Олег Таругин Предел возможности



страница1/15
Дата26.07.2014
Размер3.45 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15



Олег Таругин

Предел возможности


http://www.fenzin.org

«Предел возможности»: АРМАДА: «Издательство Альфа книга»; М.; 2005

ISBN 5 93556 613 3
Аннотация
Врач хирург, системный администратор компьютерной фирмы, отслуживший по контракту в «горячей точке» миротворец и девушка археолог...

Что связывает этих совершенно разных людей? Дружба? Взаимная привязанность? А может быть, найденный в толще доисторического известняка таинственный браслет и способность путешествовать между мирами? Или необходимость полностью изменить всю Историю человечества?..
Олег ТАРУГИН

ПРЕДЕЛ ВОЗМОЖНОСТИ
СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ МОЕГО ОТЦА

Все знают, что это невозможно. Но вот появляется невежда, который этого не знает. Он то и делает открытие...

А. Эйнштейн, великий ученый

Семь бед — один reset...

Д. Быков, простой системный администратор
ФУТУРИСТИЧЕСКИЙ ПРОЛОГ
В двадцатом веке человечество очень любило себя пугать. Ядерная война, гигантские астероиды, глобальная экологическая катастрофа, кровожадные захватчики инопланетяне — вот лишь короткий список того, что, по мнению писателей и кинорежиссеров, угрожало людям тотальным вымиранием. Или — если оные не отличались особой кровожадностью и пессимизмом — не тотальным, а ограниченным одним двумя континентами, обычно («в силу традиций» и извечного противостояния двух сверхдержав того времени) североамериканским и евро азиатским.

Причина столь странного на первый взгляд человеческого «самопугания», на взгляд второй отнюдь не была тайной за семью печатями: как ни крути, но век двадцатый прослыл веком милитаризма, революций и войн. Локальные конфликты и мировые войны, колониальные экспансии и кровавые перевороты, бессмысленные религиозные междоусобицы и братоубийственные гражданские бойни сменяли друг друга с завидным постоянством, раз за разом ввергая ту или иную часть мира в хаос, разруху и горе. И с завидным же постоянством заканчивались очередным изменением географической, политической, а то и этнической карты мира. Перекрашивались знамена и штандарты, переписывались призывы и лозунги, улучшались тактико технические характеристики оружия, менялись мощность используемых зарядов и покрой военной формы — не менялась только суть. Сутью и сущностью войны по прежнему оставались кровь, грязь и страдания тех, кто меньше всего ее хотел...


Вот и пугали люди сами себя, наивно полагая, что пришедшие со страниц книг, с телеэкранов и компьютерных мониторов «невзаправдашние» антиутопические ужастики, где вместо крови рекой льется специальная краска, взрывы строго контролируются командами опытных пиротехников и мастеров спецэффектов, а города, страны и планеты рушатся исключительно стараниями высококлассной трехмерной цифровой компьютерной графики, заглушат настоящий страх. Тот самый, что закрепился на подсознательном (если вообще не генетическом) уровне и гложет, царапает изнутри, не позволяя жить без постоянного ожидания приближения чего то страшного...

Но настал почти цивилизованный двадцать первый век — эпоха тотального Интернета, молекулярных и субмолекулярных носителей информации, сверхбыстрых и сверхмощных микропроцессоров, мобильных телефонов, мало в чем уступавших по обилию функций и быстродействию тем же компьютерам, генной инженерии и нанотехнологий, антигравитационного наземного и водородного атмосферного транспорта, термоядерных и солнечных источников энергии.

И хотя поначалу первый век третьего тысячелетия по воинственности немногим отличался от предшественника, все же вскоре многое изменилось. Ушли в прошлое более чем многочисленные «горячие точки» — страшное и тяжкое наследие двадцатого столетия, и вместе с ними как то. незаметно ушел и страх. И причиной тому стали вовсе не внезапно исчезнувшая человеческая воинственность или старания многочисленных миротворческих организаций, а то, что сбылась наконец извечная, неоднократно воспетая и донельзя романтизированная поэтами и писателями фантастами мечта человечества о звездах — ученые неожиданно открыли феномен телепортационного прыжка и, ухитрившись не угробить при этом всю планету, научились использовать его для перемещения на недостижимые и непостижимые ранее расстояния.

Произошло это как то спокойно и даже буднично, без каких либо «революционных прорывов» в фундаментальной физике и математике, за исключением разве что многострадальной теории относительности и уж конечно без использования «случайно доставшихся и упорно скрываемых военными» несуществующих инопланетных технологий, о коих так любили со знанием дела порассуждать многочисленные бульварные газетенки.

Работали, изучали, предполагали, строили гипотезы, одна другой невероятней, до хрипоты спорили о приоритете квантовой телепортации над всеми другими ее видами, ломали головы над двойственной судьбой несчастной «кошки Шредингера»1, а потом вдруг раз — и на самом деле поняли.

Впрочем, о том, как именно это произошло, мнения то как раз и разошлись, однако ввиду самого факта выдающегося открытия никто не задавался подобными мелочами. Важен был именно сам факт.

И оказалось, что для межзвездных путешествий вовсе не нужны никакие генераторы искривленного пространства и иже с ними, ибо ни искривленного, ни гипер , ни подпространства в природе нет и быть не могло.

Ну как, скажите, можно искривить или спрессовать кусок пространства длиной эдак в несколько десятков или сотен световых лет? Куда его, собственно, спрессовывать? Или во что? В какую такую форму? Ведь даже бесконечной Вселенной никуда не деться от основополагающих законов сохранения, пусть и не совсем в том виде, в каком мы привыкли их понимать.

А вот телепортация или, по выражению все тех же неугомонных фантастов, нуль перенос — другое дело. Тут и изобретать почти ничего не нужно было— каналы, или по научному — точки соприкосновения и взаимопроникновения смежных пространственно временных континуумов, существовали во Вселенной, как оказалось, всегда, с самого первого дня Сотворения, пронизывая всю ее эфемерную суть наподобие миллионов и миллиардов мельчайших кровеносных сосудов. Нужно было только научиться их использовать, поскольку лезть в подобный канал без должного уровня знаний и подготовки то же самое, что совать руку в бешено вращающуюся центрифугу: в лучшем случае лишишься конечности, в худшем — самого по стенке размажет.

Однако, как бы то ни было, феномен нуль транспортировки (или, если все таки привязываться к термину «пространство», более правильным было бы назвать его «внепространственным переносом») благополучно открыли.

Причем, как часто и случается в науке, открытие это неожиданно поставило последнюю точку в долгом споре сторонников двух основных теорий — классической «научной» теории квантовой телепортации, когда переносимый объект сначала «сканируется» и расщепляется, затем переносится в виде некоего информационного кода и наконец вновь собирается в конечной точке, и околонаучной, ничем и никем не доказанной гипотезы непосредственного прыжка через те самые каналы нуль перехода. Последние оказались правы, так сказать, в целом и вообще. Однако посрамить первых им все же не удалось, поскольку любое физическое тело более менее упорядоченной структуры суть — живой организм, в момент телепортационного переноса действительно теряло стабильность, причем не только на молекулярном или атомарном, но и на генетическом уровне. Не превращалось, конечно же, словно в дешевом кинофильме, в лужу первичной протоплазмы, но...

