Приманка (слэш)



Скачать 230.35 Kb.
Дата08.09.2014
Размер230.35 Kb.
ТипДокументы
Приманка (слэш)

Глава 15


Сознание возвращалось медленно. Гарри хотел открыть глаза, но ему не хватало сил. Грудь горела огнём, а всё тело словно перемалывали неведомые челюсти, причиняя сильнейшую боль. Хотелось пить и одновременно с этим так сильно мутило, что казалось, он путешествует по бескрайнему морю в маленькой лодке. Гарри сонно подумал о том, что в семнадцать лет умирать было куда легче, и снова провалился в небытие.

В следующий раз боль сосредоточилась только в груди и животе, ощущение дурноты несколько спало, но жажда усилилась. Пытаясь разлепить глаза, он, собрав все силы, крикнул:

— Пить! – только вместо крика получился какой-то шелестящий стон.

Но он был услышан. Ко рту прикоснулось что-то влажное, и на язык попало несколько бесконечно сладких капель. Гарри облизал растрескавшиеся губы и застонал от досады, поняв, что воды больше нет.

— Больше нельзя, — незнакомый голос, какой-то неживой, с металлическими нотками, успокаивал и нагонял дрёму, — пока нельзя. Потерпи. Спи.

Ослушаться этого голоса Гарри не посмел. Ещё раз проведя шершавым сухим языком по губам, он только тихо простонал:

— Больно, — и вскоре уснул, с облегчением почувствовав, что боль словно растворилась, а торс укрыло что-то невесомое и тёплое.

Набраться сил, чтобы открыть глаза, удалось только на пятое или шестое пробуждение. До этого его вырывала из забытья боль, терзавшая, душившая. И каждый раз рядом был обладатель этого странного голоса, который усмирял страдания Гарри и дарил ему покой. Он смачивал его губы водой, и успокаивающе что-то говорил. Слов Гарри разобрать не мог, но монотонные интонации успокаивали, и он засыпал.

Кое-как приподняв веки, Гарри обвёл взглядом место, где он волею судьбы оказался. На вокзал Кингс-Кросс оно не походило. Гарри смотрел в белый потолок, силясь понять, что за странная тёмная масса качается на его фоне, спуская вниз противные щупальца. Мозг вяло подкинул мысль о том, что это, возможно, его душа никак не расстанется с бренным телом. Странная тёмная душа, тонкой ниточкой цепляющаяся за беспомощную плоть.

— Гарри, ну что ты, — голос потерял свои металлические отзвуки, и оказался вполне человеческим, принадлежащим Гермионе Уизли. – Никакая у тебя не тёмная душа.

— Ч-что? – Гарри силился повернуть голову на звук, но Гермиона склонилась над ним, и он увидел, насколько усталое у неё выражение лица. Оказывается, про душу он сказал вслух.

Гермиона огляделась, пытаясь рассмотреть убегающую душу. Подняла голову вверх и сказала, улыбнувшись:

— Мерлин, Гарри, это капельница. Мы переливаем тебе донорскую кровь. И ты в Мунго. Живой. Немного потрёпанный, но живой, — она что-то воткнула в щупальце этой странной «капельницы». – Спи, ты устал.

Противиться снотворному Гарри не смог и послушно смежил тяжёлые веки.

* * *

В следующий раз Гарри проснулся, уже не испытывая иллюзий по поводу того, где находится.

Голова перестала походить на стеклянную банку, до отказа набитую гвоздями. В палате было пусто и темно. Гарри согнул руку, собираясь приподняться, но, охнув, затряс кистью — под кожей оказалась толстая игла. Вспомнив слова Гермионы о капельнице, он вздохнул.



Вероятно, в палате навели Следящие чары, потому что не прошло и пары минут, как в дверь уже вошла медиведьма, левитируя перед собой внушительный поднос.

— Добрый вечер, мистер Поттер. Целитель Уизли сейчас придёт и сделает вам перевязку, — ведьма подвинула к кровати столик, опустила на него поднос и вышла.

Гермиона пришла минут через пять. Едва глянув на подругу, Гарри нахмурился:

— Ты выглядишь хуже, чем тогда в палатке, — он резко ухватил её за локоть. – Что случилось?

— О, Главный аврор, вы никак рычать на целителя вздумали, — Гермиона попыталась отшутиться, но Гарри продолжал пристально смотреть ей в глаза. – Я ничего не пытаюсь скрыть. Просто… Просто ты был даже не на грани, а почти за ней. Ты знаешь, сколько ты здесь?

— Сейчас вечер, — Гарри глянул на окно палаты, за которым правила балом глубокая ночь, — значит, часов десять. Или я провалялся без памяти сутки?

— Двенадцать, — Гермиона села на край его кровати, разглаживая складки своей мантии. – Ты здесь двенадцать дней.

Некоторое время Гарри бессмысленно смотрел в стену. Двенадцать дней? Что ж такого с ним приключилось? Про удар ножом он помнил, да и тело болело так, что сомневаться в его реальности не приходилось. Но чтобы на восстановление потребовалось столько времени…

— Скабиор не зря считался лучшим егерем, — Гермиона встала с кровати и начала разматывать на нём бинты, — у тебя не было ни единого шанса выжить. При таких ранениях и кровопотере умирают за несколько минут.

Гарри молчал, пытаясь осознать услышанное, и смотрел на собственные грудь и живот, появляющиеся из-под повязок. Грубый рубец тянулся по рёбрам, начинаясь от грудины и уходя далеко вправо. Из него торчали нитки, а в внутрь тела уходили несколько толстых прозрачных трубок.

