Доклад на Международной конференции "Русское богословие в европейском контексте: Булгаков и западная религиозно-философская мысль"



Скачать 140.08 Kb.
Дата15.09.2014
Размер140.08 Kb.
ТипДоклад
Доклад на Международной конференции "Русское богословие в европейском контексте: Булгаков и западная религиозно-философская мысль", посвященной 60-летию со дня смерти прот. Сергия Булгакова. Москва, 29 сентября - 3 октября 2004 г.


Н.К.Гаврюшин
Два юбилея: протоиерей Сергий Булгаков

и патриарх Сергий (Страгородский)
В 2004 году отмечены, пусть и не особенно громко, два юбилея − двух Сергиев, двух богословов и церковно-общественных деятелей: 60 лет со дня кончины патриарха Сергия Страгородского и протоиерея Сергия Булгакова (1944). Это совпадение побуждает задаться вопросом, что общего и различного было в жизненном пути того и другого, что их сближало и разъединяло?

Родились они соответственно в 1867 и 1871 годах и оба происходят из священнических семей. Практически одинаково их начальное духовное образование: Иван Страгородский закончил Арзамасское духовное училище, Сергий Булгаков − Ливенское. Оба поступили и в семинарии: Страгородский в Нижегородскую, Булгаков − в Орловскую.

Дальше пути их ощутимо расходятся. Будущий патриарх поступает в Санкт-Петербургскую Духовную Академию, а Булгаков не заканчивает семинарию, оставляет духовную стезю и уходит в Елецкую гимназию. Здесь он, по собственному признанию, «сдает позиции веры, не защищая»1. Его новой верой стал «научный социализм». Гимназия затмила семейное воспитание и бурсацкую премудрость. У Булгакова начинается путь исканий в плане общественной жизни, социальных реформ. Он с головой погружается в марксизм, приобретает расположение Г.В.Плеханова, встречается за границей с А.Бебелем и К.Каутским…

Таким образом, к середине 90-х гг. XIX века Булгаков и Страгородский оказываются на разных полюсах духовной и общественной жизни. Последний в 1890-ом принимает монашеский постриг с именем Сергий, в 1896-ом защищает диссертацию «Православное учение о спасении», а Булгаков пишет исследование «О рынках при капиталистическом производстве» (1897)…

Создается впечатление, что в Сергии Булгакове с гимназической скамьи начал проявляться некий нонконформизм, или, если угодно, диссидентство − стремление противостоять данности, «сущему» (традиции, властям и т.п.) в поисках чего-то иного, «должного», может быть, смутно сознаваемого идеала свободы. Иными словами, похоже, что он по своему характеру был революционером. «Отрицая всеми силами души революционность как мировоззрение, − писал сам о. Сергий, − я остаюсь и, вероятно, навсегда останусь “революционером” в смысле мироощущения»2.

Можно, на первый взгляд, предположить, что Сергий Страгородский, напротив, − как раз типичный конформист, консерватор, все принимающий и «ничесоже вопреки глаголющий»… Однако его диссертация, направленная против господствовавшей юридической теории искупления, тоже в свое время наделала много шуму… И преподавать православную догматику на японском языке без некоторого творческого дерзновения также вряд ли бы ему удалось… Хотя, разумеется, в своих дерзаниях Сергий Страгородский был не столь «широк» и не покидал границ Церкви.

Известное сближение позиций двух Сергиев намечается уже в первые годы XX века.

В 1901-1903 гг. Санкт-Петербурге организуются религиозно-философские собрания, и в роли их председателя, уже в качестве епископа Ямбургского и ректора Духовной Академии, выступает именно Сергий Страгородский... Эти собрания − знаменательная попытка найти общий язык между представителями ищущей интеллигенции и Церковью, и весьма показательно, кого она делегировала на столь сложное и ответственное дело. Активными участниками этих собраний были Д.С.Мережковский, З.Н.Гиппиус, В.В.Розанов, Д.В.Философов, В.А.Тернавцев, Н.М.Минский, П.П.Перцов и др.