Человеческое тело оказалось слишком сложной и высокоорганизованной субстанцией, дабы сохранять устойчивость после пребывания вне своего пространственно временного континуума, ибо там, в загадочных каналах, и на самом деле не существовало ничего — ни времени, ни пространства, ни материи, ни пронизывающих все и вся потоков энергии, ни их кажущейся незыблемой взаимосвязи, разложенной по полочкам множеством привычных нам физических законов. И попавший в канал организм без должной защиты, названной впоследствии генетической стабилизацией, чаще всего погибал или в тот самый бесконечно краткий миг переноса, или сразу после выхода.

Но люди преодолели и это, научившись фиксировать исходные данные переносимого объекта как до, так и во время внепространственного прыжка с помощью небольшого прибора, хранящего всю индивидуальную генетическую информацию о телепортируемом, без которого никто не решился бы шагнуть за грань привычного нам пространственно временного континуума.
Канули в Лету честно отработавшие не одно десятилетие многочисленные жидко— и твердотопливные толкачи, были законсервированы работы над новыми термоядерными космическими носителями, окончательно стали достоянием наивной фантастической литературы прошлого так и не созданные в реале фотонные, ионные и гравитационные движители...

Путь к звездам был открыт. С человечества сняли тысячелетний запрет, позволив людям наконец покинуть свою колыбель и отправиться столь далеко, сколь не заглядывал даже пытливый ум все тех же помянутых выше фантастов, ибо оказалось, что для нуль пространства понятие «расстояние» столь же непостоянная и малозначимая величина, как и понятие «время».

Впрочем, о последнем утверждении люди тогда еще не знали.

Нам открыли дорогу и позволили отправиться по ней в любом направлении, но не предупредили об одном маленьком условии...

А маленькие условия, как правило, приводят к большим проблемам, и вскоре люди поняли, что, покинув тесную клетку своей Солнечной системы, они попали в другую, несравнимо большую, но все таки тоже клетку.

Ошиблись верившие в декартову трехмерность и пропорциональную связь единого для всей Вселенной пространства времени ученые; ошиблись грезившие о тысячах собранных под каким нибудь там «флагом свободной Земли» планет писатели фантасты. Не ошиблись только философы, как и тысячи лет назад предупреждавшие о невозможности дважды войти в одну и ту же реку, ибо течение времени все таки сродни безостановочному и неудержимому бегу воды...

Нет, поначалу то все было весьма пристойно и вполне обнадеживающе. Первые собранные на орбите гигантские космические корабли (тогда люди еще не умели пользоваться каналами, не покидая поверхности планеты; в будущем корабли уже не требовались, разве что в транспортных целях — достаточно было двух телепортационных станций, расположенных в исходной и конечной точках), первые робкие прыжки через внепространство, первые обнаруженные около ближайших к нашему Солнцу звезд пригодные для жизни планеты, первые основанные колонии (опять же без кораблей не обойтись) и первые вывезенные с Земли переселенцы.

Проблемы начались позже, когда люди решились покинуть пределы своей Галактики и совершить по настоящему дальний прыжок сразу на несколько миллионов световых лет. Решились, совершили, попытались вернуться — и выяснили, что это был билет в один конец: возвращаться оказалось некуда. Там, за незримой границей в тысячи тысяч парсеков, время уже не было линейно связано с расстоянием. Проще говоря, Вселенная не существовала (да если подумать, и не могла, наверное, существовать) в неком едином времени — каждая из составляющих мироздание галактик жила в своем собственном, автономном, времени, никак не связанном с временем соседей. Пространство на всем своем протяжении было единым и неделимым, время — нет.

Посланные на разведку корабли не сбились 'с пути, не затерялись в парадоксах нуль переходов и благополучно вернулись обратно к Земле... к той Земле, какой она была бессчетное количество лет назад от момента прыжка. Почему именно в прошлое, не в будущее — этого ученые понять так и не сумели, пожалуй впервые в истории честно признав, что наука здесь бессильна. Для тех, кто пересек незримую границу, впоследствии названную Пределом, пути домой уже не было...

Человеческая клетка раздвинула свои границы до размеров целой Галактики, но все таки осталась именно клеткой. Путь вперед был открыт, но... только вперед.

Красивая мечта о человечестве во Вселенной рассыпалась — нет, не в пыль, ибо по прежнему никто не запрещал людям сверхдальние путешествия, — а на множество гигантских осколков, длиной в сотни тысяч и миллионы световых лет каждый.

Непостижимый и непреодолимый Предел, тот самый ранее неизвестный науке фактор, что походя разрушил теорию относительности, поставил свое условие: или вместе обживать новую клетку, или разделить человечество не расстоянием, но временем. По крайней мере до тех пор, пока люди не поймут, как преодолеть это, последнее, препятствие...
У экипажей разведывательных кораблей, в руки которым нежданно негаданно попала самая что ни на есть настоящая, хотя и очень своеобразная машина времени, позволяющая путешествовать в прошлое, но не позволяющая видеть будущее, хватило ума не играть с всесильным временем и не устраивать своим «преждевременным» появлением на пребывающей в счастливом неведении первобытнообщинного строя Земле светопреставление. Люди боялись, что, появись они в прошлом (в их собственном прошлом), неминуемо изменится и настоящее. А чем это может грозить им самим и тем, кого они оставили в своем времени, они не знали и проверять опытным путем вовсе не хотели. Они приняли иное решение: оставить на одной из будущих планет колоний послание своим «будущим» современникам и уйти в новый дальний прыжок сквозь великое Ничто. Им казалось, что это самое разумное в данной ситуации решение, ведь впереди их ждало бессчетное множество пригодных для жизни миров, пока еще отделенных Пределом от уже заселенных (точнее, как раз еще незаселенных) галактик, а каждый их корабль был целым небольшим мирком, способным дать начало одной, а то и нескольким новым колониям.

Их послание обнаружили, но... уже после того, как исследовательские корабли впервые в человеческой истории ушли в сверхдальний телепортационный прыжок и не вернулись назад. Люди узнали о коварстве времени, но уже не могли изменить судьбы их экипажей...
Очередная в истории человечества стена, на сей раз сложенная не из камня или железа, не опутанная колючей проволокой под током и не окруженная минными полями и противотанковыми рвами, все таки разделила человечество.

