Корабли идут в Берлин



страница2/13
Дата08.09.2014
Размер1.78 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Но не оставаться же без горючего, без патронов?

— К причалу! — скомандовал мичман рулевому. Следом за головным к тому причалу, над которым колыхались языки пламени и клубился дым, подошел и второй катер. По команде мичмана несколько матросов выбежали на пирс, таща за собой шланги. Быстро подсоединили их к еще не охваченной пламенем цистерне. Тем временем другие краснофлотцы, распахнув двери склада, вбегали в него. Сверху сыпались искры со съедаемой огнем крыши. Но матросы под этим огненным дождем хватали ящики с патронами, гранатами, тащили их...

Через две-три минуты после того, как катера отошли от пирса, прогремел взрыв. В ночное небо взлетели клочья огня: взорвалась цистерна, из которой только что брали горючее.

Отведя оба катера подальше от разбушевавшегося пожара и ошвартовав их у отдаленного причала, Бабков стал искать кого-нибудь из своих. Других кораблей в базе не было видно. Но на берегу, в домике, где обычно находился дежурный по базе, Бабков нашел одного из работников штаба, и тот сказал ему:

— Все корабли — на боевых заданиях. Вы с вашими катерами пока оставайтесь здесь. Держите связь с командованием и ждите указаний. И еще вот что. Нашей военной силы в городе почти нет. Только немного пограничников, из тех, что уцелели после боев на границе. Пошлите ваших краснофлотцев патрулировать — хотя бы улицы возле порта. На случай, если какая-нибудь фашистская нечисть вздумает выползти.

Разослав по близлежащим улицам парные патрули, Бабков решил с одним из них сходить в город сам. Не терпелось побывать дома, узнать хоть что-нибудь о жене и дочке. Мичман и два краснофлотца, вооруженные автоматами, шли по темной улице. В окнах — ни единого огонька. Город словно затаился перед бедой. Не слышно ни звука.

Вот за палисадником знакомый одноэтажный домик. Отсюда в ночь на двадцать второе он ушел по тревоге...

Вошли в полураскрытую калитку, поднялись на крыльцо. На ступенях что-то белело. Мичман нагнулся.

Панамка дочки!

Дверь дома — настежь. Внутри темно. Ни души. Разбросаны вещи...

Бабков сунул панамку за пазуху.

— Пошли, товарищи!

Прошагали немного по темной, безлюдной улице, услышали гулко прозвучавшую короткую пулеметную очередь. Стреляли где-то неподалеку, кажется, возле костела, громада которого темнела над ближними домами. Послышалось еще несколько разнобойных выстрелов вперемешку со стуком пулемета.

— За мной! — крикнул мичман краснофлотцам и бросился в сторону костела. Навстречу от стены метнулась фигура в гимнастерке, с винтовкой в руке, в фуражке пограничника:

— Морячки! Помогите с фашистом справиться!

— С каким?

— В костеле засел! С пулеметом. Нашу машину обстрелял.

— Добро! — согласился Бабков.

 — Как к нему добраться?

Держась ближе к стенам, так, чтобы оставаться незамеченными с колокольни, прокрались к широким, выходящим на площадь ступеням костела, над которыми в сводчатой нише темнела дверь — наглухо закрытая, двустворчатая, окованная фигурными железными полосами.

— Ложись! — шепотом распорядился мичман. Попросил у лежащего рядом: — Гранату!

Ладонь ощутила привычную тяжесть. Перехватив гранату за рукоятку, Бабков не подымаясь швырнул ее под дверь. Прогремел взрыв, над головой взвизгнули осколки. Мичман вскочил, ринулся в косо раскрывшийся, заполненный сероватым дымом провал. Оба матроса и пограничники вбежали следом.

Крутая, узкая, темная лестница. Натыкаясь на углы, Бабков взбегал наверх. На ходу дал короткую очередь. Остановился, вслушиваясь. Тихо... Не успел сделать шага, как сверху, гулко раздавшись в тесноте каменных стен, ударил выстрел. Бабков снова нажал на спуск, рядом прогремели автоматы товарищей. Сверху, стремительно приближаясь, загрохотали тяжелые шаги, оборвались, прямо под ноги скатилось грузное тело, запутавшееся в долгополом одеянии. В руке был намертво зажат пистолет.

