строении метеоритов, о подобных отложениях кристаллов, о положении горного дела. А при ступить ни к одной [теме] не смогу, думаю, и не хвати: у меня сил и способностей разрешить хоть одну, и выхо­дят одни умствования, да проекты.

18 Мая 1884 г.

... Я хочу лично повидать главные страны и моря, о которых читаю в книгах. Я хочу видеть как тамошнюю природу, так и людей. Только тогда, когда человек путе­шествовал по наиболее разнообразным странам, когда он видел не одну какую-нибудь местность, а самые разные — только тогда приобретается необходимый кругозор, глу­бина ума, знание, каких не найдешь в книгах. Я хочу подня­ться и вверх, в атмосферу. И так будет... Теперь домашние обстоятельства мешают этому, но даже и теперь, начиная с
9 К вопросу о предмете кри­сталлографии и минералогии, их связи и различиях, исто­рическом генезисе и т. д. Б. И. Вернадская впослед­ствии возвращался неоднократ­но (см., например, В. И. Вер­надский. Избр. соч., т. IV, кн. 1, стр. 7—8). Диффе­ренциацию научного знания, сопровождающуюся возникно­вением новых научных дисци­плин и углубленном научной специализации, В. И. Вер­надский рассматривал не как односторонним образом иду­щий, ничем не ограниченный в своем развитии процесс, а как такой процесс, который неизбежно и закономерно со­провождается противополож­ным ему процессом интеграции, синтеза наук. «Процесс «спе­циализации, — писал Вер­надский, — не есть что-ни­будь внешнее, а есть необхо­димое следствие большого уг­лубления и понимания науки. Как естественный процесс дро­бления совершается при росте клеточных организмов, так точ­но дробление и распадение наук происходит при сохранении их единства" (В. И. Вернадский. Письмо к Н. Е. Вернадской 26 августа 1891 г. ААН, ф. 518, оп. 7, ед. хр. 38, лл. 53—54).


11 В этом, может быть, излишне
категоричном утверждении ска­
залось то большое естествен­
нонаучное и мировоззренчес­
кое значение, которое прида­
вал В. И. Вернадский кри­
сталлографии как науке, ис­
следующей структуру веще­
ства. «Данные кристаллогра­
фии, — писал впоследствии
Вернадский, — тесно свя­
заны с научным мировоззре­
нием, чего теперь нет, ибо не­
сомненно глубокое философ­
ское значение кристаллографии
вполне непонятно и неясно на­
шим современникам" (В. И.
Вернадский.
Письмо к Я. В. Самойлову. 14 июля 1900 г.
ААН, ф. 518, оп. 3, ед. хр.
1994, л. 2). «Ясно вытекает
глубокое значение изучаемых
в кристаллографии вопросов
для нашего научного миро­
воззрения. Философское зна­
чение этой отрасли физики
выступает еще ярче и опре­
деленнее при систематическом
изложении ее конкретных
явлений» (В, И. Вернадский.
Основы кристаллографии.
Изд. Московского универси­
тета, 1903, стр. 39). В своей


102



этого лета, проделаю хоть что-нибудь. Счастливцы — которые имеют средства для этого, и я их имею, хотя, может быть, после у меня ничего не останется. Но в том знании, какое вынесу — сила, и за нее не дорого дать все состояние. [ время, что я употреблю на такое самообразование, не про­пало, я возвращу его сторицею на работе на пользу человека. Чем больше знаний, тем сильней работник на этом поле.

21 мая 1884 г.

Завтра у меня соберутся для обсуждения [вопроса] о народных библиотеках 11. Необходимо подумать и обсудить, какие книги должны предлагаться народу. Можно

теперь [изложить] только самые абстрактные представле­ния (мое мнение):

1. Необходимо, чтобы были книги по всем вопросам, волнующим народ: книги о землевладении, описание мест и путей в России (для переселенцев), объяснение народ­ных прав, изложение разных вероучений, [о] народной шко-:е, царе.

