Александр Нилин невозможный бесков



страница8/8
Дата08.09.2014
Размер1.45 Mb.
ТипРассказ
1   2   3   4   5   6   7   8

Я в этот слух мало верил, поскольку, вглядываясь в биографию Бескова, не раз замечал, что он лучше работает в те периоды, когда общественность к нему охладевает, перестает от него ждать чего-то особенного - и тогда скепсис вчерашних почитателей превращается для него в сильнейший раздражитель...

К тому же тренерское честолюбие Константина Ивановича могло быть утешено тем, например, как дважды сыграл «Спартак» с киевлянами. И если во втором круге киевское «Динамо», сплошь состоящее из игроков сборной, все-таки оправдывала усталость, то в первом круге картина игры живо напоминала ситуацию годичной давности, когда москвичей с первых же минут «взяли в тиски». С той лишь разницей, что на этот раз выиграл «Спартак» - и Лобановский в буквальном смысле болезненно перенес поражение...

Но игра «Спартака» в ходе первенства редко впечатляла. Временами лишь налаживалась и вроде бы обещала долгожданное, когда Бескову удавалось и настроить, и направить своих подопечных. Мне, однако, представлялось, что влияние тренера на команду несколько ослабело, воли в руководстве его игроками стало меньше - этих людей, казалось, он согласен лишь терпеть с тем, что уже отчаялся изменить в них и ждет, не перестает ждать своего часа, когда предложит возникшие у него идеи новым исполнителям...

... Из всего, что попало в печать, что во сколько-нибудь внятные формулировки вылилось - я, кстати, думаю, что раз уж решились обнародовать спартаковский конфликт, стоило бы к телевизионным средствам прибегнуть: в слова, тем более общие, драма и не могла вместиться, искренность гасла в стандартах привычных выражений, непривычка же к откровенности очень сковывала, сказывался, попросту говоря, и страх перед откровенностью, перед публичностью признания в бессилии перед судьбой, а вот увидеть бы нам глаза, выражение лиц, уловить оттенки интонаций Старостина, футболистов, руководителей и, наконец, самого Бескова, - из всего, что прочли мы в газетах (кампания, между прочим, в защиту уже освобожденного тренера началась в прессе с опозданием, когда все уже окончательно решилось, и жалкими, на мой взгляд, выглядели сетования на недостаточно торжественно обставленное расставание, как будто пышными проводами потерпевший был бы утешен), - из всего, что вроде призвано было бить по эмоции, но на эмоции-то против ожидания авторов воздействовало слабо из-за вялости аргументации, наибольшее впечатление, по-моему, произвела фраза из последней беседы с Бесковым в «Спорте», фраза для тех, кто знает Константина Ивановича, вообще сногсшибательная: «Я ведь и в августе почти сразу понял, что избрал далеко не лучший способ разрешения проблемы...» Вот уж что, действительно, не в натуре Бескова, так это признание своей неправоты хоть в чем-то.

И признание, тем более, сделанное им вслух, весьма дорого стоит - не в нем ли правда отношения его к футболу и «Спартаку»? Кто бы не понял его и не захотел бы очередной каприз ему простить, произнеси он слова о «не лучшем способе» тогда же - летом? Соберись он с духом тогда, пересиль гордыню, - и кто бы из оппонентов устоял, не сражен был невозможной в устах его самокритичностью?

А «почти сразу» обратилось в бездну опоздания, в которую и рухнул он, поддавшись прежде нерешительности...

Печать нерешительности лежит на всем, что предшествовало моменту, когда объявили ему об его отставке.

Уходя - уходи. Он не в состоянии был этому правилу последовать. Жестоко осуждать Бескова за то, что не хлопнул он дверью, выходя из дома, который без устали строил двенадцать лет и привык в нем чувствовать себя хозяином, а не приглашенным хозяевами зодчим.

Но как не заметить, что летним демаршем в столь неподходящий момент он самоубийственно урезал свои хозяйские полномочия, повторив непризнаваемую им ни за что ошибку в канун испанского чемпионата мира, когда согласился разделить власть (простите, Константин Иванович, ответственность) с двумя противоположными ему по взглядам тренерами - Лобановским и Ахалкаци.