— Гермиона, это же не магия, — Гарри почувствовал, как спина покрывается потом. Если его раны зашили маггловскими нитками, значит, на него не действуют заклятья и зелья. Что же с ни такое?

— Да, Гарри, не магия, – Гермиона осторожно обрабатывала кожу каким-то резко пахнущим раствором. – Но при таком ранении желудка и речи не могло идти о приёме зелий, а заклятья не действовали, потому что на тебе древние родовые чары.

От этих слов стало ещё хуже. От упоминания о каких-либо чарах, применённых к нему, Гарри болезненно передёргивался уже Мерлин знает сколько лет. Гермиона тем временем закончила обработку. Повязок она накладывать больше не стала.

— Что за чары? Не молчи! – Гарри понимал, что сейчас не самое удачное время повышать голос, но оставаться в неведении было выше его сил.

— Гарри, тебе вредно волноваться. Это древние родовые чары Малфоев. Насколько я поняла, их наложил Скорпиус. Если хочешь, разновидность Стазиса, – хоть голос Гермионы и подрагивал, ощущения эмпата было невозможно обмануть – она не врала. Гарри откинулся на подушку и не перебивал, ловя каждое слово. – Иначе спасать мне было бы некого. Когда я прибыла на место… Кстати, Рон впервые в жизни послушал советов и не стал аппарировать тебя с кишками навыпуск. Так вот, когда я тебя увидела, сначала мне показалось, что ты умер. Ты почти не дышал, был синюшный, из бока хлестала кровь и прочие радости, а Скорпиус стоял перед тобой на коленях и что-то бормотал. Я пыталась его расспросить, но он словно был в каком-то трансе. Драко и Люциус стояли рядом, положив руки ему на плечи. У меня создалось впечатление, что они помогали ему своей магией. Драко только сказал, чтобы я торопилась, и предупредил, что тебя нужно лечить как маггла. Мне ничего не оставалось, как быстро остановить кровотечение и на машине перевезти тебя сюда, чтобы сделать операцию с помощью скальпеля и ниток.

— Вот, а ворчала, зачем тебе маггловский медицинский диплом, — Гарри трясло, но не от холода. Едва ли находящийся в состоянии стресса, еле живой Скорпиус смог искусно соврать Драко.

Гермиона говорила и говорила, описывая, как трудно далась ей операция, как много было проблем потом, как чудом она смогла вылечить начавшийся сепсис, а Гарри мучительно думал. Он искал и не находил причин, почему Драко и Люциус взялись поддерживать его жизнь, зная или догадываясь о произошедшем за несколько часов до этого. И никак не мог решить, как вести себя при неизбежной встрече с Малфоями.

— Ладно, — Гермиона зевнула, — ты устал. Драко прислал письмо с пояснениями. Чары спадут, как только минует опасность, и это, хвала Мерлину, случилось наконец. Сегодня в тебе слишком много маггловских лекарств, но с завтрашнего дня я начну лечить тебя, как привыкла: заклятьями, чарами, зельями. Утром сниму швы и дренажи. А теперь спать.

— Подожди, — Гарри поймал худую ладонь. – А как остальные?

Гермиона тихонько пожала его пальцы и с легкой улыбкой ответила:

— Не волнуйся. Рон получил Ступефай, но слабенький, даже зелий не потребовалось. Авроры Хуппорт и Ойлис были ранены ножом, но там пара заклятий плюс Кроветворное – и как новенькие. Из заложников – у ректора Брауна прихватило сердце, Скорпиуса я продержала ночь, пока костерост сращивал многочисленные переломы, да и Драко пришлось вправлять нос. Для всех женщин Северус сварил целый котёл Умиротворяющего. Тебе досталось сильнее всех, — Гермиона как-то нехорошо улыбнулась, и у Гарри даже засосало под ложечкой, — если не считать Скабиора. Ему потребовался гробовщик. Всё. Спи.

Она ушла, погасив свет. Долгая болезнь тут же дала о себе знать, и Гарри, почувствовав неимоверную усталость, провалился в глубокий сон.

* * *

Утро встретило его ярким солнечным светом и ощущением жуткого голода. Дежурившая в палате медиведьма помогла с утренним туалетом и призвала из шкафа свежую пижаму. Вошедшая через несколько минут Гермиона, увидев умытого и причёсанного друга, улыбнулась:



— Привет. Как дела? – сегодня она выглядела гораздо лучше. Но тёмные круги под глазами и осунувшиеся щёки говорили о том, что последние дни она совсем не отдыхала. Гарри почувствовал укол совести и пообещал себе, что уже к вечеру покинет гостеприимную палату.

— Хорошо, — он натянуто улыбнулся, — давай уже закончим поскорее. Есть хочу.

— Проголодался? Это хорошо. А вот о том, чтобы сбежать сегодня, даже не думай, — взгляд карих глаз Гермионы стал колким и холодным. – И не пытайся меня обмануть, аврор, не первый раз тебя латаю.

Она рассерженно мотнула головой и принялась за дело. Гарри расстегнул пуговицы на пижаме и молча наблюдал, как Гермиона сосредоточенно машет палочкой над его грудной клеткой, выписывая в воздухе вязи Диагностических чар и бормочет длинные заклятья. Сначала то тут, то там над кожей вспыхивали разноцветные огоньки, а потом Гарри с некоторым ужасом увидел, как на кончике палочки Гермионы появляются полупрозрачные объёмные проекции внутренних органов.