— Ксендз! — с удивлением воскликнул один из матросов.

— Какой ксендз! — выпрямился пограничник, осматривавший убитого. — У него под сутаной — пиджак, а в карманах обоймы и гранаты. Фашист это!

С колокольни взяли станковый пулемет, несколько коробок со снаряженными лентами. Решили отнести на катер.

Уже подходя к порту, увидели на дороге нескольких бойцов, нагруженных мешками со взрывчаткой и связками запальных шнуров.

— Куда вы, товарищи? — спросил Бабков.

— Мост рвать приказано. Немец к городу подходит. А вы с кораблей?

— С них.

— Так спускайтесь ниже моста. А то взорвем его — вам будет не пройти.

Когда вернулись на катер, радист доложил Бабкову:

— Получен приказ — идти к Лунинцу, на соединение с кораблями.

В предрассветный час, когда небосвод на востоке чуть-чуть посветлел, два бронекатера тихо отвалили от причала. Город, безмолвный, безлюдный, медленно уплывал назад. У причалов и перед ними на рейде было пусто: уведены все суда, чтобы враг не воспользовался.

«До свиданья, Пинск! Мы вернемся. Но когда?.. И найдем ли то, что оставили здесь? — Рука Бабкова потянулась к внутреннему карману кителя, где, аккуратно свернутая, лежала панамка дочурки. — Где вы теперь, мои дорогие? Встретимся ли? Но надо верить и ждать. И не только ждать. Действовать!»

Оба бронекатера уже на фарватере. Мичман еще раз оглянулся. Город уплывал. Уплывал за корму. Еще минута, другая — и скроется за поворотом...

Скомандовал в машинное:

— Полный вперед!

Под Давид-Городком

Конец июня — начало июля сорок первого года... Армия гитлеровской Германии, ценой огромных потерь, преодолевая упорное сопротивление наших войск, продолжала наступление. Ведя непрерывные бои рука об руку с войсками, флотилия отходила на восток. С каждым днем все необходимей становилась войскам помощь моряков. Фронт все ближе перемещался к берегам рек, лежавших поперек пути наступавшего врага. Уже стала рекой, текущей через фронт, Припять, враг подходил севернее Киева к Березине, южнее — к Днепру. Если взглянуть на карту, Днепр и его притоки — Припять, Березина, Сож и Десна — образуют как бы ветвистое дерево, обращенное кроной на север. Бои развертывались уже в этой «кроне», то есть в междуречье. Это позволяло использовать реки не только как рубежи обороны, но и для действий боевых кораблей.

Вся флотилия после отхода от Пинска действовала на Припяти — поддерживала огнем войска на прибрежных позициях, не давала противнику переправляться. Но корабли нужны были и на других реках. Поэтому решено было разбить боевые силы флотилии на три отряда: Припятский, Березинский и Днепровский. В Припятский вошли и два бронекатера, которыми командовал Бабков. По-прежнему он хранил в кармане кителя беленькую панамку дочки. Его сердце по-прежнему томила неизвестность. Впрочем, о своем, личном, служба не очень-то давала думать: катера постоянно были в деле. Почти все время ходили в дозор между занятым немцами Туровым и Давид-городком, стоящим у впадения Горыни в Припять, где по северному берегу заняла оборону 75-я стрелковая дивизия. С этой дивизией моряки были знакомы еще с довоенного времени. Совсем недавно, за несколько дней до начала войны, когда шли учения, Бабков с катерами своего отряда вот так же ходил в дозоры, выискивая условного «противника», как теперь — противника настоящего.

В первых числах июля с бронекатеров, ходивших дозором, обнаружили, что противник по прибрежным дорогам перебрасывает большие силы в Давид-городок.

Упредить противника! — решило наше командование.

