Демократия и национальная безопасность в условиях длительного внешнего конфликта



страница1/4
Дата26.07.2014
Размер0.75 Mb.
ТипСтатья
  1   2   3   4

Статья опубликована во втором томе курса

«Национальная безопасность и демократия в Израиле»

(Раанана: Открытый университет Израиля, 2008), стр. 9–67.



Демократия и национальная безопасность

в условиях длительного внешнего конфликта1

Дан Горовиц и Моше Лиссак




Важность фактора безопасности

Ицхак Рабин (1922–1995), один из наиболее известных военных и политических лидеров Израиля, однажды охарактеризовал ситуацию в стране в сфере безопасности как «тлеющую войну», активизирующуюся каждые несколько лет2. Со времени окончания Второй мировой войны Израиль пережил больше войн (хотя, как правило, сравнительно коротких), чем любая другая страна, причем в периоды между широкомасштабными боевыми действиями вновь и вновь вспыхивали те или иные ограниченные конфликты: столкновения на границе, террористические акты и рейды возмездия. В связи с этим проблемы национальной безопасности постоянно находятся в центре внимания израильского общества, оказывая сильнейшее влияние как на его ценности и институты, так и на его повседневную жизнь.


Территориальные и демографические границы Израиля сформировались в результате двух арабо-израильских войн. Первая крупномасштабная военная конфронтация между Израилем и арабскими государствами, имевшая место в 1948–1949 годах, завершилась разделом подмандатной Палестины/Эрец-Исраэль вдоль границ, определенных, в основном, в результате сражений. Не менее важным был произошедший во время той войны демографический сдвиг, когда огромное большинство арабов, живших на территории будущего Израиля, покинули страну. Таким образом, Израиль стал больше похож не на двунациональное, а на мононациональное государство. Второй войной, оказавшей решающее влияние на Израиль, была Шестидневная война в июне 1967 года, в ходе которой силы ЦАХАЛа заняли оставшуюся часть территории Палестины/Эрец-Исраэль времен мандата к западу от реки Иордан, сектор Газа, контролировавшийся Египтом, Синай, который позже был возвращен Египту по условиям мирного договора, и Голанские высоты, бывшие частью территории Сирии. В результате этой территориальной экспансии количество арабов, находившихся под юрисдикцией Израиля, вновь увеличилось, включив в себя миллион человек, живших в то время на Западном берегу и в Газе (Синайский полуостров и Голанские высоты были сравнительно мало заселены).
Территориальные и демографические перемены, произошедшие после 1967 года, поставили Израиль перед фундаментальными проблемами определения как своей национальной и гражданской идентификации, так и своих границ.
Обострение арабо-израильского конфликта повлияло на количество средств, выделяемых на национальную безопасность: доля валового национального продукта, расходуемая на укрепление обороны страны, постоянно росла и достигла максимума в середине 1970-х годов, после Войны Судного дня3. К 1984 году расходы Израиля на национальную безопасность на душу населения были среди самых высоких в мире – выше, чем в какой бы то ни было демократической стране. Во второй половине 1970-х и в начале 1980-х годов сфера национальной безопасности поглощала от четверти до трети валового национального продукта, пятую часть всех ресурсов экономики (включая импортный капитал), около половины государственного бюджета и четверть рабочей силы, которой располагала страна4.
Кроме прямых финансовых расходов на оборону, необходимо учесть другой экономический фактор, имеющий решающее социальное значение, а именно: время, затрачиваемое средним израильтянином на нужды обеспечения безопасности. Согласно действующему законодательству, время, которое большинство мужчин в Израиле в возрасте от 18 до 55 лет обязаны отдавать срочной военной службе и службе в резерве, составляет в сумме 5–6 лет, не считая особых случаев призыва резервистов, связанных с войной или другими чрезвычайными ситуациями. Другим показателем того, что в Израиле национальная безопасность представляет собой центральный социальный ориентир, является постоянное пристальное внимание, уделяемое средствами массовой информации этой сфере. Исследования, выполненные на протяжении ряда лет израильскими социологами, показали, что материалы по арабо-израильскому конфликту и другим вопросам, имеющим отношение к сфере обороны и безопасности, составляют весьма значительную часть израильской прессы. Другие исследования выявили значительное влияние проблем безопасности на национальное и гражданское сознание израильтян и на оценку обществом деятельности органов власти в целом5. То обстоятельство, что проблемам, связанным с обороной страны, принадлежит центральное место в прессе, можно объяснить не только тем, что в этой сфере происходит множество событий, требующих отражения в печати, но и тем, что эти проблемы занимают центральное место в общественном сознании.
