Исаев Сергей Анатольевич, сотрудник информационно-аналитического центра "Логофет" Россия – наследница имперских традиций Выступление на научно-практической конференции «Конституционные ценности и современные перспективы развития многонациональной



Скачать 182.23 Kb.
Дата03.11.2012
Размер182.23 Kb.
ТипДокументы
Исаев Сергей Анатольевич,

сотрудник информационно-аналитического центра

"Логофет"
Россия – наследница имперских традиций
(Выступление на научно-практической конференции «Конституционные ценности и современные перспективы развития многонациональной России»

20 мая 2011 года в Омске)


Памяти профессора Г.К. Садретдинова.
На определенном этапе человеческой истории возникли государственные образования надплеменного уровня, распространяющие власть на разнородные области, расширяя свои претензии до универсальной идеи всемiрной власти. Такие образования мы называем империи.

Империя, соединяя разнородное, стремится упорядочить обитаемый мiр. Воспринимающаяся как вселенское царство1, она должна быть единственной в каждую эпоху. А поскольку человечество на протяжении истории собиралось вокруг различных центров – возникла идея признания предшествующих имперских традиций, и соответственно «перехода» империи в пространстве и «возобновления» империи во времени, translatio et renovatio.

Первые империи возникли в Месопотамии. И там впервые возникло и утвердилось представление о том, что «власть («царственность») всегда была единой и лишь меняла свою резиденцию»2. Греческая имперская традиция имеет собственный путь: преодоление племенной розни, великая колонизация Средиземноморья и Причерноморья, окультуривание Македонии, и образование – через создание региональных государств и общегреческих религиозных и культурных центров, - империи Александра Македонского. Синтез восточных и греческих традиций получил название эллинизма.

Римская имперская традиция объединила италийский Запад с эллинистическим Востоком в единое мiровое государство с единой территорией3, «мiровыми языками» (l. latina, κοινέ), «мiровым» римским правом, «мiровыми» философскими учениями (софисты, киники, стоики), мiровой синтетической греко-римско-восточной религией, полисной организацией (civitas, πόλις) и идеей universum - ̉ὴ ο̉ικουμενὴ.

В Римской империи, с ее стремлением к четкости организационных форм и своеобразным «юридизмом», весьма остро воспринимали несоответствие заявленной всемiрности фактическому положению дел: к востоку от Евфрата продолжали существовать мощные государства имперского типа – Парфия, Индия, Китай4.

Христианизация Римской империи добавила идею царя как иконы Бога и «наместника Христа»5. Единственность империи освящается христианством и становится, как всякое утверждение догматической религии, абсолютной и безусловной. Одновременно власть императора наполняется духовным содержанием: он становится прежде всего царем христиан, а все иноверцы рассматриваются как потенциальные христиане, еще не просветившиеся светом Евангелия.
Здесь уже нет острого переживания территориальной неполноты: империя продолжает восприниматься как вселенная, но вселенная освященная, ставшая одновременно реальностью и идеалом, иконой горнего мiра6.

Идея единой всемiрной империи закрепилась в текстах Священного Писания, литургике и пр. В книге пророка Даниила говорится о переходе всемiрной империи. В Евангелии говорится, что Августова перепись была «по всей земле». В рождественской стихире, приписываемой м. Кассии, поется о «единоначалии» Августа на земле. Отцы I Вселенского собора приветствуют императора как «царя земли» 7.

В Новом Завете есть такая фраза: «…нет ни Еллина, ни Иудея… варвара, Скифа… но все и во всем Христос» (Кол. 3:11). Христианский автор пишет: «Мы уже не называемся Скиф или варвар, или один так, другой иначе, а все слывем и действительно оказываемся христианами» 8.

Кто же такие скифы? Изначально – ираноязычные кочевники северного Причерноморья. Впоследствии так называли вообще всех кочевников этого региона, но за обычной для греко-римлян архаизацией этнонимов стояло нечто общее для всех народов, оставшихся в источниках под skythicum nomen, – кочевничество. Скиф – это кочевник Евразийской степи, и, как явствует из новозаветного текста, - это варвар совершенно особый, но как все люди – достойный спасения.

Однако, как отмечает акад. Г.Г. Литаврин, «не было ни одного случая крещения усилиями империи хотя бы одного племени кочевников. Христианство принимали только оседлые или обретающие оседлость (венгры) языческие народы»9. С. Иванов посвятил этому феномену отдельную монографию10.