— Это… мои? – Гарри не мог отвести глаз от этой не укладывающейся в рамки нормального картины и в то же время боролся с подступающей дурнотой.

— Ну не мои, это точно, — Гермиона совершенно не замечала выражения его лица. Она легко двигала кистью, и рассматриваемый ею орган поворачивался, наклонялся, чтобы дать возможность себя обследовать. – Это совершенно уникальная разработка отдела Тайн.

— Кроме Малфоя, такую мерзость придумать больше некому, — Гарри зажал себе рот и закрыл глаза, а Гермиона тщательно осматривала каждый кусочек его внутренностей. – Может, хватит уже? Или и в задницу тоже заглянешь?

— Гарри, не ворчи, а то я подумаю, что ты что-то скрываешь, — Гермиона быстро осматривала один орган за другим.

Гарри не ответил. Воспоминания и эмоции, до этого дремавшие в самой глубине сознания, вышли на поверхность, словно кто-то неведомый потряс думосбор. Ночь, предшествующая выпускному, Скабиор, размахивающий охотничьим ножом, взгляд серых глаз, испуганный, но не паникующий. И голос… Самый нужный голос, на всей Земле, удерживающий на грани небытия, пробивающийся сквозь кровавую пелену: «Живи…».

— Гарри, ты меня слышишь? – Гермиона потрясла его за плечо. – Эй, не пугай меня так.

— Прости, — он улыбнулся через силу и постарался сосредоточиться на её словах, — мне просто немного не по себе от всего этого… хаггиса.

— Фу, скажешь тоже, — по палате раскатился колокольчиком женский смех, и стало так легко, словно кто-то неведомый разбрызгал в воздухе веселящего зелья. – Всё зажило словно на драконе. Сейчас швы и дренажи уберу, зелий тебе Северус специальных наварил, и можешь смело завтракать.

Гарри побледнел при упоминании о семье. Чтобы никого не огорчать, он старался всегда быть осторожным и потому редко попадал в Мунго. Гермиона ловко удалила нитки и трубки из его груди, обработала шрам противным жгучим зельем и собралась уходить.

— Ох, Джинни и дети, наверное, волнуются, — Гарри беспомощно покрутил головой в поисках палочки. – Надо Патронуса отправить.

— Я вчера всем сообщила. Но твоя палочка в тумбочке, — Гермиона, уже взявшись за ручку двери, обернулась, и в её глазах Гарри заметил слёзы: — Гарри, ты крайне везучий сукин сын. И мы все несказанно рады этому.

* * *


После плотного завтрака и целого кубка приятного на вкус, но ужасающе пахнущего мокрой шерстью зелья, Гарри провалился в крепкий, приносящий силы сон. Проснулся он незадолго до обеда, если судить по аппетитным запахам, носящимся в воздухе, и голодному урчанию желудка. На свой страх и риск он попробовал встать с кровати, сначала сев и свесив вниз ноги. Убедившись, что ни слабости, ни головокружения нет, поднялся и прошёлся по палате. Мышцы ослабели за две недели вынужденного бездействия и сейчас требовали нагрузки. Опасаясь разбередить едва заживший шов, Гарри сделал несколько простеньких упражнений, не форсируя движения и не прилагая излишних усилий. Мускулы загудели, даря восхитительное ощущение жара по всему телу. Дойдя до небольшого столика возле окна, Гарри уселся в плетёное кресло и от нечего делать принялся перелистывать многочисленные газеты, лежащие на столике.

В самой ранней, датированной следующим за нападением днем, Гарри прочел скупые слова о ликвидации сторонника Тёмного Лорда, скрывавшегося много лет. Также там упоминалось, что пострадали несколько заложников и авроров, но обошлось без жертв. Несколько следующих газет Гарри лишь бегло пролистал – они были наполнены досужими сплетнями и муссированием фантазий репортёров на тему поединка Главного аврора и егеря Волдеморта. Предпоследний Пророк привлёк красивой колдографией Джеймса и Алисы и коротенькой статьёй:

«Сегодня две магические семьи с превеликим удовольствием сообщают о том, что их дети, Алиса Лонгботтом и Джеймс Сириус Поттер решили связать себя узами брака и объявили о помолвке»

Гарри улыбнулся, глядя на счастливых детей. И порадовался тому, что умудрился не испортить им праздник собственными похоронами. Взгляд соскользнул с витиеватых букв сообщения на соседнюю колонку. Сердце пропустило удар, другой, а потом забилось часто-часто, заставляя щёки краснеть. На цветной колдографии Скорпиус обнимал Аурелию за талию, а стоящие на заднем плане Драко и Симус пожимали друг другу руки и радостно улыбались в объектив колдокамеры.

Короткую заметку о помолвке наследника Малфоев и единственной дочери Финниганов Гарри читать не стал. Руки словно сами собой сжали газету, несмотря на безмолвные возмущения магов с колдографий, сминая её в бессильной ярости. Глупо было надеяться на то, что Скорпиус бросит невесту, а Драко отступит от семейного кодекса и не потребует продолжения рода. И от этого становилось ещё горше. Оставалось только одно – убить в душе так некстати пришедшие чувства. Хотя это и было равносильно тому, что отдать душу дементору. Тело окрепнет, раны заживут, но душа не выздоровеет никогда.

