Корабли идут в Берлин



страница8/13
Дата08.09.2014
Размер1.78 Mb.
ТипДокументы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Только в декабре, когда лед сковал все пути на реке, боевая работа броневых катеров прекратилась.

2 февраля 1943 года смолк многодневный гул сражения, непрерывно доносившийся со стороны Сталинграда. Над заснеженной Волгой в морозном воздухе воцарилась непривычная тишина.

Великая битва закончилась. Этот день для моряков Волжской флотилии, как и для всех воинов фронта, был большим праздником.

* * *


Миновала зима. Далеко на запад ушли славные сталинградские войска. Прошли по Волге последние льдины. Катера опять были на плаву. Отражаясь в светлой весенней воде, сияя свежей голубоватой покраской, под которой скрылись швы и заплаты, стояли они у причалов.

День 2 мая 1943 года стал одним из самых знаменательных в истории флотилии. На наиболее отличившихся кораблях был поднят гвардейский флаг.

В строгой неподвижности замерли стройные шеренги. Плечом к плечу стоят рулевые, радисты, комендоры, пулеметчики, мотористы, сигнальщики. Не отступая ни перед какими трудностями и опасностями, водили они свои корабли сквозь шквальный огонь, сквозь ночную тьму и ледяные заторы...

Многих боевых товарищей недосчитывают они в своих рядах. Но оставшиеся в живых помнят о погибших. И когда корабли отойдут от сталинградского берега, где в братских могилах покоятся павшие, каждый моряк даст им клятву высоко нести флотскую честь в новых боевых испытаниях.

В торжественной тишине раздается команда:

— На гвардейский Военно-морской флаг — смирно! Флаг поднять!

Взмывает вверх бело-голубое полотнище, разворачивается на свежем майском ветру. С гордостью глядят моряки на черно-оранжевую ленту — символ славной советской гвардии. И еще никому неведомо, что этому флагу суждено развеваться на Одере и на Шпрее, что ровно через два года, в этот же день, 2 мая, моряки, пришедшие из Сталинграда, водрузят его на дымящемся рейхстаге в Берлине...

Вперед на запад

Здравствуй, Днепр!

14 сентября 1943 года Совинформбюро сообщало, что наши войска успешно наступают на Брянском направлении, в Донбассе, вдоль побережья Азовского моря, под Днепропетровском, на прилукском и нежинском направлениях. А на следующий день было названо уже и киевское направление...

14 сентября. Один из обычных дней той радостной осени, когда после разгрома гитлеровцев под Сталинградом и на Курской дуге неудержимо катился на запад вал нашего наступления. С каждым днем фронт приближался к Днепру и его притокам — Сожу, Березине, Припяти. Противник лихорадочно спешил превратить эти реки в рубежи своей обороны.

Наше командование принимало во внимание расчеты противника. Предусматривало, что для форсирования рек, лежащих на пути Брянского, Центрального, Воронежского, Степного, Юго-Западного и Южного фронтов, которые вскоре получат наименование Белорусских и Украинских, потребуются речные боевые корабли. Это подтверждал и опыт сорок первого года, и еще более ранний — опыт гражданской войны.

Назрела необходимость воссоздать для Днепровского бассейна военную флотилию.

14 сентября сорок третьего года. Для днепровцев, с болью в сердце потопивших в сорок первом последние корабли и два года живших мечтою вернуться на Днепр, этот день стал знаменательным. Народный комиссар Военно-Морского Флота отдал приказ о воссоздании Днепровской военной флотилии. Ее командующим был назначен контр-адмирал В. В. Григорьев.

Основу Днепровской флотилии должны были составить волжские корабли, в первую очередь бронекатера.

После Сталинградской победы, как только Волга освободилась от льда, часть их ушла воевать на Азовское море — у его берегов в ту пору разворачивалось наше большое наступление. Большинство кораблей так и осталось на Волге. Фронт отодвинулся далеко на запад, и моряки завидовали своим боевым товарищам: прославленные сталинградские дивизии подходят уже к Днепру, а они стоят у волжских причалов, ремонтируются, обновляют вооружение. С нетерпением ждали приказа — вперед на запад!