Власть древних и средневековых империй распространялась на некоторые регионы кочевого скотоводства Ближнего и Среднего Востока. Великая евразийская степь оставалась вне Империи, вне имперской истории. Что же представляли собой «скифы» и их среда обитания – Евразийская степь?

Степная и горностепная Евразия охватывает огромные пространства от Юго-Восточной Европы до Маньчжурии, от Прибайкалья, до Гималаев. На северо-западе ее границей служит зона лесов, на юго-западе – Черное и Каспийское моря и Кавказ.

Собственно Великая степь, или Дешт-и Кипчак, - это равнинные пространства от Дуная до Иртыша и оз. Балхаш с едиными ландшафтно-климатическими условиями. Степь была освоена человеком в процессе доместикации лошади и других животных, сопровождающейся появлением специализированного кочевого скотоводства.

Особый культурно-хозяйственный тип кочевого мiра Великой степи обусловлен объективными природными факторами (ландшафт, климат и пр.) при отсутствии на то время какой-либо хозяйственной альтернативы в освоении этого региона.

Природно-климатическому единству соответствовало единство культурное, характеризующееся общими хозяйственными приемами, жизненным укладом и материальной культурой на всем протяжении Великой степи. В науке это культурно-историческое единство получило название «евразийский континуум степных культур скифской эпохи», или «скифо-сибирское единство», и рассматривается как «особый, самостоятельный культурный мир» (Г.И. Боровка) 11.

Надэтническое культурное единство получило выражение в единстве политическом. Причем, исследователи отмечают непрерывность зародившейся в скифскую эпоху тенденции к объединению Степи12.

Высшей формой политического единства в Степи явились «степные империи» (О. Янзе, 1935; Р. Груссе, 1939). Степные империи возникли в IV-II вв. до х.э. по соседству с китайскими государствами, объединявшимися в империю Цинь. Степные империи распространялись на весьма значительные территории Степи. Например, Тюркский каганат в одно время охватывал территорию от Керченского пролива до Маньчжурии, и от верховьев Енисея до верховьев Амударьи.

Степная империя осмысливалась как универсальная полития. В эпитафии Кюль-тегину (к.IVв., фраза о восстановлении Восточнотюркского каганата) сказано: «Я творил по четырем углам; народы все я принудил к миру и сделал их не враждебными [себе], все они мне подчинились»13, а в рунических надписях в честь Бильге-кагана и Кюль-тегина читаем: «Над сынами человеческими воссели мои пращуры… народы четырех углов света они все покорили»14.

Как это похоже на титул внука Саргона Древнего, основателя оседлой имперской традиции, аккадского царя Нарам-Суэна (царствование 2236-2200 до х.э.) «царь четырех сторон света»15!

Хуннский шаньюй заявлял китайскому императору (176г. до х.э.): «все народы, натягивающие лук, оказались объединенными [нами] в одну семью»16. И, разумеется, представления о вселенском господстве порождали идею единственности степной империи в данное конкретное время и исторической преемственности между центрами объединения степи. Эта идея отражала ту реальность, для которой П. Голден применил термин translatio imperii17, В.В. Трепавлов считает этот термин «вполне уместным»18.

Идейно-организующее начало в степных империях выражалось в понятии «тöрÿ» (торе, тура), совокупности неписанных нормативов, в чем-то схожем с греческим τάξις.

Конечно, степной универсализм недотягивал до вселенского, хотя порой заявлял и о большем. Так, гунны стремились владеть не только «всеми народами, натягивающими лук» (кочевники), но и «людьми, живущими в земляных домах» (оседлые земледельцы). А при Чингиз-хане степная империя заявила о своей «вселенскости» и, стремясь к всемiрному господству, завоевала почти всю Евразию.

Вхождение в историю кочевого мiра осуществлялось через завоевание оседлых народов и образование на захваченных территориях имперских структур. Таковы империи Ляо, Си Ляо, Цзинь и др. в Китае. Но в этом «вхождении в историю» участвовала лишь некоторая часть степного мiра.

Полностью Великая степь стала представлена в Великой Монгольской империи: политически объединив весь кочевой мiр Евразии, монголы создали еще более прочное, чем ранее, идейно-культурное единство. При этом Монгольская империя, следуя «традиции построения империи и традиции объединения кочевников», переняла государственный строй тюркских и уйгурских каганатов19.