— Гарри? – женский голос окликнул его. Очень надеясь, что это медиведьма принесла обед, он обернулся и увидел в дверях палаты Джинни.

Если бы только позволяло самочувствие, Гарри тотчас аппарировал бы куда-нибудь в Новую Зеландию. Со смешанными чувствами стыда, раздражения и огромной вины он поднялся из кресла навстречу жене. Джинни с момента, когда они виделись в Румынии, как-то поблекла, только аура была очень плотная. Словно защищала какую-то огромную ценность.

— Гарри, прости, что беспокою, но нам нужно поговорить. Ждать, пока ты поправишься, я не могу, — она говорила быстро, словно боясь сбиться с мысли. — Это касается нас с тобой.

Сердце упало, гулко отдаваясь ударами где-то в животе. Вернувшись из кампуса после проведённой со Скорпиусом ночи, он больше всего страшился именно разговора с Джинни. Боялся увидеть отвращение и разочарование в её глазах. Все эти годы, несмотря на разные обстоятельства, они хранили друг другу верность, и роль предателя очень не нравилась Гарри.

— Гарри, родной, — Джинни сидела на жёстком больничном стуле, ссутулив плечи и опустив глаза в пол. И Гарри внезапно почувствовал её эмоции. Стыд, отвращение к самой себе и… любовь. Но не к нему. Задыхаясь, он пытался понять, что же только что ему открылось, а жена, сбиваясь и путаясь, говорила всё тише: — я, наверное, очень плохая женщина. Никудышная мать и отвратительная супруга… Гарри, я очень старалась справиться, но у меня не хватило сил…

— Джин, любимая, — он обнял худые плечи.

— Не надо, Гарри, — Джинни высвободилась из объятий, — не жалей меня. Я изменила тебе. Я люблю другого. И... и я беременна. От него.

Гарри вдруг ощутил, что за спиной у него словно выросли крылья. Магия вырвалась из-под контроля, расцветив стены в палате радугой, а плачущую Джинни осыпав пахучими лепестками фрезии. Некоторое время супруги ошарашено смотрели на всё это великолепие, потом Гарри спохватился:

— Ой, тебя ж наверняка тошнит, а я тут… — он быстро убрал следы своей несдержанности. – Ты прости. Это несколько неожиданно, но я не сержусь. Правда, — он сжал ладонями заплаканные щёки, — ну как я могу сердиться.

Он осёкся. Сейчас невозможным казалось свалить на Джинни, её возлюбленного, кем бы он ни был и их будущего ребёнка весь груз ответственности за развалившийся брак. Прижав всхлипывающую жену покрепче, поморщившись от вспыхнувшей боли в боку, он прошептал в макушку:

— Я ведь тоже тебе изменил, — сглотнул, собираясь с силами: — и я тоже влюблён.

Джинни подняла на него глаза. С минуту смотрела на него, а потом сказала, утверждая, а не спрашивая:

— Скорпиус Малфой. Ты не отпирайся, — она убрала отросшую чёлку с его лба, тихонько касаясь кончиками пальцев. — Рон рассказал, как он тебя спас. Это фамильные чары чистокровных семей. И их можно наложить только на того, кого любишь, причём взаимно.

Гарри бессмысленно смотрел на измятую газету, небрежно отброшенную им на пол. Скорпиус тоже любит. И Драко с Люциусом всё знают. Что ж, тогда вопрос о позиции Драко и его реакции можно снять. Неясно только, почему ни один из Малфоев еще не бросил в него Аваду. Наверное, решили помучить сначала. На глаза зачем-то навернулись непрошеные слёзы, но очень быстро высохли, уступая место бессильной ярости.

Джинни проследила за его взглядом.

— О, Мерлин, ты знаешь... Наверное, так надо, — Гарри окутало идущее от неё чувство сочувствия. — Терпи, Гарри, терпи. Всё пройдёт.

Сколько они так просидели, утешая друг друга, Гарри не знал. Их уединение нарушил Кингсли Шеклболт. Джинни, извинившись, сразу же засобиралась, но Гарри удержал её, бросив в Министра заклятье глухоты.

— Джин, ты скажешь, кто он? — спросил, даже не надеясь на ответ.

— Оливер Вуд, — Джинни, сбросив груз неизвестности, с каждой минутой всё больше напоминала себя прежнюю. Глаза загорелись, на щеках заиграли ямочки, и вокруг неё появилась какая-то сила, словно это просилась на волю радость предстоящего материнства.

Гарри нашёл в себе силы улыбнуться:

— Я рад за вас обоих, — сказал совершенно искренне. — Иди, он, наверное, уже волнуется.

Они обменялись прощальными поцелуями, и Джинни аппарировала, оставив за собой тонкий аромат духов.

— Простите, Министр, — Гарри вернул Министру возможность слышать, — мне нужно было закончить разговор.

Рослый темнокожий маг, чей возраст невозможно было определить, схватил Гарри в охапку, но тут же отпустил, проговорив извиняющимся тоном:

— Прости. Совсем забыл, — чёрные глаза стали серьёзными, а голос колючим: — Мистер Поттер, я требую, чтобы вы отказались от полевой работы, — и добавил уже значительно мягче: — Гарри, побереги себя, пусть молодые на задания ходят.

— Кинг, там было по-другому нельзя, — Гарри поднял на Министра глаза. — Могли заложники пострадать. Да и потом, весь концерт был в мою честь.