И вот приказ поступил.

У сталинградских причалов закипела жаркая работа. С помощью лебедок и тросов моряки втаскивали по бревенчатым настилам свои корабли на железнодорожные платформы, закрепляли, готовясь к далекому пути. Грузили бронекатера, сторожевики, минные катера, тральщики. Эшелон за эшелоном отправлялся на запад. Поезда шли по только что освобожденной земле через Курск и Нежин к Чернигову. Там корабли спускали на воду — на воду Десны. Придет время, и седой Днепр увидит над своими волнами флаг советской морской гвардии. Его понесут бронекатера второго гвардейского дивизиона, заслужившего это почетное наименование в боях на Волге.

Не только из Сталинграда прибывали корабли — побывавшие в жарких боях, хранящие на своих корпусах и надстройках следы заделанных пробоин, вмятины от осколков и пуль. По железной дороге в Чернигов поступали и новорожденные — только что сошедшие со стапелей судостроительных заводов. Пришел эшелон полуглиссеров — самых маленьких, но самых маневренных и быстроходных катеров.

Пока шла переброска флотилии, формирование команд, фронт продолжал двигаться на запад. 5 ноября стало известно: освобожден Киев! Особенно обрадовала эта весть старых днепровцев: Киев когда-то был их главной базой.

Не терпелось вступить в боевые действия. Но надвигалась зима. Принять участие в боях удастся не раньше весны будущего года. Где они вступят в бой? На Припяти и Березине, до которых пока еще не дошли наши войска? Или, может быть, дальше? Куда передвинется наступление?

Всю зиму формировалась флотилия. Крупные корабли приходилось доставлять по железной дороге в разобранном виде и собирать на месте.

Наступил март, лед на Днепре начал подтаивать, оседать. До начала навигации оставалось немного. В Киеве, Чернигове и в других днепровских базах сосредоточились готовые к походу три соединения: первая и вторая бригады речных кораблей — бронекатера, тральщики, сторожевые, минные катера, полуглиссеры, плавучие батареи — и бригада траления, состоявшая из катеров-тральщиков и полуглиссеров. Кроме того, в состав флотилии входили два зенитных артиллерийских дивизиона, подразделения службы наблюдения и связи, противоминного наблюдения, ремонтной службы.

Но предстояла еще большая работа.

С осени командование было озабочено тем, что фарватеры, на которых кораблям предстояло действовать, для плавания были почти непригодны. С сорок первого года, скрытые под водой, на дне Днепра и его притоков находились погибшие в боях или затопленные при отходе боевые корабли и различные речные суда. Путь преграждали взорванные мосты. Не исключено было и то, что противник, отступая осенью, заминировал фарватеры.

С первого же дня, как флотилия перебазировалась на Днепр, гидрографическая служба приступила к своим обязанностям. Все речные пути, оказавшиеся в тылу нашей наступающей армии, тщательно очищались. Аварийно-спасательные отряды флотилии вместе с армейскими саперами, с помощью днепровских речников и населения, разбирали и восстанавливали разрушенные мосты, поднимали затонувшие суда. Работа продолжалась, насколько было возможно, и зимой.

По Днепру медленно плыли последние льдины. Лучи высокого солнца дробились на воде, вспыхивая мириадами ослепительных бликов. На берегах, освободившись из-под снежного покрова, уже парила земля, только кое-где в низинах да под деревьями оставались клочья снега. Шла весна, и шло наше наступление. Советские войска освобождали город за городом. Еще в январе отбросив врага от Ленинграда, они вели бои уже в Эстонии. Мощным потоком шло наступление 1-го Украинского фронта, армии которого приближались к Днестру и Пруту, к советско-румынской границе. Но в полосе 1-го Белорусского фронта, где предстояло действовать Днепровской флотилии, велись пока лишь бои местного значения. За линией фронта по-прежнему оставались Брест, Пинск, Бобруйск. Дорогами желанного наступления, ведущими к этим столь близким их сердцу городам, были для днепровцев Припять и Березина — западные «ветви» Днепровского бассейна. Почти вся «крона» была уже в наших руках, предстояло вырвать из рук врага две эти ветви...