Независимо от политических и идеологических споров о проблемах обороны и внешней политики, израильское общество в целом всегда относилось к арабо-израильскому конфликту как к фактору, угрожающему самому существованию страны. Этот экзистенциальный аспект понимания конфликта имеет две грани: во-первых, страх возможного уничтожения еврейского государства и последующего геноцида его населения6; во-вторых, широко распространенное отношение к конфликту как к неотъемлемой части ближневосточной реальности, на которую не могут повлиять ни военные успехи Израиля, ни его дипломатические усилия. Последняя концепция предполагает, что Израиль не в состоянии решить арабо-израильский конфликт военным путем и затем заставить арабов признать факт его существования в безопасных границах, и в то же время не может пойти на требуемые арабами уступки, которые они формулируют как условия мирных соглашений. Часть израильтян считала, что итоги Шестидневной войны позволят переломить эту ситуацию, вернув занятые территории в обмен на мирные договора с арабскими странами. Это предположение нарушило национальное согласие, основанное на уверенности в том, что арабо-израильский конфликт не может быть разрешен в принципе, независимо от желания Израиля в той или иной степени пойти навстречу арабской стороне. Споры о вариантах осуществления этой возможности интенсифицировались после войны 1973 года, а затем вновь – после подписания мирного договора с Египтом в 1979 году. Это противоречило общему убеждению в том, что при наличии консенсуса Израилю легче справиться с продолжительным внешним конфликтом и при этом сохранить существующую в стране демократическую форму правления.
Война 1948 года, в результате которой возникли границы Государства Израиль, завершилась соглашениями о перемирии, но не о мире7. Таким образом, с самого начала своего существования молодое государство испытывало острую потребность в концептуальных установках, которые сделали бы его способным выстоять в продолжительном конфликте. Сформировавшаяся в результате государственная оборонная политика включает в себя как военно-стратегические, так и социальные и институциональные аспекты. Первый аспект охватывает военное планирование и военную доктрину, структуру армии и ее оснащение, а также ее организацию, дисциплину и боевую подготовку. Ко второму аспекту относятся механизмы мобилизации личного состава и других оборонных ресурсов, а также структура отношений между военной и гражданской сферами.
Военный и социальный аспекты сферы национальной безопасности тесно связаны друг с другом. Со стратегической точки зрения боеспособность израильской армии в очень большой степени зависит от количества резервистов, так как призыв резервистов оперативно решает проблему демографического дисбаланса между Израилем и арабскими государствами. В то же время израильская система мобилизации резервистов представляет собой социальное явление, оказывающее формирующее влияние на стиль жизни общества и на отношения между военной и гражданской сферами8. Система службы в резерве обусловливает как частичную милитаризацию гражданской сферы, так и частичное «огражданствление» армии, способствуя проницаемости границ между этими двумя социальными секторами.
Другим примером тесной связи между стратегическим и социальным аспектами сферы национальной безопасности является двойственная природа политического и военного контроля над армией. Обычно израильские военные операции называют «ограниченной войной» или «военной операцией в мирное время». Порой недостаточный контроль военных операций со стороны гражданских структур может иметь далеко идущие политические последствия, а отсутствие четких указаний может создать весьма серьезные проблемы на оперативном уровне9. Проблемы, связанные с контролем военных операций политическим руководством, выявились в ходе Войны Судного дня (1973 г.) и первой войны в Ливане (1982–1985 гг.)10, когда взаимосвязи между стратегическими концепциями и структурой отношений между армией и обществом в целом стали предметом обостренного внимания. После войны 1973 года и во время первой войны в Ливане этот вопрос вызвал острые политические споры и стал причиной организации движений и акций протеста11.
В период ишува [так принято называть еврейскую общину Палестины/Эрец-Исраэль в годы, предшествовавшие созданию Государства Израиль] угроза военной конфронтации с арабами уже существовала как стратегическая и политическая проблема. Яростные столкновения между еврейскими поселенцами и арабами, начавшиеся на ранних этапах сионистского заселения страны, привели к созданию подпольной организации самообороны Хагана, подчиненной политическому руководству ишува12. С годами Хагана сформировала военные структуры и выработала методы борьбы, соответствовавшие существовавшим в стране социальным и политическим условиям. Например, она организовала гражданские отряды самообороны, занятые в сфере безопасности только часть времени, и создала ПАЛЬМАХ – ударные части, функционировавшие в режиме полной мобилизации. Их бойцы сами обеспечивали себя, сочетая военные учения с работой в коллективных сельскохозяйственных поселениях13. Несмотря на то, что эти военизированные поселения не имели признанного законного статуса, средства на нужды ПАЛЬМАХа выделяли из своего бюджета официальные национальные учреждения. Однако после создания государства арабо-израильский конфликт приобрел существенно иной характер, чем во времена ишува. До 1948 года он развивался как противостояние двух разных этнических общин, живущих на одной и той же территории, управляемой иностранной державой. В период после 1948 года – и, по меньшей мере, до 1967 года – он превратился в конфликт между государствами, отделенными друг от друга демаркационными линиями. Причиной этой трансформации были два события, произошедшие 14 мая 1948 года: во-первых, когда Израиль стал суверенным государством, военная организация ишува, которая с ноября 1947 года вела борьбу с локальными партизанскими отрядами арабов, была объявлена регулярной армией; во-вторых, в тот же день армии Египта, Сирии, Ливана и позднее Ирака вторглись на территорию бывшей подмандатной Палестины.