Разделила на тех, кто оставался, и тех, кто уходил за Предел. Ибо находились и такие, кто шел вслед за первыми исследователями Дальнего Космоса, добровольно отказываясь от своего настоящего здесь ради настоящего там; ради того, чтобы помочь и напомнить таким же, как и они, людям, что о них не забыли и ищут способ — нет, не разрушить — обойти стороной последнюю преграду на пути окончательного объединения человеческой расы.

Конечно, многое удалось узнать. Например, что чем дальше от исходной точки уйдет объект, тем глубже в прошлое он «провалится». Люди из за Предела даже научились управлять этой особенностью, с точностью (правда, весьма невысокой) рассчитывая координаты своего «временного люфта», но изменить что либо кардинально, «уравновесить» время здесь со временем там им все равно не удавалось.

Им оставалось лишь наблюдать за уже свершившимся, изучать настоящее, надеясь отыскать ключ к пониманию сущности загадочного Предела, и, как водится, надеяться на лучшее, поскольку пути назад, в свое время, уже ставшее, впрочем, для новых поколений колонистов лишь нереальной полусказкой полубылью, пока не было...
И тогда они, люди из за Предела, решились на самый грандиозный и опасный в собственной непредсказуемости эксперимент во всей истории человечества. Отчаявшись постичь непостижимое и объять необъятное, они захотели сделать то, чего убоялись экипажи первых пересекших Предел кораблей, — изменить весь ход истории, основав на Земле, в своем собственном далеком далеком прошлом, несколько колоний. Им казалось, что они, рожденные уже там, за Пределом, смогут понять то, чего не поняли их предки, и объединить разделенное надвое человечество, заодно немного подкорректировав его былую историю и получив ответы на множество наиболее спорных вопросов своего нереально далекого прошлого.

Но непостижимые законы времени оказались верны себе и на этот раз. Основанные на самых совершенных технологиях колонии неминуемо приходили в упадок, ассимилируясь с уже живущими на Земле людьми, поколение за поколением теряя былые знания и оставляя после себя лишь исполненные тайного и непостижимого для живущих смысла красивые легенды о древних и могучих Первых Цивилизациях — шумерской, гиперборейской, государствах атлантов, майя или же ацтеков...

И уже спустя всего каких то несколько тысяч лет лишь немногие избранные знали, кто они на самом деле, откуда и для чего пришли сюда и что собирались здесь делать.

Лишь они, эти избранные, понимали, что же на самом деле произошло, видя, как со временем их давным давно неработающие летательные аппараты превращаются в «небесные колесницы», построенные с сугубо технической целью исполинские сооружения — в усыпальницы местных царей, заброшенные или работающие на холостом ходу энергетические установки — в «центры силы», места поклонения разномастных шаманов и волшебников, а сами они — в сошедших со звезд полулюдей полубогов.

Быль — в противовес расхожему выражению двадцатого века — стала красивой сказкой, и люди запоздало поняли, что в их собственной, позабытой, увы, истории все это уже было. Время просто замкнуло многотысячелетнюю петлю, посмеявшись над их наивными попытками изменить его предопределенный свыше ход...

Все произошло именно так, как и должно было произойти. И если бы далекие предки последних избранных оказались чуть более внимательными к собственной истории, они бы, прежде чем начинать свой безумный эксперимент, поняли это и сами.

Потом исчезли и последние избранные. Исчезли, оставив после себя лишь разрозненные и малопонятные послания потомкам — наивные попытки предупредить их о совершенной ошибке — и маловразумительные рассказы о том, что вообще ждет их в будущем. Ни одно из этих посланий, естественно, не было истолковано и расшифровано правильно, что, впрочем, лишь усугубило их «ценность и таинственность».

Земная история человечества пошла так, как и должна была пойти: со всеми ее войнами, эпидемиями, революциями, подъемами и спадами — всем тем, что столь наивно хотели «подкорректировать» первые колонисты.

Человеку недвусмысленно дали понять, что существуют проблемы, в которые соваться не стоит. Время оказалось отнюдь не доступной для исследования и расфасованной по герметичным пробиркам лабораторной субстанцией...
А затем с дальними колониями, зачастую даже расположенными в пределах одной галактики, стала внезапно пропадать связь... ибо Предел породил не только многолетнее разделение человечества, не только готовых день и ночь биться над его загадкой ученых и не только отчаянных авантюристов и бесшабашных первопроходцев Дальнего Космоса. Появились и те, кто увидел в нем недоступную иным способам возможность безнаказанно наживаться на общей беде человеческой расы.

Нет, они не были наследниками славных и кровавых традиций легендарных флибустьеров из своего нереально далекого прошлого; они, скорее всего, даже никогда и не слышали о таких... Они не брали на абордаж и не взрывали космические корабли, не захватывали города и не угрожали правительствам планет колоний террористическими актами в обмен на многомиллиардные выкупы.

Они просто выбирали наиболее богатые и перспективные из уже колонизованных планет, собирали сведения о разведанных месторождениях, климатических условиях, местных флоре и фауне и уходили в дальний прыжок, возвращаясь в далекое прошлое избранных ими в качестве жертв миров. Возвращались, имея всю возможную информацию о планете, на сбор которой обычным путем у них ушли бы годы и десятилетия...

Вот и получилось, что во Вселенной стали появляться человеческие колонии, основанные задолго до того, как в далеком двадцать первом веке открыли саму возможность мгновенного перемещения в пространстве.

Никаких контактов они ни с кем не поддерживали, называя себя Новыми, и, судя по всему, всерьез собирались основать некое «альтернативное человечество», развивающееся по каким то своим законам.

Бороться с ними было практически невозможно — равно как и понять, для чего им все это нужно. Ведь во Вселенной более чем достаточно годных для жизни, но еще незаселенных и неразведанных миров, а Предел и так уже разделил всех на две части...
1
Лавразийский праконтинент. Кайнозойская эра, около 20 млн. лет назад

Как ни прискорбно это осознавать, но никаких шансов добраться до берега у него не было. Равно и определить в непроглядной тьме девственной ночи, еще не знавшей иного света, кроме холодного сияния далеких звезд, где именно он находится, этот самый берег...

И еще здорово мешали волны. Когда нибудь на этом месте наверняка будет лениво плескаться небольшое сонное внутреннее море или вовсе расстелется суша. Но это когда нибудь, а пока по широкой груди первозданного океана величественно катились догоняющие друг друга водяные валы. Вверх вниз, вверх вниз... И попробуй только выпасть на мгновение из этой повторяющейся раз за разом амплитуды — тебя тут же подхватит, закружит в предсмертном танце и потянет вниз, впрессовывая тоннами воды в упругонеподатливую глубину.

Да, впрочем, какая разница? До берега то все равно не добраться. И на парящую где то там, в заоблачных высях геостационарной орбиты, телепортационную станцию надеяться не приходится — спутник вне зоны досягаемости и ближайший сеанс связи будет только через час. А час ему, увы, никак не продержаться. Даже получаса не выдержать... Обидно. Хотя, конечно, он прекрасно знал, на что идет, одним из первых дав согласие на этот прыжок.