Тогдашняя нерешительность выражалась в отчужденности, что, пожалуй, подтвердит большинство из видевших его в Испании в решающие для сборной дни. И сейчас, на финише чемпионата страны ему ничего не оставалось, как уйти в себя, - нет, вожжи он из рук не выпустил, к игрокам, не возражавшим против его отставки, недипломатично придирался, теряя их навсегда как союзников, но контакт с командой и окружающими становился все угрожающе формальнее. И не мог же Бесков этого не чувствовать - не ожесточаться сердцем против людей, как считал он, ему изменивших, его предающих.

В Испании, никогда не «подпускавший» близко к тренируемой им команде начальство, он не смог воспрепятствовать вмешательству в свои решения тогдашнего заместителя председателя Госкомспорта Валентина Сыча. Сейчас он сумел сохранить независимость, не искал расположения руководства, но не мог, конечно, не заметить, при его-то опыте общения с начальством, что ответственные за футбол лица заняли по отношению к нему выжидательную позицию. Оставшись после поданного заявления в команде, он сделал вынужденно неудачный ход, «открылся», как говорят боксеры. И уже не мог не ждать удара...

Или обида слепила его - и он многого не замечал вокруг себя? И погруженный в свою обиду, не придал значения обиде команды на своего заколебавшегося тренера? Игроки ведь однозначно восприняли его заявление, не вдаваясь в психологические ответвления, не вдумываясь в побочные мотивы его протеста против равнодушия к «Спартаку» со стороны руководства - они поняли из заявления только то, что тренер в них не верит на решающем этапе. Предполагаю, что в той ситуации для смягчения возникающей напряженности мог употребить свое влияние Николай Петрович, но Старостин никого ни в чем переубеждать не захотел. Он-то уж точно считал, что уходя - уходи! И как видим мы теперь, посчитал самый неподходящий момент, выбранный Бесковым для заявления об отставке, именно тем моментом, когда пора было принять командование на себя. И признаем: оказался готов к нему и чисто психологически...

Мне кажется, что, уезжая в Кисловодск, Бесков не мог не быть информирован по своим каналам, в каком настроении оставляет он команду и Старостина (если же служба его внутренней информации к тому времени разладилась, то совсем не вижу повода восхищаться романтической беззащитностью старшего тренера - ведь обстановка, существовавшая в команде, им же и создавалась для возможности безошибочного обзора, надзора, он не терпел неполноту знания о ком-либо из игроков или «людей свиты» и в то, что об «интригах», против него затеянных, Константин Иванович, при его-то подозрительности, совершенно не подозревал, никогда не поверю и одно только силюсь понять: каким же образом оставался он почти до самого конца в неведении?), мне казалось даже, что зная, догадываясь обо всем, он с той же нерешительностью не нашел в цейтноте никаких мер для укрепления своих позиций или же, допускаю, не захотел освободиться от власти самообольщения и заставил себя не думать о возможной себе замене, отметая мысль о возможных претендентах на его место...

Теперь же, однако, думаю, что уезжал он на курорт неимоверно усталым от всего пережитого - и нервное переутомление заглушило тревогу. А когда благотворный для него Кисловодск восстановил тренеру силы и вернул ему энергию, захваченный новыми идеями Бесков ни о чем неприятном больше не думал, верил в судьбу свою по-прежнему - и уже не сомневался, что вселит эту веру в окружающих и подопечных...

Но в Москве, куда он заспешил, прервав отдых, его уже ждало известие об отставке...

Не только из страха самому нажить неприятности не хочу задерживаться я на приеме, который ему оказали, вернее, в котором ему отказали высшие московский и профсоюзный руководители - приеме, на котором он безуспешно настаивал, еще надеясь что-то доказать, в чем-то убедить.