Изменения в характере конфликта повлекли за собой изменения стратегических установок и характера сил, противодействующих арабской стороне. До Декларации независимости еврейская иммиграция и создание новых поселений были ключевыми инструментами ишува в противостоянии с местными арабами. После 1948 года они фактически перестали играть эту роль, сохранив при этом другие функции. Теперь политики видели главную угрозу не в терроре и партизанской войне, а в полномасштабной конфронтации между регулярными армиями суверенных государств. Однако после войны 1967 года арабо-израильский конфликт вновь стал конфликтом между национальными общинами, сохранив при этом своё международное значение. Бывшие под контролем Иордании и Египта части подмандатной Палестины, на которых проживали более миллиона палестинских арабов, в 1967 году перешли под контроль Израиля. Будущее этих территорий (Западного берега и сектора Газы) и их населения стало основным объектом противоречий. Последние выражались в противоположных концепциях арабо-израильского конфликта и возможных путей его урегулирования и в вытекающем из них различии приоритетов в сфере национальной безопасности.
Согласно одной из этих концепций, необходима разделяющая две общины граница, которая предотвратит трения, возникающие вследствие ежедневного непосредственного взаимодействия между евреями и палестинскими арабами. Межобщинный конфликт обострился вследствие возобновления заселения евреями территорий по обе стороны демаркационных линий, соответствующих соглашениям о перемирии 1949 года. Как и в дни мандата, поселения служили средством обеспечения постоянного еврейского присутствия в областях, которые некоторые группы стремились сделать частью Государства Израиль. Другими словами, с помощью поселений прочерчивались территориальные границы сионистских устремлений14.
Идеология конфликта также не изменилась. В особенности это относится к среде, где выдвигались религиозные, теологические или историко-философские обоснования политических претензий15. Перемены в характере конфликта, произошедшие после 1967 года, не вызвали фундаментальных перемен в военной доктрине Израиля. Со стратегической точки зрения, мощь регулярных армий арабских государств по-прежнему представляла собой главную угрозу национальной безопасности. Угроза террора, связанная с возобновлением межобщинного конфликта, воспринималась как вторичная, так как ее не рассматривали как представляющую опасность для самого факта существования страны. Это различие было не новым: уже в 1950-х годах было решено, что при распределении ресурсов средства должны в первую очередь выделяться на нейтрализацию угрозы существованию государства. Эта угроза определялась как основная проблема национальной безопасности, в то время как террористические акты получили статус «текущих проблем национальной безопасности». Это различие повлияло и на израильскую концепцию casus belli [повода для войны]. Примером одной из основных угроз безопасности Израиля и легитимного повода для войны могла быть масштабная концентрация войск арабских государств вдоль израильских границ, как это было вдоль границы с Египтом непосредственно перед 5 июня 1967 года. При этом даже наиболее серьезные проблемы, относившиеся к «текущим» вопросам обеспечения безопасности, обычно решались путем ограниченных военных операций, таких как рейды возмездия в 1950-х годах, а также превентивные или карательные акции, проводимые вдоль границы с Ливаном в 1970-е годы16. В определенном смысле война, начатая Израилем в 1982 году, была исключением из этого правила. В соответствии с ее названием – операция «Мир Галилее», она официально оправдывалась текущими проблемами безопасности. Ее военная цель – разрушение инфраструктуры террора в Ливане – была обусловлена скорее конфликтом с палестинскими арабами и созданными ими организациями по поводу будущего контролируемых территорий, чем угрозой со стороны соседнего арабского государства: Израиль воевал с силами ФАТХа в Ливане в значительно большей мере, чем с самим Ливаном и его армией. Во многом именно потому, что причиной этой войны не являлась угроза существованию Израиля, она не имела широкой поддержки среди населения страны17.
Следует выделить три компонента стратегической уязвимости, обусловливающих угрозу существованию Израиля, которые доктрина национальной безопасности страны традиционно рассматривает как данность.

