Библиотека Литературного общества



Скачать 56.36 Kb.
Дата26.07.2014
Размер56.36 Kb.
ТипДокументы

Юрий Косоломов


Детинец

Библиотека Литературного общества «Тьма»

Колодник с бабой в обнимку перевёл дух, окстился двумя перстами.

- Ты чего, дядя Симеон? - спросил напарник с лутовиновой вервицей через лоб.

- Знай, свайку-то прямо держи - сурово ответил колодник и снова обрушил бабу на кольца смолёного ствола. - С пальцей воду трясти - чертей плодить, знамо. Истинно Антихрист.

- Оборони Господь - шепнул юноша. - Ещё не того дождёмся.

А Пётр Алексеевич рванул ширинку из рук денщика, утёр лицо. Чайки садились на песок у кромки Заячьего острова. Пётр Алексеевич харкнул, сплюнул, посмотрел на белое, как чухонский глаз, небо. Борей гнал синяки туч над заливом.

- Вот бы зарядов добрых с тех туч наделать - угадал Алексашка. - Ужо бы Каролусу по вкусу пришлось.

- Пустого-то не мели. Мало я об вас, дураков, батоги ломал. То им скатерть-самобранку, то печь самоходом. Чтоб заряда доброго добыть, знаешь, что нужно?

Пётр Алексеевич бросил ширинку в наглое алексашкино лицо.

- Обижаешь, мин херц.

- То-то же - усмехнулся Пётр Алексеевич, доставая из кармана голландскую трубочку. - На пятьсот ефимков преображенскому обозу свинца поставишь. Ишь, дворец-то отгрохал - по всей Фонтанке бор свёл. Из-за хором твоих только Каролус и уйтить вспятно не хочет. Небось, студёно в шатре. Да ещё одному, без Евиных-то дочек.

- И не говори, мин херц. Сказывают, Каролусу для того баб не водят, что...

- Будет! Чай, сами люди служивые. Стой-ка.

Пётр Алексеевич прищурился, глядя на устье Фонтанки. Вырвал подзорную трубку из алексашкиной, в белоснежных манжетах, руки, приставил к круглому глазу. С берега плыла череда длинноносых барок. По краям, у вёсел - синие треуголки с серебряными галунами, в серёдке - парики, шляпы с перьями птицы штраус.

- Кой чёрт несёт? - поскрёб Пётр Алексеевич тощую - с Пасхи не брит - бороду.

- Никак забыл, мин херц? Сам же гостей звал. Детинец-то твердить.

- Тьфу ты!

Первая барка причалила к острову. Черпая воду ботфортами, на берег полезли преображенцы в синих кафтанах. Самдруг выносили - как увечных без хитрости - иноземных гостей. Рогатые парики топорщились меж преображенских треуголок. Опасливо поджимали гости ноги в чулках и башмаках. Тощие зады ёрзали на мозолистых ладонях.

- Принимай, губернатор - толкнул Пётр Алексеевич Алексашку. - Стой! Всё ли для действа готово?

- Обижаешь, мин херц. Такое дело...

- Гляди, а то твою душу выну.

И Пётр Алексеевич зашагал к приземистой чухонской изобке.

Земля тут такая была - из колодца воду не ведром, ковшом доставали. А на острове и подавно. Заступ ткни - уже лужа. Но ров в две сажени глубиной - лесинные стены изнутри бетями распёрты - уже прошёл всю береговую линию острова. День и ночь черпали из того рва воду особыми мельницами с ковшами, да вёдрами таскали - а всё без толку, вода так и прибывала.

Немец-инженер плевался: бутить сразу надобно, и качать нечего. Набросал валунов - вон их сколько навозили - да известью залил. Но Пётр Алексеевич всё медлил, всё не велел. Немец запил с горя.

И вот сейчас Пётр Алексеевич стоял на краю рва и свирепо оглядывал гостей.