Завоевав все сопредельные степи центры земледельческого мiра Монгольская империя явила себя как сильное, никогда не виданное образование, претендующее на всемiрное господство: «в сферу власти кочевых властелинов включился не весь мiр, а лишь подвластные территории (правда, с задачей непрерывного расширения)»20.

Время показало, что интегрированные в кочевническую империю оседлые территории отделяются от степи, возвращаясь к присущей им жизни. Китай так и остался Китаем, Персия – Персией, только с новыми династиями.

В отношениях кочевников с оседлыми обществами превалировали т.н. «внеэкономические методы», то есть набег и грабеж. Даннические отношения набегов вовсе не исключали. Яркий пример тому – Русь.

Даже в межкочевнических отношениях набег с отнятием «самого ценного и легко отчуждаемого» имущества («барымта» - у тюркоязычных кочевников) рассматривался как традиция и доблесть (Н.Е. Бекмаханова)21. Неслучайно в ахеменидскую эпоху персы и другие западные иранцы называли скотоводов «марды» (разбойники).

При всем этом, находящиеся вне степного мiра «главные источники власти (грабительские войны, перераспределение дани и других внешних субсидий, внешняя торговля) являлись достаточно нестабильными»22. Следует учесть и то, что кочевники захватывали для кочевого скотоводства и традиционно земледельческие районы, приводя эти области к культурно-экономическому упадку.

Неполнота «оседлых» империй – в том, что они, претендуя на вселенскость, оставляли в стороне кочевой мiр, особую цивилизацию, сделавшую обитаемой обширнейшую ландшафтно-климатическую зону. Они не смогли распространить свое влияние на степь-лесостепь, которая всегда была «периферией» цивилизаций Передней Азии, Средиземноморья и Китая23.

Неполнота «кочевых» империй – в том, что они, даже захватив территории оседлых цивилизаций, не смогли управлять ими «из седла».

Кочевая империя несамодостаточна, ущербна исходя из самого кочевого хозяйства. Кочевник – раб степной природы. У «народов, живущих за войлочными стенами»24 нет ни времени, ни ресурсов для большего, чем борьба за выживание в суровых степных условиях: «бедность есть вечный удел массы всякого кочевого населения» (М.И. Венюков) 25.

Кочевое хозяйство дает лишь мясо, молоко и шкуру, а невозможность создать необходимое оставляет лишь два варианта: выторговать или отнять у тех, кто создает, у земледельцев и ремесленников. Степные империи и «были созданы для получения внешних ресурсов» 26.

Но кочевник – вовсе не монополист на свою продукцию: все, что он может предложить, есть и у земледельцев. Оседлый человек может прожить без кочевника, а кочевник без оседлого – нет. По отношению к оседлой цивилизации кочевническая полития (как ее ни называть, вождеством или государством) – паразит. Два мiра не «дополняли друг друга», но оседлость дополняла, вернее, восполняла ущербное – кочевничество.

Кочевники пытались обогатиться на транзитной торговле, но транзит был между земледельческими странами, а с развитием мореплавания исчезли «шёлковый» и иные «пути» через степи как уже ненужное звено. Известен городской (ремесленный) проект Золотой Орды – искусственное насаждение городов в Поволжье, куда сгоняли ремесленников из покоренных стран. Феномен ордынской «гардарики» держался, как и всё государство, на транзитной торговле, да на доходах с оседлых вассалов.

Без эксплуатации земледельцев и ремесленников никакая кочевническая государственность невозможна. Не случайно царевич-чингизид получал определенную долю во «внешней эксплуатации»: наряду с «элем» (люди-кочевники) и «юртом» (земли для кочевания) ему выделялся «инджу» («мал», ремесленники и земледельческий район) 27.

Отражением противостояния двух мiров являются укрепленные линии, служившие защитой от вторжения степняков: Китайская стена, мервская (IIIв. до х.э.), арабская («от Сырдарьи до гор»), Сасанидские на южном берегу Каспия (дербентская «от моря и до гор»), керченский ров, гераклейские укрепления, дунайская, а также русские и польские укрепления от Днепра до Алтая.