  1. Огромное демографическое преимущество арабских государств.

  2. Уязвимость границ из-за отсутствия стратегической глубины (в районе Нетании ширина территории Израиля в пределах так называемой «зеленой черты» не достигает и пятнадцати километров).

  3. Необходимость сдерживать противника в продолжительном жестком конфликте, требующая вложений огромных ресурсов на оборонные нужды.

Ответом Израиля на первую из вышеперечисленных проблем является следование концепции «нации с оружием в руках», т.е. создание системы мобилизации, максимально использующей людские ресурсы страны во время войны и чрезвычайных ситуаций. В основе израильской армии лежит трехуровневая структура: сравнительно небольшое количество профессиональных военных; солдаты срочной службы, продолжающейся три года; и контингент готовых к немедленному призыву резервистов, состоящий из мужчин в возрасте до 55 лет. Численность резервистов, степень их готовности и включенности в общую армейскую структуру обусловливают отличие израильской армии и ее системы мобилизации от вооруженных сил большинства других стран. Количественное соотношение между военными, находящимися на постоянной службе, солдатами срочной службы и резервистами в различных воинских подразделениях варьируется. В отличие от большинства других армий, ЦАХАЛ использует резервистов в широком диапазоне военных функций и почти на всех уровнях командования. Израильский танковый корпус состоит в основном из резервных подразделений, пилоты-резервисты обязаны принимать участие в воздушных боях, офицеры резерва командуют подразделениями даже более крупными, чем дивизия, и служба офицеров регулярной армии под началом резервистов является обычной практикой.


