Ольга Туханина гантел я драматическая нелепость в двух действиях



страница1/3
Дата26.07.2014
Размер0.61 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3

Ольга Туханина




Г А Н Т Е Л Я
драматическая нелепость в двух действиях

Два мужчины (40-50)

Две женщины (25, 40)

Одна комната

Наши дни

Москва


2009

ДЕЙСТВИЕ 



Картина первая



Квартира Игоря Таскаева. Обставлена в стиле «модерн»  предметов мало, но все они стильные и дорогие. Слева широкая «четырехспальная» кровать, в глубине шкаф, на низеньких подставках аудиосистема и телевизор. В центре пара кресел и журнальный столик. На переднем плане – зеркало в рост.

За сценой слышны голоса ИГОРЯ и ФЕДОРА.

Игорь.(за сценой) Нет-нет, не туда, там сауна…

Федор.(за сценой) Ого, у вас тут и сауна... Черт!..

Слышен грохот. Упало нечто громоздкое.

Игорь. (с досадой) Осторожнее!..

Федор. Пардон!

Игорь. Сюда, пожалуйста. Располагайтесь…



На сцену выходит Федор. Ему на вид лет 45, из них 30 – это явные алкоголь, курение и гиподинамия. На нем темные очки в роговой оправе, старый двубортный костюм, сидящий дурно, галстук с неумело повязанным узлом. В руках -- пузатый кожаный портфель.

Федор нерешительно оглядывается.

Игорь.(из-за сцены) Вам чай, кофе? Или, может, коньяку?

Федор.(за сцену) А вы сами что будете?

Игорь.(из-за сцены)С моим желудком -- только кефир.

Федор.(за сцену)Тогда мне коньячку… Капельку… А то у меня тоже... давление низкое…

Федор проходит к столику, присаживается на кресло, кладет портфель на столик. Через секунду снимает портфель и ставит его рядом с собой на пол. Еще миг, и Федор вновь подхватывает портфель, водружает его себе на колени. Затем опять кладет портфель на столик. Ослабляет узел галстука. Ставит портфель на пол. Трет виски.

Бренчит мобильник. Федор подскакивает, начинает лихорадочно шарить по карманам, пока не находит телефон. Вытаскивает его, смотрит на экран, принимает вызов.

Федор. (в телефон, громким жарким шепотом) Господи, слава Богу!.. Я не мог до тебя дозвониться! Почему ты сбрасываешь вызовы? (пауза) Извини, извини, это не претензия, это... В общем, я не могу... Да, я здесь, но я не могу... Нет, мы еще не говорили... (оглядываясь на выход, еще понизив голос) Павел, сам посуди, какой из меня киллер?! Это смешно!.. Он все поймет, он уже все понял!.. Да помню я!.. Кризис, деньги... Я найду другой способ, я...



Входит Игорь с красивой полупустой бутылкой и огромным фужером. Игорю тоже далеко за сорок, но выглядит он моложе и свежее. Импозантен, хорошая прическа, джинсы по фигуре, часы, сорочка.


Услышав шаги Игоря, Федор вздрагивает, как будто его застигли за каким-то постыдным занятием, моментально нажимает кнопку отбоя на телефоне, прячет телефон за спину.

Федор. А я тут пока... (глупо ухмыляясь) Деловой разговор.

Игорь. Понимаю. Время такое. Поди, от заказов отбоя нет?

Федор. Не жалуемся.

Игорь. Надо же. У всех спад, рецессия, а у вас... Нравы, нравы...

Игорь ставит фужер на столик, наливает чуть-чуть коньяку, которого в таком объеме совершенно не видно. Жестом приглашает Федора к фужеру. Федор поднимает фужер на уровень глаз, силясь понять, есть ли там напиток.

Игорь.Простите меня. Нервничаю слегка. Никогда раньше не общался с наемными… э-э-э… с людьми вашей профессии.



Федор быстро опрокидывает содержимое фужера, тут же берет со столика бутылку, наливает солидную дозу, опрокидывает и ее. Прислушивается к ощущениям.

Федор.Страшновато немного, да?

Игорь.Да. Как-то прямо холодок по спине.

Федор. Холодок?

Игорь. Мурашки. Из-за вас. Исходит от вас какая-то такая… энергия.

Федор. (удивленно) Да? (спохватываясь) А, ну, да. Куда бы она делась? Конечно, исходит.

Игорь.Я, кстати, себе вас таким и представлял.

Федор.Меня?

Игорь.Вообще – вас всех. Мешковатый костюм скрывает стальные мышцы…

Федор.Почему мешковатый? Это шестрь.

Игорь.Я хотел сказать, он свободно на вас сидит и скрывает тренированные бицепсы.

Федор.(оглядывая себя). Да, надо бы в зал походить…

Игорь.Зачем?

Федор.Ну, чтоб не так сильно скрывал… Костюм… Руки.

Игорь. Я полагал, ваша невзрачность  ваш козырь. Вам же нельзя выделяться в толпе.

Федор.О, с этим порядок. В толпе я сроду не выделялся. Особенно если собрание какое, сижу в углу, рисую на промокашке.

Игорь.Какое еще собрание? Мне говорили, вы один работаете?

Федор.Работаю, конечно, один. Сейчас. Это я про советское время. Тогда же без коллектива никуда.

Игорь.Вы, наверное, бывший военный? Хотя понимаю, вы не ответите…

Федор.Отчего же? (наливает себе коньяка) Я ученый. Да-с!.. Изучал творчество народов крайнего Севера. (выпивает)

Игорь.Изящно выразились. В Магадане изучали творчество? Сижу на нарах, как король на именинах?

Федор.Нет-нет, что вы! Я действительно филолог. Эвенки, чучки  мой конек. Вы даже не представляете, до чего интересен их эпос. Наверняка читали «Сказание о великом путешествии Сарыгай-оола в стойбище Туйдук»…

Игорь.Там, где чукча мягкий вагон головой искал?

Федор.Простите?

Игорь.Да ладно вам! Не хотите говорить, давайте тогда сразу к делу.

Федор.(открывая портфель и доставая от туда листок бумаги и ручку) Давайте. Кого вы хотите, чтобы я убил?

Игорь.Вы что, с ума сошли?! (выхватывает у Федора листок) Никаких записей!

Федор.Я не записи… Я, когда слушаю, чтобы лучше запоминать, рисую.

Игорь.Как на собраниях, что ли?

Федор.Да. То есть, нет. То есть, если вас раздражает, я могу послушать и так.

Игорь. (пожав плечами) Ладно, рисуйте. (возвращает листок, начинает прохаживаться по комнате) Значит, ситуация такая. В девятнадцать лет я встретил одну женщину. Она была старше. Сейчас эта разница  четыре года  не имеет того значения…

Федор.Да, сейчас не имеет…

Игорь.А тогда всё было иначе. Она казалась взрослой, опытной, это меня пугало, само собой, но и притягивало. Я совершенно потерял голову. Хотел женится. Хотя мы с ней еще даже и не... (пауза)

Федор. (через пару секунд устав ждать продолжения) Не вступали в половую связь?

Игорь. (сухо) Если вам угодно формулировать эти вещи таким образом, то да, не вступали.

Федор. Просто уточнил.

Игорь. Вы дослушаете? Так вот. Разумеется, мои родители были против этого брака. Кто я, и кто она?

Федор. Вы сопляк, а она – опытная... (поймав взгляд Игоря, бьет себя по губам)

Игорь. Я учился на втором курсе МГУ, на журналистике, меня уже печатали в «Комсомолке», я был без пяти минут знаменитость, а она приехала из каких-то Верхних Волдырей, ходила в драных колготках и третий год поступала во ВГИК. Но меня это не беспокоило. Наоборот. Я...

Федор. Потеряли голову.

Игорь. Да-да, точно – повторяюсь. Ну вот. В то время, если вы помните, была одна вечная проблема – где? Дома родители, у друзей – тоже родители... В гостиницу без свидетельства не пускают.

Федор. Нашли бином Ньютона. Подъездов куча. Тогда кодовых замков не ставили.

Игорь. Это уж, пожалуйста, вы сами в подъезде, если вам на гигиену чихать.

Федор. Оссподи! Драные колготки, а туда же, гигиену им подавай...

Игорь. Позвольте, вы, часом, не захмелели?

Федор. Пф! Стекло.



Игорь с подозрением смотрит на Федора – тот нагло выдерживает его взгляд.