Оседлая цивилизация таким образом стремилась оградить себя от степного хищничества. Интересно, что строительство подобных укреплений приписывают Александру Македонскому, великому объединителю восточных и западных имперских традиций, чья мiроустроительная роль признавалась на Востоке во все времена: «Искандар стеной из меди и камня преградил Гогу (Йаджудж, дикие народы. – С.И.) путь в мир» 28.

В Европейской России укрепления, защищавшие от кочевников, существовали со скифо-сарматского времени. Владимир Святославич обновил их, построив 100-километровый вал, защищавший Киев с юга и юго-запада (совр. «Змиевы валы»)29. При Ярославе Мудром возникла новая 90-километровая линия вдоль левого берега р.Роси. С ХIII до конца ХIХ века юг русского государства защищала самая протяженная в мiре система укреплений («черт» или «линий»).

Вхождение кочевого мiра в Историю возможно лишь как вхождение в земледельческий и ремесленный мiр, что означает хозяйственное освоение Степи. Соединение кочевого мiра с оседлым возможно лишь при подчиненности первого второму.

По Г.И. Вернадскому существует два типа цивилизации и культуры: земледельческо-морской и кочевнический степной30. Но, вопреки Вернадскому, Рим и Византия не объединили их. Монгольская империя объединила, но неполно и непрочно, потому что имела центр в кочевническом мiре.

Кочевые и земледельческие империи признавали друг за другом статус как бы «параллельной вселенной», и в таком взаимопризнании обнаруживается известная неполнота каждого из мiров.

Когда представители римской имперской традиции столкнулись с кочевыми империями, за последними стала признаваться иная имперская традиция31.

В Византии и на Западе тонко прочувствовали идею единого степного владыки. Признанным носителем титула «каган» в IХв. был только правитель Хазарии32. В переписке императора Василия I и Людовика II Немецкого (871г.), споря о законности употребления последним титула «император», стороны обсуждали и законность применения равновеликого титула «каган» правителями разных народов33. Хан Большой орды в венецианских, генуэзских и итальянских документах именовался императором.

Несоответствие реальности вселенским претензиям Монгольской империи «исправлялось» как восточными, так и западными авторами (брат Ц. де Бридиа, Рашид ад-Дин), «расширявшими» таким образом империю до всего не-романского мiра.

Возникновение исламского мiра вынуждало христиан осмысливать его как некую параллельную империю. Николай Мистик, патриарх Константинополя, писал: «Две власти, сарацинская и ромейская, превосходят все в сласти на земле и блистают как два великих светила на тверди небесной»34, «вследствие этого нам необходимо относиться друг к другу по-братски»35.

Исламизация кочевого мiра как будто совместила два образа Иного, кочевой и исламский, в один. Однако, степной мiр продолжал восприниматься в качестве особой империи: признавалось императорское достоинство как османского султана, так и «царя Перекопского» (крымский хан, обладавший правами на Степь)36.

Статус христианского императора получал признание извне. Так, в сборнике Абу-л-Аббаса Ахмада Калкашанди (ум. 1418г.), содержащем формуляры писем мамлюкских султанов, император именуется «собирателем прибрежных стран, наследником древних кесарей, единственным из царей веры Иисусовой, дающим право на троны и венцы»37. Османы также признавали иерархию христианских государей во главе с императором («падишах»)38.

Русское государство, изначально многоплеменное, обладающее огромной территорией и, соответственно, - имперскими потенциями, весьма рано перешло от пассивной обороны к усвоению Степи. Что выразилось в возникновении института зависимых от Руси кочевых племен, именуемых «свои поганые» (от παγάνοι - язычники) или «черные клобуки».

«Черные клобуки» - это полиэтническая общность кочевых и полукочевых тюркских племен (хазары, печенеги, торки, берендеи) на службе у русских князей. Сформировалась на южных границах Руси (Поросье, левобережное Поднепровье, Переяславль) к концу ХIв. Вместе со славянами-переселенцами составляли единую приграничную общность. Черноклобуцкие старейшины входили в великокняжеское окружение.

Позднее у русских князей появились служилые половцы. Происходила седентаризация. Кочевники, оседая, основывали небольшие городки39.

Претензии Руси на великодержавность и величие, не меньшее, чем у степных империй, выражались в использовании киевскими князьями в IХ – Хвв. титула «каган» в сношениях с Востоком.