Командир монитора «Бобруйск» старший лейтенант Семенов получил приказ: под покровом ночи пройти мимо береговых позиций врага, в его тыл на тридцать километров и, приблизившись вплотную к Давид-городку, обстрелять скопившиеся там части.

В ночь на 12 июля «Бобруйск» вышел выполнять эту задачу. Гитлеровцы могли и в темноте заметить большой корабль на реке, обрушить на него огонь артиллерии. Но путь монитора почти до самого Давид-городка лежал вдоль заболоченных, заросших камышом и лозняком берегов, от которых дороги и деревни находятся вдалеке, а значит маловероятно, что в этих местах окажутся вражеские наблюдатели. Семенов надеялся, что ему удастся провести монитор незаметно.

Трудно идти ночью по реке, не пользуясь путевыми огнями. Легко сбиться с курса, врезаться в берег, напороться на мель или проскочить дальше нужного места. Но недаром моряки флотилии в мирное время учились на этих же фарватерах действовать по-боевому, знали каждый островок, каждую излучину.

В час, когда забрезжил рассвет, «Бобруйск», благополучно пройдя весь намеченный путь, уже стоял, плотно прижавшись к северному берегу Припяти, напротив устья Горыни, надежно замаскировавшись набросанным сверху срубленным кустарником.

Противник из Давид-городка не видел монитора. Но с «Бобруйска» и с наблюдательных постов, скрыто выдвинутых на берег, прекрасно был виден Давид-городок и дороги, ведущие к нему. Целый день артиллеристы монитора наблюдали за городком и его окрестностями, отмечали, где между зданиями и в ближних рощах и перелесках замаскированы пушки, куда грузовики подвозят снаряды, где сосредоточивается пехота, и готовили данные для стрельбы.

Долог июльский день. Еще более долгим кажется он, когда тянется в томительном напряжении, когда приходится с нетерпением ждать желанного часа. Открыть огонь по ненавистным захватчикам до наступления темноты нельзя, только она поможет уйти из-под ответного удара.

Но вот, наконец, по воде потянулись длинные тени, повеяло вечерней прохладой, такой желанной после дневного зноя. Вот тени накрыли уже всю реку...

Встревоженно взлетели из прибрежных кустов в подернутое ночной синевой небо уснувшие было птицы — из темных зарослей над водой полыхнули три языка пламени, раскатисто громыхнуло. «Бобруйск» дал первый залп. Было видно — на той стороне в синеватой дымке, уже почти затянувшей Давид-городок, взметнулись желтовато-багровые огни разрывов.

Еще залп! Еще! Еще!

Артиллеристы монитора, несмотря на темноту, били точно: ведь цели были определены еще засветло.

Прогремел последний залп. По тихой вечерней воде поплыли ветви, которыми был замаскирован монитор. Корабль отвалил от берега, так надежно прикрывавшего его, и, набирая ход, вышел на фарватер. Позади, там, где только что стоял «Бобруйск», всплескивались столбы воды, вздыбленной вражескими снарядами. Но немцы открыли огонь слишком поздно. Им было невдомек, откуда на противоположном берегу, в тридцати километрах от линии фронта, вдруг появилась советская артиллерия? Огонь противника был неподготовленным, неприцельным. Он не принес кораблю никакого вреда.

На рассвете «Бобруйск», благополучно проделав обратный путь, вернулся в Туров. Командованию уже было известно из донесения, которое Семенов передал по радио, что артиллеристы «Бобруйска» уничтожили вражескую батарею, более полусотни машин с военными грузами, свыше двухсот гитлеровцев.

Налет на Давид-городок хотя и нанес ущерб противнику, но, конечно, не мог помешать его наступлению. Немцы начали наступать тем же утром. Припять стала как бы осью этого наступления. Знакомая морякам 75-я дивизия оказалась на том участке, где натиск противника был особенно силен. Не раз на выручку ей приходили моряки. «Бобруйск» и другие корабли, имевшие артиллерийское вооружение, били по наседавшему врагу, зачастую заходя ему во фланг; бронекатера, прорываясь в тыл гитлеровцев, поливали их пулеметным огнем, а по немецким самолетам, когда те налетали со стороны реки, где не было армейских зениток, вела огонь плавучая зенитная батарея.