2. Книги о природе — в популярном народном виде должны быть изложены все возможные научные сведения: о небе и земле, звездах, солнце, погоде, почве, растениях, животных, людях. Народные медицина и гигиена.

3. Рассказы из истории страны.

Чем глубже в массу будут распространяться сведения, приобретенные наукой, тем лучше.

Общей идеей нашей должно быть то, что народ должен понимать свои силы и права, должно быть то, чтобы приво­дить народ к сознанию, что надо ему самому управлять собой. Стараться доставить народу ряд практически необ­ходимых и важных сведений, пытаться направить его мысль и убедить его в его силах.

а. Государство и правительство существуют для наро-:а, а не народ для государства и правительства.

б. Только тогда, когда большинство массы поймет и свое положение и свои силы, только тогда возможно более разум­ное ниспровержение нынешнего паразитного правитель­ства. Для этого необходимо распространение знания, а для этого — народная литература.

Что же нам распространять для народа и будем ли мы все одинакового мнения в этих вопросах? Стоит ли тратить свои силы на распространение и усиление тебе враждеб­ного религиозного настроения, мистических взглядов и идей? Пусть без нас распространяют их другие, пусть не пускает глубоких корней фанатизм, и теперь завладев­ший массой.

До сих пор народ не тронут научными знаниями. Старые идеи и старое мировоззрение, много веков тому назад от­брошенное наукой, владеет им. Едва-едва, с большим тру­дом входят в массу научные знания; причина — отчасти исторически сложившиеся обстоятельства, сделавшие из масс одно орудие привольной жизни стоящих у кормила правления, отчасти малая работа в этом направлении лиц,

сознающих подобное печальное и опасное положение вещей. Что же должно поставить нашей идеей, нас всех свя­зующей? Стараться распространить в народе научное ми-

преподавательской деятель­
ности сам В. И. Вернадский
стремился к тому, чтобы до­
нести до аудитории эти важ­
ные мировоззренческие ас­
пекты кристаллографии как
науки, о чем свидетельствуют,
например, его блестящие «Ос­
новы кристаллографии"
(1903 г.). О постановке своего
лекционного курса кристалло­
графии в Московском уни­
верситете в 1890-е годы
В. И. Вернадский писал: «Чи­
таю вкратце и главным обра­
зом стараюсь освещать с общей
философской точки зрения: с
точки зрения теории мате­
рии и связи наших отвлеченных
воззрений с данными опыта
и наблюдения» (В. И. Вер­
надский. Письмо к Н. Е. Вер­
надской 13 сентября 1893 г.
ААН, ф. 518, оп. 7, ед. хр.
40, л. 71). Показательно так­
же, что молодого ученого, как
это видно из дневниковых за­
писей 1884 г., уже не удовлет­
воряет традиционное название
этой отрасли знания («кристал­
лография»), вероятно, по той
причине, что в нем делается
упор на внешнюю, описатель­
ную сторону науки о кристал­
лах («графо» — писать, опи­
сывать), и он предпочитает не­
редко употреблять другой
термин — «кристаллология»
(т. е. наука, учение о крис­
таллах), как более отвечаю­
щий существу дела.
11 В мае 1884 г. В. И. Вернад­
ский совместно с С. Ф. Оль­
денбургом, И. М. Гревсом,
А. Н. Красновым и др. входит
в кружок, целью которого было
изучение народной литера­
туры в прошлом и настоящем,
составление ее общих и ре­
комендательных каталогов, соз­
дание народных библиотек
и т. п. Для петербургской об­
щественной жизни 1880-х го­
дов этот кружок был харак­
терным явлением. В кружок
входили молодые люди, кон­
чающие или кончившие уни­
верситет, большинство кото­
рых впоследствии стало вид­
ными научными и обществен­
ными деятелями.



103



ровоззрение; дать ему верное представление о том, в каком положении он находится в государстве и чем он должен быть; доставить ему сведения, необходимые как в обыденных делах, так и в жизни.

26 мая 1884 г.