Эта система мобилизации имеет весьма важные стратегические последствия: Израиль не в состоянии начать крупномасштабную войну, не призвав предварительно резервистов, что лишает его преимущества внезапного нападения на противника. Война на износ или длительные военные действия представляют собой тяжелейшее испытание для Израиля. Поэтому можно ожидать, что Израиль будет прибегать к намеренной эскалации конфликта с целью как можно скорее закончить войну и иметь возможность освободить резервистов. По той же причине Израиль не может позволить себе призвать резервистов на длительный период времени, не приняв решение о начале войны. Кроме того, широкая опора на резервистов чрезвычайно усложняет задачу удержания под контролем больших густозаселенных территорий, например, в Ливане. Наконец, ключевая роль резервных подразделений и командиров-резервистов делает ведение войны весьма проблематичным, если она не пользуется широкой национальной поддержкой.
Что касается второй причины стратегической слабости – отсутствия стратегической глубины, – то до Шестидневной войны Израиль должен был принимать свои уязвимые границы как данность и строить планы в соответствии с этим. Поэтому была принята доктрина превентивного удара18, которая поднимает вопрос о том, когда и при каких условиях израильская политика сдерживания должна рассматриваться как противоречащая интересам национальной безопасности, и превентивный удар становится необходимым для предотвращения ожидаемой военной акции противника. Частично на этот вопрос можно ответить, определив некоторые насущные интересы, угроза которым являлась бы поводом для войны. В начале 1960-х годов к таким угрозам были отнесены блокирование Тиранского пролива, массовые скопления вражеских сил вдоль израильских границ и даже подрыв статус-кво в соседней Иордании. Доктрина превентивного удара основана на идее о том, что из-за близости своих уязвимых границ к областям с большой плотностью населения, Израиль не может позволить себе стать объектом полномасштабной атаки противника, не напав на него первым. После Шестидневной войны эта доктрина была заменена доктриной «обороняемых границ», согласно которой Израиль в состоянии отразить вражескую атаку, не прибегая к превентивному удару. В результате этого изменения концепции стратегические дебаты стали частью идеологических споров по поводу будущего территорий, в которых сторонники различных точек зрения рисовали карты «обороняемых границ» в соответствии со своими идеологическими предпочтениями19. Каждая область, завоеванная Израилем в Шестидневной войне – Синайский полуостров, сектор Газа, Голанские высоты и Западный берег – рассматривалась в этих дебатах с различных позиций. В отношении Синайского полуострова в мирном соглашении с Египтом был принят подход, заключавшийся в том, что, благодаря демилитаризованным буферным зонам, Израиль будет иметь адекватный запас времени для отражения возможной атаки противника. Однако для Западного берега, в отношении которого идеологические, политические и стратегические соображения были неразрывно связаны друг с другом, такое урегулирование было сочтено невозможным, в связи с чем возникли три различных подхода.
Первый был отражен в так называемом «плане Алона», который, несмотря на то, что он никогда не был утвержден в качестве официальной политической программы, фактически рассматривался в качестве таковой правительствами, последовательно возглавлявшимися Л. Эшколем, Г. Меир и И. Рабиным на протяжении десятилетия, до 1977 года20. Стратегическая концепция, стоявшая в основе этого плана, заключалась в том, что Израиль должен стремиться к изменению границ, главным образом, – в малозаселенной долине реки Иордан, для того, чтобы обеспечить себе возможность контроля основных транспортных артерий, соединяющих Западный берег с Восточным. Присутствие израильской армии в этих частях Западного берега предотвратило бы размещение на остальной части этой территории тяжелых вооружений: танков, артиллерии и, прежде всего, ракет «земля – воздух», мишенью которых могли стать израильские аэропорты.
Второй подход основан на возможности контроля Израилем холмистого нагорья, расположенного в направлении с севера на юг в густозаселенной центральной части Западного берега, со всеми социальными и политическими последствиями длительного правления этой территорией.
Третий подход, сторонниками которого долгие годы были лишь представители леворадикального меньшинства, сводится к возвращению к границам 1967 года и демилитаризации Западного берега, таким образом, признавая необходимость возвращения к стратегии превентивного удара, чтобы с ее помощью противостоять попыткам нарушения этой демилитаризации.
В споре об этих трех подходах отразилось влияние политических и идеологических соображений на сферу национальной безопасности: было уже невозможно достичь консенсуса лишь на основании мнений военных экспертов, даже если весь офицерский корпус был с ними согласен (впрочем, консенсуса по политическим вопросам и судьбе контролируемых территорий среди офицеров ЦАХАЛа не было и нет). Для этой ситуации весьма характерны противоположные мнения начальника Генерального штаба и одного из его предшественников на этом посту, изложенные ими в Верховном суде в процессе рассмотрения последним вопроса о стратегическом значении еврейского поселения Элон-Море, созданного вблизи Шхема. По свидетельству тогдашнего начальника Генерального штаба Рафаэля Эйтана, это поселение, построенное на земле, экспроприированной у арабов из соображений безопасности, имело большое оборонное значение, тогда как один из его предшественников на этом посту Хаим Бар-Лев утверждал обратное. Бывший в конце 1970-х годов министром обороны Эзер Вейцман также не поддерживал позицию Р. Эйтана21.
Третьей проблемой Израиля, относящейся к национальной безопасности, является адаптация отношений между армией и гражданской частью общества к условиям длительного конфликта. Она имеет два аспекта: во-первых, необходимо оптимально использовать людей и материальные ресурсы для нужд национальной безопасности; во-вторых, необходимо сохранить демократический строй и создать систему контроля за армией, пригодную для длительного периода обострения ситуации в сфере безопасности, которое может выражаться в происходящих время от времени ограниченных столкновениях в период относительного спокойствия, а также в полномасштабных войнах. Эти два аспекта тесно связаны между собой. Существующие в Израиле уникальные формы отношений между гражданской частью общества и армией в большой мере определяют как степень национального согласия по вопросу о выделении ресурсов на нужды национальной безопасности, так и способы гражданского контроля над силовыми структурами. Такие особенности израильской жизни как широкое участие граждан в решении задач национальной безопасности, размытые границы между военными и политическими институтами, существование социальных структур, включающих в себя членов как военной, так и гражданской элит, стимулируют интенсивное взаимодействие между гражданским и военным секторами общества.
  1   2   3   4