Игорь. (возвращаясь к рассказу) Само собой, как только мои родители уехали в отпуск, я сразу потащил ее к себе. Да, в квартире оставалась бабушка, но она редко выходила из своей комнаты, и я рассчитывал...

Федор.Простите…

Игорь.Вы думаете, зачем я вам все это рассказываю?

Федор.Нет, у меня ручка. Не пишет. Э-э, вернее, не рисует. Простите.

Игорь.(доставая из кармана ручку и швыряя ее Федору) На чем я остановился?

Федор.На том, что у вас не все были дома. И вы решили переспать с этой, в драных колготках. И переспали бы, если бы не бабка. Верно?

Игорь.(сухо) Короче, надо сделать так, чтобы ее смерть выглядела естественно.

Федор.Нет ничего проще. Заснула, не проснулась. Она же старая.

Игорь.Нет, напротив – она молодая.

Федор.Бабка?

Игорь.Какая бабка? Бабки давно нет.

Федор.Уже ликвидировали?

Игорь.Никто ее не ликвидировал. Заснула, не проснулась.

Федор.Понимаю.

Игорь.Ни черта вы не понимаете! Ваш объект  моя жена.

Федор.Которая в колготках?

Игорь. Дались вам эти колготки!

Федор. А что – яркая деталь. Прямо перед глазами стоит. Вы так хорошо рассказывали. Зрительно. Так и вижу: лампа со старым абажуром, старушка клюет носом, от девушки пахнет морозом и яблоками, а у юноши потеют ладони…

Игорь.Ничего у меня не потело! Впрочем, я не помню  и оставим это. Речь совершенно о другой женщине! Моя жена меня на двадцать лет младше.

Федор (в листок). Да нет же – вы сказали: на четыре года старше.

Игорь. Вы спятили? (вырывает листок, смотрит, рвет) Зачем вы это все писали? Ведь мы договаривались!

Федор. Я бы и сам потом сразу порвал. Записывал на минутку -- только, чтобы запомнить.

Игорь. Мне вас рекомендовали, как опытного, но у меня что-то серьезные сомнения появились.

Федор. Хм. Откуда вам знать, как себя ведут опытные? Вы же с нашим братом раньше не общались, а?

Игорь. Скажите честно и прямо: вы раньше выполняли подобную работу?



Игорь пристально смотрит на Федора. Тому под этим взглядом стоять непрятно – Федор отводит глаза, не знает, куда деть руки.

Федор. (после паузы) Так и знал. Нелепость и бред. Вы правы. К чему ломать комедию. Тут просто цепочка дурацких обстоятельств. Объяснять долго. Я на самом деле простой филолог. Точнее, бывший простой... Фольклорист. Вот. (Разводит руками, роняет их) До свидания.



Федор берет портфель, направляется к выходу.

Игорь. (ему вслед) Стойте.



Федор оборачивается.

Игорь. Подождите. Ну, вижу, вижу... Был неправ. Но и вы меня поймите. Ситуация необычная. Для меня. Я-то впервые таким... Такое...

Федор. (машет рукой) А, думайте, что хотите. Я сказал правду. Тоже никогда раньше этим не занимался. Так что... Забудем лучше. Я вас не видел, вы – меня.

Игорь. (морщась) Ой, да прекратите вы!.. Филолог он. Я извинился. Сколько можно. Продолжим, если не возражаете.



Федор пару секунд размышляет. Проходит обратно, ставит портфель на стол, садится.

Игорь. Итак, ваш объект – моя жена. Ей двадцать два, мы с ней всего три года прожили.

Федор. А колготки тогда причем? К чему вообще был весь этот романтик? Какая-то совсем другая женщина вековой давности. А?

Игорь. Ну-у... Хотел рассказать всю предысторию. Объяснить. Чтобы вы не подумали, что я это из-за денег решил или... Тут все сложнее гораздо. И вы должны понимать...

Федор. Вздор. Еще чего. Вам и грехи отпустить заодно? Шли бы к священнику. У меня-то всё проще. Раз, два. Нет человека – нет проблемы.

Игорь. Ладно. Ладно. Я согласен.

Федор.(внезапно улыбаясь, подмигивает)С любовником поймали?

Игорь.(нервно) Нет, не поймал.

Федор. (опять подмигивает) Богатый или молодой? Или молодой богатый? Или вы богатый и умный, а он тупой брутальный жеребец?

Игорь. Госсподи, что за пошлыми категориями вы мыслите! Жеребцы какие-то, измены, деньги...

Федор.Про деньги вы сами сказали. А насчет категорий, я вам так отвечу  жен своих заказывать тоже не Бог весть какая оригинальность. Каждый третий так делает. А будь такая возможность, вообще б никто не отказался!

Игорь.А сами что? Или, скажете, холост?

Федор.Нет, женат. Пятнадцать лет кукую.

Игорь.И все пятнадцать душа в душу?

Федор.По-разному.

Игорь.И никогда не хотелось взять да и…

Федор.Хотелось.

Игорь.В чем задержка?

Федор.Я, знаете, не такой богатый, как некоторые.

Игорь.Зато у вас профессия в руках.

Федор.Профессия… Что  профессия? Сапожник без сапог. И, к тому же, дети… У вас дети есть?

Игорь.Нет.

Федор.Видите, вам проще. А мне как? Подожди, доча, сейчас только маму кокну, и в зоопарк пойдем? (пауза) Коньяка больше нет?

Игорь. Нет, только бренди.

Федор. Потянет.

Игорь. Оно-то потянет. Вам не повредит?

Федор.Напротив. Я без этого, знаете ли, плохо засыпаю. Банально, но... На совести усталой много зла. Вызову такси, да и на боковую.

Игорь.Минуточку, а работа?

Федор.Я свободный художник. Рано вставать не надо, могу себе позволить поваляться.

Игорь.(смотрит на часы) Через час приходит моя супруга. На это время у меня встреча назначена. Будет железное алиби.

Федор.(тревожно) Так это что  сегодня все надо сделать?

Игорь.А чего рассусоливать? Вы ж профессионал!

Федор.Да… Но я думал, это предварительная встреча. Поболтаем. Получу задаток, инструкции... Надо же все по уму подготовить. Я инструмент не взял…

Игорь.Задаток вы получите, а инструмент вам не нужен. Все будет вот как. Вы видели, внизу у нас охрана, на этаже – консьерж, поэтому, если дома кто-нибудь есть, мы входную дверь не запираем. Сейчас я уйду, дверь оставлю открытой.

Федор. (внезапно) Стоп!

Игорь. (с легкой досадой) Что опять?

Федор. Ничего, ничего. Вы сейчас мне объясняете, каким образом я должен выполнить свою работу.

Игорь. Ну... да.

Федор. Прекрасно! Превосходно. Я счастлив!

Игорь. Да что не так-то?

Федор. Да всё! Как это раздражает, как бесит, вы бы знали! Директора, топ-менеджеры, заказчики, продюсеры, научные какие-то руководители... Вы почему решили, что вместе с деньгами и властью вам дали универсальное знание всего? С какой стати? Вы платите вроде бы за результат, но ведь просто результат вас не устраивает. Не-е-ет! Вы желаете контролировать процесс. Учите бесконечно парикмахеров стричь, футболистов пинать, проституток давать... А когда ваш повар приносит вам блюдо, по вашему же рецепту состряпанное, вы плюетесь – гадость! Повара в шею, испортил ваш гениальный замысел!..

Игорь. Я вам солгал.

Федор. Что?

Игорь. Обманул, говорю. Польстил. Никакой энергии, конечно, от вас не исходит, да и не может в принципе. Ну, гляньте на себя. Рыхлый, неопрятный, пожилой. Сдадите меня сразу, если что. Какой из вас наемник? Так, обычный трусоватый мясничок в поисках случайного заработка. Как же вас не контролировать?

Федор. Но... если вы так... если вы полагаете... зачем же...

Игорь. А я реалист. Не вы, так другой, еще хуже. Гарантий-то не бывает. Больше денег, меньше денег – один хрен. Никто ни черта не умеет. Выучил анальгин с димедролом – вот тебе и врач. Форму напялил – вот и офицер. Лягушку в детстве надул – уже киллер. Из кого выбирать? Лотерея.

Федор. Лень это, а не лотерея. Приличные специалисты есть, нужно уметь их отыскивать. Через знакомых надежнее всего...