Прежде всех, вслед за последними льдинами, вышли на боевую работу тральщики. Они «утюжили» фарватеры на случай, если на дне таятся вражеские мины. По всему Днепру, в его низовьях и среднем течении, от Запорожья до Мозыря и дальше, по Припяти и Березине, до самой линии фронта, пересекавшей эти реки, тральщики продолжали работу, которую начали еще осенью прошлого года. Специальные береговые посты вели непрерывное наблюдение: не попытается ли противник заминировать фарватеры с воздуха, как делал это на Волге?

По окончании ледохода возобновились работы по расчистке водного пути от затонувших судов и взорванных мостов. Там, где препятствия нельзя было убрать, их обозначали вехами. Как только фарватер был расчищен, флотилия совершила переход с Десны и Днепра ближе к линии фронта. Первая бригада вошла в Припять, вторая — в Березину.

* * *

На 1-м Белорусском фронте продолжалось затишье. Шла только перестрелка. Да еще огневая разведка: открывали огонь с целью вызвать ответную стрельбу противника, чтобы определить, где стоят его батареи.



Бронекатера и плавбатареи первой бригады по указанию армейского командования поднялись по Припяти к нашим позициям. Встав вплотную к берегу, тщательно замаскировались кустарником и днем не обнаруживали себя. Но как только наступала ночь, выдвигались ближе к передовой и стреляли по целям, указанным армейскими артиллеристами, с ними у моряков была самая тесная связь. На переднем крае в окопах стрелковых частей постоянно находились береговые корректировочные посты с радиостанциями, поэтому корабельные пушки били метко. Гитлеровцам трудно было засечь стреляющие по ночам бронекатера: произведя несколько пристрелочных выстрелов, они открывали беглый огонь из всех орудий и, отстрелявшись в считанные минуты, уходили.

За все время ночных действий ни один из катеров не пострадал. А врагу моряки принесли немало бед: разбили двенадцать батарей, несколько десятков блиндажей, землянок, пулеметных гнезд, уничтожили семь командных пунктов, подняли на воздух шесть складов боеприпасов.

Но не только огнем помогали днепровцы войскам, державшим фронт близ Припяти. Когда понадобилось провести глубокую разведку на северном берегу, было решено осуществить ее при помощи кораблей — это избавляло разведчиков от необходимости пробираться через вражеский передний край по суше. Предполагалось, что бронекатера ночью скрытно пересекут линию фронта, пройдут на несколько километров в тыл противника, к излучине Припяти, и там высадят разведчиков двумя группами в разных местах. Выполнив задачу, обе группы должны были соединиться и на бронекатерах вернуться обратно. На случай, если разведчиков обнаружат и они вынуждены будут вступить в бой, их готовились поддержать огнем полевые батареи и бронекатера. Командовать отрядом кораблей, идущих с разведчиками, был назначен командир 2-го гвардейского дивизиона капитан 3 ранга Песков.

Вечером 22 апреля, когда на поверхность реки уже ложились предзакатные тени, началась посадка на корабли разведчиков одной из стрелковых дивизий. Обе группы — пятьдесят шесть бойцов — были размещены на двух бронекатерах. Еще два бронекатера шли для артиллерийского сопровождения десанта.

Уже совсем стемнело, когда бронекатера, построившись кильватерной колонной, вышли в поход. Еще стоял весенний разлив, идти по реке было опаснее, чем летом, когда она лежит в своих обычных берегах: легко сбиться с истинного фарватера, сесть на мель. Особенно ночью, когда темнота скрадывает все ориентиры, а бакенов или створных огней на военных фарватерах не бывает.

