Бессмертный батыршин



Скачать 162.94 Kb.
Дата26.07.2014
Размер162.94 Kb.
ТипДокументы


БЕССМЕРТНЫЙ БАТЫРШИН




Батыршин Гильфан Абубакирович – Герой Советского Союза
0
У черты горизонта волнистой грядой выстроились величаво-спокойные сопки. Самые высокие из них – Безымянная, Заозерная, Тигровая, Сахарная Головка – на рассвете прячут свои вершины в голубую пелену тумана. Но стоит взойти солнцу, повеять ветру, и туман быстро рассеивается. Взору предстанет пробудившийся мир, сверкающий обилием красок. Вы увидите сочно-зеленые леса, карабкающиеся на склоны сопок, уремы, поросшие мелколесьем и кустарником, низины и луга, славящиеся своими душистыми травами и, конечно же, ягодниками.

В здешних лесах много зверей и птиц, которых не увидишь в других краях. Немало и озер, богатых рыбой, и плодородной земли, где обильно зреют рис, пшеница, соя. Есть тут и огромные запасы каменного угля. А залив Посьет с его многочисленными бухтами и превосходными гаванями, способными завоевать сердце любого моряка?!

Эти земли испокон веков были российскими. И вдруг совершенно неожиданно, как гром среди ясного неба, прозвучала зачитанная 20 июля 1938 года японским послом Сигемицу нота, в которой его правительство предъявляло претензии на эти земли, лежащие западнее озера Хасан, и требовало вывести из них советские войска.

А 29 июля в четыре часа дня японцы перешли границу и заняли сопки Безымянная, Заозерная…

В тот день отделение пограничников направилось в низину, лежавшую километрах в четырех-пяти от заставы: надо было накосить сена. Кругом, куда ни кинь взгляд, всюду сопки – одна другой величавее и красивее. Кони шагают по грудь в пустой буйной траве, в которой, словно брызги краски, синеют, розовеют, алеют крупные цветы, наполняя все кругом пряным медовым запахом.

Приехав на место, стреножили коней, составили в пирамидки винтовки. Вот уже зазвенели косы-литовки. Подправив жало, пограничники выстроились во всю ширину низины – и закипела работа.

Впереди – среднего роста, широкоплечий, быстрый в движениях парень. Это командир отделения Батыршин. Немного позади, будто соблюдая дистанцию, не отставая и не вырываясь вперед, идет украинский парень Чернопятко – он чуть повыше командира. Эти двое – загадочные друзья. Вместе поступали в Лисичанский горный техникум, вместе работали на шахте. И здесь вместе… Иван старается во всем подходить на Батыршина, ни в чем не отставать от него. Даже здесь, на сенокосе. А другие поотстали. Впрочем, это не удивительно. Они – городские ребята, впервые взяли в руки косу. А косьба такое дело, что даже у сызмала привычных к крестьянскому труду быстро наливает руки свинцовой усталостью.

Покос убывает медленно: трава густая и очень высокая, размахнуться как следует нельзя. Зато воздух чего стоит – дыши, не надышишься. В небе солнце, в уреме на разные голоса заливаются птицы.

Их щебет порой сливается в сплошной гомон. Трава еще влажная, на скошенных стеблях отливают капельками серебра не успевшие подсохнуть росинки.

Много мыслей крутилось в голове Ивана Кабушкина после разговора с командиром отделения. Обо всем надо будет подумать на досуге. А сейчас ему пора заступать на пост. Солдат, где бы ни был, везде остается солдатом: пилит ли дрова в лесу, косит ли сено на лугу, находится ли в дозоре – всегда у него винтовка при себе, на боку патронташ, гранаты. Он должен быть постоянно начеку, особенно на границе…

В левой половине низины мирно пасутся стреноженные кони. Только им здорово досаждает гнус. Лошади трясут головами, беспрерывно машут хвостами, то и дело взбрыкивает. Ничего не поделаешь: пора сенокоса, а в это время всегда буйствуют оводы, слепни и другие кровососы. На горизонте – сопки, у них подножья проходит наша граница…

Что это? Кажется, стреляют? Звуки доносятся издали, глухо, но это явно перестрелка, даже, бой! Вдруг на тропе, вьющейся между ближайшими сопками, показался верховой. Он мчал во весь опор.