А быть первым всегда не только почетно, но и опасно. Иногда — как, например, сейчас — смертельно... Н да, хороши же оказались господа техники с господами вычислителями: ошибиться не на сотню другую лет, как это обычно бывает, а сразу на несколько миллионов — это еще суметь надо. Да к тому же с топологической привязкой что то напутали — похоже, это и вовсе другое полушарие. Или, может, это просто он такой везучий; или с каналом что то не то получилось?..

Конечно, его уже наверняка хватились, и где то там, в семи с половиной миллионах световых лет и двадцати с лишним миллионах лет обычных, временных, объявлен аврал, готовится спасательная партия, однако им уже все равно не успеть. Пока нащупают заброшенную неизвестно куда станцию (если вообще сумеют это сделать), пока рассчитают параметры нового сверхдальнего прыжка, будет уже поздно. Слишком поздно...

Последней его мыслью, пришедшей, когда над головой сомкнулась темная поверхность воды, было осознание того, что индивидуальный браслет, правда, надежно заблокированный его собственным генетическим кодом, теперь навечно останется там, где быть ему в ближайшие несколько десятков миллионов лет, в общем то, никак не положено.

На Земле...
Одесса, район Большого фонтана. Апрель 2005 года

Что может быть лучше выпавшего на весну заслуженного отпуска? Конечно же только выпавший на весну заслуженный отпуск с приплюсованными к нему нерастраченными за год отгулами! А если еще добавить своевременно выплаченные родной бухгалтерией щедрые отпускные и уехавших на целых две недели «к маме в деревню» жену с трехлетним сынишкой, то Игоря Назарова, ургентного хирурга городской больницы «Скорой медицинской помощи», смело можно было бы назвать одним из счастливейших мужчин славного города Одессы.

Причем не поймите превратно: жену Игорь очень любил и за все годы семейной жизни даже ни разу не сбегал налево. Просто, как говорил герой одного популярного в прошлом фильма, «нет мужа, который хотя бы на час не хотел стать холостяком», когда можно бесцельно валяться перед телевизором с бутылкой пива, смотря исключительно горячо нелюбимый супругой канал «Дискавери» и периодически под него же и засыпая. Или заняться кучей других приятных душе и сердцу мужских дел, ценности которых, как известно, не может понять ни одна, даже самая лучшая жена на свете. Например, просидеть «под пивко» полночи за компом, в который раз захватывая Харьков (или, наоборот, освобождая его от коварных оккупантов — смотря, на чьей стороне ему захочется сегодня играть в любимый Sudden Strike II). Или покурить, не вылезая из постели (страшное табу, вступившее в силу сразу же по окончании медового месяца). Или, потихоньку ностальгируя, пересмотреть кучу институтских фотографий, запихнуть в старенький видик такую же старенькую, затертую, а местами и «посыпавшуюся» кассету (Игорь вполне мог себе позволить и новомодный DVD проигрыватель, но принципиально не хотел изменять привычным магнитным лентам) с классическим «Терминатором 2» и благополучно задремать на середине любимого фильма. Или...

Да мало ли дел может придумать себе временно холостякующий мужик?!

Например, вот так взять и, встав пораньше с неубранной с позавчерашнего дня кровати (оставшаяся со времен «дозагсовой» жизни и крайне отвратительная с точки зрения жены привычка, отучить его от которой она тем не менее так и не сумела), отправиться на берег моря. Куда нибудь в район любимого со времен счастливого детства и бесшабашной студенческой юности Большефонтанского мыса, благо теплый южный апрель уже полностью вступил в свои права, расправив навстречу солнцу крохотные клейкие ладошки рано распустившихся листьев. Причем отправиться, заметьте, одному! От друзей, какими бы старыми, верными и надежными они ни были, тоже иногда надо отдыхать.

И поехать туда нужно всенепременно стареньким дребезжащим «восемнадцатым» трамваем. А добравшись до конечной, обязательно отовариться пивом в гастрономе на углу, который Игорь помнил еще кафе мороженым времен позднего соцреализма.

Ну а дальше, конечно же, пешком — с отключенным на фиг мобильником, никуда не спеша, позвякивая пивными бутылками, попыхивая сигареткой, улыбаясь утреннему солнцу и редким встречным прохожим. И вспоминая...

Просто вспоминая. Не кого то или что то конкретное, а так, вообще вспоминая все то, что давным давно прошло и уже никогда не вернется, разве что в снах или во время вот таких более чем редких прогулок. В свои тридцать два уже вполне состоявшись и как личность, и как неплохой профессионал своего непростого дела, Игорь так до конца и не изжил в себе вечного романтика и, что более странно, не стал законченным циником, привыкшим рассматривать жизнь исключительно как «промежуток времени между отсечением пуповины и первым криком и биологической смертью с необратимым разрушением структур головного мозга».

Короче говоря, второй день отпуска было решено всецело посвятить единению с просыпающейся после зимней спячки природой, пропитанным запахами долгожданной весны соленым морским ветром и пивом. Поднявшись с кровати, Игорь умылся и, наскоро перекусив, отправился разыскивать в шкафу более менее немятые джинсы (ну вы еще скажите: утюг включать — глупости какие!).

Джинсы, стараниями супруги лежавшие именно там, где им и полагалось находиться, нашлись почти сразу; чистая футболка тоже не стала играть с хозяином в прятки, так что спустя пять минут Игорь уже стоял перед входной дверью, нашаривая полочку с ключами. Ключи, как ни странно, тоже оказались на месте, и пребывающий в превосходном настроении молодой доктор вышел во двор. Постояв еще минуту у подъезда и проверив «наличие отсутствия» забытых вещей, предвкушающий замечательное времяпрепровождение Игорь не торопясь двинулся к трамвайной остановке.

Долгожданный «поход» начался. Однако о том, куда на самом деле заведет его знакомая дорога до шестнадцатой станции Большого фонтана и обратно, он пока еще не знал...

Если вы никогда не видели, как материализуется и становится видимым само Время, искренне советую приехать в Одессу и побродить под нависшими над морем известняковыми скалами. Конечно, урбанизация и наш родной железобетонный прогресс шагнули далеко вперед, за неполные полстолетия ухитрившись почти полностью изменить и испохабить некогда дикий прибрежный ландшафт, однако кое где еще остались участки побережья в том виде, в каком его знали наши предки. О чем, собственно, речь? Сейчас поймете...

Игорь любил район Большефонтанского мыса именно потому, что все здесь еще не успело измениться до полной неузнаваемости. Да, вдоль моря пролегла автомобильная дорога, используемая в основном нынешними «оджипованными» хозяевами жизни. Несуразные постройки многочисленных летних баров прочно оккупировали и без того узкие, зализанные морем пляжи. Много лет назад была срыта немалая часть самого мыса.