Игорь. Увольте. Специалистов вашего профиля через знакомых я отыскивать не стану.

Федор. Ну, на форумах тогда, в интернете. А я вам не мальчик. Не привык, чтобы над моей репутацией прямо в лицо мне смеялись.

Игорь. Какой вы нежный. Даже странно.

Федор. Ничего особенного. Обычное уважение к себе и своему ремеслу.

Игорь. Не стоит забывать, какое именно у вас ремесло.

Федор. (соглашаясь) Не стоит. Древнее библейское. Не чета всяким маркетингам с мерчендайзингом.

Игорь. Теряем время. Вы заказ берете?

Федор. Беру. При одном условии.

Игорь. Чего вы хотите?

Федор. Я уже говорил: бренди. Немедленно.

Федор решительно направляется к выходу.

Игорь. Проклятье! (быстро следует за Федором) Стойте! Не трогайте там ничего! Да что ж такое? Федор, или как вас там?! Вы русский язык понимаете? Федор!..



Затемнение. Голос Игоря на последней реплике медленно удаляется и затихает.

Картина вторая




Темнота. Щелчок. Вспыхивает огонек зажигалки. Игорь аккуратно зажигает свечи – одну, вторую, третью. Знакомая уже комната теперь освещена зыбким, мерцающим светом.

На столике – все для романтического ужина. Кроме свечей -- бутылка вина, уже откупоренная, два бокала, уже наполненных, и одинокая роза в изящной хрупкой вазе.

Федор наблюдает за Игорем, стоя чуть поодаль.

Игорь.(делая шаг назад и, как художник, оценивая свой труд) Ну, вот как-то так...

Федор. Красиво. Только очень уж... по-американски.

Игорь. Вы теперь мой каждый шаг будете комментировать? Значит, объясняю вам ваши действия.

Федор.Минуту, чтоб потом не перебивать.

Игорь. Ну.

Федор. Мы про бренди так и не выяснили.

Игорь.Давайте пока с бренди тормознем. Как все сделаете, сами на кухне возьмете. Дорогу знаете уже, не заблудитесь. Пальцы только не оставляйте.

Федор. Не дурак.

Игорь. Надеюсь. Итак, расклад будет следующий. Входная дверь открыта. Поэтому жена подумает, что я дома.

Федор.Коварно! Она приходит, а вместо вас  я! Здрассьте!

Игорь.Немного внимания, если можно. А? Вот и хорошо. Я перед уходом открою воду в ванной. Она будет думать, что я там.

Федор.А там буду я, да?

Игорь.Нет, вы будете здесь. Встанете за шкаф.

Федор.В шкаф?

Игорь.За шкаф, говорю! В шкафу мои костюмы. И потом, если вы будете вылезать из шкафа, она услышит шум и повернется. Может закричать  это ни к чему.

Федор.Ни к чему.

Игорь.Вот. Встанете за шкаф, поглубже. Дальше… На кровать я положу эту коробку. (Достает со шкафа большую подарочную коробку в фольге, обвязанную красивой ленточкой) Естественно, жена подумает, что это приятный сюрприз. Она станет коробку распаковывать…

Федор.А там сюрприз, но неприятный, да?

Игорь.Там женское белье. Она начнет его примерять. Вы дождетесь, пока она его наденет и повернется к вам спиной.

Федор.А почему она должна повернуться?

Игорь.Потому что она захочет взглянуть на себя в это вот зеркало.

Федор.Так она что, будет тут передо мной раздеваться? Догола?

Игорь.Она не перед вами, она у себя дома. Вас это смущает?

Федор.Нет. Но все как-то запутано. Проще надо. Встану у вас под вешалкой, она зайдет, я ее сразу огрею. Будто ограбление.

Игорь.Вы меня будете слушать? Ограбления не надо. Белье, свечи, вино вино с бокалами. Жена, конечно, вообразит, будто я приготовил ей романтический вечер. А милиция потом посчитает…

Федор.(перебивая) Милиция? Вы что, собираетесь вызвать милицию?

Игорь.А вы как хотели?

Федор.Но это ведь потом милицию? Когда я уже буду далеко?

Игорь.Да, вы уже будете валяться. Или как там отдыхают свободные художники… Гхм! Так вот, милиция закономерно предположит, что у моей супруги был любовник. На одном из бокалов найдут отпечатки пальцев постороннего мужчины.

Федор.Чьи?

Игорь.Вы его не знаете. Это мой непосредственный… начальник.

Федор.О, все еще банальнее, чем я полагал. Жену в гроб, начальника в тюрягу, а сам  в седло. А говорил, деньги ни при чем! (панибратски пихает Игоря в бок)

Игорь.Мне кажется, вам нужно выпить кофе.

Федор.Нда! Стоит мне выпить кофе, и я сразу захочу курить (достает пачку сигарет).

Игорь.У нас в доме не курят. Если жена почует запах табака, сразу заподозрит неладное.

Федор.Я в форточку.

Игорь.Я вас умоляю! Сядьте на место.

Федор. Для начала нужно все проиграть. Значит, там шумит вода, она входит в комнату, видит коробку… (женским голосом) Ой, какая прелесть! Какая чудная коробочка! Если там не гексоген!

Игорь. (морщась)Прекратите!

Федор.Я стою за шкафом… Вот тут… (встает за шкаф) А меня не будет видно в зеркале? Я же сзади, я себя вижу.

Игорь.Не будет. (подходит к Федору, заглядывает в зеркало) Черт!

Федор.Ага! Профессионал сразу такие ляпы замечает. Вы все вроде бы продумали, все логично… Но вы любитель, а любители засыпаются на мелочах. О чем я вам и говорил. Давайте-ка задаток, потом как-нибудь на днях встретимся, я набросаю планчик, вы утвердите… Где там на кухне бренди?

Игорь.Вы что, алкоголик?

Федор.Почему сразу алкоголик? Но уж раз сегодня работы не будет…

Игорь.Все будет. Вы просто встанете в шкаф.

Федор.Я же с самого начала предлагал! Есть хрестоматия, классиков не переплюнешь. (открывает шкаф) А костюмы ваши куда?

Игорь.Сдвиньте в сторону. Аккуратнее только.

Федор.(сдвигает костюмы, залезает в шкаф) А если дверца скрипнет? Ну-ка! (двигает дверцей) Вроде, не скрипит. Давайте сейчас попробуем. Вставайте к зеркалу. Я закрою дверцы, а вы говорите…

Игорь.Что?

Федор.Ну, что-нибудь про белье. Мол, как оно замечательно сидит. И что Иванова сдохнет от зависти.

Игорь.Какая Иванова?

Федор.Подружка ее! Есть же у нее подружки? Это для примера. Мне надо послушать из шкафа. (закрывает дверцы)

Игорь.Бред какой-то.

Федор.(из шкафа) Ну!

Игорь.Гм… Какое превосходное белье. Как оно замечательно на мне сидит. Машка Глигерт умрет от зависти...

Федор.(высовываясь из шкафа) Ну? Вы будете говорить?

Игорь.Я уже сказал.

Федор.Ни хрена не слышно. И вообще, почему вы решили, что она будет что-то говорить? Она же думает, что одна в комнате.

Игорь.Это вы решили. Я просто послушался профессионала.

Федор.Я пытаюсь рассуждать. Как я в шкафу пойму, что она уже разделась и повернулась?

Игорь.Там есть замочная скважина. Вытащите ключ, все будет видно.

Федор.Ха, если б все было так просто! (вытаскивает из двери ключ, наклоняется, смотрит через скважину) Ну, и где же тут все? Тут только голову и плечи видно. От силы  грудь. Ваша жена выше вас?

Игорь.Ниже.

Федор.Тогда и грудь не увидишь.

Игорь.Зачем вам ее грудь? Потом рассмотрите, если интересно.

Федор.Я не к тому… Просто в этом деле нет мелочей. Сначала на грудь не поглядишь, не сопоставишь расстояние, из-за этого промажешь. Кстати, где пистолет? И глушитель. Я предупреждал, что мой дома.

Игорь. На кой вам пистолет? Когда она отвернется к зеркалу, вы выскочите и ударите ее бутылкой. На бутылке тоже есть отпечатки, поэтому вы возьмете ее за горлышко платком.

Федор.(бурчит под нос)Проклятые дилетаны! Как все сложно…

Игорь.Что вас опять не устраивает?