Кабушкин взял трехлинейку наизготовку, приказал остановиться. Красноармеец, подчиняясь приказу дозорного, соскочил с коня, назвал пароль и выкрикнул: “Самураи перешли границу!”

- К оружию!

Дремавшие после обеда бойцы в мгновение ока оказались в седлах и наметом понеслись к озеру Хасан. Батыршина было не узнать. Это был совсем другой человек — без всякого намека на благодушие, которое еще проглядывалось при разговоре с Иваном. Крепко стиснутые зубы, напряженно выступившие скулы, темные от гнева глаза. Он скакал впереди отделения и уже представлял, где придется принять бой с самураями, и выбрал сопку, на вершине которой ему лучше всего расположить своих бойцов. Вот только хватило бы боеприпасов, а его ребята не подведут.

Впереди показалось озеро Хасан. Тихое, красивое, оно отливало голубизной безоблачного неба и, глядя на него, никак не хотелось верить, что вокруг льется кровь. Вот камыши на берегу, у них высоко подняты коричневые метелки, и Батыршину кажется, что они тоже насторожились в предчувствии опасности. Из камышей нет-нет да вылетают, громко хлопая крыльями, ничем до того не пуганные утки. Вдруг камыши раздались, и не успел Батыршин скомандовать “приготовиться!”, как появился начальник заставы лейтенант Терешкин с группой бойцов.

- Молодцы, ребята, быстро подоспели! - Он махнул рукой в сторону озера. - Коней оставьте там.

Бойцы последовали за ним. Пробиваясь сквозь густые заросли, они вышли на берег озера. Там стояла лодка с ручным пулеметом на носу. Пограничники взялись за весла. Лейтенант приказал трогаться.

Гребли тихо, без всплесков, и во все глаза смотрели по сторонам. Пока ничего подозрительного. Лодка ткнулась в противоположный берег. Немного пути - и бойцы поднимаются на сопку. Солнце клонится к закату. Зато стих ветерок и — сразу навалилась духота. Разморенная жарой, природа сникла. Даже умолкли неугомонные птицы. А цветам хоть бы что. Куда ни глянь – их видимо-невидимо. Собрать бы сейчас целую охапку и подарить той, которая, можно сказать, ни на; минуту не уходит из памяти. Да разве сейчас до этого! Сейчас сюда идет смерть! Ее несут японские самураи. На высоте Безымянной вовсю гремит бой. Захлебываются пулеметы, рвутся гранаты.

Начальник заставы лейтенант Терешкин приказал отделению Батыршина перебраться к подножию ближайшей сопки — на южную оконечность озера.

- Следи за долиной, будешь поддерживать отряд Малахина,— добавил Терешкин, когда Батыршин повторил его приказ.

Солнце уже уходило за горизонт, когда со стороны моря стали наплывать тяжелые, темные тучи. А вскоре стеной пошел ливень. И было не понять: то ли гремит гром, то ли рвутся снаряды и мины.

Под прикрытием огня самураи нагло лезли вперёд. У Терешкина всего-навсего с десяток бойцов, а на него ползет целая прорва самураев. И зачем лейтенант отсылает от себя отделение Батыршина? Как он выстоит против такой силы? Однако приказ есть приказ, его надо выполнять.

Батыршин хорошо понимает: враг хочет овладеть высотами Заозерная и Безымянная, стать хозяином над заливом Посьет, а затем угрожать Владивостоку. Ни мало, ни много! Но пока пограничники живы, пока у них есть хоть один патрон, этому не бывать!

Батыршин со своим отделением занял позицию. В долине и на высоте Заозерной идет ожесточенный бой. Красноармейцы лейтенанта Терешкина: пулеметным огнем заставили залечь часть самураев, но зато другая, не считаясь с потерями, стремится проникнуть в долину. “Так вот почему лейтенант Терешкин направил отделение на эту позицию. Японцы пытаются окружить отряд Малахина. Но они не знают, что тут их уже ждет засада. Давайте лезьте, гады, подходите ближе!..”