Монгольское нашествие прервало процесс усвоения Степи и отбросило Русь далеко в Лес. Однако, русские признали степную имперскую традицию: монгольского, а затем ордынского хана почитали как законного царя40, считая в соответствии с монголо-татарскими воззрениями, что претендовать на ханский титул может только потомок Чингиз-хана. Позднее, уже в царской России, дворяне из чингизидов по статусу были на втором месте после Рюриковичей, а происхождение рода от «татарского» предка считалось престижным, и потому нередко вымышленным.

По мере ослабления степной империи происходило «перемещение центра власти»41 из Степи в Лес. Сначала путем взятия на службу татарских ханов и мурз с пожалованием им уделов в Касимове, Кашире, Юрьеве, Звенигороде и др. Затем – путем создания протектората над постордынскими государствами. И, наконец, - прямого их подчинения Москве.

Усвоение ордынского наследства шло параллельно с усвоением цареградского. Новый имперский статус Руси христианский Восток признал подтверждением царского титула Иоанна IV и утверждением Московского патриархата42, а степные народы – непосредственно подчинением русскому «белому царю», у которого иногда «находили» и чингизидские корни43.

Интересно, что взятие Казанского и Астраханского царств «со всеми подлежащими» выступало в числе обоснований Московского «царения», подготовленных для патриарха Нового Рима Иоасафа II44.

Отметим, что к тому времени идея единства Степи и «трансляции» степной империи не угасла: правители улуса Джучи с cередины XIV века именовали свое государство «Монгольским» и «Великим престолом» - преемником Великой монгольской империи45 – а постордынские государства представляли собой единую систему с единой элитой и иерархией правителей46.

Права русского царя на Степь были признаны Османами в конце ХV века и Крымским ханством в XVII веке. Русь, бывший вассал Великой монгольской империи и ее преемников, подчинила себе огромные пространства Евразийской степи, положив начало переустройству «срединного мiра». Русь окончательно упразднила феномен варварства, чьим «заповедником» была Степь47. Столетия, если не тысячелетия, паразитирования кочевников были пресечены.

Нечто подобное, в несопоставимых масштабах, сделал и Китай. Тойнби назвал Китай и Россию «двумя историческими укротителями среднеазиатских кочевников»48. Но «императорский Китай никогда не мог контролировать [свой] «Западный край» в одиночку и без проблем»49.

Россия возвращалась на свои древние южные территории. М.К. Любавский назвал это «реконкистой» черноземных земель50. И шла дальше, внедряя в степях новый тип хозяйствования. На этом пути как-то незаметно произошла полная инкорпорация элиты постордынских государств в состав элиты общеимперской. Но самое главное – происходил перелом в типе хозяйствования.

«Поглощение восточного пространства»51 привело к присоединению всех территорий улуса Джучи: Булгарии, Дешта, Крыма, Западной Сибири, Приуралья, Хорезма. В том числе (подчиненного Крыму) северо-западного Кавказа, а также Средней Азии и Казахстана. Дома Джучидов. Дома Чагатаидов.

Византия и Орда – два - конечно неравноценных, - источника русской имперской традиции. Русь входила в «Византийское Содружество» (Д. Оболенский, 1971), ее государь в византийской иерархии носил титул ŏ ε̉πὶ̀ τραπὲζης ο̉φφίκιος (официанта) при императоре. В степной империи на положении вассала Русь пребывала более двух столетий.

Из этих двух источников Россия брала идеологию и технологию власти. Отсюда дуалистическая «универсальность» власти русского царя (православная и «татарская»)52.

Лишь русский царь был действительно «царем всяческих», во образ Божьего вседержительства, а историческая Россия имела недостижимое никем более качество имперской сверхполноты.


11. Пространство империи воспринимается как «совершенный, бесконечно расширяемый космос». Филиппов А.Ф. «Империя» в современной политической коммуникации // Куда идет Россия? Альтернативы общественного развития. М., 1995. С. 458.

2. Якобсон В.А. Предисловие // История древнего Востока: От ранних государственных образований до древних империй. М., 2004. С. 55.

3. Включая систему вассальных государств с проримскими правителями.