Федор.Вы когда-нибудь убивали человека бутылкой?

Игорь.Нет. Поэтому нанял вас.

Федор.Вот-вот! Я именно об этом. Наняли, а сами учите! Если я позволяю себе выпить, это вовсе не значит, что я после этого убиваю всех бутылкой!

Игорь.Не понимаю, что вы имеете против бутылки…

Федор.А то, что бутылка бьется! Человек теряет сознание, но, как правило, остается жив. И добить нечем. Бутылка разбита, и что  потом тыкать осколками? Кромсать «розочкой»? Она еще дышит, умоляет пощадить ее, а я, как живодер, по локоть в кишках, полосую ее до тех пор, пока ее тело, еще минуту назад полное жизни и примеряющее белье, не превратиться в кровавый, неаппетитный фарш...

Игорь.(морщась) Оставьте физиологию. Что вы предлагаете?

Федор.Не знаю. Можно взять гантелю.

Игорь. Ага! А ещё говорили – филолог. Нет в русском языке слова «гантеля».

Федор.А куда бы оно делось?

Игорь. Никуда. Просто нет его и никогда не было. Множественное число – «гантели», единственное число – «гантель». Из немецкого языка пришло.

Федор.Вот-вот, из немецкого. Оно и видно, что вы – грамматический фюрер.

Игорь. Кто?

Федор. Нацист, говорю, грамматический. Человек, который к ошибкам цепляется, а смысла не видит.

Игорь. Обычный культурный человек. Привык говорить грамотно.

Федор. Культурный человек ошибки других не поправляет, это бестактно.

Игорь. Я бы и не поправлял, если бы вы себя так упорно филологом не называли.

Федор. Да потому что это правда.

Игорь. Ну, тогда ещё хуже. Куда мы катимся! Русский филолог называется -- ни сказать грамотно, ни человека бутылкой пришибить! Специалист.

Федор. А вы фарисей, батенька. Культура, наверное, не в том, чтобы «договОр» от «дОговора» отличать, а в том, чтобы своих надоевших жён не заказывать.

Игорь. О, пошло-поехало...

Федор. Да, поехало. Потому что вы меня постоянно унизить пытаетесь. Признайтесь, это из зависти!

Игорь. (практически под нос, утомленно) Феноменальный клоун.

Федор. Вы живёте в параграфе, вы задавлены буквой. А я – я чувствую дух! Гантель – ну, что это за импортная слякоть? Тефтель-гантель. Нет ощущения от предмета. Где тут русский размах? То ли дело – гантеля! Слово прямо в руку ложится, им ударить можно, с оттяжечкой! Бей, Емеля, твоя гантеля! Ай, чего там – понять вам не дано. Когда Александр Сергеевич писал: «Как губ румяных без улыбки, без грамматической ошибки я русской речи не люблю...»

Игорь. (перебивает на середине стихотворной строчки, устало) Хорошо, хорошо, пусть будет гантеля.

Федор.Вот, это другое дело. Давайте гантелю.

Игорь.У меня нет гантели.

Федор.А вы думаете, у меня в портфеле она есть?

Игорь.Зачем же вы предложили гантель, если у вас ее нет?

Федор.А затем, что в любом приличном доме всегда есть гантеля! Если, конечно, там не алкашня живет.

Игорь.Вы на меня и за «алкоголика» обиделись?

Федор.Не обиделся, а просто вы человека не знаете, а сразу предполагаете худшее. Это я должен про вас думать, что вы злоупотребляете.

Игорь.Почему?

Федор.Ну как же  и коньяк у вас есть, и бренди припрятано, а вот гантелями не запаслись.

Игорь. Я в спортклуб хожу. У меня абонимент.

Федор. Не смешите. Что такое ваш абонимент? Жалкая бумага с печатью. Как это можно сравнивать с гантелей? Гантеля – центр нормального дома, ваша железная совесть. Она смотрит на вас из-под кровати с укором, она спрашивает: когда? Когда, хозяин? Жизнь проходит! Гантеля говорит вам: я-то, мол, всегда буду гантелей, вечно. Я даже похожа на символ бесконечности. А ты стареешь, дряхлеешь, тебе остались пустячные лет десять.

Игорь. Да почему это мне лет десять?

Федор. Да не вам. Я для примера.

Игорь. Не надо таких примеров.

Федор. Вы суеверны?

Игорь. Хватит заговаривать зубы. Точно вы постоянно время тянете. Все равно гантели у меня нет.

Федор. А гири?

Игорь. И гири нет, и штанги, и бейсбольной биты. Есть велотренажер. Устроит?

Федор. Не знаю, прямо. Может, у соседей попросить?

Игорь. Что попросить? Гантель? Этот тупой и твердый предмет?

Федор. Всё, всё... Глупость сморозил. Но вы тоже хороши. Сами видите: ничего не складывается у нас. Ваш план построен на песке. Нет фундамента, основы, базы. Орудия, так сказать.

Игорь. Мое орудие – это вы. И вы у меня есть, и вы, конечно, сегодня сделаете то, ради чего сюда явились.

Федор. Похоже на угрозу.

Игорь. Неимоверная проницательность. Не буду скрывать, у меня в кармане диктофон, наша беседа записана полностью. Включая поэтический отрывок о гантеле.

Федор. Там и ваши реплики есть.

Игорь. Пока есть.

Федор. Записи не являются доказательстом в суде.

Игорь. Да, но крови вам попортят.

Федор. И вы не опасаетесь так себя вести с человеком моего рода занятий?

Игорь. С вашего рода, может, и опасаюсь, а с вами – нет.

Федор. Внешность обманчива.

Игорь. Только не ваша. Вы очень гармоничны.

Федор. Довольно оскорблений. Пора откланяться.

Игорь. Верно. Мне действительно пора идти. Вот задаток.



Игорь протягивает Федору пухлый конверт. Федор некоторое время стоит неподвижно, переводя взгляд с конверта на лицо Игоря и обратно. Потом нерешительно протягивает руку и забирает конверт.

Игорь. Пересчитайте.

Федор. (мрачно) Я вам верю.

Игорь. Благородно. К сожалению, о вас того же я сказать не могу. Поэтому не забывайте... (стучит себя по карману) Цифровые технологии.

Федор. Но мы так и не решили вопрос инструмента.

Игорь. Умываю руки. Вы были правы. Я заказчик, вы специалист. Зачем я буду лезть к вам под руку со своими дурацкими советами? Мне нужен результат. Просто результат. Просто сегодня.

Федор. Если бы вы меня предупредили...

Игорь. Бросьте. Человек вашего уровня способен действовать в любой обстановке. Пользоваться любыми подручными средствами. Я уверен. Не подходит бутылка? Есть стул. Или стол. Или подушка. Какая разница? Она же слабая девушка, только и всего. Возьмите в ящике ножи. Отличная сталь, я точил их недавно. Или гитара.

Федор. Гитара?

Игорь. Ну да. Струны всегда используют в качестве удавок.

Федор. Боже, какой ужас! Вы страшный человек.

Игорь. Я?

Федор. Меня обычно просят не причинять жертве лишних мучений...

Игорь. Ах, да! Совсем забыл. Я тоже прошу. Не причиняйте.

Федор. А удавка – это же варварство. Тонкая струна впивается тебе в горло...

Игорь. Да почему же мне?

Федор. ... режет кожу, выступает кровь. Глаза вылезают из орбит, тебе не хватает воздуха...

Игорь. Да почему мне-то? Мне-то почему?

Федор. ... но ты все понимаешь, и не теряешь надежды. А язык уже вываливается изо рта, лицо набухает. Ты цепляешься за жизнь из последних сил, ломаются ногти. Ты ходишь под себя...

Игорь. Не надо обо мне в качестве примера! Хватит! Допустим, я суеверен. Что ж. Моя слабость.

Федор. Нет, вы мне сразу не понравились. Грубая лесть поначалу, лживое волнение, попытка заболтать будущий грех, потом высокомерие, снобизм, явная грубость... Далее – подлые отпечатки на бокале, шантаж с диктофоном. А подарок, нижнее белье? Что за омерзительная ловушка! Свечи, вино – какая гадость! И вот финал – гитарная струна.

Игорь. Вы точно не священник?

Федор. Не беспокойтесь. Работу сделаю. Но вы... Как вы можете? Вы же прожили с этой девушкой три года, называли солнышком...

Игорь. Зайчиком.