Похожие:

Демократия и национальная безопасность в условиях длительного внешнего конфликта icon«Национальная безопасность и демократия в Израиле»
Столкновение интересов безопасности с основополагающими принципами демократии порождает напряженность во многих областях жизни общества;...
Демократия и национальная безопасность в условиях длительного внешнего конфликта iconДемократия основа правового государства
«чистой» демократии, а республиканский принцип перестал рассматриваться как непременно демократически Современные же демократические...
Демократия и национальная безопасность в условиях длительного внешнего конфликта iconМ. А. Мунтян национальная безопасность российской федерации
В самом общем виде безопасность это состояние или положение, когда нет опасности. Однако, как показывает история, такого состояния...
Демократия и национальная безопасность в условиях длительного внешнего конфликта iconНациональная безопасность россии

Демократия и национальная безопасность в условиях длительного внешнего конфликта iconДинамический анализ конфликта Динамическая модель конфликта в той степени, в какой развивается система
Ответить на этот и ряд с ним связанных вопросов означает построить динамическую модель конфликта. Последняя не является не зависимой...
Демократия и национальная безопасность в условиях длительного внешнего конфликта icon67 Синдром длительного раздавливания
Синдром длительного раздавливания шокоподобное состояние после длительного сдавления частей тела тяжёлыми предметами, проявляется...
Демократия и национальная безопасность в условиях длительного внешнего конфликта icon10. Социал-демократия: теория и практика Социал-демократия
Социал-демократия – это социально-политическое учение и течение, ориентированное на эволюционное развитие, демократический социализм...
Демократия и национальная безопасность в условиях длительного внешнего конфликта iconИ. Я. Медведева, Т. Л. Шишова
Международный проект «половое воспитание российских школьников» и национальная безопасность 8
Демократия и национальная безопасность в условиях длительного внешнего конфликта iconИсследование. Серия «Национальная безопасность»
Охватывает те регионы России, где в середине 1990-х было менее 1,35 рождений на 1 женщину
Демократия и национальная безопасность в условиях длительного внешнего конфликта iconИсследование. Серия «Национальная безопасность»
Охватывает те регионы России, где в середине 1990-х было менее 1,35 рождений на 1 женщину
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org