А самураи уже рядом. Батыршину или чудится или он на самом деле слышит их прерывистое дыхание. Засучив рукава, и расстегнув вороты, они идут и идут, по-кошачьи мягко ступая короткими ногами. Лишь штыки, широкие, как ножи, тускло поблескивают в сгущающихся сумерках. Вот до них метров сто. И тут раздалась команда Батыршина:

- Огонь!


Пулемет заработал ровно, как швейная машина матери Гильфана. Но то был другой стук, Гильфан любил его слушать, а здесь... Японцы, не ожидавшие встретить никакого сопротивления, десятками падали на землю. Послышались панические возгласы, стоны раненых. Часть японцев, оправившись от замешательства, залегла и повела огонь по пограничникам. Треск пулеметов, винтовочная стрельба, взрывы гранат - все перемешалось. Но пограничники выстояли, заставив японцев повернуть обратно.

- Прекратить огонь! — передал по цепи Батыршин, когда самураи исчезли из глаз. — Надо беречь боеприпасы. Враги не успокоятся, еще полезут. А пока, ребята, воспользуемся моментом и перекусим.

Командир отделения, что-то насвистывая себе под нос, принялся открывать консервную банку, между делом он снова сыпал прибаутками, рассказывал забавные истории: надо подбодрить товарищей. Глядя на него, никак нельзя было сказать, что он каких-нибудь пять минут назад был в бою, рисковал жизнью. Скорее всего он походил на бойца, который только что вернулся из очередного увольнения и сейчас вспоминал подробности отдыха.

Наступила ночь, темная, хоть глаз выколи, настороженная. Вся надежда на уши. Бойцы Батыршина до утра поочередно находились в дозоре, вслушиваясь в каждый шорох. Но японцы решили, видно, ночью не рисковать, Не показывались они и днем. Лишь ближе к вечеру на границе опять началась стрельба. Вначале послышались редкие винтовочные выстрелы, потом в дело вступили артиллерия, танки.

- Ну, держись, ребята! — Батыршин поправил каску на голове, подтянул ремень гимнастерки.— Смелого сам черт страшится, —так говорят донбасские шахтеры.

Похожие на громадных желтых черепах вражеские танки двинулись к сопке Заозерной и, добравшись до низины, скрылись с глаз.

Когда танки с грохотом и лязгом пошли вперед, многим бойцам стало не по себе, мороз пошел по коже. Противостоять танку — дело нешуточное. Твои пули от него, что горох от стены. А он и из пушки плюхает, и из пулемета шпарит, да еще на окоп лезет, норовя раздавить тебя, смешать с землей.

Молодой боец Иван Кабушкин не знал, что чувствовали при виде танков его товарищи, но его самого охватили именно такие мысли. И чего греха таить: он в душе был рад, что эти бронированные чудовища идут не на них, а на Заозерную. И все-таки, когда там закипел бой, он заметно побледнел, еще сильнее вжался в окоп.

Батыршин, словно почувствовав его состояние, пошутил:

-Не бойтесь, ребята! Все будет в порядке... Надо с толком, надо с чувством... слушать песни соловья!

А на сопке Заозерной продолжался ожесточенный бой, сильные взрывы сотрясали воздух. И опять Иван с облегчением подумал: “Хорошо еще не к нам, а то бы...”.

Но зря он утешал себя. Один из вражеских танков вынырнул в дальнем конце ложбины, которую они обороняли. По-видимому, он пытался выйти в тыл отряда Малахина. Какое решение примет командир? Откроет врагу, что здесь находится засада и вступит в схватку с танком, или же, не желая связываться, пропустит вперед? Пожалуй, пропустит, чем тут возьмешь такую громадину?..

Батыршин давно уже следил за танком. Следил и недовольно морщил лоб, словно ученик, решающий трудную задачу. Глаза стали точно щелки, па лбу пролегли глубокие складки.