Правда, накануне ночью катера в сопровождении полуглиссеров совершили тренировочный поход. И в эту ночь несколько полуглиссеров было выслано вперед — обозначить наиболее опасные места, указать верное направление.

Командиры и рулевые находились в предельном напряжении. Малейшая ошибка в курсе, потеря ориентировки хотя бы на минуту могли сорвать весь замысел. Но недаром так тщательно готовились моряки к походу. Корабли пересекли линию фронта незамеченными и проскользнули в тыл врага.

Вот и излучина. Как и было задумано, один из бронекатеров отвернул к ее восточной стороне, другой — к западной. До места высадки оставалось совсем немного. И тут, роняя на воду зыбучий, холодно-белый свет, взвились ракеты. Из прибрежного кустарника выметнулись нити пулеметных трасс...

Но уже через две-три секунды полыхнули выстрелы катерных пушек. Тьму, скрывавшую берег, спугнули вспышки разрывов. Одна за другой гасли трассы вражеских пулеметов. Только продолжали суматошно взлетать ракеты.

В то же время катера с разведчиками подошли к местам высадки. Едва успевал форштевень коснуться кромки берега, как натренированные бойцы не мешкая покидали борт...

По местам высадки начали бить артиллерийские и минометные батареи противника. В ответ, прикрывая десантников и корабли, тотчас же открыли огонь наши батареи из-за линии фронта. Бронекатера отошли, чтобы вернуться, когда нужно будет взять десантников. А те уходили от берега все дальше, углубляясь в расположение противника...

Через три часа обе десантные группы, разведав расположение минных полей и сил противника в районе излучины, вернулись на подошедшие бронекатера. Еще до рассвета разведчики были благополучно доставлены обратно.

Придет время, и Днепровская флотилия высадит много больших и важных десантов. Десант 22 апреля 1944 года был не из первостепенных по значению. Но знаменательным для возрожденной флотилии, как свидетельство боевого мастерства ее моряков. Не даром потратили они долгие месяцы в ожидании, когда смогут, наконец, выйти в боевой поход.

С нетерпением ждали моряки начала большого наступления. Никто на флотилии не знал, когда придет этот день. Но знали — он близок. Как близко время первой летней грозы...

Путь на Бобруйск

Жарко пригревало июньское солнце, и полуденной истомой было охвачено все: еще свежая, не подсушенная зноем листва прибрежного лозняка, невидимые пичуги, перекликавшиеся лениво, спокойная, без единой морщинки речная гладь, дальний лес, видный сквозь прозрачную, подрагивающую дымку...

На бронекатере, бортом прильнувшем к нависшему над водой кустарнику, полуденная жара чувствовалась вдвойне: сверху — от солнца, снизу — от накаленной рифленой стальной палубы. Прохлада воды, неслышно струящейся под бортами, почти не ощущалась. Только в тени от рубки было чуть прохладнее. Там и собралась почти вся команда «девяносто второго» — был час послеобеденного отдыха. Только что принесли свежие газеты — фронтовую и свою, днепровскую. Матросы вручили их парторгу отряда, командиру орудийного расчета Насырову:

— Читай, Набиулла, вслух!

— Сводку сперва!

Насыров развернул свежехрустнувший лист:

— Войска Ленинградского фронта вчера, десятого июня, перешли в наступление на Карельском перешейке...

— Живут же люди! — вздохнул Куликов, комендор со звездой Героя на форменке. — Воюют, наступают!

— Нетерпеливый ты, Алексей, — улыбнулся Насыров. — А еще разведчиком был.

— А правда, товарищ гвардии старшина первой статьи! — вмешался один из молодых, недавно присланных на корабль матросов. — Под Ленинградом зимой наступление было, весной из Крыма фашистов выгнали, на юге еще в марте за румынскую границу шагнули. А мы тут с прошлой осени на одном месте. Когда же наш фронт в наступление пойдет?