Мне, сознаюсь, по роли биографа Константина Ивановича, неприятен этот шаг - он кажется мне заимствованным из старого, у нас на глазах отживающего, отыгранного репертуара. А Бесков, пока существует футбол, всегда современен - и не надо бы ему сегодня по начальству ходить, в кабинеты стучаться...

Задержаться же мне хочется опять на фразе из той же беседы с тренером в спортивной газете: «Позиция промолчавших - дело их совести». Как видим, он готов понять (хотя и вряд ли простить, не верю, чтобы он простил) тех, кто выступил на октябрьском собрании против него: «Могут ли быть довольны тренером те, кого он собирался освободить?»

Он обижен, конечно, на Федора Черенкова, скажем, - и мне за Бескова обидно, что ни слова в защиту его не сказал человек, которого так он любил и с такой себе несвойственной бережностью относился. Или на юного Александра Мостового, так трогательно тренером опекаемого при дебюте и выдвинутого им в основной состав...

Но лезть в душу к Черенкову и Мостовому сейчас совсем несвоевременно, им новый сезон предстоит с новым тренером, с кем неизвестно еще как отношения сложатся, и вообще у нас как-то повелось, что пока человек выступает в большом спорте, пока он на виду, он мало себе принадлежит и с крайней осторожностью высказывается от первого лица, от своего имени, произносимого, употребляемого обычно в контексте, из которого опасно выпасть, попасть в иной «расклад»...

И вот как не задуматься: почему единственным из действующих футболистов, кто прямо сказал, что не представляет себе «Спартак» без Бескова, стал Вагиз Хидиятуллин - игрок, отпущенный бывшим старшим тренером в «Тулузу», казалось бы, без особого сожаления (правда, позже среди причин неудачи в сезоне восемьдесят восьмого он назвал и отсутствие Хидиятуллина), игрок, чаще других становившийся в оппозицию к Бескову, что за неблагодарность можно принять (ведь кто, как не Константин Иванович посодействовал возвращению Вагиза в большой футбол, в «Спартак»...)?

В неблагодарности тогда, кстати, и Посулько можно упрекнуть, и Шмарова, и Бокия, и даже Бубнова (тот, правда, в штрафниках значился незаслуженно, попал по злому недоразумению, но в газете его «полоскали» и по адресу Бескова и годы спустя «прохаживались», припоминая, как добивался он снятия дисквалификации с очень нужного «Спартаку» защитника, от которого в московском «Динамо» отказались...).

Проникнувшись, наконец, достоинством профессионального футболиста, ощутив равную теперь с Бесковым независимость, отбросив потому мелкое и суетное, наслаивающееся и образующее внутри деловых отношений подспудную готовность к ссоре и вражде, когда в момент обиды ничего не составляет перечеркнуть все, бывшее хорошим и важным между двумя людьми прежде, еще вчера, Вагиз Хидиятуллин смог спокойно, по совести оценить, что же дал ему Константин Иванович как игроку, чем и за что он ему обязан, может быть, и по гроб жизни.

Но есть ли за нами право винить «оставшихся дома» за неспособность к той, выражаясь по-старомодному, порядочности (к этому критерию Бесков чаще всего прибегает, отзываясь о людях, с которыми работает), которую, принимая во внимание остроту нынешней конфликтной ситуации, приравняем к великодушию? И души футболистов формировались средой, в которую никто иной, как Бесков, погружал их и где спасения оставалось искать лишь в жестокости противостояния, ошибочно им принятого за покорность, - и мог ли он теперь, в конфликте, где решалась судьба тренера и команды, ждать от кого-либо мягкосердечия?

И еще Старостин их «обработал», говорят. Зачем так говорить? Но меня грубость околофутбольных толкований в данном случае коробит меньше, чем заголовок выступления Николая Петровича в спортивной газете. «Истина дороже» - усечение знаменитого и приведенного в самом начале статьи изречения: «Платон мне друг, но истина дороже». Этот «Платон» - фальшивая нота, принижающая, на мой взгляд, уровень полемики...