А танк все приближался, и Ивана Кабушкина все больше и больше тревожил вопрос: как поступит командир. Мешкать больше нельзя.

- Красноармеец Кабушкин! За мной!

Батыршин наклонился, взял в окопе что-то зеленое, Похожее на металлический короб из-под патронов, и скользнул в густую, высокую траву.

Кабушкин последовал за ним. Он понял, что замыслил командир отделения. Они должны выйти наперерез танку и зарыть на его пути “гостинец”, который захватил командир.

Впереди — тропа, которой, пограничники ходят в дозор. Танк должен пройти по ней. Другого пути здесь нет. Но как он пойдет? Одной гусеницей по тропе или оставит ее посередине?

Батыршин остановился, прислушался к урчанию осторожно нащупывающего дорогу танка, вытер пот со лба и почему-то шепотом, как будто японцы в танке могли его услышать, проговорил:

- Копай здесь. Копай, чтобы тол не торчал, чтобы не увидели, — а сам начал поспешно разматывать шнур детонатора.

Выправляя за собой полегшую под ними траву, они отползли от тропы и замерли в ожидании.

Вот танк выполз на прямую дорогу. Вот он как раз против них. Батыршин переглянулся с Иваном и дернул за шнур. Оглушительный взрыв потряс ложбину. В лицо ударило воздушной волной и сразу запахло едкой гарью. Танк горел, над ним клубился черный, смрадный дым.

- Надо с толком, надо с чувством, - с удовольствием повторил Батыршин слова своей любимой песни, которую частенько напевал, когда был в хорошем настроении, и махнул Кабушкину рукой. — Пошли обратно!

Иван шел за командиром и думал: смелый и хладнокровный человек. И что самое удивительное — с ним, окалывается, не страшно идти на любое дело! Он никогда не суетится, всегда тверд в решениях... Вот с кого надо брать пример?

Они вернулись к своим. Заозерная сейчас напоминала ад кромешный. Самураи волна за волной бешено набрасывались на сопку и, словно ударившись о скалу, откатывались обратно.

Ряды японцев редели, все больше и больше вражеских солдат и офицеров оставались у подножия и на склонах сопки. Однако японцы и не думали прекращать атак. С криками “банзай!”, подгоняемые фанатичными офицерами, они — уже в который раз — штурмовали высоту. Перекрестный шквальный огонь наших пулеметов заставлял их отходить, но через минуту, другую они снова поднимались в очередную атаку.

Но вот японцы начали продвигаться по ложбине. Отделение Батыршина встретило врага пулеметным и винтовочным огнем. Тогда японская артиллерия перенесла огонь на ложбину. От взрывов крупнокалиберных снарядов хлипкая, болотистая земля содрогается, точно студень, к, небу взметаются фонтаны жидкой грязи. Рассыпаясь в воздухе, они дождем поливают бойцов, а на раскаленных от непрерывной стрельбы стволах пулеметов, шипя, лопаются крупные капли воды.

К Батыршину подполз Иван Чернопятко. Жадно глотнул воды из фляги друга и отдышавшись, спросил:

- Раненых много?

- Шесть, человек, - ответил Гильфан, опустив голову.

- Лейтенант приказал немедленно переправить раненых на тот берег. И еще приказал не прекращать огня.

- Приказ будет выполнен.

- Ну, будь здоров, Гильфан. Если что случится...

- Ни черта не случится... До встречи, Иван...

Чернопятко тем же путем пополз обратно.

“Кому же поручить раненых? Кабушкину? Жидковатым он кажется, силенок, пожалуй, не хватит. Опять же вопрос: умеет ли плавать. Нет, придется самому”.

Гильфан скинул гимнастерку, сапоги. В этом месте ширина озера около полукилометра. Взвалив на спину раненого, ступил в воду и, глубоко дыша, погреб одной рукой. Вот когда пригодилось умение хорошо плавать, недаром он мальчишкой часами барахтался в воде. Японцы далеко от озера, их пулеметы не достают до него, но шальные снаряды и мины то и дело падают сзади, спереди, волны от взрывов окатывают с головой. Сводит дыхание. Батыршин чувствует — выполнить приказ будет нелегко: он плывет еще только с первым, а в руках уже никакой силы – нитки не порвать, - и сердце бьется гулко-гулко, словно под тяжеленным гнетом. Но вот ноги достали дна. Батыршин, покачиваясь, вышел из воды, уложил раненого в кустах и, передохнув немного, поплыл обратно.