Игорь, к слову, еще застал его в первозданном виде и помнил даже приплюснутый бетонный «блин» наблюдательного пункта знаменитых 411 й и 39 й береговых батарей, несколько месяцев наводивших страх на наступающих на город румын и немцев. Помнил он, и как мощные бульдозеры выворотили «блин» из земли, сделав в середине восьмидесятых то, что в сорок первом оказалось не под силу оккупационным войскам сразу двух стран... Впрочем, об этом Игорь вспоминать уже не любил.

Однако многое и осталось. Например, эти, похожие на исполинский слоеный пирог скалы, где каждая горизонтальная «полосочка» донных отложений «весила» не одну тысячу, а то и миллион лет. Так кто же сказал, что время нельзя увидеть и пощупать? Вот же оно, прямо перед вами: протяни руку и прикоснись сначала к одному слою спрессованных ракушек, моллюсков, ила, а затем — к другому, мгновенно перенесясь на несколько миллионов лет вперед или назад!

Этому Игоря еще в детстве научил отец — видеть в желтовато коричневых скалах не просто залежи знаменитого «ракушняка», из которого построены почти все старые одесские дома, а само непостижимое Время. И еще ни разу не бывало, чтобы он нарушил неписаную традицию и не коснулся рукой нереально далекого прошлого...

А еще Игорь любил смотреть на последствия знаменитых одесских оползней. Редкий год обходился без того, чтобы очередной пласт рыхлого ракушечника или глины не сполз вниз. И хорошо, если над ним в тот момент не оказывалось какой нибудь постройки!

Вот и сейчас, дойдя до своего любимого места, откуда открывался неповторимый вид как на море, так и на всю — от порта и поселка Котовского до «весёлой деревни» Люстдорфа — береговую линию, он заметил следы нового оползня. Совсем недавнего, суля по всему. Как он это определял, Игорь и сам не знал: то ли цвет камня на разломе со временем менялся, то ли еще что...

«В принципе так себе оползень — видали и покруче», — решил Игорь, устраиваясь на брошенной прямо на землю куртке л доставая из пакета первую бутылочку пива. Поддетая зажигалкой пробка (старый студенческий трюк! Причем зажигалка должна быть непременно фирменным «Крикетом» — другие для этой цели подходят плохо) с легким хлопком полетела в сторону и первая порция древнего пенного напитка покинула свое стеклянное узилище, переместившись в желудок ностальгически настроенного доктора.

«Хотя, конечно, все равно интересно», — спустя пару глотков пришла в голову следующая мысль, и Игорь вновь обернулся к отколовшейся от склона здоровенной глыбе известняка почти правильной треугольной формы.

Поднявшись с земли, он не спеша обошел участок оползня, любуясь первозданной красотой древних отложений. Тот факт, что он первым увидел и прикоснулся к истории — не просто истории, а истории с приставкой «палео»! — всегда будоражил его кровь. В принципе ничего особенно интересного в этом не было: скала как скала, ничуть не хуже и не лучше всех остальных скал в округе, но сам факт...

Ведь, признайтесь, каждому из нас хотелось хоть секунду побыть первооткрывателем чего то очень загадочного и необычайно таинственного. Вот и Игорю, несмотря на недавно разменянный четвертый десяток, хотелось. И дохотелось. Ибо не зря сказано, что с желаниями надо быть осторожным: они имеют привычку сбываться. Правда, обычно не совсем так, как задумывалось вначале...

В нескольких метрах над землей на поверхности разлома что то коротко блеснуло в солнечном свете. Что то небольшое и вроде бы даже металлическое (глупость, конечно, откуда здесь металл, но все же, все же...).

Заинтересовавшись, Игорь несколько секунд постоял в раздумье и, со вздохом отставив недопитое пиво, полез в узкую щель между отколовшимся многометровым камнем и породившей его скалой. Застрять или, чего доброго, вызвать новый оползень он не боялся — по самым грубым подсчетам, сей «камушек» весил никак не меньше нескольких десятков тонн, что было уж никак не сравнимо со скромными семьюдесятью семью кило живого Игорева веса, так что...

Цепляясь пальцами за осыпающуюся поверхность ракушняка и помогая себе носками кроссовок, Игорь двинулся по слоям древних отложений в направлении «из прошлого в будущее», то бишь вверх, благо подниматься было недалеко — метра три.

Наконец ценой исцарапанных ракушками кроссовок и начавших слегка саднить (ну не альпинист он, не скалолаз!) пальцев подъем завершился и источник загадочного блеска оказался прямо перед глазами. Действительно, металл... Нечто, намертво вмурованное прямо в девственный с виду камень. Вот только интересно, каким же это образом? Окружающий загадочный металлический прямоугольник известняк образовался в те архидалекие времена, когда на этом месте еще плескались теплые волны первозданного Океана. Да что там говорить, тогда ведь наверняка еще не было даже воспетых Спилбергом динозавров2! Нет, в палеонтологии и криптозоологии Игорь, все представления которого «о том времени» ограничивались творением упомянутого выше кинорежиссера да подаренной в далеком детстве толстенной книгой «История жизни на Земле», никогда особо силен не был, однако до поверхности, между прочим, больше десяти метров такого же издевательски нетронутого камня, так что... пищи для размышлений более чем достаточно.

Пару секунд Игорь просто рассматривал таинственный предмет, словно не решаясь к нему прикоснуться, затем, упершись спиной в противоположную стену, изловчился и вытащил из кармана перочинный ножик. Лезвие с легкостью раскрошило податливый камень, и неожиданная находка, оказавшаяся ни много ни мало самым настоящим браслетом, покинула каменный плен, перекочевав в запорошенную белесой известковой пылью ладонь молодого доктора. Пыхтя от напряжения, Игорь запихнул браслет в карман и, осмотрев оставленный им в камне четкий отпечаток, без приключений спустился вниз.

Выбравшись из разлома и отряхнув одежду, он уселся на землю и, с наслаждением отхлебнув успевшего нагреться пива, уже не спеша рассмотрел находку. Да, действительно браслет — тускло блестящий, металлический, образованный четырьмя скрепленными между собой чуть изогнутыми прямоугольными пластинками размером сантиметра три на четыре и полсантиметра толщиной каждая, с овальными вдавлениями с наружной и внутренней стороны.

Замка или того, что могло бы его заменить, у находки не было: загадочный браслет свободно надевался на руку и так же свободно с нее снимался, точнее, соскальзывал. И что интересно, найденное украшение (впрочем, именно на украшение браслет как раз особенно похож то и не был — слишком уж простой; да и материал явно не благородный металл, а скорее просто потемневшая сталь или какой то технический сплав) совершенно не выглядело так, как, с точки зрения привыкшего рассуждать логично врача, должно было бы выглядеть, будь ему на самом деле столько лет, сколько этим скалам. Да и вообще, что же это получается? Если эту штуковину никто специально не засовывал внутрь камня, значит... значит, его уронили в море еще до того, как сверху образовались несколько метров слежавшихся, спрессованных водой отложений?! Бред какой то. Не может такого быть, потому что, как известно, «не может быть никогда».