— Секрет Верховного Главнокомандования! — улыбнулся Насыров. — Я не посвящен. — И уже серьезно добавил: — Приказ может поступить в любую минуту...

Парторг не ведал, что в эту минуту приказ уже получен. О нем пока что знал один лишь командир, гвардии лейтенант Чернозубов. Сейчас он возвращался из штаба, куда вызваны были все командиры кораблей. Там приказали: подготовиться к походу, завтра выступаем. Но куда предстоит идти, как действовать — сказано не было. Чернозубов только догадывался, что речь идет о большом наступлении, которого все давно ждут. И, конечно, ему казалось, что в бой придется вступить без промедления, едва придут на новое место. И он все старался предугадать: какую задачу получит?

Лейтенант прекрасно знал команду, знал, кто чего стоит. Почти все уже побывали в боях, народ закаленный. А кто пороху еще не нюхал — таких немного, — будут равняться на ветеранов. Лейтенант был уверен, команда не подведет. Но сейчас, возвращаясь на корабль и собираясь объявить о полученном приказе, он в мыслях вновь проверял каждого.

Насыров... О нем подумалось прежде всего. Парторг, правая рука. Один из самых умелых во всей бригаде артиллеристов, командир расчета орудийной башни. Уважают Насырова в экипаже и любят. Любят за желание помочь, если у кого что не ладится, за то, что с ним легко говорить, даже о самом сокровенном. А уважают за то, что послужил и повоевал Набиулла, пожалуй, побольше, чем любой на «девяносто втором». Флотскую форму носит с тридцать шестого года. В первые же дни войны с крейсера «Красный Кавказ», на котором служил комендором, пошел в морскую пехоту. Хлебнул фронтового лиха на переднем крае и под Одессой, и в Севастополе. В гвардейском морском батальоне насмерть стоял среди развалин Сталинграда, ходил там в лихие матросские атаки. А когда стала формироваться Днепровская флотилия, вернулся к прежней специальности. И не просто хорошо свою службу несет — старается делать больше, чем от него требуется. Что-то придумал для увеличения скорострельности орудия. Вот только проверить на практике надо. Придется уже в бою. Команду парторг называет интернационалом. Действительно — русские, украинцы, чуваши, башкир, даже грек есть!

Мысли командира неожиданно переметнулись на Альку. С самого опытного моряка — на самого зеленого. Как быть с пацаном? Пулемет, правда, освоил. Но ведь еще и пятнадцати нет. И на берег не прогонишь...

Об Альке — юнге Олеге Ольховском — Чернозубов думал с особо теплым чувством. Заправский катерник из парнишки получится. Алька появился на катере, когда еще корабли были на Волге. А узнал о нем Чернозубов и того раньше. Когда после досрочного, по военному времени, окончания училища получил назначение на «девяносто второй», к нему стал часто наведываться механик отряда старший лейтенант Ольховский, чтобы на первых порах помогать молодому командиру. Они быстро подружились, хотя Петр Ефимович Ольховский был старше Чернозубова чуть не вдвое — настоящий, как говорится, просоленный моряк. Немало лет провел в плаваньях на торговых судах, служил на знаменитом ледоколе «Красин», ходил в Арктику, участвовал в спасении экипажа дирижабля «Италия». Хотя и немногословен был Петр Ефимович и не охоч рассказывать о своих плаваньях, но в свободную минуту под настроение мог и разговориться. При этом часто вспоминал своего сынишку Альку, который, бывало, как только отец возвращался из рейса домой, в Ленинград, набрасывался на него с расспросами.