В ходе этих боев командир 75-й дивизии не раз благодарил моряков за помощь.

Прорыв «Верного»

Начало августа. С каждым часом ожесточеннее натиск врага южнее Киева. Гитлеровцы спешат прижать наши отходящие части к реке, не дать им переправиться на восточный берег, который по замыслу нашего командования должен стать новым рубежом обороны. В нескольких местах противник уже достиг Днепра. Командование Юго-Западного фронта ставит перед Днепровским отрядом речных кораблей задачу прикрыть огнем переправы отходящих частей.

Под береговыми кручами занимают огневые позиции мониторы и канонерские лодки. На передний край наших стрелковых частей выходят корректировочные посты с радиостанциями, держа непрерывную связь с кораблями. И когда фашисты бросают в атаку пехоту и танки, чтобы смять наши части и с ходу вырваться к берегу, по ним бьет главный калибр кораблей. Теряя десятки танков, бронемашин, орудий, сотни солдат, фашисты вынуждены откатываться назад. Снова поднимаются они в атаку. И снова на пути к Днепру рвутся тяжелые снаряды корабельной артиллерии. Несколько дней сдерживают врага огнем стоящие напротив Триполья, что совсем близко от Киева, монитор «Флягин» и канонерские лодки. Это дает возможность всем нашим частям вблизи Триполья отойти за Днепр, на правый берег, и занять оборону там. В эти же дни южнее по Днепру, у Ржищева, Канева, Черкасс, переправы наших войск, отходящих с упорными боями, прикрывают мониторы «Левачев», «Жемчужин», «Ростовцев», канонерские лодки «Верный», «Передовой», «Смоленск», «Димитров», сторожевой корабль «Ворошилов», бронекатера, переброшенные с Припяти, и другие корабли.

Накал боев на подступах к Днепру нарастает. Германское командование спешит осуществить свой замысел — обойти с севера и с юга Киев и взять все наши армии, обороняющие его, в «клещи». Уже и южнее Черкасс, нацеливаясь на Кременчуг, ломятся к Днепру немецкие танки и мотопехота, спеша и там перехватить переправы раньше, чем наши войска отойдут по ним на левый берег.

И тогда для прикрытия переправ в район Кременчуга из Черкасс посылают монитор «Жемчужин» и канонерские лодки «Верный» и «Передовой».

...Ранним утром ясного августовского дня монитор и две канлодки вышли из Черкасс вниз по течению. Справа, с запада, доносились глуховатые звуки канонады. Но западный берег, освещенный розоватым светом восходящего солнца, низкий, с тянущимися вдоль воды темно-зелеными зарослями лозняка, за которыми повыше, полускрытые в садах, белели хаты прибрежных сел, выглядел спокойным. Казалось, ничто не напоминает о войне, кроме приглушенных расстоянием звуков далекого боя. Неискушенный слух мог бы принять их за отзвуки грозы, проходящей где-то стороной.

Но корабли находились в полной готовности к бою. Моряки знали, противник на западном берегу может показаться в любую минуту.

...Семь часов тридцать минут утра. Справа по борту над берегом, на фоне чуть пожелтевших полей, показалась длинная россыпь белых хат, зазолотились в лучах уже высоко поднявшегося солнца соломенные крыши. Село Тарасовка, отметили штурманы кораблей. Одно из многих, мимо которых лежит путь...

Вдруг впереди по курсу на спокойной глади воды взметнулось несколько высоких белых всплесков.

Противник уже в Тарасовке? Оттуда бьют его батареи! И не только батареи. С кораблей увидели, как возле окраины, где тянется серая ниточка ведущей с поля дороги, показались танки, издалека они похожи на маленькие черные коробки. Около башен вспыхивают желтоватые огоньки — танки тоже стреляют по кораблям.