— Блядство, — на памяти Гарри Шеклболт не матерился никогда, и теперь это ругательство словно взорвалось в его мозгу. — Ведь Скабиора мёртвым считали. Даже тело нашли.

Некоторое время маги молчали. Потом вошла медиведьма, левитирующая перед собой поднос с едой. Шеклболт пожелал ему скорейшего выздоровления и откланялся, а Гарри, наскоро запихнув в себя казавшуюся ещё вчера такой вкусной больничную еду, сегодня больше напоминавшую картон, завалился в кровать.

* * *


Выписали его только через неделю. За это время Гарри успел выпить, по меньшей мере, ушат зелий, Гермиона извела на шрам фунт мазей, а толпы посетителей, включающие в себя детей, родственников, друзей, авроров и даже ректора Брауна, натащили в палату фруктов, цветов и всяких безделушек. Не было только одного визитёра. Его Гарри больше всего ждал и больше всего страшился. Хотя прекрасно понимал, что на работе ему рано или поздно с Драко Малфоем придётся пересечься.

Как бы ни хотела Гермиона подержать его подольше, но время выписки пришло. Уже переодетый в принесённые Кричером вещи Гарри собирался аппарировать, когда распахнулась дверь, впуская Драко.

— Поттер, приятно видеть тебя здоровым, — он, улыбаясь, протянул руку.

Гарри казалось, что он попал в параллельную вселенную. Ведь сейчас Драко должен был кидаться проклятиями и обещать мужчине, переспавшему с его сыном, все известные кары. Этот же Малфой был благодушен и спокоен.

— Гарри, спасибо тебе, — Драко продолжал что-то говорить, а Гарри не слушал, изо всех сил пытаясь удержать ментальный щит.

— Это тебе спасибо. И Люциусу. И... Скор-рпиусу, — имя словно расцарапало острыми когтями душу, — что не дали сдохнуть там.

— Да ладно, простое семейное заклятье. У Малфоев, как правило, только один наследник, и допустить, чтобы он умер, свалившись с метлы, никак нельзя. Так что этим чарам учат с момента первого спонтанного выброса, — Драко, казалось, скучал. — Но тебе ведь интереснее про Скабиора послушать?

Значит, Малфой решил его обмануть. Напрягшись, Гарри стал считывать его эмоции. Обеспокоенность, удовлетворение от принятого решения и... сочувствие? Ну что ж, вероятно, Скорпиус всё решил сам.

Сердце заныло. Гарри вполуха слушал историю мести Скабиора, благо задержанные бандиты в трепете перед Азкабаном на допросах выкладывали всё, что знали даже без Веритасерума и легилименции. Почему-то принять то, что Скорпиус женится по доброй воле, а не под давлением, было в сто раз больнее. Гарри почувствовал себя преданным. И тут же рассердился на себя, ведь, по сути, никто из них не давал никаких обещаний. А чары — Рон мог и перепутать, или чувства благодарности за спасение в сочетании с плотским влечением вполне хватило, чтобы магия сработала.

— Ладно, Поттер, до встречи в Министерстве, — Драко вынул из-за пазухи небольшой свёрток и протянул Гарри: — Это тебе от Астории и мамы.

— Спасибо, — Гарри развернул мягкую ткань и вынул на свет маленькую фигурку ангела, вырезанную из янтаря, — как они себя чувствуют? И Люциус?

— Уже хорошо, — Драко помог Гарри застегнуть на шее тонкую цепочку. — Это оберег, он не сгорает при попадании. Из запасов Мэнора.

Драко уже давно аппарировал, а Гарри всё гладил тёплый камень, не в силах сдвинуться с места.

* * *


Вернувшись в пустой дом, Гарри не мог найти себе места. Проворочавшись всю ночь, рано утром он рванул в Аврорат. Накопившиеся за время его отсутствия дела быстро прогнали меланхолию, полностью заняв мысли и не оставив ни минуты на то, чтобы жалеть себя.

Все чувства словно впали в спячку. Гарри превратился в подобие робота, смыслом его жизни стала работа. Джинни готовила документы на развод и одновременно помогала Джеймсу и Алисе со свадьбой. По злой иронии судьбы новости и свадьбе Поттера-среднего и разводе Поттера-старшего появились в Пророке в один день. Гарри едва сдержался, чтобы не отправиться в редакцию и применить Круцио, прочитав язвительные слова Скиттер о Джинни, «разбившей сердце героя». Джинни расплакалась прямо во время церемонии, и Гарри на руках унёс её в домик для гостей. Напоив икающую от слёз бывшую жену Успокоительным зельем, он укрыл её одеялом, удобно устроив на мягкой кровати, пристроился рядом и долго баюкал, как когда-то утешал Лили, разбившую коленку.

На следующий день он всё-таки нанес визит мисс Скиттер. Припомнив ей одно не самое приятное происшествие и подчеркнув, что в реестре анимагов Британии по-прежнему не значится жук Рита Скиттер, Гарри добился того, что ни один репортёр больше никогда не посмел обсуждать личную жизнь миссис Вуд. Известие об этой свадьбе казалось скупой сводкой погоды на фоне огромного репортажа со свадьбы Скорпиуса Малфоя. Прочитав огромную статью и пересмотрев все колдографии, Гарри стихийным выбросом расколотил половину посуды в особняке на Гриммо и несколько дней ни с кем не разговаривал, запершись в кабинете Аврората.