Сегодня обратился к профессору Докучаеву 12 с предложе­
нием, не надо ли привезти образцы почв из Новомосковского
уезда Екатеринославской губернии 13. Он мне на это заметил,
что очень хорошо и дал программу, на что обращать внимание
и как брать. Советовал особенное внимание обратить на [...] 14
и почвы лесов. Я доволен этим вследствие того, что, беря
таким образом обязательство сделать хоть что-нибудь, я ста­
новлюсь в необходимости избавиться от своей застенчивости
и делать знакомства etc. Необходимо исполнить это. В пер­
вый раз в жизни я поставлен сразу в самостоятельные и
житейские и научные обстоятельства.

7 июня 1884 г.

Правильное осаждение кристаллов на пластинках других веществ, должно быть, указывает на существование извест­ного притяжения между этими веществами, [которое] сведет­ся на законы тяготения. Есть возможность, мне кажется, про­следить связь между такими сростками и горными породами; здесь будут возможны и должны быть употреблены два пути: синтез — нахождение переходов и наблюдение природных явлений; особенное внимание надо обратить на гнейсы, пись­менньй гранит, сланцы и т. п. Нахождение этой связи до­зволит приложить законы тяготения к объяснению строения этих пород, а eo ipso15 земной коры, составляющей теперь одно собрание фактов. Мне кажется, что пришло время геоло­гии выйти из своего наблюдательного положения и что опыт а с ним вместе математический метод, должен войти в свои права. Это может сделать наука о законах строения твердого вещества — кристаллология.

Первым делом для такого движения науки необходимо
исследовать сростки. Удачной постановкой опытов возможно найти сперва эмпирическую, а потом, может быть,
и теоретическую связь их с силой тяжести. Здесь очень
может быть мы видим такое же влияние строения материи
на силу тяжести, как оно сказывается в фигурах поляризованного света и т. п. (скажется, вероятно, и в интересу­ющих меня фигурах поляризованной теплоты, поляризо­ванных актинических лучей, фигурах акустических и электрических). Принимая при объяснении разного рода
явлений материю построенной однородно, способной одинаково проводить силы во все стороны, мы получаем только
первое приближение до явлений природы и необходимо
должны отказываться по трудности от объяснения многих
фактов. Такого рода положение должно быть прекращено. I
Строение материи должно приниматься [во внимание] в
физических теориях сил.

Такое захватывание минералогией области (вследст­вие исторического развития науки), касающейся наиболее I глубоких вопросов, нас волнующих, особенно меня, и зас­тавляет посвятить себя ей, а не геологии; меня удивля­ет то, что на минералогию смотрят, как на узкую «науку".
12 Василий Васильевич Доку­чаев (1846—1903) — выдаю­щийся естествоиспытатель, основоположник современного почвоведения, учитель и друг В. И. Вернадского, оказав­ший на формирование и раз­витие научных интересов мо­лодого натуралиста самое непо­средственное л плодотворное влияние. Светлые воспоминания о своем учителе В. И. Вернад­ский сохранил на всю жизнь. Памяти В. В. Докучаева по­священа замечательная статья В. И. Вернадского "Страница из истории почвоведения" (см. В. И. Вернадский. Очерки и речи. Вып. 2, 1922. См. также переписку В. В. Докучаева и В. II. Вернадского в кн.: «Научное наследство», т. 2, Изд. АН СССР, 1951).

13 Июль-август 1884 г.
В. И. Вернадский проводит (с
кратковременным выездом в Пе­
тербург) в Екатеринославской
(деревня Александровка) и Ни­
жегородской (город Василь­
сурск) губерниях. Здесь он
сначала самостоятельно, а за­
тем под руководством В. В. До­
кучаева (в Васильсурске) ведет
обследование почв, животного
и растительного мира, а также
изучает состояние сельского
хозяйства, ведет наблюдения
за погодой, исследует геоло­
гические особенности местности,
изучает сельский быт и нравы,
путешествует по Волге, Суре,
Ветлуге, а затем Днепру.

14 Слово неразборчиво.

15 Тем самым (лат.).




104





15 июня 1884 г.