Не прошло и минуты после того, как в воду упали первые снаряды. Противник еще не успел пристреляться, а корабельные орудия, развернувшись вправо, открыли ответный огонь.

Над еще только что безмятежно тихой рекой гремели артиллерийские раскаты. Воздух полнился свистом и урчанием снарядов.

Метко стреляли комендоры. На берегу возле Тарасовки один за другим, чернея тугими клубами дыма, возникали разрывы. Взвилось косматое пламя над одним танком. Замер, ткнувшись стволом орудия в землю, свороченный набок другой. Беспомощно застыл только что выползший к берегу третий. Слабее, слабее стреляют вражеские батареи — крепко им досталось от корабельной артиллерии.

Но враг все-таки продолжает вести огонь. И ему нельзя отказать в меткости. Врезается снаряд в борт «Жемчужина». Монитор заметно сбавляет ход — вышла из строя левая машина. Но еще цела правая. Работая ею, «Жемчужин» продолжает следовать заданным курсом, вниз по течению. Его пушки не прекращают огня. На берегу замирает еще один подбитый танк, еще...

Корпус монитора содрогается от нового попадания. Остановилась правая машина! Течение несет корабль. Теперь только от искусства рулевых зависит, сумеют ли они удержать его на фарватере так, чтобы не понесло к правому пологому берегу, где легко сесть на мель, и тогда противник с близкого расстояния расстреляет «Жемчужина», как неподвижную мишень.

Не один «Жемчужин» пострадал в завязавшейся перестрелке. Осколками снарядов на канонерской лодке «Передовой» перебило главную магистраль свежего пара, прошибло в нескольких местах котлы, и «Передовой» тоже стал терять ход. Машинисты, задыхаясь в раскаленном паре, спешили исправить повреждения. Но на это требовалось время. А в бою оно меряется на секунды, на доли секунд. Успеют фашисты пристреляться — считай, конец.

Из трех кораблей невредимой оставалась пока только канонерская лодка «Верный». Ее командир, старший лейтенант Терехин, направил канлодку между берегом, занятым врагом, и поврежденными «Жемчужиным» и «Передовым», прикрывая их. Маневрируя на широком фарватере, Терехин все время вел «Верного» такими курсами, чтобы его орудия могли стрелять как можно чаще и метче, а противник не смог бы пристреляться.

Терехин сразу же понял, что «Жемчужин» поврежден настолько, что уже не способен выйти из-под обстрела своим ходом. И решил взять монитор на буксир, вывести его из-под огня. Не переставая бить из всех орудий по правому берегу, «Верный» кормой стал подходить к носу «Жемчужина». На корме «Верного», навалившись на планшир, уже изготовился схватить с монитора бросательный конец главный боцман канлодки, старшина второй статьи Щербина. Молодой и ловкий, он не стал поручать это, казалось бы, простое дело никому из своей боцманской команды, как делал обычно. Бой, а в бою в самом прямом смысле промедление смерти подобно. Надо с первого же броска ухватить конец, в считанные секунды завести трос, чтобы можно было сразу же дать ход, пока враг не пристрелялся.

На баке монитора показался матрос, взмахнул рукой со швартовом. Дербина на лету схватил тонкий леер, быстро выбрал трос, набросил его петлей на кнехт. И вдруг почувствовал, что куда-то летит. Его больно ударило боком о рубчатое железо палубы. На какой-то миг Щербина потерял сознание. Но тотчас же очнулся — может быть оттого, что непроизвольно вдохнул дым, А дым окутывал все вокруг, валил откуда-то снизу, из-под развороченного, рваного железа палубы. Оказывается, в тот момент, когда Щербина накинул петлю троса, поданного с монитора, в корму канлодки ударил снаряд, пробил палубу, разорвался внизу, в кубрике.

Рывком поднявшись, Щербина с ужасом заметил, что расстояние между канлодкой и монитором увеличивается и только что заведенный трос не соединяет корабли. Кнехт, оказывается, держит не трос, а только его петлю с оборванным концом — трос перебило снарядом, ударившим в корму!