А потом жизнь потекла своим чередом. В выходные Гарри или аппарировал к Джеймсу, или с помощью порт-ключа перемещался в Атланту, к Северусу. А в будние дни была работа. До полного изнеможения, до провалов в сон за письменным столом. Или тренировки до рвущей боли в мышцах. И боевые рейды. Много рейдов. Главный аврор старался аппарировать едва ли не на каждую полевую операцию. Не щадя себя. Бросаясь наперерез заклятьям, закрывая своим телом новичков и выдёргивая из-под огня бывалых авроров. Рон каждый раз кричал до хрипоты, отчитывая за безрассудность, пытался держать даты и время операций в тайне от обезумевшего друга. Гермиона с угрюмой обречённостью залечивала бесконечные раны и снимала заклятья. Шеклболт пару раз присылал громовещатель, грозясь отставкой по выслуге лет.

Гарри не испытывал страха. Даже боль от ранений ощущалась как-то издалека. Он словно каменел с каждым днём. «Как вейла, потерявшая партнёра», — думал ночами, когда бессонницу не могла победить даже нечеловеческая усталость.

Драко Малфой всё также приходил к нему, когда того требовали обстоятельства. Их отношения сохранили былую теплоту и непринуждённость, только Гарри каждый раз с недоумением ощущал идущую от невыразимца волну сочувствия. Это несколько раздражало, но решиться на откровенный разговор Гарри не мог. И они оставляли каждый при себе свои чувства и тревоги, общаясь на общие темы и распутывая очередные сложные случаи.

Ближе к осени Джеймс сообщил, что Гарри очень скоро станет дедом. Это известие разбудило в умирающей душе тягу к жизни. Теперь Гарри с удвоенной радостью аппарировал в Румынию, получая неимоверное наслаждение от вида живота невестки, становящегося всё более округлым, возвещая всеми миру о скором начале ещё одной страницы в родовой книге Поттеров.

Рождество Гарри встречал один. Он уехал в маггловскую часть Лондона, сняв номер в отеле, и весь сочельник провалялся перед телевизором. Этот праздник, сыто-ленивый, для него был наполнен грустными размышлениями и воспоминаниями о белокуром мальчишке, играючи разорвавшем его устоявшуюся жизнь на «до» и «после».

Незадолго до наступления весны Джинни родила здоровую горластую девочку. Гарри с огромной радостью согласился стать крёстным малышки. Джинни оставила спорт и такая, домашняя, пахнущая молоком и детской присыпкой, очень нравилась Гарри. Оливер не отходил от супруги ни на шаг, временами бросая на него счастливо-виноватый взгляд, но забывал обо всём, беря на руки дочку.

Гарри принял решение. Волевым усилием он приказал сердцу остыть и больше никогда не замирать при звуках имени «Скорпиус Малфой».

Почему-то выполнить этот приказ оказалось до смешного просто. Много работы, только разумный и оправданный риск и частые визиты к детям и крестнице помогали продержаться днем. А ночью измученный организм, истощённый непосильными нагрузками, мгновенно погружался в глубокий сон, стоило только прилечь.

* * *


Июньский день выдался тёплым и солнечным. Вот только настроение у Гарри было на редкость паршивое. Вернее, его не было вовсе. Он сидел посреди разгромленной гостиной и пил огневиски прямо из бутылки.

Утром всё было превосходно. Вчера вечером серебристый журавль уставшим, но дрожащим от радости голосом Джеймса известил о рождении Френка Поттера. Едва войдя сегодня в кабинет, Гарри раскрыл свежий номер Ежедневного Пророка, чтобы, теша своё самолюбие, прочесть о рождении внука из официальной прессы, и наткнулся на небольшое объявление:

«Сегодня вся Магическая Британия поздравляет мистера и миссис Малфой с рождением первенца.

От лица всех магов и ведьм редакция желает Антаресу Малфою крепкого здоровья и высочайшего магического уровня»

Почему его настолько задело известие о том, что Скорпиус стал отцом, Гарри не знал. Только когда слетела крышка с горлышка третьей бутылки Огденского, он признался сам себе, что ему очень плохо.

Время, как оказалось, совсем не лечит. Наоборот, раны углубляются, становятся незаживающими язвами. Они кровоточат и болят, а спасения от этой напасти нет, и не будет. Маленький Антарес Малфой, размахивающий крохотными кулачками с колдографии, был живым свидетельством того, что Скорпиус никогда не смог бы получить, выбери он Гарри. Продолжение рода. Вывернись Гарри наизнанку, всё равно не сумел бы родить ребёнка.

Молодость может позволить себе терять даже самые сильные чувства. И Скорпиус уже наверняка давно позабыл тот сумасшедший апрель в кампусе и безумную майскую ночь. Кто там говорил, что любовь – это костёр, требующий постоянной добавки топлива, иначе быстро угасает?..

Гарри запустил пустую бутылку в стену, осыпав себя и всё вокруг тысячами стеклянных брызг. Почему же его любовь не умирает без поддержки, а только становится сильнее, подчиняя себе, лишая разума и воли?

Он хотел подняться в спальню и там забыться в пьяном сне, но выпитый алкоголь сделал своё чёрное дело, и Гарри лишь беспомощно опрокинулся на спину.

— Ну и хер с ним. Здесь сплю, — пробормотал он, закрывая глаза. Тяжёлая хмельная дрёма словно стояла наготове, сразу заманивая сознание в свой водоворот, но реальность прогнала её ожившим камином.