Чернозубов знал, что Ольховский в первые же дни войны был призван на флот и вскоре потерял связь с семьей. Очень беспокоился, не погибли ли от обстрела или бомбежки в осажденном городе. И как счастлив был, когда получил письмо от жены! Оказывается, ей с сыном и маленькой дочуркой удалось эвакуироваться, поселились неподалеку от Костромы. Жена и сын писали, что тоже очень беспокоились о нем, думали, что погиб. Но однажды Альке на глаза попалась газета со статьей о моряках. Среди отличившихся в бою был назван и отец. Алька ликовал и тут же заявил матери: «Уеду на фронт, к папе! Не держи меня, я уже взрослый!» Жена с тревогой сообщала, что никак не может отговорить Альку, боится, что удерет. Петр Ефимович сразу же написал сыну, что для фронта он еще мал, пусть учится, помогает матери.

Летом сорок третьего, когда дивизион находился еще на Волге, к Чернозубову на причале однажды подошел мальчишка на вид лет тринадцати-четырнадцати и, козырнув по всей форме, спросил:

— Товарищ гвардии лейтенант! Не знаете ли, где найти гвардии старшего лейтенанта Ольховского?

— Зачем он тебе? — удивился Чернозубов.

— Это мой отец...

— Так ты Алька?

— А вы меня знаете?

— А как ты сюда попал?

Алька сбивчиво рассказал, что ему давно не терпелось стать моряком, как отец, воевать с фашистами на боевом корабле... И вот наконец он здесь, на Волге, где стоит флотилия...

Когда Чернозубов привел сына к Ольховскому, тот и обрадовался и рассердился. Но что делать? Отправить парня обратно — он, чего доброго, поедет устраиваться куда-нибудь на море. Петр Ефимович отправился к командующему флотилией с просьбой зачислить сына юнгой на бронекатер № 92, к своему другу лейтенанту Чернозубову. Разрешение было получено, и Алька стал военным моряком. Да не просто моряком — на новенькой, только что полученной бескозырке его развевались черно-оранжевые гвардейские ленты!

Нечего и говорить, с каким рвением взялся парень за матросскую науку! Больше всего захотелось ему стать пулеметчиком. Ведь пулеметчик — на самом виду. Его броневая башенка имеет полный круговой обстрел, чего лишены на катере даже башенные орудия, пулеметчик ведет огонь самостоятельно, кроме него на катере никто не отражает атак фашистских самолетов. А какие пулеметы! Два спаренных ДШК, калибр двенадцать с половиной, стреляют и бронебойными, и зажигательными, даже по танкам можно бить!

На «девяносто втором» у юнги сразу нашлось много добрых наставников. Особенное внимание к парню проявлял Насыров. Научился Алька и с пулеметами управляться, овладел и мастерством сигнальщика. А как был горд, когда ему разрешили стать к штурвалу и самостоятельно повести корабль!

Завтра поход... Ждать ли на корабль Петра Ефимовича? Как механик отряда он может пойти на любом бронекатере. Но, вероятно, предпочтет «девяносто второй», как делал уже не раз. Все-таки хочется поближе к сыну быть в бою. А бой предстоит серьезный...

12 июня все корабли первой бригады, в течение двух месяцев действовавшей на Припяти, начали переход на Березину и через два дня сосредоточились там. Стояли в ожидании. На фронте все еще продолжалось затишье.

В Белоруссии фронт представлял собою гигантскую, далеко выдающуюся на восток дугу, южный конец которой упирался в Припять. Гитлеровцы старательно укрепляли свои позиции по всей этой дуге. Минные поля, проволочные заграждения, противотанковые препятствия, хорошо организованная система огня многочисленных дотов и дзотов, казалось, позволяли гитлеровцам надеяться на неприступность своих рубежей. Местность также благоприятствовала обороне. Противник наверняка предугадывал, что Припять и Березина с их притоками будут иметь особо важное значение, знал о возрожденной Днепровской флотилии, которая доставила ему немало неприятностей в сорок первом году. И хотя доля флотилии в общей массе наших сил, сосредоточенных на фронте, была не так уж велика, противник, конечно, постарается сделать все возможное, чтобы воспрепятствовать действиям кораблей: взорвет мосты, заминирует воды, уничтожит указатели путевой обстановки, подготовит огонь по фарватерам...