И опять на его спине раненый. Опять бесконечные, мучительные метры вплавь через озеро. Он уже забыл и о времени и об усталости. В голове была лишь одна мысль: надо переправить еще пятерых бойцов... Осталось четыре, три… И вот последний... Как знать, будь раненых не шесть, а вдвое больше, он бы наверное, нашел силы и двенадцать раз переплыть озеро. Если человек глубоко понимает свой долг и стремится выполнить его, то он находит в себе такие физические и духовные силы, что может совершить, казалось бы, невозможное!

Во время боя в ложбине было ранено еще три человека. В тот день Батыршин спас от верной смерти восьмерых тяжело раненных бойцов. Переплывая озеро в последний раз, он едва не потерял сознание. Случилось, что из кобуры выпал наган, пришлось много раз нырять на дно озера, и Гильфан едва не утонул, будучи смертельно уставшим. Когда он все-таки нашел своё оружие и едва-едва выплыл на берег, то сразу почувствовал что-то неладное. Придя в себя, он понял, в чем дело: в ложбине прекратилась стрельба. Тут же кольнула страшная догадка: “Неужели японцы захватили сопку? Нет, не может быть! Там начальник заставы лейтенант Терешкин, там его лучший друг Чернопятко. Вот опять стреляют. Скорей на помощь!”

Батыршин, разводя руками камыши, тяжело побежал. Где могут сейчас находиться его боевые товарищи?.. Перестрелка опять прекратилась. Нет, что-то произошло... Пройдя немного вдоль берега, он наткнулся на двух бойцов. Это были Чернопятко и Кабушкин. Они легли, чтобы отдышаться. Батыршин увидел, что Чернопятко ранен.

- Ваня, друг, как ты?

- Ничего, Гильфан... Ползем вот потихоньку...

- А где лейтенант?

- Он со Спесивцевым... Отходят, нас огнем прикрывают.

- Тогда я к ним!

А японская артиллерия методично, все усиливая огонь, обстреливала позиции наших пограничников. Земля казалось, вздымалась дыбом. Над головой свистели осколки, горел камыш, дым ел глаза, спирал дыхание.

Где-то слева застучал пулемет. Коротко — и стих. Не прошло и минуты, как из камышей, волоча по земле оружие, появился красноармеец Спесивцев. Батыршин в упор посмотрел на него.

- Я прикрывал правый фланг, — сказал Спесивцев и сбивчиво добавил:—Он… он, наверное, уже минут десять, как перестал отстреливаться.

Пошли искать лейтенанта! — требовательно произнес Батыршин.

Эти места фактически попали уже в руки врага. Значит прежде всего нужны осторожность и терпение. Может Терешкин жив? Может, он просто ранен и не может вести огонь?

Медленно продвигаясь вперед, Батыршин внимательно смотрел по сторонам и вдруг увидел ствол “максима”.

Лейтенант, откинувшись на спину, лежал возле пулемета, Батыршин в два прыжка очутился возле него, приложил ухо к окровавленной груди начальника заставы.

- Товарищ лейтенант! Товарищ лейтенант!..

Терешкин еле слышно простонал.

Батыршин оживился:

- Спесивцев, давай бинт! Сооружай скорей носилки!

Перевязав раны, лейтенанта положили на носилки, сделанные из двух винтовок, и по колено в тине и иле двинулись в направлении озера. Однако вскоре пришлось залечь: где-то невдалеке, то ли прицельно, то ли наугад, как старый, но злой нес, залаял японский пулемет. Пули стригли над головами стебли камыша и ветки кустарника. Справа и слева раздались гортанные крики самураев. Затаившимся пограничникам оставалось только догадываться, что там происходит.