Конечным явлением жизни каждого лица, и меня в том числе, будет смерть. После нее я перестану существовать и не будет ничего; не знаю, страшно ли подобное ощущение, оно больше страшно и смерть кажется страшной толь­ко тогда, когда приноравливаешь бездеятельность и прек­ращение [жизни] к ныне существующей живой личности; для нее смерть кажется чем-то страшным, но так как после смерти ее не будет, то и страх смерти для нее существо­вать не должен. Мне страшны мучения, которым я могу под­вергнуться при разрушении, но только потому, что я их могу чувствовать и могу понимать; разрушение — смерть — страшной быть не может для меня, так как тогда ни чув­ствовать, ни понимать я не буду в состоянии. Не признавая [ни] души, ни загробной жизни, я не вижу, чтобы тут про­исходило какое-нибудь лишение. Согласен, что, может быть, есть известные услады, доставляемые верой, и чело­век, искренне верующий и имеющий надежду на загроб­ную жизнь, имеет некоторые удовольствия, каких я иметь не могу. Но, с другой стороны, и у меня могут быть такие [удовольствия], каких у него не может быть, да и, наконец, такая вера, может быть, приятна, когда нет ни малейших сомнений; она так же приятна, такой же обман чувств, как обманывают себя разные помешанные, якобы владею­щие теми или другими благами.

Итак, все заключается в этой жизни, а не в одной или сотне других, якобы следующих за нею. II в этой [жизни] надо стараться достигнуть наивозможного счастья. Оно может быть различно, но необходимо выбрать лучшее, по своим стремлениям. Я, например, нахожу, что наибольшей возможностью ставить жизнь по-своему или, вернее ска­зать, быть в ней самостоятельным (во вне зависимости от других) — я буду обладать, когда буду возможно могу­щественнее умом, знаниями, талантами, когда мой ум бу­дет наивозможно разнообразно занят, когда я буду иметь наивозможно больше власти и значения среди окружающих меня людей. Итак, необходимо приобрести знания, развить ум, добиться власти. Затем есть две цели — 1) развитие науки, т. е. наслаждение, которое мы испыты­ваем при познании более того, что знают до нас и 2) разви­тие человечества — т. е. наслаждение борьбой из-за проведения в жизнь идеалов, противовес тому неприятно­му чувству, которое испытывается всяким мыслящим ли­цом при размышлении о цене получаемых им благах мира сего.

Первое дело:

1) Выработка характера. Преимущественно следует: от­кровенность, не боязнь высказывать и защищать свое мне­ние, отброс ложного стыда, не боязнь доводить до конца свои воззрения, самостоятельность.

Выработка речи.

2) Образование ума:

а) Знакомство с философией,

б) Знакомство с математикой, музыкой, искусствами etc.

Окончание в № 12.

105

В. И. Вернадский в период пребывания в Париже


Из дневников В. И. Вернадского




18 июля 1884 г.

Придется, если будет хоть немного времени, подгото­виться на тему: «Польза науки для сельского хозяйства» и читать ее в Научно-литературном Обществе17. Важ­ность этого для меня не в том, чтобы напечатать, а в том, что я таким образом приобрету и приведу в систему факты и бу­ду eo ipso18 в состоянии бить в спорах фактами, не буду находиться в том положении, как теперь, когда фактов знаю мало и приходится разъезжать на общем. Идеей такой ра­боты будет главным образом значение наук наблюдатель­ных: зоологии, ботаники, метеорологии, геологии. Необ­ходимо указывать на то, что достигнуто вследствие развития этих наук для земледелия:

Состояние предсказания погоды в Западной Европе исключительно в полученных результатах. Результаты деятельности агрономических станций. Результаты иссле­дования жизни насекомых для земледелия; исследование других вредных и полезных зверей; результаты химичес­кого и физического исследования почв; искусственное оро­шение; механические орудия; борьба против засух, измо­розей и т. п.

19 июня 1884 г.