Щербина схватил бросательный конец своего троса, крикнул:

— Эй, на «Жемчужине!» — и швырнул швартов. Его тотчас же подхватили.

Через секунду-другую трос туго натянулся. Взят монитор на буксир!

— Полный вперед!

Из трубы «Верного» повалил дым, зашумели, зарываясь в воду, плицы колес. С натугой тащил «Верный» за собой грузный монитор, выводя его из-под вражеского огня.

А огонь стал усиливаться: гитлеровцы на берегу воспользовались тем, что после начала буксировки «Верный» и «Жемчужин» стали стрелять реже и не так метко, и тот и другой лишились свободы маневра, который позволил бы вести огонь с наибольшим успехом.

Снова содрогнулся корпус «Верного» — в его носовую часть влетел снаряд. С грохотом побежала вниз из правого клюза якорная цепь, тяжело плюхнулся в воду, пошел ко дну якорь. Никто не отдавал его, а момент, когда разорвался снаряд, соскочил с места стопор носового шпиля и освободил цепь.

Якорь упал на дно, «Верный» остановился. Его сразу же стало разворачивать правым бортом. Туго натянутая якорь-цепь скользила вдоль борта, приближаясь к гребному колесу — вот-вот запутается в нем. Если это произойдет, возобновить ход удастся не скоро, даже если якорь и будет поднят.

И снова свой корабль, а вместе с ним и беспомощно влекомый течением монитор, выручил боцман «Верного» Щербина. Он был уже на баке, привел в действие шпиль, чтобы как можно быстрее поднять якорь. Цепь ходко побежала вверх, влажно поблескивая мокрыми звеньями, но вдруг застопорилась — запуталась, застряла в клюзе. Щербина не растерялся. Он вспрыгнул на бушприт, распластался на нем, пытаясь дотянуться до клюза и распутать цепь. И опять, как перед этим на корме, почувствовал, что взлетел, подкинутый неведомой силой. На этот раз его сорвало с места воздушной волной не от разрыва, а от выстрела, который сделало носовое орудие «Верного».

От падения в воду боцмана спасла его ловкость: уже почти коснувшись ногами воды, он чудом успел ухватиться за бортовой выступ, подтянулся на руках и вскарабкался на палубу. Не теряя времени, снова бросился на бушприт. На этот раз ему удалось мгновенно освободить застрявшую в клюзе цепь, и якорь был поднят уже беспрепятственно. «Верный» тотчас же запустил машину и повел за собой на буксире монитор.

Через несколько минут Тарасовка скрылась за поворотом берега. Корабли вышли из зоны обстрела. Не отстал и «Передовой» — с поврежденной машиной он все же держал ход.

Можно прямо сказать, что монитор «Жемчужин» уцелел в тот день благодаря Щербине, благодаря его сноровистости и храбрости. Многие из экипажа «Верного» отважно действовали в этом бою, как и в предыдущих. Но не случайно, что в самый критический момент решающий поступок совершил именно Щербина, комсомолец, для которого флотская служба была не только воинской обязанностью, а и свершением давней мечты. Родившись и выросши на днепровском берегу, в селе близ Херсона, Щербина с детства страстно хотел стать моряком и уже в пятнадцать лет упросил, чтобы его взяли в команду рыболовецкого судна. К тому времени, незадолго до войны, когда Щербина достиг призывного возраста, он имел уже солидный моряцкий стаж. Ему очень хотелось служить на флоте. Но хотя по всем статьям Щербина подходил для морской службы, призывать его не стали — ему полагалась льгота по семейному положению. Однако он стал настаивать и в конце концов добился своего. Щербину направили служить на Днепровскую флотилию. Так он попал на «Жемчужин». Служил отлично и к началу войны дослужился до нашивок старшины 2 статьи, получил должность главного боцмана канонерской лодки. Щербину знали не только на его корабле, но и на других. Очень благодарны были ему моряки «Жемчужина», по праву посчитавшие Щербину своим спасителем.