Федор. Называли зайчиком, а давите удавкой, как крысу.

Игорь. Вы. Позволю напомнить. Вы давите.

Федор. Полноте. Я лишь орудие, сами признали.

Игорь. Много слишком болтаете для орудия. Объясню еще раз, на пальцах. Меня здесь не будет, остальное на ваше усмотрение. Если вы садист, можете её мучить сколько влезет, если гуманист, хоть эвтаназию применяйте. Мне все равно.

Федор. То-то и удивительно. Почему, почему вам все равно?

Игорь. Забавное отношение к ремеслу. Хотите, чтобы я передумал? Так вы заработка лишитесь.

Федор. Это было бы весьма некстати.

Игорь. А зачем же тогда морали читать?

Федор. (после паузы смотрит на Игоря, на конверт в своей руке, опять на Игоря) Тонкий уж больно, извините. (достает деньги, начинает демонстративно пересчитывать, выкладывая купюры на стол, бормочет) Сто, двести, триста, четыреста...

Федор продолжает считать деньги, а Игорь осторожно выходит из комнаты. Федор этого не замечает – до тех пор, пока не хлопает громко входная дверь. Федор вздрагивает.

Федор. Черт, сбился. Тысяча триста? Или четыреста?



Внезапно Федор осознает, что остался в комнате один. Бросается к выходу, выглядывает в коридор. Возвращается к столу, швыряет деньги на стол, купюры разлетаются. Федор мечется по комнате.

Федор. Дурак, дурак, мать же твою!.. Как такое в голову воообще...



Федор хватает портфель, бежит к выходу. Останавливается. Бросает портфель. Бежит к шкафу, достает носовой платок, плюет на него, начинает протирать дверцу, за которую брался. Сделав несколько движений, вспоминает что-то, бежит опять к столу, начинает лихорадочно собирать деньги и запихивать их в конверт. Деньги не влезают. Федор с конвертом в руке опускается на стул – он едва не плачет. Достает мобильник, набирает номер.

Федор. (в трубку) Павел, это я... Что мне делать, что делать?! Он ушел уже... Да, вообще ушёл, я один тут!.. (сбавляя тон, спокойно) Да нет, не волнуюсь я, какое волнение. (взрываясь) Я в панике в абсолютной, глупец!! (пауза) Извини... В том-то и дело, что деньги дал... А то, что он всё себе на диктофон записывал! Вот что!! Я сяду, Паша, я же там не смогу... Тут кругом отпечатки мои, ДНК... Ну, я забыл, что в слюне, я слюной тёр... Ничего я не насмотрелся, я не смотрю телевизор, ты знаешь! Ну да, «Культуру» смотрю... Так... Хорошо... Ладно... Постараюсь... Только не подведи, Паш, я... Ладно.



На середине телефонного разговора в комнату бесшумно входит Елена. Это молодая девушка чуть за двадцать, почти модельной внешности, стильная. Увидев Федора, она останавливается и слушает его реплики с некоторым удивлением и интересом. Федор ее не замечает. Окончив разговор, он убирает мобильник, открывает портфель и сгребает в него конверт с деньгами и те деньги, которые в спешке в конверт не влезли. Быстро идет с портфелем к выходу, глядя себе под ноги. Поднимает голову почти на пороге, видит перед собой Елену, страшно кричит, роняет портфель и хватается за сердце.

Федор. Аа!! Бог мой, как же вы меня напугали! У меня сейчас инфаркт будет. Тахикардия, тахикардия...

Елена. Ох ты, какие мы нежные. Валидолу?

Федор. (держась за сердце) Было бы неплохо. Если вас не затруднит...

Елена. А говорят, это наше поколение наглое. Ты соображаешь, что несешь, пердун климактерический?

Федор. Я бы попросил!.. Вы, извините, мне в дочери годитесь!

Елена. О, нет. Не извиню. В дочери тебе, папик, годится корова в центнер, с черным лаком на ногтях и розовыми труселями, такими, знаешь, нестиранными, которые над джинсами торчат. Ты чего тут делаешь, хрен с горы?

Федор. Послушайте, не кипятитесь, я вас умоляю. Произошло ужасное недоразумение. Я товарищ... по службе... коллега... можно сказать, подчиненный... вашего супруга, и он... Ну, и мы... Он пригласил на ужин. Вот тут... На деловой... (пятится к столу, хватает один из бокалов, залпом выпивает вино)

Елена. Любопытно как. Значит, у вас тут была гей-вечеринка при свечах?

Федор. Зачем вы сразу так? Не гей, а обычная вечеринка. То есть, деловое вино. А свечи просто, чтобы светло... Ну... Свет выключали. Электричество...

Елена. Ты что за чушь несешь, дебилко?

Федор. Чушь, да, вы правы. Чушь. Я... Мы... (с отчаянием обреченного) Допустим. Допустим, мы геи. И что? В наше время это личное дело каждого. Геи, трансвеститы, бисексуалы... Это передовой отряд человечества. На острие, так сказать, прогресса...

Елена. На кончике.

Федор. Вот только не надо пошлостей! Это не физиология, это страсть, это чувства... Вы что, разве никогда не замечали за вашим супругом некоторых... мнэ... странностей?

Елена. Не-а. Не замечала.

Федор. Ох, женщины, женщины. Вы бываете такими невнимательными. Если ваш муж боялся вам открыться, это означает только одно...

Елена. (подхватывает) Означает только одно: никакого мужа у меня нет.

Федор. (после паузы, ошеломленно) Простите?

Елена. Что непонятно? Нет у меня мужа и не было.

Федор. Подождите, как же так? Что это значит?

Елена. Ну, наверное, это значит, что у меня не было свадьбы, меня не обсыпали рисом, не кричали мне «Горько!», не трахали в первую брачную ночь, не возили на Канары в медовый месяц и не ставили штамп в паспорте. А что это ещё может означать?

Федор. Ну... А гражданский супруг, сожитель...

Елена. Отсутствуют как класс.

Федор. Неужели... Неужели это был ваш отец?

Елена. В виде призрака, что ли? Папочка мой лет семь как боты подравнял.

Федор. Сочувствую. Тогда... брат? кузен? дядя? (Елена молчит) С кем я говорил-то здесь только что?! С кем-то же я говорил! (осекаясь) Ах, вот оно что... Как я сразу, дурень, не понял. Наверное, это не ваша квартира...

Елена. Ну, наконец-то. Не, я всегда знала, что филолог – это кретин с дипломом, но чтоб настолько...

Федор. Откуда вы знаете, что я филолог? Я вам не сообщал, я...



Федор, неожиданно осознав, что история пахнет дурно, пытается обойти Елену и пробраться к выходу.

Федор. Позвольте мне откланяться. Хозяин, видимо, придет не скоро, а я засиделся, пора и честь знать. Было очень приятно провести время в обществе такой симпатичной и хамоватой молодой особы, но...



Федор быстро пытается поднять с пола свой портфель, однако Елена наступает на портфель, оттолкнув Федора.

Елена. Ай, как нехорошо. Деньги взял, работу делать не хочет. Нет, ну что за народишко? Кинуть норовит при любой возможности. Солидный, вроде, дядечка. Доцент, поди ж ты, кандидат наук, доктор без пяти минут, фольклор чукотский изучал.

Федор. Призняю, это была чудовищная ошибка. Нелепость. Теперь я и сам вижу, как глупо и смешно выглядел. Это розыгрыш, да? Скрытая камера?

Елена. Камера тебе обеспечена, не сомневайся. (надевает резиновые перчатки, достает наручники) Так, быстро, сел на стул, руки назад.

Федор. Вы из милиции?

Елена. Ага, из детской комнаты. Садись, говорю.

Федор. Ладно.

Федор присаживается на стул, Елена с наручниками заходит сзади, Федор вскакивает и стремительно мчится к выходу, на бегу подхватывая свой портфель. Но Елена проворнее. Она догоняет его, хватает за шиворот, оттаскивает назад и профессионально бьет. Федор кричит и пытается сопротивляться. Тогда Елена невозмутимо достаёт шокер и бьёт Федора разрядом. Его трясет, он падает на стол, опрокидывая его. Падают бокалы, бутылка, свечи падают и гаснут. Сцена погружается во тьму.

Картина третья



Вспыхивает свет.