Задумчиво вертя в руках странную штуковину, Игорь допил пиво и попытался разыскать на поверхности металла хоть какие то знаки — хоть что нибудь, что могло бы прояснить его происхождение. Тщетно. Металл был совершенно гладкий, без малейшего намека на какие либо штампы, пробы или надписи. Просто идеально гладкий металл, на котором (в чем Игорь убедился уже в следующую минуту) закаленное лезвие фирменного швейцарского ножа не оставляло не то что каких нибудь царапин, но даже и вообще следов.

В очередной раз задумчиво хмыкнув, Игорь пожал плечами и положил браслет рядом с собой: пусть пока полежит, а там разберемся. Пиво, которое, как известно, «жидкий хлеб», пока имеется, а на сытый желудок любые исследования проходят гораздо лучше. Хоть это в чем то и противоречит запавшему в память еще с ранних курсов мединститута крылатому plenus venter non studet libenter, переводимому с родной до боли латыни как «сытое брюхо к учению глухо».

Впрочем, ни пиво, ни все дальнейшие околонаучные изыскания, имеющие своей единственной целью раскрыть тайну нежданно найденного артефакта, ни к чему не привели (а почему бы, собственно, и не «артефакта»? Фантастику с фэнтези Игорь читал с удовольствием, а это столь любимое мэтрами жанра словечко лучше других передавало неведомую сущность обнаруженного предмета) — браслет с великолепным презрением игнорировал любые попытки молодого доктора докопаться до его скрытой сути.

Ну и ладно, ну и не надо, ну и не очень то и хотелось! Убедившись, что, будучи в очередной раз надетым на руку, браслет не придает ему способности левитировать или телепатически управлять людьми (две неторопливо фланирующие по тропинке ниже его наблюдательного пункта девчушки, успевшие уже, несмотря на апрель, оголить ноги совсем по летнему, на его мысленный призыв не отозвались, продолжая весело щебетать о чем то своем, женском), Игорь позволил штуковине соскользнуть с руки и спрятал ее в карман — дома разберемся. В конце концов, он все таки не геолог и вполне имеет право ошибаться: может, этот браслет на самом деле уронили в какую нибудь там яму или шурф да случайно засыпали. Со временем все утрамбовалось — вот и выглядит словно нетронутый камень.

На том и было решено остановиться, тем более что романтическую прогулку по местам детства отрочества юности никто не отменял и насладиться редкой возможностью побыть наедине с морем, пивом и воспоминаниями необходимо было по полной программе...
Домой Игорь вернулся немного позже, чем ожидалось. В такую погоду и после такой прогулки грех было не посидеть еще и в парке на лавочке с последней бутылочкой, дурея от пропитанного запахами долгожданной весны вечернего воздуха. Вот он и просидел почти до темноты — апрель, тем более ранний, все таки еще не июнь, когда темнеет чуть ли не в десять вечера, так что домой доктор Игорь вернулся уже в сумерках.

С трудом отомкнув дверь — мешали два увесистых пакета с провизией (об этой жизненно важной, хоть вовсе и не романтической необходимости Игорь очень вовремя вспомнил, проходя мимо ближайшего супермаркета), он шагнул в полутемную прихожую и привычно захлопнул дверь ногой. Сразу стало еще темнее — окон в коротком коридорчике не было, а свет Игорь включить пока не мог.

Кое как утвердив шуршащий замороженным целлофаном «холостяцкий ужин» — пельмени — на полу, Игорь протянул руку в сторону невидимой в темноте полочки, намереваясь избавиться от ключей и зажечь наконец свет, однако тут же резко отдернул кисть, напоровшись пальцем на торчащий из стены гвоздь, который он бессчетное множество раз клятвенно обещал жене в конце концов вытащить и выбросить.

Коротко выругавшись, он швырнул обиженно звякнувшую связку на пол, зло стукнул по ни в чем не повинному выключателю и уставился на набухающий свежей кровью палец. Плохо. Можно даже сказать хреново: хирургу следует беречь свой главный «рабочий инструмент» — с распоротым пальцем, да после тщательной, с раздражающими кожу антисептиками, дезинфекции рук, да еще в перчатках не сильно то наоперируешь. Н да, глупо получилось. Кстати, об инструментах...

Подобрав с пола ключи, Игорь водрузил их на злополучную полочку, туда же положил вытащенный из кармана браслет и двинулся на кухню, где в одном из шкафов лежал подаренный отцом на прошлогоднее новоселье набор разнообразных строительных инструментов. Похоже, с гвоздем и на самом деле пришла пора покончить раз и навсегда. Ибо, как известно, «если гвоздь не сдается, его уничтожают». Тем более что натыкался Игорь на него, если честно, уже не первый раз.
Крохотной капельки крови, сорвавшейся с пораненного пальца в тот миг, когда он клал на место ключи, Игорь не заметил. Как не заметил и того, что попала она точно в центр углубления на поверхности одной из четырех составляющих браслет металлических пластинок.

Взгляни Игорь на браслет в тот момент, он бы премного удивился, увидев, как темно алая капля вся без остатка впитывается в кажущуюся совершенно непроницаемой с виду полированную поверхность, словно упавшая на листок самой обыкновенной промокательной бумаги капля самых обыкновенных чернил.

Но еще больше он удивился бы, узнав, что в этот самый миг где то там, далеко за опускающимся на город бархатным занавесом густых весенних сумерек и высоко высоко над головой, впервые за немыслимо долгий срок ожил небольшой и очень старый с пилу спутник, незаметный среди скопившегося за полстолетия космической эры мусора, да и не имеющий, впрочем, никакого отношения к творениям земных инженеров из секретных космических КБ. По потускневшему, давно потерявшему былое разрешение и цветность монитору внутри его единственного отсека побежали строчки непривычных, словно взятых из разных языков, букв и цифр: «... получен поисковый сигнал... сигнал полностью соответствует заданным параметрам... запущен процесс... анализ структуры ДНК объекта... получение исходных данных... расшифровка последовательности нуклеотидов первой цепи... второй цепи... выполнено 39 процентов... выполнено 75 процентов... выполнено 88 процентов... получен второй поисковый сигнал... начата обработка данных...»

И доли секунды спустя на смену' бесконечным столбцам цифр, в которые бездушный компьютер с немыслимой скоростью преображал живую генетическую конфигурацию «объекта», все почти двадцать миллиардов составляющих его элементов, пришла последняя фраза: «...структурный анализ ДНК по обоим запросам успешно завершен... внимание, уровень энергии близок к критическому... замена исходных данных... фатальная ошибка — невозможность корректно завершить задачу... внимание, уровень энергии близок к критическому... недостаточно энергии для обработки большого массива информации... ожидание активации... внимание, уровень энергии близок к критическому... ожидание активации... ошибка... ожидание активации... внимание, уровень энергии близок к критическому... ошибка... ошибка... ошибка...»