По духу С.Н.Булгаков в начале века уже близок участникам этих встреч, во всяком случае, со стороны светских интеллектуалов. Он как раз в это время разочаровывается в марксизме, публикует в сборнике «Проблемы идеализма» (1902) программную статью «Основные проблемы теории прогресса», увлеченно пишет о «религиозных вождях нации» − В.М. Васнецове, Вл.С.Соловьеве, Льве Толстом и Достоевском…

Таким образом, он вновь входит в круг религиозных исканий, но это еще не означает его возвращения в Церковь. Его религиозность по-прежнему революционна: в октябре 1905 он выходит на улицы Киева с красной розеткой в петлице, воспринимая этот символ «вполне мистически». С 1906 он сближается с «Христианским братством борьбы» Свенцицкого и Флоренского…

Общая тема, которая волновала в это время всех − созыв Поместного собора (который не было возможности провести более двухсот лет), необходимость внести изменения в отношения Церкви с государственной властью…. И Булгаков активно высту­пает в печати по церковно-общественным темам. «К вопросу о церковном Соборе», «Духовенство и по­литика», «Горе русского пастыря», «Церковный вопрос в Государственной Думе» – таковы наз­вания лишь некоторых его статей, появившихся в 1906–1907 годах.

Епископ Сергий также включился в обсуждение этих вопросов. Уже в своей речи в Санкт-Петербургской Духовной Академии 17 февраля 1905 г. он говорил о неизбежных и, возможно, трагических переменах в жизни Церкви ввиду ожидавшегося объявления Указа о веротерпимости. Он отстаивал идею восстановления патриаршества3, предлагал реформы богословского образования и упразднение духовного сословия, считал необходимым на предстоящем Соборе «обсудить вопрос об упрощении богослужебного славянского языка и о предоставлении права, где того пожелает приход, совершать богослужение на родном языке»4. Он предлагал также сократить богослужение за счет повторений, перейти, где это целесообразно, на Грегорианский календарь, разрешить повторный брак священникам, овдовевшим в возрасте моложе 45 лет5. Он считал необходимым вернуться к древней церковной традиции и предоставить право каждой епархии избирать себе епископа, причем, по его мнению, епископами могли быть и лица белого духовенства без принятия монашеского сана6.

Таким образом, тональность высказываний Сергия Страгородского и Сергия Булгакова − общая, и еще не очевидно, кто из них был радикальнее… Нонконформизм одного стал вписываться теперь в церковные границы, церковность же другого проявила черты нонконформизма…

Тем временем постепенное сближение с Флоренским привело к тому, что Булгаков навсегда попадает в гипнотическую орбиту его влияния. Ближайшим образом оно проявилось в увлечении Булгакова идеей Софии-Премудрости и в истории с имяславием, так называемой «афонской смутой».

Это − одно из самых громких событий в русской религиозной истории XX века. Эпицентр событий находился на Афоне, где после публикации книги схимонаха Илариона «На горах Кавказа» (1907) начались споры об «Имени Иисусовом». Иеромонах Алексий (Киреевский) и инок Хрисанф начали доказывать, что имя Божие не может быть отождествлено с Богом; если это имя и имеет какую-либо силу, то не само по себе, а благодаря тому содержанию, которое вкладывает в него произносящий. В споры включился другой русский монах, Антоний (Булатович), который апеллировал к авторитету о. Иоанна Кронштадского, якобы высказывавшего противоположное суждение. Апогея споры достигли к 1912 г.7

Здесь архиепископ Финляндский и светский богослов оказались по разные стороны баррикад. По поручению Синода Сергий, на основании докладов архиепископа Антония (Храповицкого), архиепископа Никона (Рождественского) и С. В. Троицкого составляет текст «Послания» с осуждением имяславия. Булгаков же и весь кружок Новосёлова-Флоренского выступают в его защиту. Флоренский, правда, предпочитает действовать скрытно8, а Булгаков включается в полемику с Синодом совершенно открыто9.

Пафос, который им движет, очевиден: он ставит целью защитить имяславцев от церковных бюрократов, ощущает себя защитником свободы Церкви, свободы Богообщения… Ф.А.Степун, как правило, склонный к взвешенным, выверенным суждениям, отнюдь не случайно провел параллель между имяславцами и марксистами10.