Одно время, давно теперь, я увлекался позитивной фи­лософией Огюста Конта, и это увлечение прошло невоз­вратно. Понятно, есть много, и даже очень много, в ней безусловно верного — это то, что философия должна основываться на данных науки, да это и не раз повторялось до Конта. Заслуга его та, что он смог так высказать это, что повлиял на многих. Но главные основания его постанов­ки вопроса кажутся мне неважными. Во-первых, три пре­словутых закона развития: теологический, метафизичес­кий, научный. Это обобщения, не совсем верные, и даже если бы они были и вполне точны, то придавать им та­кое значение, какое придает им Конт, — нельзя: они интересны для развития человеческого ума, важны, как Факт, но имеют значение только исторического обобще­ния. Вообще Конт слишком высоко ставит ход человечес-

В. И. Вернадский, профессор Мо­сковского университета, 1901 г.
17 Студенческое научно-литера­турное общество было создано в Петербургском университете в 1882 г. На почве общих науч­ных, философских и литератур­ных интересов оно стремилось объединить все наиболее про­грессивные силы студенчества того времени. Из числа чле­нов Общества вышли впослед­ствии крупнейшие ученые Рос­сии — В. . И. Вернадский, С. Ф. Ольденбург, А. Н. Крас­нов и др. Активное участие в жизни Общества принимал брат В. И. Ленина Александр Ульянов.




55
Окончание. Начало см. в № 10, 1967 г. Примечание И. И. Мочалова 13 Тем самым (лат.).


кого знания и подчиняет этому ходу систематизацию са­мого знания. Мы знаем, что приобретенное человеком не шло в строгом непосредственном последовании сообразно своей естественной связи. Темно выразился: ход истории указывает нам, что представления и знания шли не по свя­зи внутренней, а в зависимости от свойств человеческого ума. Философия должна обнимать знание не так, как оно развивалось, а как оно нам кажется теперь наиболее верным. На этом основании Конт был неправ, когда [он] принял как важное разделение знания на отдельные науки — это не более как путь приобретения человеком знания, а не важное само по себе. Классификация наук Конта потому мне кажется не имеющей иного значения, как попыткой, неудачной, улучшить орудие развития человека19.

По моему мнению, знание — наука — есть общее ми­ровоззрение, более пли менее распространяющееся и ка­сающееся каждого частного явления. Каждый человек должен обладать наивозможно большим знакомством с общими выводами [науки], [уметь] связывать их, знаком­ством с методами приобретения знания, и затем знать от­дельных фактов только столько, сколько требуется для по­нимание общих выводов, для практической жизни, для развития отрасли науки, им излюбленной. Деления на нау­ки чисто произвольны20.

Мы знаем только о том, что существует материя. Кроме того, в нашей фантазии создается особый мир — мир, близ­кий к существующему, но образованный путем отвлече­ния от материи тех или других нераздельных ее призна­ков — математика. Итак, знание о материи и знание о ми­ре математическом. Чем больше мы оставляем при отвле­чении свойств материн — тем ближе мир математический приближается к миру материи. Но мы познаем не мир ма­терии, как он есть, а не доходим до него — мы только по­знаем приближение к нему. Узнаем отношение человека к окружающей его природе, а так как сам человек есть не­раздельная часть природы (материи), то человеческого, de facto не существующего, в представлениях немного. В свою очередь, мир математики заходит за пределы исти­ны и истинное представление о существующем находится между ними, ближе к тому или другому представлению.

Я сказал, что мир математики образовался путем от­влечения от материи тех или других ее свойств. Такой путь дает возможность бесконечного развития этого метода, и мне кажется, что возможно ожидать больших успехов в по­знании истины путем развития технической геометрии, создания такой отрасли математики, где [были] бы движе­ние, сочетание, где бы, наконец, сложение, вычисление ка­сались не бесформенных частичек, а частичек с разнооб­разным строением.