Но ничего этого Игорь конечно же не видел и не знал, раздраженно залепляя пострадавший палец полоской «Сантавика» и выволакивая из шкафчика ящик с инструментами...
Покончив со зловредным гвоздем и с нескрываемым удовлетворением выбросив его ржавый, погнутый рывком гвоздодера трупик в мусорное ведро, Игорь поставил на газовую плиту воду для пельменей и отправился в комнату. Включив компьютер и телевизор (последний — без звука, поскольку запущенный медиаплеер, настроенный на случайный выбор, уже начал музицировать, избрав из сотни загруженных в playlist песен окуджавовского «Дежурного по апрелю»), он быстро проверил электронную почту, уселся в кресло и откинулся на спинку, вслушиваясь в знакомый голос исполнителя.

Песня Игорю нравилась еще с юности, а сейчас и вовсе была, что называется, в тему. Усмехнувшись по поводу собственного «апрельского дежурства», он окончательно позабыл про маленькую неприятность с гвоздем и расслабился.

А проигрыватель, распрощавшись с последними аккордами прошлой песни, уже затянул новую. На сей раз из колонок раздался хриплый голос Анатолия Полотно (попсу — за редким исключением — Игорь категорически не жаловал, несмотря на возраст, оставшись поклонником более серьезной музыки: бардовской песни, советского рок н ролла а ля «Наутилус» или «ДДТ» и кое какого шансона):
...Вам кольцо с дорогим бриллиантом,

И старинный браслет золотой...
Не заметить намека было невозможно, поэтому Игорь хоть и не особо хотел, поднялся на ноги и потопал в коридор. Браслет, естественно, лежал на прежнем месте — такой же непонятный, как и прежде. Взяв вещицу в руки, Игорь плюхнулся обратно в кресло и под грустную историю старого шулера в который уже раз за сегодня рассмотрел странный предмет.

Браслет как браслет: тяжеленький такой и совершенно невзрачный на вид. Явно не украшение. Интересно, что же тогда? И откуда он все таки взялся там, на берегу моря, в толще доисторического ракушника?

«...обнаружение удаленного терминала... критический уровень энергии... экстренная передача телеметрических данных на удаленный терминал... произведено дублирование информации... запрос контакта... запрос подтверждения... подтверждения не получено... критический уровень...»

Задумавшись, Игорь машинально натянул браслет на левую руку, ожидая, что, как и в прошлый раз, он свободно повиснет на запястье, готовый в любую секунду соскользнуть, однако произошло кое что другое. Настолько другое, что Игорь едва не сверзился с кресла. Браслет неожиданно ожил, плотно стягиваясь вокруг запястья и становясь более тёплым.

Первые несколько секунд Игорь потратил на судорожные попытки содрать с руки внезапно превратившуюся в оковы штуковину, затем бросил это занятие как явно бесперспективное: похоже, снять браслет теперь можно было, только разрезав. В конце концов браслет хоть и сидел плотно, но руку не пережимал, нормальному кровообращению в дистальных отделах конечности не препятствовал и, похоже, никакой угрозы для жизни не представлял. По крайней мере пока.

Слегка успокоившись и включив в комнате свет (чистая психология, конечно, но как то спокойней; тем более что верный и безотказный комп неожиданно продемонстрировал на мониторе «экран смерти» и ни с того ни с сего самым наглым образом вырубился), Игорь вновь занялся изучением своего неожиданного украшения без особого, впрочем, результата. Все те же четыре прямоугольные пластинки, вот только соединяющие их между собой звенья широкой, напоминающей гусеничную ленту к игрушечному танку цепи стали значительно короче, видимо, втянувшись каким то образом внутрь металлических прямоугольничков.

Помучившись еще немного и выяснив, что ни мыло, ни растительное масло помочь в решении проблемы не в состоянии и браслет никоим образом не собирается выпускать из объятий его запястье, Игорь вновь вытащил знакомый ящик с отцовскими инструментами и приступил к «решительным мерам» — ходить и дальше с подобным украшением он не собирался. Тем более что отвечать за целостность найденной фиговины он ни перед кем не обязан!

Надо ли говорить, что хрупкую с виду цепочку не взяли ни кусачки, ни ножницы по металлу, ни зубило с молотком, которыми Игорь с превеликим трудом все же ухитрился воспользоваться, орудуя практически одной лишь только правой рукой. Осознавая весь идиотизм и комичность ситуации, Игорь вытащил из холодильника припасенную «на всякий пожарный» поллитровку, выключил газ под кастрюлей с так и не дождавшейся пельменей водой и отправился к живущему этажом ниже соседу Мише, местному сантехнику и вообще «мастеру — золотые руки».

Вернулся он часа через полтора со знакомым браслетом на руке, несколькими свежими царапинами и ссадинами на коже вокруг него и почти сформировавшейся уверенностью, что все это «не иначе, как происки инопланетян». По крайней мере, именно такую трактовку происшедшего предложил ему после получасовых мучений всерьез увлекающийся на досуге всякой «энлонавтикой» сосед. Все остальное время они просто пили, строя многочисленные догадки по поводу, естественно, загадочной неснимаемости браслета.

Вернее, пил и строил догадки Миша, а Игорь лишь мрачно поддакивал, прикидывая, как он покажется с этим украшением на работе, что скажет возвращающейся через неделю супруге и... не ударит ли его током, если он залезет с ним в ванну.

Решение первых двух вопросов было решено пока отложить, а насчет третьего... Игорь просто набрал полную ванну воды и решительно опустил в нее руку, опытным путем выяснив, что в плане получения травмы электротоком браслет абсолютно безопасен.

Спустя час Игорь уже мирно храпел под негромкое бормотание привычно невыключенного телевизора.

Таинственный браслет, столь подло скомкавший остаток холостяцкого вечера и прочие описанные выше мужские «интересности», ему в эту ночь не снился...
Следующее утро началось с удивленного, сменившегося гримасой вспоминания разглядывания новоприобретенного украшения на запястье и расстройства по поводу по прежнему бастующего компа: умная машина самым бессовестным образом игнорировала любые попытки ее запустить. Промучившись с полчаса и постращав упрямца грядущим «форматом цэ» и прочими компьютерными ужасами, Игорь вызвонил по мобильнику своего старого друга Данилу, не первый год успешно работавшего системным администратором в разных компьютерных фирмах, и заручился его обещанием прийти «часиков в пять» и помочь в решении сей насущной проблемы.