Но в арсенале у «нонконформистов-спиритуалов», среди которых Булгаков был если не лидером, то весьма заметной фигурой, оказалось такое оружие, как платонизм, или реализм. На защиту имяславия они подтянули и паламитское учение об энергиях, прежде в России мало кому ведомое11, и, позднее, учение о Софии как Четвертой ипостаси12

Впервые с крайней категоричностью платонизм и реализм были противопоставлены «официозному» синодальному богословию как номинализму (и eo ipso атеизму)! Такую точку зрения озвучил проф. М.Д.Муретов, согласно которому вера всегда там, где мистика, платонизм и реализм, а стало быть − имяславие; противники же имяславия неизбежно номиналисты и безбожники13.

Таким образом, пространство веры и Церкви ограничивалось афонскими монахами-имяславцами и новосёловским кружком…

Надо заметить, что позиция Синода и, в частности, С.В.Троицкого и Сергия Страгородского никогда не была столь агрессивной, и в «безбожии» они имяславцев не обвиняли. В 1930-е годы митрополит Сергий даже интересовался мнением Силуана Афонского об имяславии…

Сергий Булгаков и в дальнейшем, когда имяславие Флоренского плавно перетечет в «криптомарксизм»14, будет самым активным представителем христианского платонизма, отстаивая внутреннее нерасторжимое единство учения о Софии-Премудрости, имяславия («Философия имени»), паламизма и даже правословной иконологии («Икона и иконопочитание»), поскольку, по его убеждению, только надписание имени обеспечивает связь образа и первообраза, т.е. превращает простое изображение в икону…Нельзя не заметить, что платонизм здесь как-то очень логично сопрягается с магизмом, о чем прямо говорили критики имяславия…

Тем временем, продолжало выстраиваться пространство для конструктивного диалога между двумя богословами на почве церковно-государственной, хотя и здесь «реализм» Булгакова не замедлил проявиться.

28 февраля 1912 года указом императора было созвано Предсоборное Совещание под председательством архиепископа Финляндского Сергия. Главная задача Совещания заключалась в подготовительном обсуждении вопросов, подлежащих разрешению Собора, но не бывших на рассмотрении Предсоборного Присутствия.

Среди наиболее острых тем, выдвинутых для обсуждения на Поместном Соборе 1917-1918 гг., были отношения Церкви и государства.

На Соборе два Сергия встретились и вершили одно общецерковное дело. Однако можно без особого риска предположить, что как раз по вопросам церковно-государственных отношений их позиции скорее всего не вполне совпадали. Хотя опубликованные «Деяния» Собора не доносят до нас мнений будущего патриарха, можно считать вероятным, что он, скорее всего, сочувствовал взглядам проф. Н.Д.Кузнецова и графа Д.А.Олсуфьева, которые высказывали критические замечания по поводу доклада С.Булгакова.

Последний в свойственной ему манере призывал Собор решать вопросы отношения Церкви и государства «не практически и исторически, но по вечным заветам своего бытия»15, так сказать, «идеалистически», другими словами, не считаясь с реальной политической ситуацией16, а его оппоненты настаивали, что не время определять эти отношения, когда еще неизвестно, какое будет государство… Тем не менее, именно под нажимом Булгакова и его единомышленников Собор постановил, что «Глава Русского Государства, а также Министры Исповеданий и Народного Просвещения и Товарищи их должны быть православными»17.

Спустя десять лет Н.Д.Кузнецов публично выступил в поддержку «Декларации» Сергия Страгородского, что можно считать косвенным аргументом в пользу общности их позиций на Соборе.

Некоторое характерное смятение обнаружилось у двух Сергиев в послесоборный период. Оно выразилось в их церковно-политических и даже канонических шатаниях.

В 1922 году Сергий Страгородский на короткий период втягивается в движение обновленчества, «Живой Церкви». Он, с его репутацией серьезного богослова и церковного дипломата, с 1911 года постоянный член Святейшего Синода.... Все согласны, что именно его участие придало этому движению силы. Многие из духовенства и мирян рассуждали так: «Если же мудрый Сергий признал возможным подчиниться В[ысшему] Ц[ерковному] У[правлению], то ясно, что и мы должны последовать его примеру»18. Д.В. Поспеловский замечает, что присоединение к обновленцам митрополита Сергия можно считать «звездным часом» в отношении общественного авторитета раскольников19.