Через два часа после начала боя возле Тарасовки «Верный» с «Жемчужиным» на буксире, за которым малым ходом следовал поврежденный «Передовой», пройдя еще несколько километров по течению, стали вплотную к левому берегу и, как это делалось всегда, замаскировались прибрежной зеленью. Место для швартовки кораблей командовавший ими командир «Передового» капитан-лейтенант Павлов выбрал не случайно: на противоположном, западном берегу не было видно никакого жилья, дороги там проходили вдали от берега.

Доложив по радио командованию о результатах только что закончившегося боя, капитан-лейтенант Павлов собрал у себя на флагмане командиров кораблей, чтобы обсудить создавшееся положение.

А положение было весьма нелегким. Не только «Жемчужин», у которого серьезно были повреждены обе машины, но и «Передовой», едва дотянувший до стоянки, практически своего хода не имели. Требовался серьезный, многочасовой ремонт, да и то было сомнительно, что этот ремонт удастся совершить своими силами. Оставаться на стоянке долго рискованно, в любую минуту на берегу мог показаться противник. Все-таки решили сделать все возможное, чтобы корабли вновь обрели ход. Но можно ли стоять в ожидании, пока будут исправлены повреждения? Ведь задача — идти к Кременчугу, защищать переправы — остается.

Обсудив с командирами кораблей все дальнейшие действия, капитан-лейтенант объявил свое решение:

— «Верному» — идти прежним назначением. «Передовому» и «Жемчужину» — восстанавливать машины и ждать аварийно-спасательную партию, она должна подойти по левому берегу. Если на противоположный берег выйдет противник и обнаружит корабли — вести огонь до последнего снаряда. Если возникнет опасность захвата кораблей противником — корабли взорвать.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Похожие:

Корабли идут в Берлин iconМеждународная конвенция о грузовой марке
Берлин; г. Артура Вернера, министериального советника в Союзном министерстве путей сообщения, тайного юстиц-советника, Берлин; профессора...
Корабли идут в Берлин iconБерлин-гамбург
День 1-й: Прибытие в Берлин. Гид встречает с табличкой "alpha travel". Трансфер в отель
Корабли идут в Берлин iconРеферат Первое российское кругосветное плавание
В XIX в русские парусные корабли совершили более 30 полных кругосветных плаваний и около 15 полукругосветных, когда прибывшие с Балтики...
Корабли идут в Берлин iconСеминар Германо-Российского Форума и Московской школы политических исследований. Берлин, 8 14 декабря 2007 г. Гостиница Sylter Hof
Клаус Мертес, Орден иезуитов (Общество Иисуса), Колледж имени Канизиуса, Берлин
Корабли идут в Берлин iconАльпийский Тур 3* 9 дней 3-4 Берлин 3* 5 или 8 дней 5
Берлин – Потсдам – Лютерштадт Виттенберг – Нюрнберг – Мюнхен Зальцбург Вена 12 дней 14-15
Корабли идут в Берлин iconБольшой ракетный корабль «ipopliarhos troupakis» (греция)
Своим основным оружием – ракетами – эти боевые единицы способны уничтожить даже крупные корабли. Ракетные корабли вооружены так же...
Корабли идут в Берлин iconОсь Берлин-Рим Ось Берлин ≈ Рим
Создание «оси» свидетельствовало об открытой подготовке фашистских государств к развязыванию 2-й мировой войны 1939≈45. Продолжением...
Корабли идут в Берлин iconПредпраздничный летний день. Корабли, соблюдая субординацию в рангах, выстроились на рейде Ахтиарской бухты
Ьные флаги подхватывает набегающий южный ветер, пытаясь развернуть их во всю длину полотнищ, но, не доведя начатую работу и до половины,...
Корабли идут в Берлин iconПариж берлин прага
Париж берлин прага москва Брест Варшава Берлин Париж Версаль Прага Вроцлав Брест Москва
Корабли идут в Берлин iconИз книги «золотой луг» хлопунки
Растут, растут зеленые дудочки; идут, идут с болот сюда тяжелые кряквы, переваливаясь, а за ними, посвистывая, — черные утята с желтыми...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org