Дружбы между Константином Бесковым и Николаем Старостиным не было никогда, если с кем из Старостиных и приятельствовал спартаковский тренер, то с Андреем Петровичем - и будь тот жив, неизвестно еще: дошел бы конфликт до разрыва. Но и в сентиментальность впадать не станем, идеализируя картину футбольной жизни - и тренер, и начальник команды могли бы (по их характерам) и нисколько не посчитаться со всегда сохранявшим джентльменский нейтралитет старшим другом и младшим братом. Вспомнилось мне сейчас, как, слушая учиненный Бесковым в раздевалке стадиона «Красная Пресня» разнос игрокам после товарищеского матча и робкие их оправдания, Андрей Петрович улыбнулся не без иронии: «Поиск истины...» И, возможно, увидев заголовок статьи брата улыбнулся бы уже с горькой иронией, сильно засомневавшись бы, что кто-нибудь в неразрешимости сложившейся в «Спартаке» ситуации способен был прикоснуться к истине...

В общем-то, для оценок общественно-объективных крайне нелепым выглядит, когда в обыденности, в трудовых, закулисных буднях сталкиваются две живые футбольные легенды - и романтический ореол постепенно тускнеет вокруг обоих ссорящихся, что, может быть, в большей степени сейчас коснулось Николая Петровича, поскольку о тяжелом характере Бескова интересующиеся спортом люди достаточно наслышаны...

Казалось бы, оба - люди старого закала - и при всей разности характеров и позиций должны бы, тем не менее, оставаться друг другу ближе, чем к кому-либо из других, из младших поколений. И оттого-то таким драматичным выглядит в наших глазах их разрыв - и не хочется искать в нем никакой логики, видеть только неожиданность. Но в футболе-то логика и неожиданность соседствуют - теснее тесного. И в происшедшем между Бесковым и Старостиным все, к сожалению, логично и, вместе с тем, неожиданно: ведь равновесие могло еще какое-то время сохраняться, уступи из них кто-нибудь в чем-нибудь... Но вот вопрос: кто? В таких ситуациях люди со спортивным нутром привыкли упираться: кто кого переупрямит? И винить ли теперь Николая Петровича, что, зная по опыту неодолимость бесковского упрямства буквально во всем, предпринял обходный маневр?

Не слишком-то красиво смотрится со стороны? Но почему не предположить, полагаясь на любимую с детства легенду о Старостиных: Николай Петрович считал, что действует в интересах команды, в тревоге за будущее ее, за судьбу? Знал на что идет - и шел с открытыми глазами, шел до конца...

Удобнее, конечно, показалось видеть в случившемся столкновении заслуженного тренера Бескова с одними чиновниками и сказать расхожие слова о неприятии ими таланта вообще, и, в частности, припомнить многие из прежних несправедливостей, допущенных руководителями по отношению к Бескову.

И еще перевести сейчас разговор на правовые нормы - с искренним пафосом высказаться за их необходимость. Вот и сам Бесков обмолвился о нарушении трудового законодательства...

Но жизнь в футболе Бескова, все больше убеждаюсь я, не в публицистике может быть истолкована. Ему, если сходства с натурой добиваться, место в романе. Он и самую типичную «производственную» ситуацию индивидуальностью своей непременно превратит в нетипичную...

Да и праведник Старостин в чисто публицистическом аспекте вырисовывается слишком уж пресно...

И рискнув дать версию их конфликта нарочно огрубленную, поступаю так дабы вырваться из пут фарисейства, мешающего очень в рассуждении о фигурах, личностях, возможно, что и неповторимых в дальнейшей истории футбола - кто же еще сумеет пройти столь долгий путь в столь сложном времени, вобрав в себя колорит этого времени с подобной полнотой, но в известной неприкосновенности и сохранить в себе главное, приобретая в потерях и теряя в приобретениях?

Начнем с того, что Бесков никогда не ставил компетентность Николая Старостина в футболе ни в какое сравнение с прекрасно осознаваемой глубиной своего в нем понимания. Но Старостин, никогда, возможно, о таких глубинах и не подозревавший, раньше и гораздо лучше Бескова понял, что большой футбол никогда одним футболом не ограничивается и одним футболистам не подвластен - и уже потому смотрел на многие вещи шире, чем тренер.