В случае необходимости мы представление о природе при­нуждены разбить на целый ряд «наук», связанных ме­жду собой непрерывной цепью переходов. Во-первых, мы рассматриваем материю и ее свойства вне явлений, по воз­можности нам являющихся — физика, химия, кристал­лология; во-вторых, природа, как она нам является: астрономия, геология и т. п. Наконец, наука о жизни.
9 Впоследствии в работе «О на­учном мировоззрении" В. И. Вернадский, вновь возвра­щаясь к характеристике пози­тивизма, значительно углуб­ляет его оценку, подвергая осо­бенно резкой критике позити­вистское понимание соотноше­ния частных наук и философии. В этой критике, относящейся к 1902 году, нельзя не видеть преемственной связи с кри­тикой 1884 года. В. И. Вер­надский подчеркивает, что «зна­менитая схема позитивизма" есть именно только схема, не опирающаяся на реальные фак­ты истории развития челове­ческой мысли. Попытки пред­ставить дело таким образом, будто в настоящее время на­ступил такой момент, когда философия перестает суще­ствовать как самостоятельная форма сознания и «в будущем должна быть заменена наукой», что «созидательная и живитель­ная роль философии для челове­чества кончена», квалифици­руются В. И. Вернадским как резко противоречащие прежде всего научным же данным, так как в действительности, «изу­чая историю научного мышле­ния, мы видим, что философ­ские концепции и философ­ские идеи входят как необхо­димый, всепроникающий науку элемент во все время ее суще­ствования». В. И. Вернадский отмечает, что позитивистская концепция, стремящаяся по­хоронить философию, на деле сама «представляет не что иное, как отголосок одной из фило­софских схем», т. е. по сути сама есть также определенная философия. В этом смысле уже сам факт существования пози­тивизма говорит против его собственных утверждений. В целом позитивистское пони­мание соотношения частных на­ук и философии характери­зуется Вернадским как «не­научная абстракция», как «не отвечающая действительности схема», которая «едва ли может выдержать пробу научной про­верки» (В. И. Вернадский. Очерки и речи. Вып. 2, 1922, стр. 20, 22-23).


В этой связи вызывают недо­умение бездоказательные ут­верждения В. П. Яковлева о «предрассудках позитивизма, унаследованных (?!) В. И. Вер­надским еще с 80-х годов XIX века» (В. П. Яковлев. В. П. Вернадский о соотно-



3 июля 1884 г.

Есть вопросы в сельском хозяйстве, на которые необ­ходимо направить наличные научные силы. Таковы для зде­шней местности21: вопросы о вредных насекомых (жуках и т. п.), грызунах и о малом количестве осадков.

Для истребления первых врагов необходимо найти сред­ства. Меры, предлагаемые . теперь, или действительно не­исполнимы, или требуют больших затрат, чем привыкли тратить помещики при своем хищническом хозяйстве.

Вообще в возражениях и жалобах на бесплодность мер против всех этих бедствий много утрировки. Вы нам, де, советуете меры, которые будут дорого стоить и т. п. Наука негодна и т. п.

Необходимо ближе ознакомиться с предлагаемыми ме­рами и возражениями против них.

Другой вопрос — орошение. Здесь есть три пути: ле­соразведение, дренаж и затем предсказание погоды и уст­ройство хозяйства, приноравливаясь к известному распре­делению осадков во времени.

Есть такие необходимые меры борьбы, которые не по си­лам одному хозяину, а должны быть сделаны на средства земства или государства — истребление оврагов, оно мо­жет быть успешно только [тогда], когда истребляют всю­ду, не минуя ни одной десятины.

20 июля 1884 г.

Мне пришлось этим летом видеть две больших реки России — Волгу и Днепр. До сих пор я мог судить о реках только по Неве в городской ее части, да по тем рекам и реч­кам, которые переехал по железной дороге. Я знал о реках и их влиянии по тому, что читал давно, с детства — и чи­тал я много, но неясно представлялись мне эти стоки жид­кости на поверхности нашей планеты. Только теперь, ког­да я видел их воочию, я впервые понял всю их силу и все их могущество.