- День сей попомните, гости дорогие. Провещаю: не бывать боле Московии с сего дня. В Европе нас переже знать не знали, и звать не звали. И не диво это. Дондеже вы там галанты да прохлады творишя, мы тут вшей да татар кормихом. Не до галантов было. И спасиба, что татары на нас зубы стратили, тоже не ждём. Спроста нашими желями на вас, дрочон, тех зубов потому и не достало.

Работный и датошный люд застыл у творил и желобов. Немец-петиметр в абрикосовом камзоле дико глянул на толмача и вдруг запустил руку под парик. Поклевал темя перстами, выхватил - два перста сведены, другие растопырил. Посмотрел, скривив рот, бросил в грязь, каблуком притопнул.

- Надмерно нам не надобет. Ано что восхочем, сами поимаем, уж не обессудьте. Абы по Свейскому понту ходить не претили. Обыкнем, дружить станем, в гости респектом плавать. Ну, а оже ли кто по пакость да свады семо наведается, чем прещить, сыщем. От сей вот тверди. Точию вот поташ в Архангельске купить на копейку, а онде в Амстердаме за два гульдена продать уж не выйдет. Сами управимся, а не то осмничее сберём...

Петр Алексеевич поперхнулся и ткнул пальцем в грязную гурьбу работного люда:

- Слушай сюда, мразота! Кто шланговать будет, на комарей пойдет! На четыре кости поставлю! У жмуриков сопли сосать велю! Шпал не хватит - вас уложу...

Пётр Алексеевич хотел продолжить, но судорога свела его лицо. Бросил руку в карман, выхватил ножницы. Подбежал цирюльник с зеркалом. В четыре приёма Пётр Алексеевич отхватил - чуть в глаз не попал, - себе бороду, зажал в кулаке, аж костяшки побелели.

- Алексашка, фитиль!

Подбежал Алексашка, роняя огненные капли с палки.

Пётр Алексеевич шагнул ко рву, занёс руку со власами надо рвом, фитиль - над единорогом. Из-за спин гостей выскочили два преображенца с рогожным кулем. Подбежали к Петру Алексеевичу.

- Мечи, ребята!

Куль мягко шлёпнулся в лужу на дне. Преображенцы перекрестились. Пётр Алексеевич швырнул за кулем власы, дунул следом на руку. Ожарил единорог фитилём. Гости схватились за парики. Громыхнул выстрел. Взлетели с блатин стаи колпиц.

- Лё-о-ос! - махнул палкой инженер с опухшей рожей. Прогибая брёвна желобов, покатились в ров валуны. Задрожала земля, заходили концы лесин у кромки рва, будто кто их снизу шатал.

- Фалундер!

- Швайне!

- Выблядок стрельчихин!

Мат и вопли покрыло эхо выстрела. Покатились тачки-творила. Пётр Алексеевич отнял одну у чернеца в заляпанной белым скуфейке. Подкатил ко рву, рявкнул, поднял на дыбы, выплеснул жидкую, как блинное тесто, известь.

- Ура Питербурху! Алексашка, фитиль!

День выдался долгим. Рейнские вина, пиво, водка - всё было выпито, выхлебано, вылито тайком под стол, выплеснуто в лица, выблевано по углам. Съели и собранные со всего сухарного края окорока и колбасы, сплясали пляски, сделали политес, комплезан, галант, паендонер, рафине и резоне. Десятнику-курляндцу оторвало голову - хотел прикурить от фитиля, да бес попутал - прикурил от жерла. Кто из гостей спал на столе, кто на полу, а кто, хрипя от натуги - спиной через лавку. Иные бормотали по-немецки, а инженер всё тыкал палкой, и коли попадал в мягкое, принимался бить по тому месту. А майское солнце всё не хотело тонуть в чёрном кружеве сосновых крон. А Пётр Алексеевич всё не пьянел, не говоря уж об Алексашке.

- Слабы в коленках-то! - кивнул Пётр Алексеевич на гостей, и покусал трубочку.

- Немцы, одно слово - поддакнул Алексашка.

- Немца, Данилыч, не тронь! Немец - он в коленках слаб, а головой... Против его головы твоя - пирог с зайчатиной. Осталось ренское-то?