Масштаб шатаний у о. Сергия Булгакова в это же самое время был едва ли не бо́льшим. В Крыму католический священник убеждает его, что Русская Церковь откололась от единой истинной Церкви, и вся её история − это история схизмы, которую надо преодолевать и возвращаться в объятия Рима. В 1923 г. С.Булгаков пишет диалоги «У стен Херсониса»20, как будто бы порвав с историей Святой Руси. В это время он, по его словам, «никому неведомо, внутренне стал все более опреде­ляться к католичеству»21

В дальнейшей церковно-общественной деятельности, проходившей в условиях эмиграции, Булгаков ощущал себя существенно свободнее, чем Сергий Страгородский. В Париже он вместе с А.В.Карташовым создает Братство Святой Софии (по принципам масонской ложи), затем − Сергиевский Богословский институт. Что касается патриаршего местоблюстителя, то он, как известно, находился в предельно сложной политической ситуации, и его инициативы и возможности в принятии решений были весьма ограничены.

Самое крупное столкновение двух Сергиев происходит в середине 1930-х гг. вокруг темы Софии-Премудрости. Внимание митрополита к учению Булгакова привлек, как известно, В.Н.Лосский, сохранявший каноническую верность Московской Патриархии. Булгаков же после опубликования Декларации 1927 г. вместе с Сергиевским Богословским Институтом ушел в юрисдикцию Константинопольского Патриарха, но сохранял глубокое уважение к Местоблюстителю.

Два Указа Московской Патриархии, изданные в 1935 г., констатировали ряд серьезных догматических искажений, к которым вела платоническая метафизика о. Сергия, и предупреждали верующих от увлечения его новым учением. Впрочем, столь же критично отнеслась ко взглядам Булгакова и Русская Зарубежная Церковь. О деталях аргументации здесь не место говорить.

Булгаков защищался, его поддержали коллеги − не столько концептуально, сколько формально и эмоционально22; но реальных учеников и последователей, кроме Л.А.Зандера, ему найти не удалось. Тем не менее, его учение сохранило притягательность для тех, кто ищет «свободы мысли», мистики, таинственности…

Нонконформизм Булгакова проявился со всей очевидностью и в его активной экуменической деятельности. Он, в частности, предлагал начать евхаристическое общение до и помимо каких-либо общецерковных определений, т.е. вопреки действующим каноническим нормам.

Позиция Сергия Страгородского, который в 1931 напечатал статью «Отношение Церкви к отделившимся от нее сообществам», была существенно сдержаннее. Но в то же время и он считал возможным широкое применение принципа «икономии», ибо от Церкви всецело зависит признать инославные таинства или отвергнуть, потому, по его словам, «разделение инославных исповеданий по трем чиноприемам не имеет под собою никаких объективных оснований, которые Церковь могла бы считать догматическими или вообще обязательными для себя»23.

* * *

И вот, в 1944 г., почти одновременно (15 мая и 12 июля), оба богослова уходят из земной жизни.



Мы не можем не заметить, что в жизни о. Сергия Булгакова в сравнении с патриархом Сергием было несравненно больше метаний, фрондерства, амбиций (чего стоит одно только его утверждение, что VII Вселенский Собор не мог обосновать догмат иконопочитания без учения о Софии-Премудрости24), хотя и Предстоятель Русской Церкви отнюдь не был бесцветным церковным бюрократом, свободным от сомнений и ошибок…

Но два юбилея ставят перед нами вопрос не только о двух богословах, а о самой религиозной интеллигенции. Когда она реагирует на эти имена, то невооруженным глазом видно, что реализм (платонизм) для нее более притягателен своим нонконформизмом, мистичностью, создает ощущение таинственности, увлекает в метафизические и космологические построения. Что же касается трезвенной позиции церковных номиналистов, то они пребывают в относительном забвении, небрежении, всегда будут казаться слишком «пресными», чтобы не сказать «скучными»…



Более того, реализм не только притягивает своим мистически флёром, но − и над этим стоит поразмышлять − в социальном плане оказывается более активным, наступательным, даже агрессивным, являясь традиционным оружием всяческих спиритуалов, которые всегда готовы противостоять церковной власти и именно в этом противостоянии обретают смысл своего религиозно-общественного бытия.


1 Булгаков С., прот. Автобиографические заметки. Париж, 1946. С. 31.

2 Там же. С. 78.

3 Известия и заметки. О патриаршестве (Сергий, архиепископ Финляндский. Беседа с сотрудником «Биржевых ведомостей»)// Странник, 1913, март, с. 467-468.