Наступление четырех наших фронтов, вошедшее в историю под именем операции «Багратион», началось 23 июня — через три года после начала войны. В сорок первом в такие же июньские дни механизированные орды фашистов ломились в глубь белорусской земли. Теперь пришел час возмездия.

Днепровская флотилия должна была содействовать войскам 1-го Белорусского фронта в наступлении вдоль Березины — на Бобруйск, вдоль Припяти — на Пинск и далее на Брест, к границе. Реки, по которым в сорок первом флотилии пришлось отходить, теперь стали дорогами наступления. Кораблям предстояло поддерживать артиллерийским огнем продвижение передовых частей, переправлять войска через реки, высаживать десанты...

Первая бригада располагала на Березине тринадцатью бронекатерами, десятью катерами-тральщиками, двенадцатью сторожевыми катерами и двенадцатью полуглиссерами. Восемь дней, прошедшие с момента прибытия бригады на Березину до начала наступления, были весьма напряженными. Проверялось оружие, механизмы, готовился личный состав. Партийные и комсомольские организаторы, активисты беседовали с каждым матросом, помогали людям подготовить к боевым действиям не только руки, но и сердца. Многие из днепровцев в эти дни подавали заявления о вступлении в партию: «Если придется погибнуть — считайте меня коммунистом».

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Похожие:

Корабли идут в Берлин iconМеждународная конвенция о грузовой марке
Берлин; г. Артура Вернера, министериального советника в Союзном министерстве путей сообщения, тайного юстиц-советника, Берлин; профессора...
Корабли идут в Берлин iconБерлин-гамбург
День 1-й: Прибытие в Берлин. Гид встречает с табличкой "alpha travel". Трансфер в отель
Корабли идут в Берлин iconРеферат Первое российское кругосветное плавание
В XIX в русские парусные корабли совершили более 30 полных кругосветных плаваний и около 15 полукругосветных, когда прибывшие с Балтики...
Корабли идут в Берлин iconСеминар Германо-Российского Форума и Московской школы политических исследований. Берлин, 8 14 декабря 2007 г. Гостиница Sylter Hof
Клаус Мертес, Орден иезуитов (Общество Иисуса), Колледж имени Канизиуса, Берлин
Корабли идут в Берлин iconАльпийский Тур 3* 9 дней 3-4 Берлин 3* 5 или 8 дней 5
Берлин – Потсдам – Лютерштадт Виттенберг – Нюрнберг – Мюнхен Зальцбург Вена 12 дней 14-15
Корабли идут в Берлин iconБольшой ракетный корабль «ipopliarhos troupakis» (греция)
Своим основным оружием – ракетами – эти боевые единицы способны уничтожить даже крупные корабли. Ракетные корабли вооружены так же...
Корабли идут в Берлин iconОсь Берлин-Рим Ось Берлин ≈ Рим
Создание «оси» свидетельствовало об открытой подготовке фашистских государств к развязыванию 2-й мировой войны 1939≈45. Продолжением...
Корабли идут в Берлин iconПредпраздничный летний день. Корабли, соблюдая субординацию в рангах, выстроились на рейде Ахтиарской бухты
Ьные флаги подхватывает набегающий южный ветер, пытаясь развернуть их во всю длину полотнищ, но, не доведя начатую работу и до половины,...
Корабли идут в Берлин iconПариж берлин прага
Париж берлин прага москва Брест Варшава Берлин Париж Версаль Прага Вроцлав Брест Москва
Корабли идут в Берлин iconИз книги «золотой луг» хлопунки
Растут, растут зеленые дудочки; идут, идут с болот сюда тяжелые кряквы, переваливаясь, а за ними, посвистывая, — черные утята с желтыми...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org