Тихо, медленно, изо дня в день размывая и слагая твер­дый материал своих берегов, они текут, несут свои воды, несут награбленное у земли, у материка и сносят его в море, загромождая свои устья. Велика река ночью, когда яс­ная ее поверхность едва колеблется от расходящейся зы­би, когда пароход скользит по ней, и, разбивая ее поверх­ность, отбрасывает волны на берега реки. Здесь они нахо­дят одна на другую, сливаются, сцепляются, и шум от них едва-едва слышится нам вдали.

Когда заходит солнце и разноцветные облака востока неба отражаются в зыби реки, когда они, сливаясь, дают пеструю картину отраженных цветов, когда ничего невид­но на берегах — крутом и высоком правом и песчаном ле­вом—тогда в душу проникает какое-то спокойствие. Ты, думается мне, принадлежишь к той расе, которая при самых неблагоприятных условиях победила, покорила реки, и ты один решаешься нарушать покой векового старца-реки. Все живое перед ней отступает, ночью птица не скользит по ее поверхности, рыба спит, а ты идешь и гонишь к берегам

шении науки, философии, ре­лигии и морали. «Некоторые вопросы исторического мате­риализма». Изд. Ростовского университета, 1962, стр. 85). Только непониманием суще­ства взглядов В. И. Вернад­ского на философию можно объяснить попытки приписать ему «типично позитивистский,» взгляд, что будто бы «истина раскрывается лишь в «поло­жительной" науке, а фило­софские представления сла­гаются из одних субъективных миражей» (Б. П. Яковлев. Эво­люция социальных и фило­софских воззрений В. И. Вер­надского. «В. II. Вернадский. К столетию со дня рождения.». Изд. Ростовского университета. 1963, стр. 23). О" якобы свой­ственном В. II. Вернадскому «грузе позитивизма, как про­явлении... буржуазного (!) сознания.» пишет также И. А. Козиков (И. А. Козиков. Философские воззрения В. II. Вернадского. Изд. МГУ, 1903, стр. 64), Д. И. Гордеев и Е. А. Куражковская, ссылаясь на работу В. И. Вернадского «О научном мировоззрении" — т. е. именно на тот труд, в ко­тором, как это было показано выше, была дана наиболее раз­вернутая критика позитивиз­ма.— упрекают ученого в «по­зитивизме в научных выска­зываниях" (Д. И. Гордеев, Е. А. Куражковская. Кризис теоретической мысли в гео­логии на рубеже XIX и ХХ вв. «Вестник МГУ», серия VIII, 1967, № 1, стр. 43), обнару­живая тем самым элементар­ное непонимание этой заме­чательной работы В. И. Вер­надского.

Однако если бы в этом мифи­ческом «позитивизме» действи­тельно заключалась точка зре­ния В. И. Вернадского, то он никогда, в частности, не мог бы отстаивать положение о единстве, неразрывности науки и философии, не мог бы по­стоянно подчеркивать вели­кую ценность философии для развития науки. Ибо ясно: то, что состоит из одних толь­ко «субъективных миражей», никак не может находиться в единстве с тем, что заведомо из «миражей» не слагается, не может представлять для по­следнего никакой реальной ценности. Произвольно «при­чесывая» взгляды В. И. Вер­надского под «позитивистские>,



57



ее воды — они расступаются и плачут монотонно о начале своего покорения.

Будет время — река совсем будет побеждена и будет производить ту работу, какая нужна мне, человеку. Когда будет это время — а теперь еще далеко [до него] при тех худых отношениях людей друг к другу, какие те­перь существуют. Теперь Волга еще не покорена челове­ком и всюду видны следы ее неприязненных действий.