4 Отзывы епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе. Ч.2. М.: Изд. Крутицкого подворья, 2004. С. 598.

5 Там же. С. 597.

6 Там же. С. 598.

7 Тогда они перешли и в рукопашные схватки. Рассказывают, что «имяславец» иеросхимонах Антоний (Булатович), в прошлом гусар, а затем − духовное чадо о. Иоанна Кронштадского, как истый спиритуал и революционер повыкидывал из окон Андреевского скита своих противников, обвинив их в «неправославии». Афонское волнение было использовано и в политических целях. Оно вызвало вмешательство Константинопольского патриарха и Святейшего Синода Русской Православной Церкви. См.: Иларион (Алфеев), епископ. Священная тайна Церкви. Введение в историю и проблематику имяславских споров. Т.1- 2. М., 2002.

8 Он пишет предисловие к книге Булатовича «Апология веры во Имя Божие и во Имя Иисус» (М., 1913)
анонимно, публикует здесь, без указания имени, и мнение профессора М.Д.Муретова.

9 Булгаков С. Н. Афонское дело //Русская мысль, 1913. № 9. C. 37-46.

10 Он, в частности, напоминает про «бессмысленный срыв разумного социалистического дела обезумевшею сектою марксистов-имяславцев» (Степун Ф.А. Сочинения. М., 2000. С. 329).

11 Надо заметить, что углублению конфликта весьма способствовало диаметрально противоположное истолкование учения св. Григория Паламы «имяславцами» и их противниками. Инок Хрисанф резко разделяет сущность Божию и энергии (Хрисанф, монах. Отзыв о статье Святогорца «О почитании имени Божия»// Русский инок № 17, 1912. С. 54—61), а Антоний (Булатович), напротитв, их отождествляет.. Как отмечает еп. Иларион (Алфеев), «иеросхимонах Антоний a priori считает имя Божие энергией Божией. Однако у самого Григория Паламы такого учения нет. Более того, если мы вспомним учение иконопочитателей об имени как “образе” Божием, т. е. тварном символе присутствия Божия, то в таком случае имя Божие никак нельзя будет признать энергией Божией.<…> У противников Булатовича не было четкого понимания этого вопроса: одни (архиепископ Никон, С. Троицкий) допускали, что имя Божие есть энергия Божия, другие (архиепископ Антоний, автор Послания Синода от 18 мая 1913 года) считали, что оно не есть энергия Божия. Причина этой двусмысленности заключается, очевидно, в том, что в эпоху имяславских споров учение святителя Григория Паламы о сущности и энергиях Божиих было мало известно в России». − Иларион (Алфеев), епископ. Священная тайна Церкви. Введение в историю и проблематику имяславских споров. Т. 2. М., 2002. С. 200

12 Аргументы ad hominem ради этой цели Булгаков тоже считал уместными: С.В.Троицкого он наделяет эпитетами «доселе неведомый», «гуттаперчевый» и «портативный» богослов...

13 «Истое христианство и Церковь всегда стояли на почве идеализма в решении всех возникавших вопросов − вероучения и жизни. Напротив, псевдо- и антихристианство и инославие всегда держались номинализма и рационализма. Грани истории номинализма: софисты и т. д. до Ницше. Это в философии, − а в Церкви: распявшие Христа архиереи, евионеи, Арий и т. д. до Варлаама и графа Толстого. Грани истории реализма: Сократ с Платоном <...> до Гегеля с его правою школою и Достоевского − в философии и художественной литературе, − а в Церкви: Евангелие, Ап. Павел и т. д. до Паламы и о. Ивана. Идеализм и реализм лежат в основе учения о единосущии и троеличности Божества, о богочеловечестве Спасителя, о Церкви, таинствах, иконопочитании и далее. И я лично весь на этой стороне». − Цит. по: Антоний (Булатович), иеросхимонах. Апология. С. XI-XII.

14 См.: Флоренский П.А. Предполагаемое государственное устройство в будущем»//Литературная учеба, 1991, май-июнь. С. 96-111; Флоренский П.А. Электротехническое материаловедение//Памятники науки и техники. 1987-1988. М., 1989. С.245-272

15 Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви. Книга IV. Деяния LI-LV.

Петроград. Издание Соборного Совета. 1918. С. 6-7.



16 Напомним, что как раз во время этой дискуссии шел бой за Московский Кремль.