- Для тебя, мин херц, припас - Алексашка выскочил через выбитую дверь и мигом вернулся, держа сулею с печатью саксонского посланника.

- Эх, тоска! - выдохнул Пётр Алексеевич после новой чарки. - Сколь же бить вас ещё? С чего вы нелюди такие? Вон тот, смотри - обосрался, а нос и во сне платом трёт. Э-ээх!

- Да, разные народы бывают - поддакнул Алексашка. И вдруг хихикнул:

- Чудно, мин херц!

- Чего тебе? - отозвался Пётр Алексеевич.

- Да вот мню: арапчонок-то чёрен, что твой аспид. А руда - как у нас. Красная. Диво!

- Какой арапчонок? - задумчиво спросил Пётр Алексеевич.

- Как какой? - изумился Алексашка. - Ганнибалка.

- А с чего ты руду-то его... А-а-а-а! Ах ты ж, блядин сын!!!

Пётр Алексеевич вскочил - с потолка труха посыпалась. Схватил сулею, шмякнул об алексашкину голову в рогатом, до пояса, парике.

- Ах ты ж, сволота подзаборная!

- А чего я, чего? - заплакал Алексашка, закрываясь манжетами. - Сам же, Пётр Алексеич, велел: чтоб первый попавший был. Ну, Ганнибалка и попался.

- Ах ты ж, отрод кабацкой! Ах, рабич калный! Стрельцов пирогами потчевал!

- Плывём по Фонтанке - а он с удочкой сидит. Капрал Скуснов ему: кто ж ноне на удочку ловит? Государь жать серпом, а ловить кулем велел, да оно и способнее. Выходит с кулем - Ганнибалка рот и разинул. Во рте тоже красно. Скуснов ему куль на голову - а тот брыкаться. Ну, туда-сюда, юшку и пустили. Да он недолго мучился, не убивайся, мин херц.

- Ах ты ж, внук псарёнков! А окуп каков за него давали, ты ведал?



- Так сам же повелел, Пётр Алексеевич! Батюшка! Смилуйся, родной! Припомни: сам боярам заповедал зверинским обычаем не жить. Сам сказал: в последний раз, на том Москве и конфузия всеконечно! А что окуп - так считай, окуп тот в детинец и ушёл. Против обычного гораздо крепок будет. Накось вот, ещё ренского!

Похожие:

Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества

Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Ваша бабушка была невероятно могучей колдуньей, Натансон! – воскликнул Бильсен. – Нет, послушайте, меня просто тошнит, как только...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
В освещаемое луной небо, кружась вихрями, взлетают тысячи ледяных кристалликов. Ветер раскидывает их по безлюдной округе, морозным...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Вариантов всегда полно, главное правильно их оценить. Когда Кит усвоил эту нехитрую истину, он перестал беспокоиться и начал жить....
Библиотека Литературного общества iconКларк Эштон Смит Черный идол Библиотека Литературного общества
Из этой тьмы возвращаются древние боги, забытые со времен Гипербореи, My и Посейдониса, получившие другие имена, но не потерявшие...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Однажды их уже предали. Идеальный, безопасный мир посчитал бывших солдат главным оружием. А от оружия приказано избавиться. Однако,...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Мартай. Ниже, под горой, стояла церквушка да теснились у самой дороги кривые приземистые домики с крошечными огородами, а чуть поодаль...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Приступать к заклятию четверга следует всегда с крайней осторожностью. Духи Юпитера крайне мстительны и капризны; и когда они появляются...
Библиотека Литературного общества iconКларк Эштон Смит Уббо-Сатла Библиотека Литературного общества
Земли, у него не было ни головы, ни ног, только серое бесформенное распластанное тело. Именно он дал начало всему сущему и стад прообразом...
Библиотека Литературного общества iconБиблиотека Литературного общества
Невысокий, темноволосый юноша лет двадцати пяти медленно работал веслами, неся свою двухместную надувную лодку в сторону города,...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org