Вскоре японский пулемет замолчал. Но идти в рост и нести Терешкина было опасно. Выход нашли быстро: к носилкам привязали поясные ремни и поволокли их по земле. Так одолели около трех километров. Наконец вышли к восточному склону сопки Безымянной. Невдалеке заурчал мотором танк. “Наши!”

Действительно, это был наш танк. Танкисты положили раненого на моторную решетку. Но спустя несколько минут пришлось остановиться: впереди лежала трясина. Оставался один-единственный путь - через озеро… Батыршину предстояло преодолеть его в девятый раз...

Он осторожно взял начальника заставы на плечо и, увязая в иле, вошел в воду, затем медленно поплыл, все дальше и дальше отдаляясь от берега. В глазах зарябило. Не потеряет ли он сознание, совершенно обессилев? Нет, он должен во что бы то ни стало доплыть, он не имеет права утонуть!..



Бои у озера Хасан, развязанные японскими самураями, продолжались тринадцать дней. 6 августа 1938 года советская пехота при поддержке артиллерии, самолетов и танков вышибла японских захватчиков с нашей земли. На следующий день враг двадцать раз пытался нанести контрудар и снова потеснить наши войска. Но,- потеряв 650 солдат и офицеров убитыми и около 2500 ранеными, отступил. В конце концов японские самураи были вынуждены просить о перемирии.

Родина высоко оценила мужество и стойкость своих сынов — защитников советской земли. Сотни красноармейцев и командиров были награждены орденами и медалями. А двадцати двум особо отличившимся воинам было присвоено звание Героя Советского Союза. Среди них и начальнику заставы лейтенанту П. Ф. Терешкину, командиру отделения Гильфану Батыршину и его другу Ивану Чернопятко.

Похожие:

Бессмертный батыршин iconБессмертный ларионов

Бессмертный батыршин iconMichael Jackson: The Immortal World Tour Cirque du Soleil Фонд Майкла Джексона и Цирк дю Солей объявил сегодня, 21 июля 2012, что премьера Мирового тура «Майкл Джексон Бессмертный»
Фонд Майкла Джексона и Цирк дю Солей объявил сегодня, 21 июля 2012, что премьера Мирового тура «Майкл Джексон Бессмертный» ™ состоится...
Бессмертный батыршин iconСказка «Верные друзья Снегурочки и злые силы»
Похитил Снегурочку Кощей Бессмертный. А от Деда Мороза потребовал выкуп привезти Коня – Ледяные копыта
Бессмертный батыршин iconАйзек азимов бессмертный бард
Он был слегка под мухой, иначе бы он этого не сказал. Конечно, в том, то он напился на рождественской вечеринке, ничего предосудительного...
Бессмертный батыршин iconСценарий урока Вид: изучение и первичное закрепление новых знаний. Тип: комбинированный, урок-сказка. Оборудование
Иван-царевич, Елена Прекрасная, Баба – Яга, Кощей Бессмертный, картинками – березка, избушка, замок
Бессмертный батыршин iconДмитрий Мансуров Кащей Кащей Бессмертный – 1
Спор лисы и вороны из за сыра перерастает в баталию с участием зверей, птиц и одного инопланетянина. Баба Яга ставит алхимические...
Бессмертный батыршин iconБессмертный Сталинград
Мира — первой улицы, восстановленной после войны. Именно здесь расположен нулевой километр. Нулевой километр это место, откуда начинаются...
Бессмертный батыршин iconБал не совсем чистой силы или Хэллоуин
Действующие лица: Ведьма, Черт, Кощей Бессмертный, Дракула и прочая нечисть. Зал оформлен в мрачных тонах. Звучит музыка. На сцене...
Бессмертный батыршин iconКощей бессмертный
Татарская игра, называемая Чахорды. Одна часть ребят становятся друг за другом, согнувшись, и составляют таким образом из спин мост;...
Бессмертный батыршин iconБессмертный мир Айги memory
Геннадия Айги. Русский поэт-авангардист, народный поэт Чувашии, номинант на Нобелевскую премию, чуваш и, по собственному определению,...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org