Никогда не оспаривая «комиссарского» амплуа Старостина - хранителя «спартаковского духа», хранителя в какой-то мере и от него, Бескова, - Константин Иванович ценил в нем, в первую голову, выдающегося хозяйственника - и мирился с ним в этом качестве, создавая видимость разделенной с ним власти, от самого себя, разумеется, не скрывая, что и допускает ее лишь как видимость, как дань общеспартаковским «нормам» и традициям (с чем основатель «Спартака» вряд ли хоть на минуту внутренне соглашался, но для внешнего равновесия талантливо вошел в образ строгого, однако, втайне и доброго «деда» - он, повторяю, привык смотреть на жизнь шире и широтой этой обеспечивал себе лидерство не менее, как смогли мы убедиться, значимое, чем Бесков своим выдающимся тренерским талантом).

В последние годы конкуренция с Лобановским, имевшим в киевском «Динамо» возможности, несоизмеримо льготные в сравнении со «Спартаком», Бесков, прежде равнодушный к менеджерскому искусству, вынужден был прийти к выводу, что без него в современном футбольном соперничестве на высшем уровне более не обойтись. И кажущаяся ему беспомощность Николая Петровича - в сущности, родоначальника отечественных менеджеров футбола - вдруг стала вызывать в нем уже совсем почти несдерживаемое, выносимое на люди раздражение. Но мог ли он не понимать, не знать, что связи «наверху» у Николая Петровича ослабли, как, между прочим, ослабли они и у самого Бескова. А без прочных, надежных связей этих в футболе, не имеющем официального профессионального статуса, ничего существенного в менеджерской стратегии не добьешься.

... В обстановке уже не прекращающегося взаимного раздражения старшего тренера начальником команды и наоборот Старостин, всегда казавшийся терпимее к людям, чем Бесков, оказался и решительнее. Увереннее в себе, как ни странно, чем могущественный в своем знании футбола Константин Иванович, который, впрочем, в чем-то, видимо, и недооценил почти девяностолетнего оппонента. Или так скажем: не согласился больше видеть в лице Старостина полезную для дела, необходимую для равновесия тренерскому диктату оппозицию, но «не захотел затруднить себя неприятной мыслью о том, что оппозиция Николая Петровича окажется достаточно сильна и сможет предельно ограничить бесковское влияние на события в «Спартаке».

Бесков неожиданно (может быть, и для самого себя неожиданно) уступил Старостину инициативу в отношениях с игроками. И называть ли впоследствии, что «Старостин их обработал», когда нуждавшихся в добром слове, напуганных возможными «репрессиями» за проявленное «свободомыслие» на собрании, где оскорбительно для самолюбия Бескова спокойно отнеслись к вероятности его отставки, старший тренер сам как бы и толкнул их «в объятия» к нескрывавшему своего сочувствия к попавшим в опалу футболистам, откровенно им в тот момент симпатизирующему «деду»? Вот примерно такой и рисуется мне - на основании всей дошедшей до любителей футбола информации - картина отношений в завершавшем свой двенадцатый сезон с Бесковым «Спартаке»...

И все же страница спартаковской истории Константина Ивановича Бескова не кажется мне дочитанной нами до конца и с уходом его из команды...

Предпочтительнее ли для Бескова ситуация, когда он - потерпевшая сторона, однако большинство из любителей футбола на его стороне? Не думаю: ему важнее быть пусть и несправедливо (а Бескову, как мы здесь заметили, всегда кажется, что несправедливо) критикуемым, но действующим тренером, чем справедливо защищаемым, бездействующим...

Бесков вне футбола - самая большая несправедливость и по отношению ко всем нам. Правда, вряд ли произойдет такое, чтобы остался он надолго без заметной тренерской работы.