Гарри беспомощно смотрел, на взревевшее пламя, и фигуру гостя, беспрепятственно шагнувшего из незакрытого камина на ковёр гостиной.

Оставалось только наблюдать, как Скорпиус Малфой отряхивает мантию от пепла, машет палочкой, многократно произнося «Репаро» и «Инсендио», уничтожая следы бесчинств. Восстановив относительный порядок, он присел на корточки перед растянувшимся на полу Гарри.

— Н-да, будни всенародного героя. Соображать в состоянии, или Антипохмельное сначала? – и выудил из кармана подписанный рукой Северуса фиал.

Гарри вдруг почувствовал, как ярость выгоняет хмель из разума. Он подобно пружине рванул вперёд, с размаху ударяя Скорпиуса в нос и опрокидывая его на пол.

— За каким дракклом припёрся? – прошипел он, ухватывая наглеца за воротник мантии и подтаскивая к камину. – Катись к жене. Нахуй!

И вдруг обмяк, выпустив из пальцев тонкую ткань. От Скорпиуса исходил всё тот же горьковатый аромат туалетной воды, так долго преследовавший его бессонными ночами, и сейчас поблёкшие за год воспоминания вернулись.

— Что ж ты делаешь? Уходи. Пожалуйста… — Гарри почти шептал, медленно пятясь назад.

Скорпиус рукавом вытер кровь с разбитого лица. Потом пружинисто встал на ноги и сказал таким тоном, что Гарри на миг показалось, что вслед за внуком явился и Люциус:

— Так, будем считать, что с лирической частью покончено, — пробормотав: «Экскуро», — он убрал кровь, снова обретая до невозможности «глянцевый» облик, — теперь давай по существу. Ещё раз ударишь – я шагну в камин и больше никогда не приду. Протянул без тебя год, значит и дальше, глядишь, не сдохну. Если готов слушать – глотай Антипохмельное и не раскрывай рта, пока не разрешу.

Гарри смотрел на этого Скорпиуса и не узнавал его. За время, что прошло с того злополучного дня, Скорпиус не только прибавил в росте. Он словно стал старше на двадцать лет. От былой истеричности не осталось и следа, и сейчас Гарри с некоторым восхищением узнавал в этих властных интонациях не только Люциуса и Драко, но и себя. Комната наполнилась ощущением уверенности и силы, исходящих от него.

Спорить с таким Малфоем Гарри не решился. Потому что его угроза уйти навсегда явно не была пустой бравадой. Гарри послушно опрокинул в себя зелье и закрыл глаза, пережидая неприятные минуты насильственного отрезвления.

— Ну что, пришёл в себя? – Скорпиус сел рядом и заговорил, уставившись на свои руки. – Понимаешь, ты ведь тогда практически умер. А я смотрел на лужу крови вокруг тебя и понятия не имел, что делать… Блядь, сколько раз я проклинал тебя, за то, что ты их отец! – эта фраза, пылкая и яростная, настолько не вязалась с траурным началом, что Гарри удивлённо вскинул голову. Скорпиус хмыкнул и пояснил: — Никто и никогда так не доставал меня, как твои дети. Джеймс вечно лез в драку, Северус всегда знал больше меня, а Лили так просто смотрела глупыми влюблёнными глазами! Я иногда представляю, как хороша была бы моя жизнь без Поттеров.

Скорпиус замолчал, переводя дух, а Гарри не перебивал, понимая, что на второй такой душевный стриптиз Скорпиус не решится больше никогда.

— Кроме того, я не был глуп и… я боялся. Отец вряд ли стал бы раздувать всю эту историю, если бы опасность не была реальной и смертельной. Получается, что именно от тебя зависело мое спокойствие и… жизнь, чего уж там, — Скорпиус снова замолчал, на этот раз совсем ненадолго. — Но ты понимаешь, что не подразнить тебя было выше моих сил? – осведомился ехидно. — Я поставил себе целью тебя поиметь. Поимел-то ты меня, ну да один хер. Несокрушимый и благодетельный Гарри Поттер изменил жене.

Гарри откинул голову назад, пытаясь не показать, насколько больно ему это слышать. Скорпиус это заметил, но продолжил, не меняя тона:

— Всё изменилось в тот день. Мистер Уизли отправил Патронуса в Мунго, и нам оставалось только ждать и надеяться. Отец наложил Диагностирующие чары и сказал, что шансов у тебя нет. Я смотрел, как ты с трудом дышишь, и понимал, что самое важное для меня – чтобы ты жил. Пусть даже не со мной, а с женой. Только бы знать, что ты жив.

Скорпиус провёл рукой по лицу, словно отгоняя жуткое воспоминание, помолчал и продолжил внезапно севшим голосом:

— И тогда я начал ритуал Осмерты. Я вложил в заклятье всё свое отчаяние и всю надежду и боялся только одного – что ты не ответишь мне. Но от твоей магии пошёл такой сильный отклик, что его можно было увидеть. Отец и дед сразу распознали, что я задумал, и подпитали своей магией, зная, как сложно удержать ускользающую душу. Тогда они ничего не сказали, а вот дома припёрли меня к стенке. Отец грозился легилименцией, дед просто потирал трость. Я рассказал всё. С самого первого дня, с Глациуса и до того, как ты ушёл от меня утром.

Гарри спрятал лицо в ладонях. Одно дело предполагать, что Драко что-то знает и общаться с ним, принимая правила игры, и совсем другое – точно знать, что он в курсе всех подробностей.