Вот Макарьев монастырь — он стоит довольно далеко от воды и около него внизу обрыва, на котором он белеет, стелется большая песчаная отмель. Но так было не всегда: еще 5 лет тому назад не было этой отмели и волны Волги подмывали берега Макарьева — базарная площадь, где ко­гда-то бывала знаменитая ярмарка, теперь Нижегород­ская, смыта и исчезла в Волге; отдельные пристройки мона­стыря исчезли и еще год—два работы и монастырь не устоял бы — но Волга вдруг переменила направление и ста­ла подмывать правый берег. Лет 15—20 тому назад паро­ходы ходили по старой Волге и не могли ходить там, где ходят теперь в новом русле, образовавшемся лет 30—40 тому назад; теперь фарватер изменился и в старом русле не могут ходить пароходы, а ходят по новому Волжскому руслу. Было время, Сура и Волга в Васильсурске смыва­ли те или другие части города: исчезла под водой базар­ная площадь и целый ряд домов, стоявших ближе к воде, но лет 5 тому назад Сура в две весны прорыла перешеек в 100 саженей ширины и 50—100 длины и стала впадать в Волгу совсем в другом месте — а старое русло осталось в виде более мелкого канала между Волгой и Сурой — но и теперь он мелеет — Сура отлагает здесь массы песку и скоро уже старое Сурское русло отмелью отделится от Суры и будет как бы глухим заливом Волги. Волжский фар­ватер бил в остров лунообразной формы и каждый год уно­сил до 10 саженей земли, теперь и Сура переехала к этому острову и бьет его с другой стороны. Волжский фарватер уносит землю от перешейка, отделяющего Волгу от Л утовского затона, старой старицы, где когда-то было течение вод Вол­ги; года через 2—3 она прорвет этот перешеек и пароходы будут ходить по Лутовскому затону — Волга оставит в стороне от себя старинный прибрежный город Василь­сурск.

8 августа 1884 г.

  1   2

Похожие:

Электронный Архив В. И. Вернадского «Из Дневников В. И. Вернадского», журнал «Природа», 1967 г. (М.: Наука) iconЭлектронный Архив В. И. Вернадского «Из Дневников В. И. Вернадского», журнал «Природа», 1967 г. (М.: Наука)
Здесь опубликованы отрывки из дневников Владимира Ивановича за период с 9 мая 1884 г по 11 января 1885 г., когда ему было 21 год
Электронный Архив В. И. Вернадского «Из Дневников В. И. Вернадского», журнал «Природа», 1967 г. (М.: Наука) iconИз научного и пистолярного наследия академика в,И, вернадского
Владимира Ивановича Вернадского. В этой связи представляет интерес ознакомление не только с научной и научно-организационной деятельностью...
Электронный Архив В. И. Вернадского «Из Дневников В. И. Вернадского», журнал «Природа», 1967 г. (М.: Наука) iconКорпорация «Электронный Архив»
Корпорация «Электронный Архив» — ведущее российское предприятие, специализирующееся на технических решениях в области перевода бумажных...
Электронный Архив В. И. Вернадского «Из Дневников В. И. Вернадского», журнал «Природа», 1967 г. (М.: Наука) iconВ. И. Вернадского

Электронный Архив В. И. Вернадского «Из Дневников В. И. Вернадского», журнал «Природа», 1967 г. (М.: Наука) iconУчение о биосфере вернадского в. И

Электронный Архив В. И. Вернадского «Из Дневников В. И. Вернадского», журнал «Природа», 1967 г. (М.: Наука) iconЛенин – красный диктатор
Вернадского
Электронный Архив В. И. Вернадского «Из Дневников В. И. Вернадского», журнал «Природа», 1967 г. (М.: Наука) iconКонкурс юношеских исследовательских работ имени В. И. Вернадского 2011-2012 г
Всероссийский конкурс юношеских исследовательских работ имени В. И. Вернадского 2011-2012 г
Электронный Архив В. И. Вернадского «Из Дневников В. И. Вернадского», журнал «Природа», 1967 г. (М.: Наука) iconАдрес: Вернадского просп., д. 37 корп. 2, офис 96, Москва, 119415, Россия

Электронный Архив В. И. Вернадского «Из Дневников В. И. Вернадского», журнал «Природа», 1967 г. (М.: Наука) iconАдрес: Вернадского просп., д. 37 корп. 2, офис 96, Москва, 119415, Россия

Электронный Архив В. И. Вернадского «Из Дневников В. И. Вернадского», журнал «Природа», 1967 г. (М.: Наука) iconАдрес: Вернадского просп., д. 37 корп. 2, офис 96, Москва, 119415, Россия

Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org