4. «Римляне туда рвались изо всех сил – это превратилось в навязчивую идею… в связи с этим над римлянами прямо-таки довлел комплекс неполноценности. Им пронизаны не только исторические документы, но и художественная литература того времени». В последующие века эта «мечта» «продолжала волновать многих». Петров А.М. Право, экономика и «всемирность» Древнего Рима как объект для сравнений с современными глобалистскими тенденциями / Древний Рим и Палестина: имперские прообразы современной глобализации // Материалы постоянно действующего междисциплинарного семинара Клуба ученых «Глобальный мир». М., 2003. С. 58-59.

5. Андреева Л.А. «Местник Божий» на царском троне: Христианская цивилизационная модель сакрализации власти в российской истории. М., 2002.

6. «Единое всечеловеческое Содружество… (Империя-Церковь) было реальностью, а не просто идеей; но при этом еще и идеей – не только реальностью». Баркер Э., цит. по: Флоровский Г., прот. Империя и пустыня. Антиномии христианской истории / Восточные отцы. Добавление. http://www.kursmda.ru/books/vostocnye_otzy_different_florovsky.htm

7. Приветственная речь Императору Константину от I Вселенского Собора // Деяния Вселенских Соборов. Т.I. СПб, 1996. С. 38.

8. Dujcev I. On the Treaty of 927 with Bulgarians // DOP. 1978. T.32. P.264.

9. Литаврин Г.Г. Геополитическое положение Византии в средневековом мире в VII-XII вв. // Византия между Западом и Востоком. Опыт исторической характеристики. Сб. статей п/ред. Г.Г. Литаврина. СПб, 1999. С. 30.

10. Иванов С.А. Византийское миссионерство: Можно ли сделать из варвара христианина? М., 2003.

11. Цит. по: Савицкий П.Н. Географический обзор России-Евразии // Мир России – Евразия. Антология. М., 1995. С. 225.

12. Ельницкий Л.А. Скифия евразийских степей. Историко-археологический очерк. Новосибирск, 1977. С.6.

13. Малов С.Е. Памятники древнетюркской письменности. Тексты и исследования. М.-Л., 1950. С. 40.

14. Кляшторный С.Г., Савинов Д.Г. Степные империи древней Евразии. СПб, 2005. С.162.

15. См.: Fischer-Weltgeschichte, Bd 2, Die altorientalischen Reiche, Fr./M.-Hamb. 1965.

16. Материалы по истории сюнну (по китайским источникам). Пер., предисл. И примеч. В.С. Таскина. Вып.1. М., 1968. С. 43.

17. Golden P.B. Imperial Ideology of the Sourses of Political Unity Amongst the Pre-Činggisid Namads of Western Eurasia // Archivum Eurasiae medii aevi T.2. Wiesbaden, 1982. P. 73.

18. Трепавлов В.В. Государственный строй Монгольской империи ХIII в. Проблема исторической преемственности. М., 1993. С. 20.

19. Там же. С. 104, 112.

20. Там же. С. 72-73.

21. Присоединение Среднего Поволжья к Российскому Государству. Взгляд из ХХI века. «Круглый стол» в ИВИ РАН / Под ред. А.Н. Сахарова, В.В. Трепавлова. М., 2003. С. 21.

22. Крадин Н.Н. Кочевники, мир-империи и социальная эволюция // Альтернативные пути к цивилизации: Кол. монография / Под ред. Н.Н. Крадина, А.В. Коротаева, Д.М. Бондаренко, В.А. Ланши. М., 2000. С. 321-322.

23. Первобытная периферия классовых обществ до начала Великих географических открытий. М., 1988.

24. Козин С.А. Сокровенное сказание. Монгольская хроника 1240г. под названием Mongol-un niruča tobčigan. Юань Чао би ши. Монгольский обыденный изборник. Введение, перевод, тексты, глоссарии. М.; Л. 1941. Т.I. С. 158.

25. Ремнёв А.В. Геополитика М.И. Венюкова. http://www.rustrana.ru/article.php?nid=19304

26. Крадин Н.Н. Кочевники Евразии. Алматы, 2007. С. 279.

27. Султанов Т.И. Чингиз-хан и Чингизиды. Судьба и власть. М., 2006. С. 102.

28. Са́ди. Бустāн («Плодовый сад»). Вена, 1858. С. 22-23.

29. Кучера М.П. Змеевы валы Среднего Поднепровья. Киев, 1987.