— Если честно, я ожидал скандала или даже Второго непростительного, но они были на редкость спокойны, — Скорпиус повернулся к Гарри. – Дед как-то странно на меня посмотрел, растерянно что ли. Отец просто вышел из комнаты. Он заговорил со мной только через три дня. Заставил дать Непреложный обет, что я не увижусь с тобой, пока не исполню обязательства наследника рода.

— Да уж, это точно в его стиле, — Гарри с некоторым трудом поднялся с холодного пола. В голове шумело от слишком быстрого отрезвления, а во рту стоял неприятный привкус. – Агуаменти! – пустая бутылка из-под огневиски наполнилась прохладной водой, и он с удовольствием присосался к горлышку.

— Только много позже я узнал, как на самом деле работает Осмерта. Что одной надежды тут мало, — Скорпиус бросил на Гарри короткий пристальный взгляд и поспешно продолжил: — Я неделю собирался с духом, чтобы поговорить с Аурелией. Обманывать ещё и её у меня не хватило совести, — он вздохнул. — На моё удивление, Аурелия вовсе не горела желанием жить со мной «пока смерть не разлучит вас». Она собиралась посвятить себя исследованию редких заклятий и перед этим хотела родить здорового ребёнка, не боясь последствий неудачных экспериментов. До семейной жизни ей не было совершенно никакого дела.

В комнате повисла неуютная тишина. Скорпиус, не поднимая взгляда, сказал тихо, почти шёпотом:

— Гарри, скажи, что всё это было не зря. Я не смогу без тебя. Пробовал, — он вскочил на ноги и отошёл к окну. — Не получается.

Гарри молчал. Его душила горечь какой-то глупой детской обиды. Хоть он и понимал, что и Драко был прав в своём решении, и Скорпиус не мог поступить иначе, но ощущение, что его предали, жгло сердце и перехватывало горло, не давая вздохнуть.

— Мальчишка, — прошипел он, бросая полупустую бутылку в стену, — так и не наигрался? Или ты считаешь, что можно вот так просто исчезнуть на год — любуйся, Гарри, на мою счастливую физиономию в Пророке! — а потом прийти сюда и вывернуть мне душу наизнанку? Тем более, что после этой своей Осмерты ты знал! Знал, что…

Он с остервенением принялся снова крушить всё, что попадало под руку, избегая поворачиваться к Скорпиусу лицом, чтобы не показывать бестолковых и глупых слёз, что так некстати навернулись на глаза.

Гарри бил посуду, ломал мебель и рвал книги, пока хватило сил. Выдохшись, он опустился на пол, уткнувшись лбом в колени.

— Гарри? – на плечи ему легли теплые ладони. Он попытался сбросить их, но Скорпиус только сильнее сжал пальцы, садясь рядом на корточки. – Гарри, прости. Я знаю, что причинил тебе боль. Но неужели тебе было бы лучше, получи ты записку, что, мол, Гарри, я тебя люблю так, что зубы сводит, вот сейчас по-быстренькому женюсь, ребёночка заделаю, и будет нам полная нирвана? Неужели так было бы лучше?

Слов, чтобы ответить, не нашлось. Злость ушла, осталось только чувство тоски и жуткий страх снова остаться в одиночестве.

— Никогда, — Гарри поднял голову и взглянул в серые глаза, сейчас слишком влажные, — никогда больше не смей решать за меня, что лучше!

И едва удержался, чтобы не растянуться во весь рост, когда Скорпиус набросился на него, повалил на пол, сминая губы поцелуем и крепко сжимая в объятиях.



Они лежали посреди разгромленной гостиной, целуясь, стягивая друг с друга одежду, и им не было никакого дела до того, что в какой-то момент из полыхнувшего камина вышел Драко Малфой, несколько минут постоял, наблюдая, а затем шагнул обратно, так и оставшись незамеченным. И уж конечно они не знали, что на его тонких губах играла улыбка, а на душе впервые за много месяцев было радостно и безмятежно.

08.07.2012

Похожие:

Приманка (слэш) iconПроизносится «гну слэш ли́нукс»
«гну слэш ли́нукс» — свободная unix-подобная операционная система. Она основана на системных программах, разработанных в рамках проекта...
Приманка (слэш) iconФэндом: Ориджинал Рейтинг: R? Или его вообще нет?
Жанр: слэш, фэнтези, ужастик (немного), есть убийства ради удовольствия
Приманка (слэш) iconРейтинг: nc-21 Жанры: Даркфик, Детектив, Гет, Мистика, Слэш (яой)
Предупреждения: Секс с использованием посторонних предметов, Изнасилование, Насилие, Зоофилия
Приманка (слэш) iconБойлы и изготовление
В переводе с английского слово "Boil" означает "вариться", "кипеть". Бойлы действительно варятся, и их можно называть в русском варианте...
Приманка (слэш) iconКороткая рокировка (слэш)
Саммари: Гарри оказывается втянут в авантюру, продуманную Дамблдором. Все, что он может – это пытаться противостоять планам Альбуса,...
Приманка (слэш) iconНазвание: Дао воды Автор: "Черные" Бета: "Черные" Категория: слэш Пейринг
Дисклеймер: Черный — не значит злой, белый — не значит святой. Отказываемся от всего, включая предрассудки
Приманка (слэш) iconВиртуальная машина vmware на основе ос gnu/Linux
«гну слэш ли́нукс» — свободная unix-подобная операционная система. Она основана на системных программах, разработанных в рамках проекта...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org