Федор сидит на стуле, руки просунуты между прутьями спинки и скованы наручниками. Он изрядно помят, ворот рубахи разорван, галстук съехал. Столик поднят. На нем опять стоят бокалы, бутылка и незажженные свечи – теперь все это расставлено хаотично. Тут же, на столике, лежит пистолет с глушителем.

Елена стоит возле аудиосистемы и перебирает коробки с компакт-дисками.

Елена. Боссанова... Боссанова... Астрид Жильберто... Боссанова... Джобим... Ненавижу. (сморщив носик, поет «Девушку из Ипанемы», утрированно передразнивая португальское произношение) Олья ке коса ма линда ма чеа де граза... Пакость. А ведь люди ещё за этот сироп деньги платят. (переворачивает один из дисков, смотрит на обложку) Лицензия. Пятнадцать евриков стоит, если не больше. (отшвыривает диски на тумбочку)

Федор. (хлюпая разбитым носом) А мне бразильский джаз нравится. Умиротворяет. Включишь, и будто сел под пальму на берегу океана, и не надо ни о чем думать, и не хочешь ничего, и сидел бы так вечно.

Елена. Я и говорю: музыка для овощей. (прохаживается по комнате, зевает, смотрит на часы) Часа полтора ещё. Тоска. Как очередь в поликлинике. Вечно придёшь вовремя, а перед тобой сорок человек почему-то нарисовалось, и приходится торчать среди этой старой, больной протоплазмы, которая воняет, течёт и колышется. С детства ненавижу.

Федор. Ненавижу – ваше любимое слово?

Елена.Заткнись уже, а? (плюхается на стул, вытягивается на нём) Тоска, тоска... В кино такие моменты не показывают. Там только действие. Экшн. Красотища.

Федор. И какое же действие нам предстоит, если перемотать вялое ожидание?

Елена. (охотно) Сначала мадам Таскаева расплетётся из позы лотоса, потом её сомнет в гармошку молоденький массажёр, она примет душ, высосет два зеленых коктейля, сядет в свой перламутровый бмв первой серии и дотелепает сюда по жутким пробкам. Здесь я встречу её, свяжу, сниму с тебя наручники, и ты её задушишь. С трудом, само собой, потому что ты хилый ботаник. Наверное, тебе нужно будет взять подушку, положить ей на лицо и навалиться сверху всем твоим дряблым телом.

Федор. Не стану я никого душить, с чего вы взяли? Ни подушкой, ни этой... струной гитарной.

Елена. О, тут есть гитара?

Федор. Не знаю, вроде бы.

Елена вскакивает, ищет гитару, заглядывая на шкаф, под шкаф, шаря по углам.

Елена. (продолжая поиски) Интересная ты клякса всё-таки. С высшим образованием человек, не какой-нибудь дядя Боря из котельной... На что ты вообще расчитывал, когда сюда шёл?

Федор. (пожимая плечами) Думал, возьму аванс, уйду, да и всё.

Елена. (останавливаясь) Ну, об этом гениальном плане я знаю. А дальше-то что?

Федор. Ничего, конец истории. Игорь Валентинович, конечно, через какое-то время понял бы, что его обманули, и что с того? Не в милицию же ему идти! Смешно, да: я жену заказал, а меня надули, подлецы. Взяли деньги и не убили никого. (хихикает)

Елена. Нда. Девственно чистый логический аппарат. И почему это Игорь Валентинович должен в милицию ходить?

Федор. А куда ещё?

Елена. На кудыкину гору! К браткам, к бандитам, к людям, которые занимаются такими вещами! К организованному преступному элементу! Не слышал о таком? Нашли бы тебя за две секунды, и деньги бы вытрясли, и кишки, и душу.

Федор. Ну, нет. Игорь Валентинович приличный человек. Откуда у него такие связи? Были б связи, он бы не меня нанял, а нормального, настоящего... головореза. (перехватывает презрительный взгляд Елены) Это я тогда так думал. Мне так сказали. Меня убедили. А сейчас-то я вижу. Ошибка. Есть у него связи. Неприличный он человек.

Елена. Головорез. Нафталин какой. Сколько тебе годиков, филолог?

Федор. Сорок пять. Будет. В марте.

Елена, вздохнув, возвращается к поискам. Со скрипом отодвигает софу, заглядывает за неё. Морщится от пыли.

Елена. Фу, ну и помойка. А снаружи чистенько всё. Мадам Таскаеву за одно это прибить стоит. (лезет за софу, достает оттуда пыльного плюшевого медвежонка, смотрит на него с брезгливостью, отбрасывает за спину) Если самой лень, прислугу бы гоняла лучше. Безобразие. (вытаскивает из за софы несколько смятых пачек из-под чипсов) Люди со средствами, всякую гадость в рот тащат. Потрясающе. Не понимаю. И кому бабки достаются... Тому, кто жрёт чипсы и боссанову слушает в хай-энд.

Федор. Вы бы, конечно, иначе распорядились.

Елена. Да уж конечно.

Федор. Жрали бы устриц и слушали «Радиохэд» живьем на концерте. Как-то так?

Елена. Не задирай меня, филолог. Зубы выбью. Усвой простые правила. Тут унижаю, насмехаюсь и третирую я. А ты унижаешься и обтекаешь. Это скрашивает нам ожидание. По-моему, ничего сложного.

Федор. Я в туалет хочу.

Елена. Вот, молодец. Другое дело. Быстро усваиваешь.

Федор. Чего усваиваю?

Елена. Правила. Ты сказал, что хочешь в туалет. Прям как пацан в первом классе. Это унизительно. (внимательно смотрит на Федора)

Федор. (после паузы) Да.

Елена. Вот, выходишь в отличники. Сначала унизился, а скоро, видимо, начнешь обтекать. Послушный мальчик.

Федор. Беру назад слова об устрицах.

Елена. И умнеешь на глазах. Я подумаю о твоей просьбе.



Елена вновь лезет за софу. Достает оттуда одну гантелю, отбрасывает на пол – та падает с глухим стуком. Потом вторую гантелю.

Федор. Надо же. А он говорил, гантелей нет. Говорю же, в каждом доме должны быть. Даже у меня есть.

Елена. Судя по тебе, ты ими не злоупотреблял.

Федор. Важен сам факт. Без гантелей нет надежды. Есть в них нечто христианское. Как символ рыбы. Смотришь на них и думаешь: с понедельника брошу курить и начну качаться. Прямо с понедельника.

Елена. Сегодня четверг, милый. Рыбный день. В четверг не начинают новую жизнь, зато часто прекращают чью-нибудь старую. Ты вскоре займёшься этим. (катает по полу ногой одну из гантелей) Но у нас, видимо, смена инструмента. До свидания, подушка, здравствуй, гантеля? Ты сам говорил, что предпочитаешь жесткий контакт. (отвечая на немой вопрос) Камеры. (показывает под потолок) Видеонаблюдение, двадцать первый век. Я с удовольствием наблюдала твою беседу с Игорем Валентиновичем прямо в машине у подъезда. Я давно так не хохотала. Комики оба.

Федор. Я пытался играть роль. Я просто хотел взять аванс.

Елена. Гантели... Суровая штука. Как представлю этот звук – тупой, влажный, чавкающий, с хрустом косточки. Потом кровь, прилипшие волосики... Бррр. Ты опасный парень, филолог.

Федор. Послушайте, я уже сказал. Я не хочу и не буду никого душить, бить гантелей, топить в ванной или выбрасывать с четырнадцатого этажа! Я хочу всё исправить.

Елена. О, вот и ещё два варианта появилось. Ванная и окно. Любопытно. У тебя прекрасные задатки. Ванная и окно. (смотрит за софу) И гитара. Вот она. Один момент... (отодвигает софу еще больше, достает из-под нее футляр с гитарой, кладет на софу, открывает, вытаскивает гитару, рассматривает) Не стратокастер, увы-увы-увы. Какая-нибудь седьмая балалаечная фабрика. (улыбается Федору) Но струны есть. (щиплет) Нейлон. (мягко проводит по струнам) Ужас. Это гантели могут веками валяться под кроватью, а на гитаре надо играть, надо настраивать её, любить... Иначе гармония пострадает. Да, филолог?

Федор. Не верю ни в гармонию, ни в другую кармическую дрянь. Разводят дурачков.

Елена. Ещё скажи, лохов. Лохи любят своё имя, правда, по отношению к другим.. (садится на стул, начинает настраивать гитару) А на твоём месте я бы задумалась о карме. Как так получилось? Преподаватель педагогического института, муж, отец, законопослушный гражданин вдруг начинает разыгрывать из себя наемного убийцу, в надежде по мелочи наколоть заказчика. В этом конверте, там же смех один, а не деньги.