30. Вернадский Г.В. Монгольское иго в русской истории // Евразийский временник. Кн. 5. Париж, 1927. С. 153-164.

31. «статус монгольских ханов (речь о Хулагуидах, Ильханах. – С.И.) высоко оценивался в Константинополе. Вероятно, за ними признавалось и царское достоинство в качестве владык особого мира со своей дипломатической системой – Pax Mongolica. Именно поэтому, может быть, Пахимер называет хана то архонтом, то василевсом (имея, правда, в виду правителя Золотой Орды)». Коробейников Д.А. Византия и государство Ильханов в ХIII - начале ХIVв.: система внешней политики империи // Византия между Западом и Востоком... С. 458-459.

32. Литаврин Г.Г. Византия, Болгария, Древняя Русь (IХ – начало ХIв.). М., 2000.

33. Chronicon Salernitanum. Lund, 1956. P. 111.

34. Nicholas I Patriarch of Constantinople. Letters. Washington,1973. Letters. №1. 16-18.

35. Ibidem. Letters. №1. 19-22.

36. Король Сигизмунд – князю Бельскому. См.: Зайцев И.В. Между Москвой и Стамбулом. Джучидские государства, Москва и Османская империя (нач. ХV – пер. пол. ХVI вв.). Очерки. М., 2004. С. 138. Меховский называл императором как Баязида, так и «императора Перекопского». См.: Меховский Матвей Трактат о двух Сарматиях. М.-Л., 1936. С. 65, 66.

37. Византия между Западом и ВостокомС. 449.

38. Inalcic H. Power Relationships Between Russia, the Crimea and the Ottoman Empire as Reflected in Titulature // Passé Turco-Tatar Présent Soviétique. Etudes offertes à Alexandre Bеnnigsen. Paris, 1986. P. 196.

39. Куза А.В. Малые города Древней Руси. М., 1989.

40. «сознательная борьба за ликвидацию сюзеренитета ордынского хана – «царя» - не прослеживается вплоть до княжения Ивана III . В глазах московских правящих кругов «царь» (если он реально правил в Орде) являлся легитимным сюзереном великого князя». Горский А. Москва и Орда. М., 2003. С. 187-188.

41. Ермолаев И.П. Становление Российского самодержавия. Истоки и условия его формирования. Взгляд на проблему. Казань, 2004. С. 301-305.

42. Патриарх Москвы, как и Нового Рима, - это епископ столицы империи, епископ при царе. Единственное «оправдание» громкого титула.

43. Известны три ногайских послания, в которых Иоанн IV назван «прямым сыном Чингиза». См.: Продолжение Древней Российской Вифлиофики. Ч. 8. СПб, 1793. Трепавлов В.В. История Ногайской Орды. М., 2001. С. 630. Монгольский лама именовал русского царя чингизидом. Джамбадорджи Хрустальное зерцало. Пер. Б.И. Короля, А.Д. Цендиной // История в трудах ученых лам. Сост. А.С. Железняков, А.Д. Цендина. М., 2005. С. 64.

44. Россия и греческий мир в XVI веке: В 2 т. Т.1. М., 2004. С. 213.

45. Григорьев А.П. Время написания ярлыка Ахмата // Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки. Вып. Х. Л., 1987. С. 38-47.

46. Постордынское геополитическое пространство представляло собой совокупность нескольких образований под властью правителей-чингизидов с правом перехода их из одного образования в другое, с общим правящим кланом «карача-беев», также обладавших «правом перехода», общей религией, общим кланом мусульманских иерархов «сеидов». Это было языковое, культурное и этническое единство.

47. И Лес: «La zone des steppes et des forêts…» Grousset R. L’Empire des Steppes. Attila, Gengis-khan, Tamerlan. Paris, 1965 (première édition: 1938). P. 8. (Лес был преобразован в ходе «великой русской распашки»).

48. Зотов О.В. Китайский «Средний Восток»: ислам и национализм в Синьцзяне как факторы глобальной геополитики // Ислам на современном Востоке: Регион стран Ближнего и Среднего Востока, Южной и Центральной Азии. М., 2004. С. 371.

49. Любавский М.К. Обзор истории русской колонизации с древнейших времен и до 20в. М., 1996.

50. Сахаров А.Н. Древняя Русь на путях к «Третьему Риму». М., 2006. С. 122.