17 Там же. С. 76.

18 Регельсон Л. Трагедия Русской Церкви 1917 – 1945. – М.: Изд. Крутицкого подворья, 1996. С. 304.

19 Поспеловский Д.В. Русская Православная Церковь в XX веке. М.: Республика, 1995. С. 70.

20 Впервые изданы А.Мосиным (Символ, 1991, № 25, с. 167-342).

21 Булгаков С.Н., прот. Автобиографические заметки. С. 49.

22 Кроме Г.Флоровского и С.Четверикова. В письме на имя архиепископа Евлогия, подписанном Кассианом (Безобразовым), А.В.Карташевым, Б.Вышеславцевым и др., в частности, говорилось, что «высшая власть русской Церкви ставит себя в невозможное положение, когда пытается управлять и направлять церковную жизнь русской заграничной школы без достаточного осведомления о ее делах и без учета реальной обстановки». − Цит. по: Геннадий (Эйкалович), игумен. Дело прот. Сергия Булгакова (Историческая канва спора о Софии). Сан-Франциско, 1980. С. 43-44.

23. Там же. – С. 34.

24 Булгаков С., прот. Икона и иконопочитание. Париж, 1931. С. 118.

Похожие:

Доклад на Международной конференции \"Русское богословие в европейском контексте: Булгаков и западная религиозно-философская мысль\" iconДоклад «Международной амнистии»
Основным источником по данной теме является доклад «Международной амнистии» международной правозащитной организации от 6 мая 2004...
Доклад на Международной конференции \"Русское богословие в европейском контексте: Булгаков и западная религиозно-философская мысль\" iconДоклад на X международной конференции «Право и Интернет»
Данный доклад посвящён обзору моделей защиты прав несовершеннолетних в сети Интернет, действующих в различных странах мира, и разработке...
Доклад на Международной конференции \"Русское богословие в европейском контексте: Булгаков и западная религиозно-философская мысль\" iconДоклад на VII международной конференции «Право и Интернет»

Доклад на Международной конференции \"Русское богословие в европейском контексте: Булгаков и западная религиозно-философская мысль\" iconДоклад на VII международной конференции «Право и Интернет»

Доклад на Международной конференции \"Русское богословие в европейском контексте: Булгаков и западная религиозно-философская мысль\" iconДоклад на VII международной конференции «Право и Интернет»

Доклад на Международной конференции \"Русское богословие в европейском контексте: Булгаков и западная религиозно-философская мысль\" iconДемокрит (около 470-370 гг до н э.) (фрагмент из книги: "Философская мысль: от истоков до наших дней" Часть I. Нижний Новгород, 1997. – стр. 30)
Философская мысль: от истоков до наших дней Часть I. Нижний Новгород, 1997. – ст
Доклад на Международной конференции \"Русское богословие в европейском контексте: Булгаков и западная религиозно-философская мысль\" iconРезолюция международной научно-практической конференции в г. Зеленодольске «Теория и практика развивающего образования в контексте субъектно-ориентированных, социокультурных и поликультурных условий»
Участники научно-практической конференции в г. Зеленольске, организованной гимназией №3 в рамках Всероссийских Занковских чтений
Доклад на Международной конференции \"Русское богословие в европейском контексте: Булгаков и западная религиозно-философская мысль\" iconОтчет о проведении II международной научно-методической конференции «лингвистическая подготовка студентов нефилологических специальностей высших учебных заведений в контексте Болонского процесса и Общеевропейских рекомендаций по изучению
Международной научно-методической конференции лингвистическая подготовка студентов нефилологических специальностей высших учебных...
Доклад на Международной конференции \"Русское богословие в европейском контексте: Булгаков и западная религиозно-философская мысль\" iconУниатское религиозно-церковное движение в восточно-европейском регионе
Коренной перелом в государственной политике: курс на локальную церковную унию
Доклад на Международной конференции \"Русское богословие в европейском контексте: Булгаков и западная религиозно-философская мысль\" iconДоклад подготовлен для Международной конференции «Нефть и газ Туркменистана», проводимой 16 17 ноября 2004 г в г. Ашгабат, Туркменистан
Данный доклад подготовлен для Международной конференции «Нефть и газ Туркменистана», проводимой 16 – 17 ноября 2004 г в г. Ашгабат,...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org