Федор. Мне было очень нужно.

Елена. Карма, филолог. Спроси себя, а почему тебе в сорок пять лет было очень нужно. Почему к сорока пяти у тебя нет даже заначки на черный день. Нет друзей, у которых можно занять без отдачи.

Федор. Миллионы людей так живут.

Елена. Миллионам людей даже в голову бы никогда не пришло лезть туда, где они ни бельмеса не смыслят. Разыгрывать из себя киллера, Боже...

Федор. (торопливо) Кризис, и... Я был в отчаяньи! Мы тут чужие, жена потеряла работу, мы не можем больше снимать квартиру, но и переехать обратно не на что, а дочь...

Елена. Не оправдывайся. Задавай вопросы. Почему же так получилось? Почему ты превратился в комический персонаж, в нелепого дядьку с пузатым портфелем, в папашку из комедии положений, вечно попадающего в дурацкие ситуации? Разве ты всегда был таким? Всегда? В конце концов, как-то же ты умудрился найти себе жену. А сейчас возьми любую сотню женщин – молодых и старых, толстых, худых, красивых, безобразных – ни одна на тебя не взглянет. Ты вне поля.

Федор. Почему это?

Елена. Так вот и задавай себе этот вопрос. Почему это? Как это произошло? Почему ты здесь? Почему ты?

Федор. А, кстати, может быть, ты мне и ответишь. Почему именно я? Здесь. Вы же, наверное, выбирали.

Елена. Ты идеальный кандидат. Доверчивый неудачник. Тихий омут. Кроме того, мадам Таскаева учится в педагогическом. Ты читал ей лекции, но ты её не помнишь, конечно, там столько студенточек. Зато милиция связь легко установит. Пара свидетелей подвердит, что у вас были некие романтические отношения. Бумс – дело закрыто. Мечта любого следователя. Всё прозрачно. Убийство на почве неразделенной любви. Студентка флиртовала с преподователем ради оценок, потом необходимость отпала, она стала издеваться над ним, а он.. он проник в её квартиру и там... гантелей... какой кошмар. Мир сходит с ума. Тебя найдут здесь пьяного, в крови...

Федор. Мда... Я бы сейчас замахнул стакан.

Елена. После работы, филолог, после работы. Целую бутылку великолепного бренди залпом. Через девять минут алкоголь всосётся в кровь, и часов на восемь ты будешь избавлен от мук совести.

Федор. Никаких мук. Я устал это слушать. Не будет никакой работы, вам меня не заставить...

Елена. (повышая голос) Нет, это Я устала слушать твои тупые отмазки! Ой-ёй-ёй, я не буду, я не такой! Целочка. Один раз я пропустила это мимо ушей, помните? Второй раз. Третий. Да сколько же можно! Ты, мудень, должен морально готовится. Ты даже можешь выбрать способ. Хочешь гантелю – пожалуйста, струну, молоток, нож, бутылку – что хочешь. Только из окна её выбрасывать нельзя, потому что мне потребуется время, чтобы уйти. А всё остальное – ради Бога. Но я не желаю, чтобы ты испортил мне дело, сучонок, чтобы начал скулить, когда настанет момент. И ты это сделаешь, ты её загасишь!

Федор. Нет, нет, я не стану...

Елена. Станешь, станешь. Пойми уже, наконец. Смирись. У меня есть универсальный пульт управления разумными существами (берет со стола пистолет) Подходит любой модели хомо сапиенс. Я его поднимаю, и у тебя вот здесь (стучит Федора по лбу глушителем) срабатывает порт-приёмник, красная лампочка, называется инстинкт самосохранения. (говорит всё энергичнее) А у тебя отличный приёмник встроен, лучший. У людей из низов часто слабое воображение, но у тебя-то с этим всё в порядке. И раздумье тебя сделает трусом, моментально, как и положено. И ты сразу представишь в подробностях, как я выстрелю в тебя, пробью одну коленную чашечку, потом вторую. Пах, живот. Это невыносимая боль. Ты представишь, как ты истекаешь кровью и просишь меня сделать контрольный выстрел, в голову, но я уже ушла, меня нет, ты умираешь тут рядом со связанной девкой, тупой богатой потаскухой, незнакомой, ради которой ты и подохнешь в муках, как Спаситель на кресте, а ведь ты вовсе не святой. За минуту ты вообразишь себе всё это и сам схватишь гантелю, но лучше тебе вообразить это сейчас, потому что я не хочу потом терять даже эту чертову минуту. И давай, скажи мне ещё раз, что ты не будешь, прямо сейчас, скажи, чтобы я могла нажать курок прямо сейчас, говори: я не стану, я не стану. Ну!!

Елена произносит свой монолог всё быстрее, напряженнее, зловещим полушёпотом, тыча глушителем Федору то в лоб, то в живот, то в грудь, и чем дальше, тем чаще дышит Федор, гулко сглатывая слюну.
Федор. Хватит!! У меня паническая атака. (бормочет) Сердце... Сердце сейчас взорвётся. Это адреналин. Срочно, срочно... Корвалол, или что-нибудь... Сердце слабое. Мама, как страшно-то... Проваливаюсь, проваливаюсь, сердце лопнет, голова... Мне нужен врач.

Елена. (откидываясь на спинку своего стула) Ох, ё-моё. Этого не хватало.

Федор. Я даже пульс не могу проверить, пожалуйста, инфаркт сейчас точно будет, Господи, не хочу, мама, Господи...

Елена встает, подходит к Федору и с большой силой бьёт каблуком Федора по стопе. Федор вопит от боли.

Федор. Ааа!! Бля, больно, больно, больно! Черт! Как больно-то! Больно! (раскачивается на стуле)

Елена. (невозмутимо) Зато твоя паническая атака закончилась, верно? Действенный способ. Паника – это психология. Психосоматическое состояние. Реальная боль направляет излишки адреналина по адресу, и человек забывает обо всём остальном. Знаешь, что в конлагерях у людей не было никаких нервных расстройств? Парадокс на первый взгляд, а на самом деле всё правильно. В тех условиях не до истерик с меланхолией.

Федор. Ты мне ногу расплющила, тварь!

Елена. Не хами. Пистолет всё ещё у меня.

Федор. Ты мне кость сломала.

Елена. Может, и сломала. Зато мы стали ближе. Ты, смотрю, тоже перешёл на «ты» со мной. Сработаемся.

Федор. Не, не проходит нога. Горит прямо.

Елена. Терпи, казак. (раскатисто) Это не горе, если болит нога.

Федор. Забавно. Я вот всё жду, когда он начнётся, наконец.

Елена. Кто начнётся?

Федор. Стокгольмский синдром. Когда я к тебе начну симпатию испытывать.

Елена. Уже, милый. Согласись, ты бы хотел иметь у себя на курсе такую зрелую, умную студентку. Знает, чего хочет, подкована, язык подвешен. Не краснеет, когда берет билет, не заикается, когда рассуждает о чукотском фольклоре. Ни пирсинга, ни разноцветных волос. Не панкушка, не балаболка, нет анимэшных картинок на рюкзачке и чёрной гуаши на морде. Не пропадёт в этом мире. Ты бы даже дочь такую хотел, папаша.

Федор. Упаси Господь. Я своей дочерью доволен.

Елена. Не-а. Боишься, что она в тебя пойдёт. О, о, угадала. Не бойся. Я тебя успокою немного. Мне тридцать четыре уже. Совсем не студенческий возраст, правда? Слежу за собой, молодо выгляжу. Гантели у меня не простаивают.

Федор. Ну, и давно ты...

Елена. Что?

Федор. Этим делом занимаешься?

Елена. Нет, милый, сюда не лезь. Ты не клиент, я не шлюха, чтобы такие разговоры вести. (передразнивает) Давно на панели, курочка? А как до такой жизни докатилась? А оно тебе нравится или только из-за денег? (обычным тоном) Скоро закончится всё. (смотрит на часы) Как время тянется-то. Как резина. (берет гитару, начинает наигрывать «Девушку из Ипанемы», мурлыча под нос неразборчиво в такт мелодии; Федор слушает, прикрыв глаза) Успокаивает? Под пальмой сидишь?