Положив трубку, Игорь наскоро организовал себе легкий завтрак и, усевшись с подносом в кресло, пробежался по предлагаемым местным кабельным оператором телеканалам, попутно радуясь, что телевизор исправно работает. И как сглазил: экран мигнул и погас. Правда, не только экран. Вместе с творением японского концерна «Сони» потух свет в коридоре и обиженно запищал невыключенный УПС под компьютерным столиком. Случилось то, что в Одессе случается с завидным, увы, постоянством: отключили электричество. Настроение, несмотря на никем не отмененный отпуск и чудесное апрельское утро за окнами, катастрофически испортилось. Даже не из за электроэнергии — просто испортилось.

Ещё больше оно испортилось спустя десять минут, когда вышедший перекурить на балкон Игорь узнал от выгуливавшей собаку соседки, что «да нет, Игорек, свет у нас вроде есть, может, это у тебя пробки выбило?». Выругавшись про себя — не хватало еще, чтобы местная «тайная полиция» донесла жене, что «он матом ругался», — Игорь затушил окурок и поплелся в коридор к электросчетчику.

Открыв скрывающую стенную нишу крышку, он несколько секунд мрачно созерцал замерший счетчик (с электричеством Игорь был «на вы» — панически, конечно, не боялся, но особо не фамильярничал), затем протянул руку и пощелкал тумблерами пакетников автоматов. Ага, счас! Имевшее обыкновение неудержимо крутиться, наворачивая за месяц оч чень неприятные суммы, колесико по прежнему не двигалось с места, решив то ли пощадить соответствующую статью апрельского семейного бюджета, то ли добить Игоря окончательно.

Похоже, надо было или звонить в ЖЭК, или просить помощи все у того же Михаила, который хоть и посвятил жизнь несколько иной отрасли коммунального хозяйства, но с электричеством управлялся, что называется, на раз.

Звонить в ЖЭК было бессмысленно. Игорь уже имел опыт общения с местными коммунальщиками и давно признал, что хуже контакта с ними может быть только поход за какой нибудь справкой в райвоенкомат, до сих пор исправно славший ему повестки на прохождение очередной медкомиссии, а просить помощи у соседа немного стыдно: четвертый десяток все ж таки, взрослый уже мужик.

Вздохнув, Игорь принялся инспектировать подходящие (или «отходящие» — хрен его знает!) к счетчику провода — пока визуально, не притрагиваясь ни к чему. Да нет, вроде бы все нормально. Вот только один, тот, что с краю, провод показался ему подозрительным: вроде бы изоляция прогорела. Или не прогорела?.. И вообще, зачем здесь столько проводов накрутили?

Сходив на кухню и в очередной раз потревожив многострадальный ящик с инструментами, Игорь захватил с собой отвертку тестер, плоскогубцы и вернулся к щитку, втайне надеясь, что его вмешательство не понадобится и подача электроэнергии в квартиру номер 77 чудесным образом уже возобновлена. Увы, он ошибся. Самореанимации счетчика не произошло, и зловредный диск транжира все еще находился в состоянии полного статического покоя. Ну и ладно! Зажав пальцем торец тестера, Игорь принялся «инспектировать» подведенные провода, осторожно прикасаясь жалом отвертки к клеммам. Ноль... Тоже ноль... И здесь глухо как в танке... А здесь?..

Дальнейшие события произошли столь молниеносно, что описать их последовательность — задайся он вдруг такой целью — Игорь все одно бы не сумел. Над головой неожиданно ярко вспыхнула коридорная лампа и, прежде чем произошло все остальное, новоиспеченный горе электрик успел осознать две вещи: во первых, что свет все таки отключали, а соседка собачница ошиблась, и, во вторых, что надетый на руку браслет, о котором он уже успел совершенно позабыть, в нарушение всех мыслимых и немыслимых инструкций по безопасности касается сразу двух соседних электроразъемов.

Затем был лишь треск слабенького короткого замыкания, явно несоответствующая его силе ослепительная вспышка в глазах — и темнота...
«...внимание, от первого объекта получен сигнал активации... сигнал не соответствует заданным параметрам... выполнить? „да“? „нет“? внимание... критический уровень энергии... сигнал активации принят по умолчанию... активация... запущен процесс телепортационного переноса объекта в исходную точку... входной портал открыт... внимание... критический уровень энергии... ошибка... поиск альтернативных источников энергии... внешнее энергоподающее устройство не обнаружено... ошибка... внимание... критический уровень энергии... внимание... невозможность завершить процесс переноса... попытка ввести в действие уваленный терминал... ошибка... невозможность стабилизировать генетическую структуру объекта... критический уровень энергии... невозмож.. »
Высоко высоко над головой, незаметный среди скопившегося за полстолетия космической эры мусора, на никем более не корректируемой хаотической орбите парил очень старый с виду спутник — автоматическая телепортационная станция, так и не сумевшая завершить последнего в своей жизни прыжка. Потускневший, давно потерявший былые разрешение и цветность монитор внутри ее крохотного единственного отсека был темен и мертв...
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Олег Таругин Предел возможности iconВопросы к коллоквиуму «Предел числовой последовательности. Предел функции»
...
Олег Таругин Предел возможности iconВопросы к экзамену по «Математическому анализу»
Предел и неравенства, предел и арифметические операции, первый замечательный предел и его следствия
Олег Таругин Предел возможности iconКнязь Олег. Князь Олег, в последствии прозванный в народе Вещим, начал править в Новгороде после смерти Рюрика. Князь Олег
Аскольд и Дир. С помощью хитрости, Олег выманил Аскольда и Дира, убил их. После взятия Киева, Олег провозгласил город столицей своего...
Олег Таругин Предел возможности iconВопросы для подготовки к экзамену/зачету 1 семестр
Предел переменной величины. Предел числовой последовательности. Теорема о единственности предела последовательности
Олег Таругин Предел возможности iconП. 3 Свойства пределов Если предел функции f(x) при хx0 существует, то он единственны
Если функция f(x) при х x0 имеет конечный предел, то она ограничена в некоторой окрестности точки x0
Олег Таругин Предел возможности iconПрограмма вступительного экзамена в аспирантуру по научной специальности
Предел последовательности. Предел суммы, произведения и частного последовательностей. Критерий Коши. Существование предела у монотонно...
Олег Таругин Предел возможности iconОлег Растегаев
И, как оказалось, даже за рулем такого “проходимца”, как Mitsubishi Pajero третьего поколения, нужно очень четко соразмерять сложность...
Олег Таругин Предел возможности iconПрограмма вступительного испытания (устный экзамен) по дисциплинам «Математический анализ» и«Информатика» для поступающих на направление подготовки магистратуры
Предел последовательности. Бесконечно малая и бесконечно большая величины. Арифметические действия с переменными, имеющими предел....
Олег Таругин Предел возможности iconМодуль к теме: «Предел последовательности» Цель
Цель: работая с данным модулем, вы познакомитесь понятием последовательность и предел последовательности, научитесь вычислять пределы...
Олег Таругин Предел возможности iconМодуль к теме: «Предел функции» Цель
Цель: работая с данным модулем, вы познакомитесь понятием предел функции, научитесь вычислять пределы функции
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org