51. Зотов О.В. Московская Русь: геополитика в «сердце земли» (о ранней микромодели империи) // Россия и Восток: проблемы взаимодействия. Ч. 1. Ред. С.А. Панарин. М., 1993. С. 120.

52. Тойнби А.Дж. Цивилизация перед судом истории // Цивилизация перед судом истории: Сб. М., 2003. С. 325.


Похожие:

Исаев Сергей Анатольевич, сотрудник информационно-аналитического центра \"Логофет\" Россия – наследница имперских традиций Выступление на научно-практической конференции «Конституционные ценности и современные перспективы развития многонациональной iconПрограмма всероссийской Ильинской научно-практической конференции «Россия. Земля. Крестьянство» 3 4 декабря 2009 г
С 10 00 до 12 00 ч – пленарное заседание. Выступление докладчиков согласно программы конференции
Исаев Сергей Анатольевич, сотрудник информационно-аналитического центра \"Логофет\" Россия – наследница имперских традиций Выступление на научно-практической конференции «Конституционные ценности и современные перспективы развития многонациональной iconРоссия и Иран объединяют усилия в борьбе с наркоугрозой
Об этом рассуждает Станислав Иванов кандидат исторических наук, член научно-аналитического центра по проблемам безопасности иа «Оружие...
Исаев Сергей Анатольевич, сотрудник информационно-аналитического центра \"Логофет\" Россия – наследница имперских традиций Выступление на научно-практической конференции «Конституционные ценности и современные перспективы развития многонациональной iconПрограмма научно-практической конференции «Арктические этносы: развитие культурных традиций через взаимодействие. Формирование Северной дидактики»
Приветствие выступление творческих коллективов участников Арктического фестиваля
Исаев Сергей Анатольевич, сотрудник информационно-аналитического центра \"Логофет\" Россия – наследница имперских традиций Выступление на научно-практической конференции «Конституционные ценности и современные перспективы развития многонациональной iconПрограмма научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Студенческая научная весна – 2011» 22 – 29 апреля 2011 г г. Волгодонск Работа секций
Выступление председателя организационного комитета по итогам научно-практической конференции
Исаев Сергей Анатольевич, сотрудник информационно-аналитического центра \"Логофет\" Россия – наследница имперских традиций Выступление на научно-практической конференции «Конституционные ценности и современные перспективы развития многонациональной iconПоложение о Всероссийской научно-практической конференции
Настоящее положение определяет цели, задачи, состав участников, порядок организации и проведения Всероссийской научно–практической...
Исаев Сергей Анатольевич, сотрудник информационно-аналитического центра \"Логофет\" Россия – наследница имперских традиций Выступление на научно-практической конференции «Конституционные ценности и современные перспективы развития многонациональной iconВыступление Министра экономического развития Российской Федерации Э. С. Набиуллиной на международной научно-практической конференции «Российская государственная статистика и вызовы XXI века»
Выступление Министра экономического развития Российской Федерации Э. С. Набиуллиной
Исаев Сергей Анатольевич, сотрудник информационно-аналитического центра \"Логофет\" Россия – наследница имперских традиций Выступление на научно-практической конференции «Конституционные ценности и современные перспективы развития многонациональной iconМусабаев Т. А., Молдабеков М. М
Выступление Председателя Национального космического агентства рк т. Мусабаева на международной научно-практической конференции «Независимый...
Исаев Сергей Анатольевич, сотрудник информационно-аналитического центра \"Логофет\" Россия – наследница имперских традиций Выступление на научно-практической конференции «Конституционные ценности и современные перспективы развития многонациональной iconМороз Владимир Петрович. Доклады. Тезисы
Международной научно-практической конференции «Концептуальные основы развития национальных правовых систем в контексте процессов...
Исаев Сергей Анатольевич, сотрудник информационно-аналитического центра \"Логофет\" Россия – наследница имперских традиций Выступление на научно-практической конференции «Конституционные ценности и современные перспективы развития многонациональной iconПрограмма краевой научно-практической конференции
...
Исаев Сергей Анатольевич, сотрудник информационно-аналитического центра \"Логофет\" Россия – наследница имперских традиций Выступление на научно-практической конференции «Конституционные ценности и современные перспективы развития многонациональной iconПрограмма научно-практической конференции Современные проблемы детской дерматовенерологии и микологии Москва
...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org