Федор. Нога болит, руки затекли, хочу в туалет, скоро убью незнакомую девушку, напьюсь бренди и сяду в тюрьму лет на десять. Замечательная пальма. Почему бы ему просто не развестись, как всем нормальным людям?

Елена. Меркантильный интерес. У мадам Таскаевой богатый папа и есть свои финансы, а у господина Таскаева ни хрена нет. Старая история.

Федор. Как неправильно всё устроено. Если бы она, допустим, всё знала, сама бы все деньги, наверное, отдала.

Елена. Если бы она знала, сюда бы две роты с автоматами уже ехали.

Федор. Богатый папа... Выходит, меня в тюрьме сразу грохнут.

Елена. Есть вероятность. Но не стопроцентная. А значит, есть и надежда.

Федор. Может, оно и к лучшему, если грохнут. Надоело всё. Особенно чукотский фольклор.



Елена наигрывает на гитаре «Прощай, жестокий мир» из пинкфлойдовской «Стены», улыбается.

Федор. Последний вопрос остался. Хорошо, вы меня решили подставить. Зачем было спектакль разыгрывать? Пашу подсылать? Зачем надо было, чтобы я тут Ваньку валял, киллера из себя корчил? Проще можно было. Зачем эти бокалы, вино, бельё нижнее?

Елена. (продолжая бренчать на гитаре) Тут я не знаю. Пожелание заказчика. Игорь Валентинович так решил. Моё дело – сторона. Любой каприз за его деньги.

Федор. Мало из меня убийцу сделать и посадить, надо идиотом было выставить.

Елена. Не бери в голову. Правда ведь смешно получилось. Потом вспомнишь, сам посмеешься.

Федор. Ну да, ну да. Кипятком описаюсь.

Елена. Ты хочешь в туалет, это я не забыла. Но это часть хождений по мукам, привыкай. Страданиями душа русская очищается. Кстати, бельишко отличное Игорь Валентинович прикупил. Ещё одна бестолковая трата.

Елена откладывает гитару, встает, идёт к софе, открывает коробку с бельем, достаёт кружевной бюстгалтер. Прикидывает на себя.

Елена. Мой размер, похоже. Ну-ка...



Елена спокойно и без стеснения снимает жакет и блузку, снимает свой бюстгалтер и надевает новый. Федор наблюдает за ней с безразличием.

Елена. (красуясь) Как тебе?

Федор. (мрачно) Никак.

Елена. Это потому, что ты импотент. Не с бабами, а вообще – по жизни. Импотент с большой буквы. Хочешь всего, но не можешь ничего совершенно. Ничего, ничего, ни-че-го!..



Новый бюстгалтер явно поднял Елене настроение. Она почти дотанцовывает до стула. Полуголая, она ставит одну ногу на стул, красиво очертив бедро, берет гитару и стоя так, лицом к Федору, спиной ко входу, запевает песенку из фильма «Бумбараш».

Елена. (поет-декламирует) Ничего, ничего, ничего! Сабля, пуля, штыки – всё равно. А ты, любимая, да ты дождись меня, и я приду! Я приду и тебе обойму...



В дверном проёме появляется Мария. Ей, как и Федору, тоже около сорока пяти, но выглядит она помоложе. Сохранилась неплохая фигура, одежда не очень дорогая и не очень модная, но выбрана со вкусом. Может быть, она следит за собой не так тщательно, как Елена, но дело на самотёк не пускает.

Пару секунд Мария оценивает обстановку, наблюдая за концертом. Потом решительно направляется к Елене, запускает пальцы ей в шевелюру и начинает таскать по комнате. Гитара со звоном падает на пол.

Мария. Ах ты, дрянь такая! Потаскуха! Сучка! Я тебе обойму! Шлюха навозная!



Растерявшись поначалу, Елена быстро берет ситуацию в свои руки. Отодрав от себя Марию, она бьет ее по-мужски, наотмашь. Мария падает. Елена пару раз пинает её, садится сверху и начинает душить.

Федор неловко подскакивает на стуле к Елене, пытается достать её ногой, но у него ничего из этого не выходит. Мария извивается и хрипит. Она нащупывает рукой гантелю и, схатив ее, с размаху бьёт Елену в висок. Та кулём заваливается набок. Теперь Мария садится сверху и ещё несколько раз лупит Елену гантелей. Видна кровь.

Мария встает, Елена не шевелится – за софой видны только её ноги. Федор наблюдает за этой сценой с ошеломлением.

Мария. Паскуда такая! Душить она меня вздумала! (пинает тело Елены)

Федор. Маша, Маша, остановись, ты что творишь?!

Мария. Нет, это ты что творишь! (бьет Федора ладонью по щекам) По студенткам побежал на старости лет? Наручники, смотрю, тетки голые, гитара, винцо! Паразит такой! О дочери хотя бы подумал?

Федор. Маша, Маша, успокойся. Тише. Надо скорую вызывать. Ты же её гантелей ударила. Там же кровь...

Мария смотрит на гантелю в крови – отбрасывает её. Некоторое время стоит, приходя в себя. Потом осторожно идет к Елене, наклоняется над ней.

Мария. Не дышит.

Федор. Пульс проверь. На шее, ты умеешь.

Мария нерешительно присаживается около Елены на корточки, пытается нащупать пульс. Встает.

Мария. Федя, нет у неё пульса. Она мёртвая, похоже. Я, наверное, убила её. Матерь Божья. Как же так. Я человека убила. (смотрит на Федора, ещё раз на тело – на лице появляется торжествующая улыбка) Я убила её. По-настоящему. Насмерть!


Федор смотрит на улыбку супруги со страхом.

Немая сцена.

Затемнение.

  1   2   3

Похожие:

Ольга Туханина гантел я драматическая нелепость в двух действиях iconА. И. Куприн М. Н. Киселёв Грань столетия Драматическая хроника-ревю в 3-ёх действиях
Ешька – гласный1 и кавалер загадочных орденов, как то: Зелёного Крокодила, Белого Слона, Весёлых Эфиопов, Чьей-то Подвязки и пр....
Ольга Туханина гантел я драматическая нелепость в двух действиях iconПаспорт спектакля «Надоело бояться!» Трагикомедия в двух действиях по пьесе Киры Крейлис-Петровой
Трагикомедия в двух действиях по пьесе Киры Крейлис-Петровой. (продолжительность спектакля с одним антрактом 2 часа 20 мин.)
Ольга Туханина гантел я драматическая нелепость в двух действиях iconТрагедия в двух действиях

Ольга Туханина гантел я драматическая нелепость в двух действиях iconЯрослава Пулинович Кукла-Фикус-Магазин. Комедия в двух действиях. Действующие лица: Аглая Федоровна – 48 лет, Ольга – 35 лет, Марина – 35 лет, Яна – 19 лет, Андрей – 20 лет, Сергей – 28 лет, Главный – 30-50 лет, Еще Главнее – возрастных ограничений
При покупке трех бутылок водки, вы получаете четвертую на опохмел, при покупке четырех кусков мыла «Хозяйственное», вы получаете...
Ольга Туханина гантел я драматическая нелепость в двух действиях iconДрама в двух действиях
Действие происходит в конце 16-го века в Севилье и расположенном недалеко от неё портовом городе Кадисе
Ольга Туханина гантел я драматическая нелепость в двух действиях iconВалентин Азерников мишел ь комедия в двух действиях
Виктор — несколько старше их, и шесть дней из семи выглядит одинаково и утром, и вечером
Ольга Туханина гантел я драматическая нелепость в двух действиях iconДон Жуан или Каменный гость Комедия в пяти действиях
Перевод А. В. Федорова Ж. Б. Мольер. Собрание сочинений в двух томах. Т. 2 М., Гихл, 1957
Ольга Туханина гантел я драматическая нелепость в двух действиях iconСказка в двух действиях. Для младшего и среднего школьного возраста
Бедного сельского восточного подворья. Мустафа сидит и уныло перебирает плоды
Ольга Туханина гантел я драматическая нелепость в двух действиях iconПьеса в двух действиях Действующие лица
Действие пьесы происходит в огромной трехкомнатной квартире. Вернее, только на кухне и в прихожей этой квартиры
Ольга Туханина гантел я драматическая нелепость в двух действиях iconБелый ангел с черными крыльями Мелодрама в двух действиях
Аркадия – сводная сестра Нины, капризный 19-летний лягушенок с уменьшительно-ласкательным прозвищем Каша
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org