Нам ничего не остается, как посчитать, что и оставшиеся без Бескова в «Спартаке» не прогадали, раз уж, как видим, не хотели они быть с ним, точнее, «под ним», - могут, во всяком случае, не прогадать, если поймут, что «свобода от Бескова» не освобождает их от «футбола по Бескову». Их противостояние Константину Ивановичу будет даже оправданным и реальным, если не откажутся они сразу же от того, что дал он им, чему научил, если сумеют чудом серьезного (а смогут ли не из-под палки?) к себе и к игре отношения сохранить в обозримом времени то «фирменное», что заложено в них именно бывшим старшим тренером.

И Бесков тогда окажется как бы против Бескова, что, впрочем, было и осталось содержанием и сюжетом жизни его в футболе. В чем, кстати, не вижу ничего из ряда вон выходящего: человек во всяком творчестве чаще всего сам себе и Пушкин, и Дантес... Что же касается урока, преподанного случившимся с Бесковым, то наивно полагать его преподнесенным Константину Ивановичу - кому угодно, но не ему...

В том-то, может быть, и заключается странное обаяние личности знаменитого нашего тренера, что к подобной жестокости урокам он вовсе невосприимчив. И на вопрос: как же будет поступать он в дальнейшем? - отвечу, ничуть не колеблясь: по-своему...



 «Советский спорт» от 24.12.88 г.

 «Советский спорт» от 29.12.88 г.

 «Комсомольская правда» от 04.01.89 г.

 «Советский спорт» от 06.01.89 г.

 «Советский спорт» от 14.01.89 г.

 «Известия» от 14.01.89 г.

«Комсомольская правда» от 26.01.89 г.



1   2   3   4   5   6   7   8

Похожие:

Александр Нилин невозможный бесков iconАлександр Павлович Нилин Стрельцов. Человек без локтей Жизнь замечательных людей – 799
В книге использованы письма из архива семьи Стрельцова, мемуары, многочисленные свидетельства современников, а также редкие фотографии,...
Александр Нилин невозможный бесков iconАлександр Павлович Нилин Видеозапись
Николае Королеве и Владимире Щагине, Анатолии Тарасове и Всеволоде Боброве, Василии Трофимове и Эдуарде Стрельцове, Валентине Иванове...
Александр Нилин невозможный бесков iconАбсурд логики и логика абсурда
Творца. Однако Творец преодолевает невозможность Собственного существования, делая невозможный мiр реальностью! Творец не только...
Александр Нилин невозможный бесков iconАрхив патентов ннгасу
Глущенко Юрий Алексеевич, Мацкевич Александр Федорович, Лавшук Александр Николаевич, Рыбин Александр Сергеевич
Александр Нилин невозможный бесков iconИсследовательская работа Невозможный мир Автор: Гурская Ольга Валерьевна ученица 10 класса
Они рассматривали эти объекты и пытались понять их. При помощи таких экспериментов, когда глазу предлагалась противоречивая информация,...
Александр Нилин невозможный бесков iconАлександр как полководец
Тема моего доклада Александр Македонский Битва при Иссе по Плутарху,Арриану и Помпейской мозаике. Я исследовала три произведения:...
Александр Нилин невозможный бесков iconПротокол заседания Совета Директоров Открытого акционерного общества «айс-фили»
Суханов Денис Михайлович, Топтыгин Александр Владимирович, Лола Роман Юрьевич, Беджамова Диана Владимировна, Рацкевич Александр Иванович,...
Александр Нилин невозможный бесков iconАнимация а александр Великий
Ахиллес. Когда персидский император Дарий коварно убивает его отца, Короля Филиппа, юный Александр собирает армию, чтобы отомстить....
Александр Нилин невозможный бесков iconВеликий князь александр ярославич невский
Александр был уже известным полководцем. 15 июля 1240 г он одержал победу на Неве над шведами, за что получил почетное имя "Невский"....
Александр Нилин невозможный бесков iconМегамозг / Megamind 3D
В ролях: Илья Исаев, Наталья Грачева, Даниель Кайгермазов, Александр Гаврилин, Денис Беспалый, Александр Новиков
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org